Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
- Неужели ты не понимаешь? Даже если ты трус, даже если не любишь меня - уйди, исчезни! То, что ты делаешь, - хуже всего! Ты действительно наемник! Теперь тебе приказали выдать меня замуж, и ты завилял хвостом. Это же подло, Згур, подло!..
- Нет...
- Нет?! - Улада глубоко вздохнула. - Тогда ты просто дурак.
Згур понял - молчать нельзя. Пусть узнает. Сейчас!
- Я не дурак, Улада. И, надеюсь, не трус. И мне не легче, чем тебе...
- Совесть мучает, да? Ничего, стерпишь!
Згур закрыл глаза. Да, сейчас! С ходу, как в омут.
- Помнишь, ты говорила, что у Палатина есть сын? Его сын от-другой женщины?
- И что?
Теперь в ее взгляде было недоумение.
- Он ведь твой брат. Даже если ты - не дочь Палатина. Ивор удочерил тебя, значит, по обычаю...
- Не хочу слышать про этого ублюдка!
Згур сцепил зубы. Все верно, иначе и быть не могло.
- Завтра я уеду, и ты о нем больше ничего не услышишь...
- Что?!
Улада отшатнулась, губы дернулись, словно девушка пыталась закричать. Згур пожал плечами:
- Твоя мать догадалась сразу. Говорят, я очень похож на... Палатина.
Молчание тянулось долго, невыносимо долго. Наконец ее губы дрогнули.
- Волотичский ублюдок!
Згур отвернулся, чтобы не видеть ее лица. За эти слова он убил бы любого - не задумываясь, как убивают бешеную собаку.
- Теперь понимаю! Вот почему Велга послала именно тебя! Говорят, месть сладка, правда, Згур? Убить меня было бы слишком просто...
Хотелось возразить, но слова не шли. Кто ведает, знай
он все с самого начала...
- Ты расстроил мою свадьбу, опозорил меня и Палатина. Ты даже переспал со мной... Наверно, когда ты лежал на мне, тебе было сладко, наемник? Теперь я никогда не отмоюсь - даже если сдеру кожу. А сейчас ты выдаешь меня замуж - за того, кого я ненавижу. Хорошее утешение для ублюдка из вонючего села, правда? Наверно, твоя мать тоже рада? Жаль, Палатин не продал эту шлюху ограм... В глазах потемнело. Сильный удар - точно в лицо - Е бросил Уладу на пол. Она даже не вскрикнула. Згур подхватил обмякшее тело, одним рывком приподнял, кинул на ложе
- Твоя мать - грязная шлюха! - Глаза девушки смотрели спокойно, с холодной ненавистью. - Ты сын шлюхи,наемник!
Згур ударил снова - ладонью по лицу. Она даже не вскрикнула.
- Шлюха! Сын шлюхи!
- Ворот платья поддался легко. Улада не пошевелилась, лишь разбитые губы вновь дернулись.
- Ублюдок!
Згур замер, рука дрогнула. Да, ублюдок. Как просто - избить, унизить, надругаться! Выходит, именно так защищают честь матери? Боги, что же он делает!
- Уходи!
Улада встала, брезгливо поморщившись, запахнула разорванное платье:
- Не смей приказывать мне в моем доме, холоп! Уйду, когда захочу! А раньше ты больше напоминал мужчину, сотник Згур, альбир Кеевой Гривны! Тебя что, оскопили в твоем Коростене?
Его опять оскорбляли, но Згуру было уже все равно. Наверно, он заслужил такое. - Прости...
- Простить? - Лицо девушки искривилось, пошло красными пятнами. - Будь ты проклят, ублюдок! Если у тебя еще осталось на понюшку совести, то ступай
в нужник и повесся на вожжах. Да от тебя и этого не дождешься!
Дверь хлопнула, Згур остался один. Он медленно опустился на ложе, зачем-то поправил смятое покрывало. Мысли путались, ясно было лишь одно: кончено, все кончено. Мать Болот, как глупо!
Глава 8 Посаженпе
Почерневший от лет идол хмурился, блестели ярко начищенные серебряные усы, тускло светился зажатый в деревянной руке золотой рог.
- А теперь кланяйся! Три раза. Шапку сними... Згур едва удержался, чтобы не поморщиться. От Лешко за пять шагов несло перегаром. Впрочем, дело свое парень знал, и без его подсказок Згур не смог бы сделать и шагу. Значит, идол. Уже третий, два предыдущие были без усов. В последнем, однако, Згур не был твердо уверен.
Поклон, еще, еще. Стоявшие вокруг дедичи что-то нестройно запели, и Згур с облегчением перевел дух. Пока поют, можно расслабиться.
- Это кто? - шепнул он, кивая на усатого истукана.
- Дий Громовик, - тут же откликнулся Вашко, стоявший ошую.
- Сам ты Дий! - хмыкнул в ответ Лешко, занявший почетное место справа. - Дий на горе был. А это, стало быть, Горос-Солнце, башка куриная!
Згур не выдержал и наморщил нос. Винный дух шел слева и справа, трудно было даже сказать, кто из его подсказчиков усерднее приложился к ковшу. Уже в который раз Згур пожалел, что не последовал совету и не хлебнул от души за завтраком. Наверно, стало бы легче.
Жениху завтрак вообще-то не полагался, но для обруч-ника сделали исключение. Но в остальном все шло строго по давнему обычаю: сани, толпа богато одетых дедичей, длинный поезд, неспешно ползущий по Валину под нестройные крики горожан. Где-то неподалеку такой же поезд вез Уладу - тоже от идола к идолу. Увидятся они только под вечер. И хорошо, что не раньше.
Ему еще повезло, что свадьбу справляли наскоро, с великим поспехом. Двадцать лет назад, когда женился сам Ивор, гуляли две недели. Сначала сватов засылали, после
" кликали жениха в гости, после... Как пояснил Лешко, этого "после" было столько, что валинцы истребили все немалые запасы не только румского и алеманского, но и всей браги в округе. При этом Лешко печально вздохнул, посетовав, что гибнут ныне славные обычаи.
Откуда-то появилась чаша, золотая, тонкой алеман-ской работы, туда сыпанули муки, пшена, затем снова муки. Послышалось обиженное кудахтанье. Белый петух попытался взмахнуть крыльями - и отчаянно дернулся, почувствовав острое лезвие на горле. Через миг обезглавленная птица билась на снегу, темная кровь рывками лилась в чашу. Хор на мгновение стих, и чей-то голос громко воззвал к среброусому. Згур прислушался - кажется, все-таки Дий. Всезнающие спутники уже сумели объяснить, что жертву - и эту, и все прочие, должен приносить он сам, но поелику свадьба господская, обручнику не требуется даже рукой шевелить, все за него и сделают, и скажут. Згура это вполне устраивало. Он не верил в милость чужих богов. Будь здесь святилище Маташи, Матери Болот, он не стоял бы равнодушным столбом. Но сполотский Дий и улебский Горос - какое им дело до чужака-волотича? Пусть разбирается сам на своих Семи Небесах!
К подножию идола плеснули вина из высокогорлой румской посудины, и Згуру почудилось, будто Лешко тяжело вздохнул. Похоже, утренний ковш показался парню недостаточно глубоким. Вокруг снова запели, Згур попытался вслушаться в слова, но улебская речь понималась с трудом. Утром он чуть не сбился, когда, стоя посреди красной горницы, просил у Ивора руки Улады. К счастью, Лешко вовремя подсказал. Он и забыл, что по-улебски "жена" будет "женка". "У женки поям дойчу тою Уладу". Мужи улебские довольно ухмылялись, лицо же Ивора казалось высеченным из камня. Згур невольно позавидовал этому ледяному спокойствию. "Яз, Ивор, Иворов сэн, дойчу суою Уладу тем отдам деля Кея Велегоста, сэна Светлаго Кея Воучей-мира..." Потом были подарки от жениха, якобы из Савмата привезенные - целые тюки, и Згур лишь подивился, когда это дворцовые холопы успели все приготовить. Впрочем, у такого, как Ивор, припасены не только подарки. Летом он вооружил три новые сотни. Сейчас, говорят, еще четыре. И это не ополченцы-желторотики, а обученные кметы с новенькими гочтаками. И еще - лехиты. Гурсары кнежа Саваса - вестники смерти со стальными крыльями за спиной, помогавшие Велегосту в Духле, не вернулись домой. Они стояли в Дубене, чего-то ожидая. Чего - слишком понятно. Но ведь и Велга призвала новую тысячу! Згур успел узнать об этом, уезжая в Савмат...
- Кланяйся! - хриплый шепот Лешко отвлек от невеселых дум. Кажется, с этим идолом все улажено. Интересно, сколько еще осталось? Спросить? Згур повернулся было к своему поводырю, но густой винный дух отбил всякую охоту к расспросам. В общем, это и не важно. Идолом больше, идолом меньше...
Последнего истукана миновали уже в сумерках. Хор успел изрядно охрипнуть, хотя в санях "ковшики", столь любезные Лешку и Вашку, гуляли вовсю. Згур и сам приложился, но легче не стало. Хмель не брал, накатывала усталость, хотя главное было еще впереди.
Свадебный поезд свернул на Великий Торг - главную валинскую площадь. Ярко горели факелы. Сотни людей собрались у высокого помоста, украшенного разноцветными лентами и еловыми ветвями. Згур лишь вздохнул, сообразив, кому на этом помосте быть.
К счастью, обычай "господской" свадьбы помог и здесь. Делать ничего не пришлось, лишь стоять с шапкой в руке да в бессчетный раз кланяться - на этот раз жителям славного города Валина, пришедшим взглянуть на жениха сиятельной Улады. Когда же из слов голосистого глашатая выяснилось, что жениха увидеть не удастся, площадь обиженно взревела, а затем послышались ехидные расспросы. Как тут же пояснил Вашко (Лешко как раз прикладывался к ковшику), на таком сонмище принято привселюдно ругать - "хаять" жениха, но раз уж Велегоста на месте не оказалось, заготовленные шишки достанутся обручнику. Шишек, правда, не кидали, зато "хаяли" от души, в десятки глоток. Згур не без интереса узнал, что нос он имеет кривой, спину - горбатую, а все прочее, под одежой незаметное, и того хуже. Когда "хаялыцики" подустали, Згур, следуя указанию Лешка (Вашко тем временем сменил приятеля у ковшика), вновь поклонился, решив, что и тут дело кончено. И вдруг, в наступившей тишине, кто-то крикнул:
"Четыре Поля! Четыре Поля!" Крик подхватили, над толпой взлетели шапки, валинцы размахивали руками, кто-то бросился вперед, к самому помосту. Згур решил, что славные валинцы славят Велегоста, но тут же услыхал: "Коростень! Коростень! Третья сотня!" Его узнали. Похоже, в толпе оказалось немало тех, кто вместе с ним выстоял страшную Ночь Солнцеворота. И впервые за долгий бестолковый день Згур ощутил гордость. Это - было. Этого не отнимет у него никто - даже Мара-Смерть.
В санях, отмахнувшись от предложенного "ковшика", он с облегчением узнал, что путь подходит к концу. Теперь дорога вела во дворец, а там "посажение" и пир, долгий, на всю ночь. Высиживать все застолье Згур (гори огнем все эти обычаи!) не собирался, "посажения" же было не избежать, ибо оно и являлось главным, без чего - и свадьба не свадьба.
Странно, в этом улебский обряд ничем не отличался от привычного, памятного с детства. Посажение - лавка, обитая медвежьим мехом, на которую жених сажает невесту и садится сам. Вот и все. "Яз, Згур, Навка Месника сэн, поям тя, Улада, дойча Ивора, Иворова сэна, в женки деля Кея Велегоста, сэна Светлаго Кея Воучеймира". Эти слова почему-то запомнились сразу. Озабоченный Лешко, забыв на время о шутках-прибаутках, не преминул напомнить о важности последних слов. Ежели обручник позабудет прибавить "деля", то сам не заметит, как в мужьях окажется. Згур невесело улыбнулся и покачал головой: не спутает. "Деля Кея Велегоста, сэна Светлаго Кея Воучеймира"...
Возле красного крыльца уже выстроились дедичи и ва-линские мужи. В свете факелов тускло сверкнула сталь. Улебская знать озаботилась надеть латы, словно пришла на бой, а не на свадьбу. В толпе Згур заметил крепких усатых молодцов со стальными крыльями за спиной. Значит, и лехиты здесь. Как это Ивор успел всех пригласить? Или всезнающий Палатин ведал, когда к нему прибудет вестник из Кей-города?
Згур шагнул на крыльцо, но не тут-то было. Молодцы, словно по команде, заступили путь. Грянул дружный крик. Бородатые и усатые лица грозно хмурились, кто-то хлопал по рукояти сабли, а протолкавшийся вперед молодой лехит в полном доспехе с грохотом упал прямо Згуру под ноги. Крик стал еще пуще. Молодцы повторяли одно и то же слово, причем подступали все ближе, хмурились все грознее. Наконец слегка опешивший Згур расслышал то, что пытались втолковать ему удальцы. "Выйкуп! Выйкуп!" Ну конечно! Какая же свадьба без выкупа!
"Выйкуп" тут же нашелся. Кто-то из дедичей извлек большой ларец, и в толпу полетели серебряные алеманские шеляги. Послышался хохот, мрачные лица сразу же повеселели, и вскоре проход оказался свободен. Лехит, которому явно было лень вставать, перышком взвился вверх, лишь только увидел ожидавший его золотой перстенек. Згура хлопали по плечу, звали в гости и просили передать жениху, что этот выкуп - еще не выкуп, а вот когда Кей сам за женой пожалует, одним серебром ему не отделаться.
На пороге Згура встретили трое дородных дедичей в богатых шубах. Он уже собрался поклониться, но Лешко поспешил шепнуть, что кланяться не след, напротив, надлежит грудь выпятить да "вид принять". Оказывается, здесь, на пороге, кланялись уже ему. Згур "принял вид", подождал, пока самый толстый из дедичей завершит длинное приветствие, из которого не понял и половины, после чего можно было входить внутрь.
Вдоль широкой лестницы стояли дедичи, но уже помоложе, с огрскими саблями наголо. Згур ступил на красный ковер, но внезапно почувствовал чью-то руку на своем плече. Рука была слева, где нес службу Вашко, но, оглянувшись, Згур понял, что не смешливый холоп тому причиной. Высокий широкоплечий кмет с короткой черной бородой приложил палец к губам и указал куда-то вбок, в сторону небольшой полуоткрытой двери.
Стоявшие вдоль лестницы стали переглядываться, и Згур понял, что это уже не обряд. "Тысячник Ворон", - поспешил сообщить Лешко, и Згур, решившись, шагнул за чернобородым.
В небольшой комнате было пусто, если не считать широкой лавки, на которой Згур с изумлением увидел сверкающие начищенной сталью кольчуги - лехитские, алеманские, румские - одна другой краше. Он поглядел на тысячника, но Ворон лишь кивнул и коротко бросил:
"Плащ!"
Ворон ошибся, вероятно, по давней военной привычке. На обручнике по случаю торжества был, конечно, не плащ, а лисий полушубок с алым подбоем, но спорить Згур не стал и быстро сбросил одежду. За полушубком последовал пояс с раззолоченным огрским кинжалом, затем кафтан -новый, серебряного шитья, слегка жавший под мышками. Чернобородый тысячник вновь кивнул и, взяв с лавки первую кольчугу, начал деловито примерять ее на Згура. Тот наконец начал что-то понимать. Сразу же проснулось любопытство. Едва ли это обряд. Значит, во дворце о чем-то доведались, причем совсем недавно, иначе обрядили бы в кольчугу с утра.
- Зачем? - не выдержал он, привычно натягивая тяжелую стальную рубаху. В ответ последовало короткое и невозмутимое: "Приказ!" Тысячник тщательно проверил, как сидит кольчуга, поправил воротник и затем велел одеваться. Оставалось надеть все в обратной последовательности и поспешить к дверям, где Лешко с Вашком тут же подхватили "господина обручника" под локти и повели наверх.
Згур уже знал, что пир состоится в большой гриднице, что в левом крыле. Но вначале следовало попасть в уже знакомую красную горницу, где и должно было быть "по-сажение". Там он увидит Уладу. Згур вздохнул, порадовавшись лишь тому, что скоро все кончится. С пира он твердо решил удрать после третьей или четвертой чаши, когда гостям станет не до жениха.
У входа в горницу путь вновь заступили. Згур решил, что снова придется откупаться, но внезапно увидел Миле-ну. Жена Ивора стояла в окружении полудюжины богато одетых женщин, держа в руках серебряное блюдо. Набеленное лицо сиятельной Милены было невозмутимым, улыбались лишь ярко накрашенные губы.
- Бери! - шепнули справа, и Згур вспомнил. На блюде - хлеб да солонка, хлеб надлежит взять, отщипнуть чуток и передать назад. После чего можно идти дальше, но не просто так, а..
С хлебом было покончено быстро. Згур поклонился, и тут одна из женщин, очень похожая на Милену, поклонилась в ответ и протянула Згуру три колоска.
- Бери! - послышался шепот слева.


Згур улыбнулся, протянул руку... и едва не выронил колоски на чисто выскобленный пол. Он узнал ту, что сейчас стояла перед ним. Тогда, летом, они уже встречались - в маленькой комнатке где-то на окраине Валина, и эта женщина плакала, лежа на его плаще, а потом он вручил ей тяжелый мешочек с серебром...
Надо было идти дальше. Интересно, узнала лазутчица дяди Барсака парня, что утешил ее той ночью? Наверно, узнала, но виду, конечно, не подала. Теперь Згур понял, откуда ей было все известно. Не иначе, родственница сиятельной Милены. И Згуру представилось, как сегодня же ночью эта женщина пишет донесение в Коростень - тайнописью, на тонком шелке...
Днем раньше красная горница показалась Згуру огромной. Теперь же, когда в ней собралось полно народу, он понял, что ошибся. Невелика горница, полсотни человек - и уже ни стать, ни сесть. Но смотреть на толпу не хотелось. Он уже это видел: горлатые шапки, собольи да лисьи шубы (даром что топлено!), женщины в огрских шапочках с шитьем да бисером. Внезапно вспомнился непримиримый Ярчук. Да, вот они, "бояре"! Странное слово почему-то застряло в памяти...
Узкий проход вел к уже знакомому креслу. Теперь оно не пустовало. Странно, но в отличие от всех сиятельный Ивор был одет очень скромно. На нем было что-то серое, знакомое. Згур присмотрелся, вздрогнул: военный плащ! Серый плащ, какой носили ополченцы Велги в Великую Войну! Згур вначале не поверил своим глазам, но затем понял. Ивор сын Ивора, Великий Палатин Валинский, надел свой старый, шитый да штопаный плащ для него. А может, и не только для него. Згур еле удержался от усмешки. Конечно, Ивору лестно вспомнить былое. Пусть видят все - Навко, безвестный подкидыш, выдает дочь за сына Светлого. Наверно, он тоже едва сдерживает улыбку, слушая изумленный шепот за спиной. Всесильный Ивор может себе позволить и не такое.
Уладу он узнал не сразу. Глухое красное платье, легкое, полупрозрачное покрывало, скрывавшее лицо. Згур отвернулся. Говорят, жениху нельзя смотреть на невесту. Он и не станет. Сейчас - Ивор...
Поклон, еще поклон. Ивор улыбнулся, медленно встал. "Яз, Згур, Навко Месника сэн..." - поспешил прошептать Лешко.
Слова ложились спокойно и ровно, словно говорил кто-то другой. Да, он, Згур, сын Навко Месника, просит сиятельного Ивора, сына Ивора... "Деля! Деля!" - тревожно просвистел за левым ухом Вашко, и Згур послушно повторил. Да, он просит Уладу в жены для Кея Велегоста,сына Светлого Кея Войчемира, и в том порука его слово и | его честь...Ответ Ивора Згур слушать не стал. Едва ли Палатин в последний миг передумает. Сейчас - главное.
"Главное" стояло чуть в глубине, слева от кресла наместника. Скамья, самая обычная, широкая, покрытая густой медвежьей шкурой. Все почти так же, как на скромных свадьбах в Коростене, на которых приходилось бывать. Там, правда, шкуру иногда стелили просто на печной лежанке...
Вашко легко тронул его за плечо, и Згур очнулся. Перед ним стоял Ивор, держа Уладу за руку.
- Бери! - шепнули справа, но Згур лишь дернул плечом. Теперь уже можно не подсказывать. Он помнит.
Протянутая рука повисла в воздухе. Улада стояла неподвижно, скрытое под покрывалом лицо глядело куда-то в сторону. Мгновения шли, Згур заметил, как начали переглядываться гости...
По лицу Палатина промелькнула еле заметная усмешка. Миг - и его широкая ладонь сжала запястье девушки. Згур услышал, как Улада негромко вскрикнула. Палатин вновь улыбнулся, на этот раз уже по-настоящему, и вложил ее ладонь в протянутую руку сына.
Пальцы Улады были холодны, словно Згур взял за руку мертвеца. Он едва сдержался, чтобы не повернуться, не броситься к выходу. Нет, поздно! Згур сцепил зубы и сделал шаг вперед, к скамье. Улада замешкалась, чуть не упала, какая-то женщина подскочила, поддержала под локти. И вот они у скамьи. Згур медленно повернулся, прикрыл глаза...
- Яз, Згур, Навко Месника сын...
В горнице стояла мертвая тишина. На мгновение Згур замешкался, вдохнул поглубже теплый горьковатый воздух...
- Поям тя, Улада...
- Прекратить!
Згур изумленно открыл глаза. Прямо в проходе стоял высокий худой человек в черном, подбитом медвежьим мехом плаще, из-под которого сверкала сполотская бронь.
- Внимание и повиновение! Именем Светлого Кея Войчемира!
Згур почувствовал, как дрогнула рука Улады. Он быстро
оглянулся - гости, похоже, оцепенели от неожиданности. Ивор... Если он и был удивлен, то виду не подал, только чуть побелел старый шрам на правой щеке.
- Я тысячник Рух, выполняющий волю Светлого Кея, его рука и голос. Вот его тамга!
В поднятой руке блеснуло что-то небольшое, горящее ярким золотом. Згур заметил, как переглянулись гости, как словно ветром вымело стражу, заглянувшую в открытую дверь.
- Внимание и повиновение! Светлый Кей Войчемир, сын Жихослава, владыка Ории, повелевает: свадьбе не быть!
Внезапно Згуру показалось: это уже было. Свадебный стол, гости, бледная как смерть Улада. Да, было. Только свадьбу играли не в Валине, в маленьком, затерянном в лесах Злочеве, и посреди горницы стоял он сам со взведенным гочтаком в руке.
По горнице пронесся легкий шум. Пронесся - и стих. Тысячник быстро оглянулся: в горницу, чеканя шаг, входили кметы в тяжелой сполотской броне. На щитах гордо разевал клюв андский сокол. Рух дернул щекой, повернулся к Палатину:
- Ведомо тебе, Ивор, сын Ивора, что лишь по воле Светлого сын его жену себе взять может. Кею Велегосту, что ныне в Савмате пребывает, таковое дозволение отнюдь не дано было. А посему Светлый повелевает...
- Здесь мой дом, - голос Ивора звучал негромко и спокойно. - В своей дочери я волен, как и Кей Велегост - в своем слове. Вот обручник его, и обряд почти свершен...
- Не быть сему! - Рух нахмурился, вновь обернулся. Кметы с соколом на щите подняли копья. - Именем Светлого приказываю расходиться! А ты, парень, - тысячник с усмешкой взглянул на Згура, - ступай себе, пока плетей не отведал!
Послышался негромкий злой смешок - смеялась Улада. Згур почувствовал, как пересыхает от ненависти горло. Плетей? Эта сполотская сволочь смеет грозить ему, сыну Навко Месника!
- Иди! Иди! - ухмылка на лице тысячника стала еще шире. - Беги, парень, гнаться не будем!
Згур поглядел на отца. Губы Палатина беззвучно шевелились, словно всесильный Ивор не решался возразить. Наверно, так оно и было. Уже двадцать лет никто в Ории не смел нарушить волю Светлого. Згур глубоко вздохнул. На каком слове его перебили? "Улада"? Да, кажется...
- ...Дойча Ивора, Иворова сэна, в женки... Рух взмахнул рукой. Тяжелый дротик ударил Згура в грудь, сбив с ног и отбросив назад, прямо на мягкий медвежий мех. Рука вцепилась в край скамьи. Удалось усидеть, не упасть. Краем глаза Згур заметил рядом Уладу. Наверно, оступившись, он потянул девушку с собой.
Кольчуга спасла, но боль на миг стала невыносимой. Згур закусил губу, вздохнул. Как там дальше? "Деля"?
- ...Деля Кея Велегоста, сэна Светлаго Кея Воучейми-ра, и у тому богов и прэдков благословия пройшу...
Последние слова Згур выговорил с трудом - боль в груди билась толчками, мешая дышать. Наконец он открыл глаза. Все! Он и Улада на медвежьей шкуре, слова сказаны...
- Убейте! - вновь прокричал тысячник. Один из кметов поднял копье...
- Назад!
Ивор выхватил висевший при бедре короткий меч. В неровном свете масляных ламп тускло сверкнула сталь.
- Мои улебы! Сюда! Валин!
- Валин! Валин!
Крик всколыхнул людей. Между Згуром и сполотами выросла живая стена. Кметов окружили, кто-то навалился на ближайшего, вырывая из рук копье.
- Прочь, улебские собаки! - Рух отбросил в сторону тянущиеся к нему руки. - С тобой, Ивор, сын Ивора, с этого часа буду говорить не я, а войско Ории. А ты, - его рука протянулась к Згуру, - наглый сопляк, посмевший презреть волю Светлого, тебя я объявляю вне закона и обычая. Отныне каждый, кто верен Светлому, обязан убить тебя, как бешеного щенка! И да не найдешь ты ни земли, ни воды от Харпийских гор до Итля!
Згур знал, что означали эти слова. Но страха не было. Боль мешала ответить, и он лишь улыбнулся врагу - широко, весело, как улыбались его друзья, умирая на истоптанном грязном снегу Четырех Полей.
Улебы угрожающе зашумели, сверкнули обнаженные мечи.
- Не убивать! - Ивор расправил плечи. - Забрать оружие и выгнать вон! Славьте молодых, мужи улебские!
На мгновение настала тишина, но вот прозвучало громкое: "Здравье! Здравье! - откликнулись десятки голосов. - Здравье на сто лят! Щастя Кею Велегосту та Уладе Иворовой!
Згур вновь прикрыл глаза. "Приказ выполнен" - когда-то он часто повторял эти слова. Только теперь этот приказ был его собственный. Но легче не стало. Кому это было нужно? Ему? Уладе? Велегосту? Перед глазами встало страшное изуродованное лицо, и Згур невольно вздохнул. Он не мог отказать тому, кто вел их в бой на Четырех Полях. И он сделал. Но, Мать Болот, как тяжело!
Внезапно ему показалось, что разом погасли все светильники. Тьма навалилась, закружила, Згур протянул руки, пытаясь не упасть. Последнее, что он слышал, был испуганный крик Уладьг: "Скорее! Скорее!"...
Голоса доносились глухо, словно издалека, хоть Згур и понимал, что люди совсем рядом. Кажется, он лежит. Рубашка расстегнута, на груди что-то холодное, мокрое...
- ...Ничего страшного, сиятельный. Смею заметить, ребра целы, это ушиб, просто ушиб. Если бы удар не пришелся прямо против сердца...
- Хорошо, - голос Ивора звучал тихо, еле слышно. - Делай что надо! А ты уходи. Гости ждут!
Кажется, Палатин разговаривает со знахарем. Да, все верно, дротик клюнул как раз в сердце, и если бы не кольчуга и не стальная пластинка на ней... Но кому Ивор велит уходить? Неужели Уладе?
- Храбрый мальчик! - Згур с удивлением узнал голос Милены. - Зачем ты прятал его от меня, Ивор?
- Ты не понимаешь...
- Да, правда. Я никогда не понимала тебя, Палатин. Жаль, что ты приносишь людям только зло - даже когда хочешь добра...
Вновь тишина, легкий шорох совсем рядом, затем что-то мягкое ткнулось в лицо. В ноздри ударил резкий колючий запах, стало трудно дышать. Згур закашлялся и открыл глаза.
- Лежи, лежи, - Ивор сидел рядом, слегка сгорбившись, неяркий свет факела прорезал незаметные прежде морщины на сразу постаревшем лице. - Придешь в себя,
тогда и бегать станешь!
Он усмехнулся, и Згур улыбнулся в ответ, но улыбка тут же погасла. Он не дома. И радоваться нечему.
Откуда-то сбоку вынырнул седой сгорбленный старикашка с пучком пахучей травы в руках, но Ивор повелительно махнул широкой ладонью, и знахарь исчез, оставив после себя острый лесной дух.
- Отдыхай! - Ивор медленно поднялся, по лицу вновь промелькнула улыбка. - Ну и наломали же мы с тобой дров, Згур! Ладно, пока отдыхай, завтра с утра тебе уезжать...
- В Коростень? - Згур удивился, а затем почувствовал горькую обиду. Не то чтобы он хотел надолго остаться в Валине, но все-таки! "Надобен будешь, кликнут". Выходит, кликнули, теперь "кыш" говорят...
- Куда? В какой Коростень? - Палатин замер у двери, обернулся. - Згур! Очнись! Ты вне закона! Тебе нужно бежать немедленно, и даже не к лехитам, не к румам - там достанут. У Челеди руки длинные.
- Бежать?!
Об этом он еще не думал - некогда было. Только сейчас Згур начал понимать. "Ни огня, ни воды". Бездомный бродяга, последний нищий не поделится с ним куском хлеба. Всякий Кеев подданный - от Харпийских гор до Денора - не только может - обязан убить сотника Згура! Нет, теперь уже бывшего сотника! За него не заступится даже Велга...
Згур с трудом встал, потер ноющую грудь. Рядом, возле низкого ложа, он заметил свой праздничный кафтан с рваной дырой на груди. Да, повезло! Значит, бежать? Сполот назвал его бешеным щенком. Теперь щенку надо уносить ноги...
- Нет, мне надо вернуться. Если Велга скажет, поеду в Савмат. Я - альбир Кеевой Гривны, пусть меня судит Светлый!
-Нет!
Палатин вздохнул, покачал головой:
- Тебя просто убьют, Згур, мальчик! Светлого сейчас в Савмате нет, он на полдне, ведет переговоры с румами. А в Кей-городе тебя ждет Челеди. Никто судить тебя не станет,зарежут где-нибудь в подвале и выкинут волкам. А потом мне придется глядеть в глаза Алане...
Згур молчал, не зная, что ответить. Да, наверно, так и будет. Но бежать? Куда? Что делать на чужбине?
- Поговорим завтра. - Палатин осторожно дотронулся до черного пятна на груди сына: - Болит? Хорошо еще, меня Кобник предупредил. Мышь ему с левой стороны пробежала. А не ошибся!
Кобник? Згур только плечами пожал. Ко всему еще и какой-то кобник!
Во сне он увидел реку. Серая, тронутая рябью вода окружала его со всех сторон, заливала рот, захлестывала ноздри. Згур был на самой стремнине, течение несло его вперед, переворачивало, а он не мог даже двинуть рукой. Згур невольно удивился - плавал он прекрасно, лучше всех мальчишек в Буселе. Подумаешь, река! Но вода уже достигала глаз, стало трудно дышать, и он понял, что до берега, далекого, похожего на узкую желтую полоску, не добраться.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Акунин Борис - Инь и Янь
Акунин Борис
Инь и Янь


Василенко Иван - Подлинное скверно
Василенко Иван
Подлинное скверно


Эриксон Стивен - Врата Смерти
Эриксон Стивен
Врата Смерти


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека