Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

– Скажи, а твой отец не пытался…
– Убить меня? – усмехнулась Юлия, – Нет. Но, иногда я была уверена, что у него чешутся руки сделать это. Особенно, когда он смотрел на моего сына, совсем не похожего на Памплония.
Юлия замолчала на некоторое время, но потом вновь заговорила. И Федор почувствовал, что она привыкла к страданиям за последние годы, проведенные в золотой клетке, из которой не было выхода.
– Памплоний теперь всячески выражает свое презрение ко мне, – заговорила она вновь, – Но брак есть брак. Родство с моим отцом дает ему много привилегий, от которых он не собирается отказываться. И вот мы с сыном поплыли на корабле в Тарент, но тут появились вы и захватили меня.
Она вздохнула, пытаясь прогнать воспоминания.
– Мне страшно, Чайка, я не знаю, что будет с нами дальше, но сейчас я счастлива. Здесь, с тобой и сыном. О большем еще вчера я не могла и мечтать.
Федор прижал девушку к себе.
– А как ты назвала сына? – спросил он, набравшись смелости.
– Марк Акций Памплоний Младший, – ответила Юлия, – я бы хотела назвать его по-другому, но…
– Я понимаю, – остановил ее Чайка, – иначе ты не могла.
Хотя, узнав имя ребенка, морпех немного погрустнел. Не каждый отец обрадуется, узнав, что его ребенок носит имя другого.
– Скажи, – вдруг спросил Федор, вспомнив кое-что из сказанного Юлией, – но почему твой отец сообщил, что скоро сам прибудет в Тарент? Разве он не защищает сейчас Рим от осады.
Теперь настал черед Юлии удивляться. Он отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза.
– А как давно ты не был на войне, Чайка?
– Больше месяца, – признался Федор, – Ганнибал отправил меня в Карфаген. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что Ганнибал снял осаду и отступил от Рима, – сообщила она, – уже больше двух недель, как он находится по слухам в окрестностях Капуи, пытаясь захватить Неаполь. Но перед самым отплытием прибыл гонец, сообщивший, что войска под командой моего отца сняли блокаду с Неаполя, и Ганнибал отступил в горы.
– Римские легионы уже снова хозяйничают под Неаполем? – сказать, что Федор был удивлен, это было все равно, что ничего не сказать, Он был раздавлен такой новостью. Прибывая вновь в Италию, Чайка был уверен, что Рим, если не взят, то уже на последнем издыхании.
– Но откуда у Рима взялось столько сил? Я предполагал, что осада затянется, но чтобы отступить, да еще так далеко, – Чайка вновь посмотрел на Юлию, – и ко всему легионы ведет твой отец. Теперь понятно, почему он собирался скоро посетить Тарент лично. Однако, он слишком торопиться, для этого ему понадобиться победить самого Ганнибала.
– В одной из стычек при Ноле он уже отразил нападение карфагенян, – осторожно проговорила Юлия, посмотрев на морпеха снизу вверх.
– Великолепно, – Федор отстранился от любимой девушки и встал, хлопнув с досады себя по бедрам, – и эти умники в сенате еще задержали нам подкрепления. Ведь Ганнибал же их предупреждал, и я просил. Победа была так близко! А теперь все придется начинать снова. Ну, ничего. Нас никто не сможет сломить даже без подкреплений.
Он замолчал, оборвав себя на полуслове, и посмотрел на Юлию. Совершенно забывшись, он снова стал тем, кем был последние два года, – командиром пехотинцев Карфагена, чья армия прошлась победоносной поступью по всем римским землям, превратив их в пепелище или развалины. А Юлия была дочерью того человека, из-за которого эта армия впервые отступила.
Но римлянка выдержала взгляд Чайки и, поднявшись, снова обняла его, прошептав на ухо.
– Да, я люблю врага моего отца и моего народа. Но я его люблю. И ничего не могу с этим поделать.
– Я тоже, – прошептал Федор, обнимая ее гибкий стан.
– Что с нами будет, Чайка? – серые глаза смотрели на него с надеждой.
Но Федор не ответил. Не в силах больше сопротивляться своим желаниям, Чайка подхватил девушку на руки, легкую как пушинку, и отнес на свое спальное ложе, устланное шкурами и подушками. Сбросив с себя доспехи, в которых он находился до сих пор, Федор сорвал с нее одежды и стал покрывать поцелуями тело римлянки, отзывавшееся на каждое прикосновение её еще девичью грудь, затем пупок и узкие бедра. Ветер за бортом и шум корабельных снастей заглушил их сладкие стоны, и любовники предавались страсти до утра, пока не затихли, забывшись счастливым сном.
К положенному сроку караван из двадцати трех кораблей, без приключений прибыл к тому самому месту на побережье Апулии, откуда больше месяца назад отплыл в Карфаген. Здесь их встретили пехотные части африканцев и кельтов, которым Ганнибал поручил охранять единственный порт, через который существовало хоть какое-то нерегулярное сообщение с метрополией. Пока морпехи выгружались на берег и строили лагерь, Федор, оставив Юлию с ребенком на корабле, побывал в штабе. Там он выяснил, что армия Ганнибала действительно находится в горных районах неподалеку от Капуи периодически вступая в мелкие стычки с легионами Марцелла, который не упускает случая, чтобы укусить побольнее.
– Значит, мы сняли осаду с Рима? – огорчился Федор.
– Это так, – подтвердил ему начальник штаба, кивнув в сторону пришвартовавшегося флота, который был виден через окно единственного каменного здания на берегу, занятого солдатами Карфагена, – мы слишком долго ждали подкреплений. Чуть больше двух недель назад в ответ на запрос я отправил Ганнибалу курьера с сообщением, что флот все еще не пришел. И он принял решение отступить, приказав нам держать побережье, во что бы то ни стало.
– А что, вас часто атакуют? – удивился морпех, – ведь месяц назад здесь все было спокойно.
Офицер ухмыльнулся.
– Месяц назад я был уверен, что мы выиграли войну и вот-вот отпразднуем это на римском форуме. А сейчас остатки каннских легионов, что недавно бродили по окрестным горам и грабили деревни, сбившись в банды мародеров, вновь организованы офицерами Марцелла, которых он прислал к ним. Теперь они стали чаще беспокоить наших фуражиров и нападать на патрули. А недавно флот Тарента появлялся у этих берегов. Правда, до высадки десанта не дошло.
Помолчав, он добавил, снова бросив взгляд на корабли, что привел Федор из Карфагена.
– Хорошо, что они здесь. Но теперь, боюсь, они нам не помогут быстро взять Рим. Зато здесь станет спокойнее.
Федор не стал рассказывать ему о ранении Магона. Получив последнюю информацию, которая, к сожалению, подтверждала то, что сообщила ему Юлия, он принял решение немедленно отправиться к Ганнибалу. А свою возлюбленную с ребенком, под видом особо ценных пленников разместил в отдельном доме на побережье, оставив ее в окружении нескольких слуг и под серьезной охраной.
– Я скоро вернусь, – сообщил он Юлии, перед расставанием, – я должен встретиться с Ганнибалом.
– Ты расскажешь ему обо мне? – спросила римлянка, когда они остались одни.
– Пока нет, – решил Федор, – сначала я выясню, что происходит на самом деле, а уж потом решу, как ему это преподнести. Пока ты поживешь здесь. Вас никто не тронет.
– Чайка, – воскликнула Юлия, когда командир двадцатой хилиархии уже направился к выходу из комнаты, – я не хочу возвращаться к отцу. И никогда больше не буду принадлежать никому, кроме тебя.
Федор молча кивнул и вышел.
Взяв с собой три сотни морских пехотинцев и сотню конных иберийцев из охранения порта, он отправился в сторону Капуи в надежде разыскать Ганнибала раньше, чем римляне перережут дорогу. Пройдя, как и в прошлый раз, маршем вдоль границ Самния и Лукании, отряд финикийцев, оказался в долине реки Офанто. Здесь произошла стычка с небольшим римским отрядом, попытавшимся преградить им дорогу. Но Федор был готов к этому и разгромил римлян, многих пленив. Тем же вечером они заночевали уже в горной крепости Компса. Она хорошо охранялась, ведь здесь Ганнибал хранил большую часть военной добычи.
– Как идут дела? – поинтересовался Федор у командира крепости, которого знал лично. Покидая Компсу, Ганнибал поручил ее командиру заключать союзы с восставшими против римлян горцами.
– Все идет неплохо, Чайка – неожиданно успокоил помощника посла командир крепости, – горные самниты и луканы на нашей стороне. Они помогают мне уничтожать отряды римлян, что прячутся в предгорьях. Часто даже нет необходимости посылать туда свои силы. Ведь и самнитам и луканам гораздо выгоднее дружить с нами, чем с Римом, который их постоянно притесняет. А Ганнибал дал им свободу и большие привилегии в новом государстве, которое мы здесь построим.
Федор не стал с ним спорить, а, отдохнув и оставив здесь всех пленников, двинулся дальше. Скоро, спустившись в Кампанию, был уже вблизи Капуи, несколько раз сталкиваясь по пути с римскими разъездами, которые, впрочем, не спешили атаковать его малочисленный отряд.
Ганнибала он нашел в лагере неподалеку от Капуи, который блокировал сразу несколько дорог ведущих от этого города к Неаполю, Ноле и на восток в горы. Еще по дороге ему удалось узнать, что вокруг Неаполя и в Ноле хозяйничают римляне, подчинявшиеся Марцеллу. Зато Капуя все еще в руках испанской армии.
– Я ждал тебя раньше, – угрюмо приветствовал его Великий Карфагенянин, когда Федор, даже не умывшись, в дорожной пыли, появился у него в шатре.
– Прости, меня Ганнибал, я спешил, как мог, – ответил Федор, снимая шлем, – однако, путь от Апулии сюда не близкий, да и опасностей за время моего отсутствия немного прибавилось.
Ганнибал усмехнулся, но невесело.
– Почему ты один, – удивился Ганнибал, поднимаясь из-за стола, на котором, как ни странно, вместо привычной карты военных действий, находилась еда и вино, – а где мой брат? Ты привел подкрепления, которых я жду?
– Привел, – кивнул Федор, не в силах сразу признаться в провале своей миссии, и сообщить Ганнибалу весть о ранении брата, – двадцать три квинкеремы и примерно четыре хилиархии морпехов высадились в Апулии.
В глазах командующего сверкнул недобрый огонек.
– Двадцать три? – только и спросил он, скрестив руки на груди, – значит, сенат не дал нам подкреплений. Это так, Чайка?
– Не совсем, – ответил морпех, переминаясь с ноги на ногу, – он дал тридцать квинкерем, часть из которых погибла в бою по пути сюда.
– Я ждал гораздо больше, – ответил Ганнибал странно спокойным голосом, – и я не могу больше ждать. Ты, наверное, уже знаешь, я снял осаду Рима, и был вынужден отступить сюда. Мы несли большие потери, но не продвигались вперед.
– Сенат обещал в ближайшее время дать нам все, что мы просим, – ответил Федор, – дело в том, что сенатор Ганнон отправил часть нового флота в Испанию, где васконы подняли мятеж. А свободную пехоту на дальние границы Нумидии, воевать с дикарями.
– Сенатор Ганнон, – усмехнулся Ганнибал, неожиданно повеселев, – что же, этого следовало ожидать.
Он развернулся и снова сел в кресло, вернувшись к трапезе.
– Садись Чайка, – предложил он, – отведай свежего мяса. Ты, верно, устал с дороги.
– Благодарю, – поклонился Федор, оглядев свои покрытые пылью доспехи, – но, если позволишь, я хотел бы сначала умыться.
– Сядь, – приказал Ганнибал, и в его голосе звякнула сталь, – Выпей хотя бы вина. Мне отчего-то кажется, что ты еще не все мне рассказал.
Федор повиновался, положив свой шлем на специальную подставку в виде колонны, украшенной золоченым рисунком. Он налил себе вина в чашу и выпил, с удовольствием ощутив терпкую сладость в горле. Но расслабляться было еще рано.
– Не дождавшись подкреплений, я оставил попытку взять Рим с ходу. Отступил сюда, предоставив Марцеллу возможность снова властвовать в Лациуме и половине Кампании. Что еще веселого ты расскажешь мне, Чайка. И где, в конце концов, мой брат? Почему он не явился сам?
– Твой брат ранен – осторожно проговорил Федор, – и остался в Карфагене. Я приплыл без него.
Ганнибал перевел на него взгляд, полный недоумения.
– Магон ранен?
Федор подробно рассказал Ганнибалу все, что знал о ранении Магона. Ганнибал с трудом сдерживал ярость, охватившую его при этом известии.
– Так он не умер? – спросил карфагенянин, когда Федор закончил.
– Когда я покидал столицу, он все еще был жив, – ответил Федор, – лекари предсказывали ему выздоровление.
– Что же, – выдохнул Ганнибал, скрипнув зубами, – клянусь святилищем Баал-Хаммона, я найду его убийц и отомщу.
– Сенатор Магон, которого я посетил по твоему приказу, – вставил слово Федор, набравшись смелости, – тоже занят поисками убийцы. Он сказал мне, что из-за этого расследования отправка подкреплений может еще задержаться. Однако он сделает так, чтобы они пришли как можно быстрее.
Ганнибал внимательно посмотрел на своего собеседника и, помолчав, заметил.
– Я не зря посылал тебя к сенатору. Несмотря на то, что подкреплений с тобой пришло очень мало, кое-что ты сумел сделать. Убедить сенат тебе не по силам. Да и одному Магону тоже. Но благоприятно повлиять на события, думаю, он сумеет. Это в его интересах. Хотя, ждать подкреплений, становиться все тяжелее.
Ганнибал откусил кусок мяса, зажаренного на кости и спросил, прожевав:
– Наверное, ты уже слышал о том, что Марцелл победил моих солдат в небольшом бою при Ноле.
Федор кивнул.



– Эта победа не имела никакого решающего значения, – заявил карфагенянин, – все осталось на своих местах. Но наш противник ей ловко воспользовался для поднятия духа своих солдат. Римляне все еще слишком слабы, чтобы разбить меня, но после Нолы заметно осмелели. И теперь нападают на обозы и фуражиров гораздо чаще. Это надо пресечь.

Чайка молчал, обратившись вслух и поедая сочные оливки.
– Этот неуемный римлянин кажется, готов драться всегда, – не мог успокоиться Ганнибал, – Когда проиграл, – от обиды за поражение. А когда выиграл от радости и желания одержать новую победу. Где бы он не появился, вчерашние трусы становятся львами и снова бросаются в бой. Марцелл, – достойный противник. Мне интересно с ним воевать, но эти игры слишком затянулись.
Федор, несмотря на то, что ему очень хотелось сделать это сразу, не стал говорить Ганнибалу о письме сенатора к скифам. Все могло вновь измениться к лучшему в самое ближайшее время. «Месяц для такой войны не очень большой срок, – размышлял Федор, – быть может, Магон убедит сенат, и мы получим подкрепления спустя месяц».
Однако следующий месяц закончился, не успев начаться. Промелькнул, как одно мгновение, не принеся никаких облегчений испанской армии. Напротив, ситуация только ухудшилась. Марцелл еще раз сумел одержать небольшую победу в стычке при Ноле, а несколько легионов собранных Римом на севере и в центре страны, почти свободном теперь от карфагенян, под командой диктатора подошли к Капуе, осадив ее. Одновременно с этим ударом Марцелл предпринял новое наступление и захватил часть господствующих перевалов, обойдя позиции финикийцев. Ганнибал принял решение отступить на юг, оставив в Капуе и еще нескольких городах гарнизоны.
– Нам нужна новая и хорошо защищенная база в южной Италии, – сообщил он на военном совете, – Такая, где мы сможем спокойно провести зиму и дождаться обещанных подкреплений.
– Тогда лучше Тарента ничего нельзя и придумать, – предложил Атарбал.
– Ты читаешь мои мысли, – согласился Ганнибал, – Тарент идеальное место. Там мы наладим, наконец, морское снабжение армии. И сухопутным силам будет, где зализать раны.
Военачальники переглянулись между собой. Тарент действительно был наиболее защищенным местом на юге Италии, и по той же причине, его надо было для начала взять. Но Ганнибал уже принял решение.
– Приказываю немедленно начать переброску наиболее боеспособных частей на юг. Теперь у нас есть флот, хоть и небольшой, и мы сможем атаковать Тарент с моря. Это значительно облегчит взятие города, который, возможно, захочет сдаться. Но, если этого не произойдет, штурм начнется, как только мы будем готовы. Здесь в горах мы оставим несколько хилиархий, чтобы не допустить прорыва Марцелла.
Однако подготовка к штурму сильно затянулась. Ганнибал наводнил окрестности Тарента своими шпионами и провокаторами, которые на каждом углу рассказывали о том, что жителей этого богатого города ждет масса вольностей и привилегий в случае перехода на сторону Карфагена. Римляне выловили и казнили многих, но семена упали на благодатную почву. Народ в Таренте начал бурлить, а Ганнибал не торопился, стремясь экономить силы и дожидаясь того момента, когда знать тоже примет его сторону. Его нерешительности способствовали данные разведки, которые говорили о том, что против него в Таренте римляне сосредоточили почти два легиона солдат и около полусотни кораблей. С ходу взять мощную крепость имеющимися силами было почти невозможно, а начинать длительную осаду не позволяло положение на других фронтах. С севера на Апулию наступали легионы, сколоченные из новобранцев. Капуя находилась в осаде, ожидая помощи от Ганнибала, а Марцелл, не имя сил прорвать оборону карфагенян, постоянно беспокоил их тылы. В такой ситуации Ганнибал не решался бросить все силы на захват Тарента, предпочитая повременить и разбить, или хотя бы ослабить, своих врагов. С этой целью он послала несколько хилиархий африканцев, усиленных испанской конницей, отразить римские легионы в Апулии. Римляне были отброшены, но не разбиты окончательно и угроза на этом направлении оставалась. Примерно также развивались события и на других фронтах.
Все это время Федор прятал Юлию с ребенком в доме на побережье, изредка навещая их. К счастью Ганнибал в тех краях не появлялся, занятый войной. И Федор временно получил передышку, так и не придумав пока, как ему «легализовать» свою римскую рабыню.
Так прошло еще несколько месяцев, а обещанных подкреплений все не было. Единственным радостным для командующего событием было сообщение из Карфагена, о том, что его брат выжил. Наконец, Федор, принимавший участие в последнем апулийском походе, рассказал Ганнибалу о «запасном варианте» Магона.
Это случилось вечером, в шатре командующего, в лагере неподалеку от Бенвента. Только что закончился военный совет, на котором военачальники обсуждали положение на фронтах, которое по-прежнему выглядело незавидным. Согласно последним данным разведки, римляне уже почти восстановили и даже нарастили свои силы после цепи чудовищных поражений, воспользовавшись длительной передышкой. Они уже имели около ста строка тысяч легионеров, включая подразделения, расквартированные в северных районах и на Сицилии, а также отправленные недавно в Испанию против армии Гасдрубала. Не менее восьмидесяти тысяч из них было сконцентрировано против пятидесятитысячной армии Ганнибала, разбросанной по всем фронтам. Однако, уже имея столь большое превосходство, римский сенат все же не решался начать открытые наступательные действия, предпочитая выжидать. Их вел лишь один Марцелл, зачастую игнорируя приказы сената.
После того, как все военачальники покинули шатер, Чайка задержался и рассказал Ганнибалу о плане сенатора Магона, предъявив грамоту к скифскому царю. Великий Карфагенянин не стал ни в чем обвинять Федора, а лишь изучил грамоту, словно читал по-скифски и, вперив в него тяжелый взгляд, произнес, усмехнувшись.
– Кочевники. Что же, Магон Великий прав. Их очень много и у них отличная конница. Так что все это может случиться.
Свернув грамоту, он вернул ее Чайке.
– Сегодня ночью ты получишь еще одно письмо к скифскому царю от меня. А завтра утром поскачешь на побережье и приготовишь корабли. Ты отплываешь немедленно. Но помни, Федор Чайка, никому ни слова. Отныне мы действуем без одобрения сената.
Глава пятнадцатая Путь к свободе
Когда Леха очнулся и совладал с головной болью, то обнаружил, что по-прежнему связан по рукам и ногам, а его везут куда-то на телеге. Он был без шлема и панциря, лишь в исподнем. Даже ботинки сняли. Сено кололо шею, перед глазами плавали круги. Но дорога, к счастью, была не долгой. Когда почти стемнело, телега въехала в деревню и остановилась. Двое дюжих воинов подхватили Леху под руки, вынули из телеги и бросили в открытую дверь землянки. Там он провалялся почти без движения до утра, нюхая вонь и замерзая на сырой земле. Окон здесь не было, а дверь имелась всего одна. Кругом сновали мыши, задевая по лицу своими скользкими хвостами. Но Ларин не обращал на них внимания. Не до такой ерунды сейчас было.
Никто не входил и не выходил, никто с ним не разговаривал. Пленный посол не мог понять, где он и кто его взял в плен. А главное зачем?
«Ну, допустим, кто – это понятно, люди Иседона, – стал Леха напрягать извилины, едва сознание вернулось к нему настолько, чтобы начать думать, – а вот зачем я ему сдался? Свои дела проворачивает пока Палоксая нет. Против царя пошел, сволочь. Или они заодно, вместе против Иллура воду мутят?».
Ушибленная голова сильно разболелась от таких размышлений о местных распрях, в которых он увяз с головой, сам того не зная. Вскоре Леха приказал себе не думать больше. Что толку? Завтра утром все само собой прояснится. Успокоившись, он даже заснул и к утру немного отдохнул, почувствовав себя лучше. Хотя тело, особенно ноги, затекло. Проснувшись, он продолжал лежать в узкой землянке, прислушиваясь к звукам снаружи, и вскоре услышал конское ржание. Прискакал отряд, судя по топоту копыт, – человек десять. Их предводитель о чем-то поговорил с охраной на языке, который Леха много раз слышал, но еще так и не научился понимать.
– Греки, – пробормотал себе под нос Ларин, сплевывая застрявший меж зубов песок, и вспомнил разговор с Иседоном, – значит, так ты с ними торгуешь, гнида. Меня продал. Ну, погоди, мне бы только сбежать, а там уж я до тебя доберусь.
Он повернулся на бок и согнул затекшие ноги, пытаясь понять, как бы освободиться от веревок. Напряг и расслабил несколько раз ноги, потом руки, ощутив сильную боль в запястьях. Руки были связаны спереди, что облегчало задачу, но связаны хорошо, профессионально. Хрен развяжешь. Только перетереть можно, благо не кожаный ремень, а веревка. А вот путы на ногах уже чуть ослабли.
Не прошло и десяти минут, как дверь отворилась и на пороге появилась охрана. К удивлению морпеха это были все те же люди Иседона.
– Вставай, – обратился один из них к Лехе, подхватывая его под локоть, – пора дальше ехать.
– Да как же я встану, уроды, – заголосил Леха, – вы ж мне ноги связали. Я уже и двинуться не могу, затек весь.
Охранники переглянулись. Один из них, – это был тот самый начальник, что обещал ему вчера скорой ночлег, – достал из-за пояса кинжал. Приблизившись, парой ловких движений разрезал веревку на ногах.
– Вставай, – повторил он, ухмыльнувшись и подкидывая кинжал на ладони, – ты нам живой нужен, пока за тебя деньги не отдали. Но, если дернешься, я не промахнусь.
– Да куда я денусь, – пробормотал Леха, нетвердой походкой выходя на свет божий.
Оказалось, что они были все еще в лесу. Не такой густой, как вокруг замка местного царя, но все же вокруг шумел настоящий лес. А на опушке раскинулась небольшая деревенька из трех убогих домишек и пары землянок. «Отличное место прятать лишних людей, – невольно похвалил Леха выбор своих конвоиров, – бьюсь об заклад, что до побережья совсем недалеко. И ехать нам не на север, как собирались, а строго на юг».
Напротив землянки стояла все та же телега, а вокруг нее на лошадях сидели воины Иседона. Греков, прискакавших недавно, Леха так и не увидел. Видно уже убрались к себе, обговорив все дела. Мысль сбежать прямо сейчас он отогнал. Ноги еще были ватные, а от этих молодцов на конях так просто не убежишь. Как ни крути, тоже скифы.
– Лезь в телегу, – приказал старший, – пора. Я тебя сам обещал доставить.
Едва Леха, кое-как, постанывая и всем видом изображая слабость, залез, перевалившись со связанными руками через боковину, как тот же воин примотал его ногу ремнем к телеге. «Хорошо, что одну, – подумал Леха, устраиваясь на отсыревшей соломе, – и на том спасибо».
Сидевший рядом со старшим возница стегнул лошадь, и телега с эскортом из восьми всадников медленно выехала с опушки леса. Некоторое время они передвигались меж деревьев, и Леха лежа изучал кроны, обдумывая план побега. Но вскоре деревья закончилась, а дорога пошла вниз с холма, поросшего лишь высоким кустарником. Чуть приподняв голову, пленный морпех увидел далеко впереди множество холмов, а на горизонте тонкую полоску голубой воды и несколько крохотных белых парусов на ней. До моря действительно было рукой подать.
– Куда везете то? – уточнил морпех, разглядывая нож, торчавший сбоку из-за ремня у старшего, одетого в кольчугу.
– В Истр везем, – не стал отпираться старший, и, обернувшись, даже ехидно подмигнул Ларину, – там тебя давно греки дожидаются. Хорошие деньги за твою голову пообещали, едва узнав, что ты гостишь у Иседона.
Леха хотел было пристыдить этих скифов, предавших свою родную кровь, а потом подумал: «Да какая я им родня? Им кто денег больше заплатит, тот и родня. Совсем они здесь от рук отбились. Правильно Иллур решил эту землю завоевать. Если с греками повелся, добра не жди, сам гнить начнешь. Дал им последний шанс, а они отказались. Теперь порядок здесь надо навести. Так и скажу ему,…когда выберусь».
– А зачем я им понадобился? – решил поддержать разговор Леха, на свежем воздухе быстро приходивший в себя, и вертевший головой по сторонам в поисках путей спасения.
– Не знаю точно, – отозвался словоохотливый начальник охраны, – Но, там, говорят, несколько кораблей из Тиры стоит, что ваш флот недавно пожег. Так вот их капитаны ждут, не дождутся, когда с тебя живого можно будет кожу содрать. Да и еще имеются желающие отомстить. Иседон на тебе хорошо заработает, да и мне кое-что перепадет. Так что, думаю, казнят тебя, но перед тем пытать еще будут. Они это любят. Очень уж хитроумные греки в этих вопросах. Я вот не так давно был в Истре, видел, как воров пытали…
И начальник охраны пустился в очень долгий и увлекательный рассказ о многочисленных машинах, которые создали греческие мастера, для того чтобы тянуть из людей жилы, разрывать позвонки и разламывать кости, чтобы человек подольше не умирал, ощущая мучения. У Лехи от этих рассказов настроение, понятное дело, не улучшилось, но зато родилась лютая злость, и мозг заработал с удвоенной силой. Но случая все не было.
Так прошло немало времени. И воздух опять понемногу начал темнеть. Повозка преодолела небольшое поле, вновь въехав в лесок. За новым поворотом неожиданно открылся глубокий овраг, с обрывистым краем, и телега заскрипела вдоль него. Утомившиеся от долгой дороги, возница и старший, кемарили на ходу, изредка поглядывая на смирного пленника. Всадники, тоже разморенные за день на солнцепеке, отстали метров на пятнадцать. Шестым чувством Ларин понял, – надо действовать. Скоро побережье, а там земли греков, и другого шанса может не быть.
Резко согнувшись, Леха сел, протянул вперед связанные руки, выхватил цепкими пальцами кинжал из-за пояса у старшего и, зажав его между ладонями, с силой полоснул своего конвоира по шее. Кровь брызнула во все стороны и алым потоком заструилась под кольчугу, а старший кувырнулся вперед, так и не поняв, что случилось. Возница в ужасе отпрянул, но вторым резким движением морпех вогнал ему острие кинжала прямо в глаз. А потом, не обращая внимания на дикий вопль, что издал солдат, рухнувший под колеса телеги, стал разрезать ремень, которым был привязан к повозке.
Ремень был крепкий, но не широкий. «Раз, два, три, – считал Леха быстрые проходы острого лезвия и стук сердца, спиной ощущая, как сдергивают «очнувшиеся» конные свои луки и натягивают тетиву. Еще секунда и в спину ему вонзится сразу несколько стрел. «За меня им обещали много денег, – как-то отстраненно, будто и не о своей жизни подумал морпех, разрезая ремень, – это даст мне пару лишних секунд, но может и не сработать. Все, пора».
За мгновение до того как стрела ушла в полет, Ларин рассек последний сантиметр кожи и бросился в овраг, перекатившись через боковину. К счастью овраг был глубокий и поросший лесом. Бросившись вниз, Леха пролетел метра три, прежде чем с размаху больно ударился о каменистую землю и покатился дальше. Рядом впилось несколько стрел, но Леха изгибался как уж, стремясь ни на секунду не останавливаться, пока не прокатился еще метров пятнадцать и лишь там остановился, ударившись о дерево. Впитав в себя эту боль, морпех застонал, но заставил себя встать и бросился бежать по дну оврага. Тот склон, по которому Леха так быстро «спустился» до самого низа, был почти вертикальным, и его преследователи долгое время пускали стрелы вслед, пытаясь попасть в метавшегося внизу между деревьями человека. Но, когда Лехе удалось преодолеть первые сто метров, двое, издав боевой клич, ускакали вперед по дороге, а остальные спешились и попрыгали вслед за беглецом.
Минут десять Леха бежал зигзагами, петляя меж деревьев, которые служили ему хорошую службу. Ни одна стрела пока не угодила ему в спину, да и пешие скифы, спускаясь, чуть отстали. Морпех бежал, вытянув вперед связанные веревкой руки и озираясь по сторонам. Ожидая в любую секунду появления конных преследователей. Овраг был глубоким и огромным, словно ущелье, но он должен был когда-то закончиться. «Хоть бы руки освободить, – с тоской думал Леха, вспоминая выброшенный при падении нож, – все шансов будет больше». На боль, которую испытывали его босые ноги от колючек и камней, он не обращал внимания.
Увидев большой валун с острыми краями, он на несколько секунд остановился, бросив затравленный взгляд назад, и стал перетирать веревку. Несколько волокон треснуло, но давление на запястья не ослабло. Леха снова посмотрел назад и увидел в паре сотен метров пешего воина, который прыгал по камням. Ларин отбежал еще метров на двадцать и, спрятавшись за деревом, потер веревку о другой камень. Треснуло еще несколько волокон, он уже мог чуть пошевелить руками, но скифы были близко, и морпех снова бросился бежать. Стрела, просвистев, вонзилась в дерево над головой. Ларин пригнулся и зигзагами добежал до густого кустарника, за которым шумел бурный ручей, стекая откуда-то сбоку. Здесь овраг разделялся на два рукава, по каждому из которых текла вода. В левом было больше валунов, за которыми буйно разросся кустарник, и Ларин инстинктивно побежал туда. Преодолев неглубокий ручей, он прыгнул за камень и стал рвать остатки веревки о его край. После очередного рывка веревка с терском разлетелась на части.
– Слава тебе, господи, – выдохнул морпех, потирая затекшие руки.
Но тут же пригнулся, упал за валун, увидев, как из кустов выбежало сразу двое преследователей. Переглянувшись, они направились по разным руслам. Бежать было поздно, заметят. И Леха решил воевать, благо руки теперь были свободны. Зажав в ладони небольшой камень, он затаил дыхание, наблюдая за приближением своего преследователя. Тот перешел ручей и двинулся вниз, озираясь по сторонам. Воин был в кольчуге, с оцарапанным лицом и без шлема, видно потерял при падении, а в руках держал лук с прилаженной стрелой. Осторожно переступая с камня на камень, вскоре он оказался напротив валуна, за которым прятался морпех.
«Только бы остальных не принесло прямо сейчас», – подумал Леха и, прицелившись, с силой метнул камень в голову своему противнику, когда до него оставалось не больше пяти метров. Угодил точно в висок. Скиф охнул, выронив лук, и схватился за голову, пошатнувшись. Из-под пальцев у него заструилась кровь. Не теряя времени, Леха перемахнул через валун, в два прыжка оказался рядом и нанес удар кулаком в лицо. Поверженный воин опрокинулся навзничь, рухнув в ручей. Леха схватил бесчувственного конвоира за ноги и вытащил обратно, озираясь по сторонам. Скиф не подавал признаков жизни. Ларин снял с него акинак в ножнах, перекинув ремень через шею. Потом подхватил лук, бросив взгляд на колчан, лихорадочно соображая, стоит ли тащить с собой все это оружие.
Тут он увидел еще двоих пеших скифов, которые показались у ручья, двинувшись в его сторону. И, не раздумывая, натянул тетиву, послав стрелу в ближнего. Преодолев метров пятьдесят, стрела с чавканьем вонзилась ему в шею, и воин рухнул в ручей замертво. Второй, имевший лук за спиной, пригнулся и прыгнул в сторону, но тоже получил от Ларина «гостинец». Стрела вонзилась ему в плечо, пробив кольчугу.
– Получите, суки, – обрадовался Леха, давно не державший лука в руках, – мы скифы, стрелять умеем.
Он хотел было откинуть лук и броситься бежать, но вдруг услышал топот конских копыт, приглушенный водой ручья. Приближались конные преследователи. И вскоре двое всадников показались из-за поворота. Но Леха уже успел снова укрыться за валуном, где легче было держать оборону.
Проскакав по дну ручья метров двадцать, всадники заметили своих мертвых товарищей и осадили коней. Ларину только того было и надо. Тело, лишившись оков, быстро восстановилось. Руки и ноги, несмотря на полученные при падении удары, работали исправно. Боль Ларин сейчас не ощущал. Он, словно робот, вскинул лук и сшиб с коня ближнего всадника. Пока второй сдергивал лук, стрела нашла и его. Бой закончился быстро, но стрелы у Лехи иссякли, – большую часть мертвец, у которого он отобрал колчан, успел израсходовать во время погони, – но оставались еще преследователи, которые могли скоро появиться.
Повинуясь инстинкту, Ларин бросился к лошадям, которые еще не успели убежать далеко и, вскочив на одну из них, поскакал вниз по ручью. Погоня ненадолго отстала, но вскоре морпех снова увидел преследователей в дальнем конце поросшего кустарником русла. Через десять минут бешеной скачки по извилистому руслу он уперся в невысокий скалистый хребет. Ручей уходил под него, пропадая в узком гроте. Рядом виднелся еще один и еще.
– Это что за катакомбы, – осадил коня изможденный морпех, озираясь по сторонам в поисках нового направления для побега. Погоня висела на пятках.
Скала уходила в обе стороны метров на триста, моря отсюда было еще не видно. Только безлесые холмы, где его враз догонят, если не кони, то стрела уж точно. Но, судя по количеству гротов, тут можно было спрятаться от преследователей. Или отсидеться хотя бы до темноты. И морпех, отогнав коня подальше за холм, спрыгнул на камни, бегом вернувшись к одному из входов в подземелья, когда-то пробитые водой.
Оказавшись внутри первого грота, куда он проник, согнувшись вдвое, Леха остановился, давая глазам привыкнуть к темноте, и лишь потом осторожно двинулся дальше. Воды здесь было по колено, и она была ледяная. Но основное подземное русло ручья уходило вправо, а Ларин двинулся влево. Там шумело меньше.
Босые ноги были иссечены острыми камнями и при каждом шаге причиняли боль. Кроме того, морпех быстро замерз. Дойдя до первой пещеры, которая находилась метрах в двадцати от входа, и куда проникал еще слабый свет снаружи, Леха нащупал плоский камень и взобрался на него. Задев валун, ножны ударились о него, вызвав непривычный для этих мест шорох. Леха попытался согреться, обхватив себя руками и прислушиваясь к звукам снаружи. Но зубы стучали так, что порой, ему казалось, он слышит только эхо от их перестука.
Вскоре до него донеслось ржание коней. Скифы, похоже, успели вернуться за лошадьми и теперь преследователи остановились неподалеку, видимо, обсуждая, куда мог деться беглец. Но в грот никто не полез, решив, что он ускакал дальше. А потом все стихло.
Леха остался на месте. Так он просидел до самой темноты, пока, окончательно не заиндевев, выбрался наружу.
Температура на воздухе показалась ему просто африканской. Ночь как на зло выдалась лунная, видно было хорошо, но морпех, делая разогревающие упражнения, никого не заметил поблизости.
– Ну, вроде утек, – похвалил себя Леха, и, сделав несколько отжиманий, вернувших его рукам былую силу, в кромешной тьме направился наверх вдоль каменного холма.
Оказавшись на вершине, Леха осмотрелся. Выяснилось, что вершина этого скального выхода, была самой верхней точкой всего ближайшего побережья. А внизу под ним, всего в каком-то километре, лунная дорожка протянулась по ночному морю.
– Думаю, надо двигать к воде, – рассудил Леха вполголоса, начиная движение, – лодку искать да грести отсюда к чертовой матери, пока здесь все не обложили. Греки то, небось, ох как разозлились, узнав, что я сбежал. Еще устроят поутру облаву в этих местах, суки заморские.
И, приняв решение, он скрылся в кустарнике. Примерно часа через два, обойдя попавшуюся на пути рыбацкую деревню и окончательно согревшись, Ларин вышел к цели. Волны накатывали на песчаный пляж, разбиваясь о небольшой пирс, выдававшийся в воду метров на пятьдесят. К пирсу было привязано несколько лодок. Вокруг было тихо, лишь небольшой ветерок беспокоил море.
– Придется увести плавсредство, – решил морпех и, не колеблясь, забрался в самую большую лодку, на дне которой лежала мачта и два весла, оставленные хозяином. Паруса, правда, не нашлось. Но морпех был рад уже тому, что у местных рыбаков нет привычки уносить с собой весла.
Вынув из ножен акинак, он перерезал веревку, и подналег на весла, решив не дожидаться утра у этих негостеприимных берегов.
– Эх, жаль ребят, – вспомнил он своих бойцов, оставшихся у далекой пристани, – перебили, наверняка, всех, сволочи.
И даже бросив грести, Леха погрозил кулаком погруженному во мрак побережью, мысленно пообещав вернуться сюда и отомстить.
За несколько часов он отгреб от берега на приличное расстояние и абсолютно выбился из сил. Здесь он решил дождаться рассвета, благо ждать уже оставалось не долго. На востоке появилась первая алая полоска. Ветер дул слабый и морпех даже позволил себе немного подремать, убрав весла и свернувшись на дне своей большой лодки. Переживания и усталость последних дней дали себя знать, и Леха мгновенно уснул, несмотря на качку и морскую прохладу. А когда проснулся, то вставшее солнце уже нагрело его изможденное тело.
Леха открыл глаза, сел на скамейке и потянулся, приводя тренированное тело в рабочее состояние. Но едва он бросил взгляд в сторону берега, к которому его опять почти прибило ветром и течением, то с ужасом заметил хищные силуэты двух триер, направлявшихся в его сторону. Позади кораблей, чуть левее по берегу, виднелись каменные строения, очень напоминавшие городские стены Истра, куда его вчера совсем немного не довезли люди Иседона.
– Твою мать, – тихо сказал Леха, прилаживая весла на свои места, словно во сне, и начиная грести от берега, – только этого мне не хватало. Ведь ушел же…


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Ко времени моих слез
Головачев Василий
Ко времени моих слез


Махров Алексей - Вставай, Россия! Десант из будущего
Махров Алексей
Вставай, Россия! Десант из будущего


Володихин Дмитрий - Возвращение в Форност
Володихин Дмитрий
Возвращение в Форност


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека