Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

собственного бытия...
- Остановись, остановись! - запротестовал отец Координатор. - Это
самодеятельность смешна, дорогой!
- Ну если вы исключаете самостоятельность мысли как таковую, то, к
сожалению, владыка, нам не имеет смысла дальше разговаривать!..
- Вот именно - не имеет смысла! - разгорячился отец Координатор и встал
с места. Голос его загудел: - Очнись, юноша, отринь гордыню! Ты на гибельном
пути! Ты мнишь, несчастный, что Бог лишь плод твоего воображения, а потому
сам человек почти Бог над Богом, тогда как само сознание сотворено небесной
силой. Дай волю новомыслию, и ты на нет сведешь тысячелетние заветы и
запреты, так дорого оплаченные людьми в прозрениях и муках, чтобы пронести
божественные устои через все поколения. Вот куда ты метишь, ратуя за
раскрепощение от догматизма, тогда как догматы даны по благодати Господа.
Без новомыслий церковь может стоять, как стояла, а без догматов вероучения
быть не может. И если уж на то пошло, запомни: догматизм - первейшая опора
всех положений и всех властей. Запомни. Ты, якобы улучшая Бога новомыслием,
на самом деле игнорируешь его. И ты готов собою подменить его! Но благо не
от тебя и не от подобных тебе зависит, как Богу с нами быть, - твое же
богохульство уничтожает только тебя самого. А Господь пребудет неизменно и
вечно! Аминь.
Авдий Каллистратов стоял перед отцом Координатором с побелевшими
губами: юноше было мучительно его бурное негодование. И все-таки он не
отступался:
- Простите меня, владыка, не стоит приписывать небесным силам, что
проистекает от нас самих. Зачем было бы Богу создавать нас столь
несовершенными, если бы Он мог избежать того, чтобы мы, Его творения,
сочетали в себе одновременно две противоположные силы - силы добра и силы
зла. Зачем бы Ему понадобилось делать нас столь подверженными сомнениям,
порокам, коварству даже в отношениях с Ним самим. Вы ратуете за абсолют
вероучения, за конечное раз и навсегда постижение сущности мира и нашего
духа, но это же нелогично - неужто за две тысячи лет христианства мы не в
состоянии добавить ни одного слова к тому, что было сказано едва ли не в
добиблейские времена? Вы ратуете за монополию на истину, но это по крайней
мере самообман, ибо не может быть такого учения, даже богоданного, которое
бы раз и навсегда познало истину до конца. Ведь если это так, значит, это
мертвое учение.
Он замолчал, и в наступившей тишине слышно стало, как зазвонил за окном
колокол городской церкви. Так близок и так знаком был тот колокольный звон -
символическая связь между человеком и Богом, и Авдию хотелось уплыть,
удалиться, исчезнуть, как эти звуки, в бесконечности...
- Ты слишком далеко заходишь, молодой человек, - промолвил отец
Координатор холодным, отчужденным тоном. - Мне не следовало бы заводить с
тобой теологические споры, ибо твои познания весьма незрелы и даже
сомнительны, - не говоришь ли ты по наущению врага рода человеческого -
дьявола? Но одно скажу тебе на прощание: тебе с такими мыслями не сносить
головы потому, что и в миру не терпят тех, кто подвергает сомнению
основополагающие учения, ведь любая идеология претендует на обладание
конечной истиной, и ты с этим непременно столкнешься. А жизнь мирская куда
жестче, чем может показаться, и ты еще поплатишься за свое недомыслие и еще
припомнишь наш разговор. Но довольно, готовься уходить из семинарии, ты
будешь отлучен от церкви - дома Божьего!
- Моя церковь всегда будет со мной, - не отступался Авдий Каллистратов.
- Моя церковь - это я сам. Я не признаю храмов и тем более не признаю
священнослужителей, особенно в сегодняшнем их качестве.
- Что ж, мальчик, дай Бог, чтобы все обошлось, но можешь быть уверен:
мир научит тебя слушаться, ибо там существует насущная необходимость -
добывать себе кусок хлеба. И эта необходимость до сих пор повелевала жизнью
миллионов таких, как ты...
Предостережения эти потом действительно припомнились не раз и не два,
но всякий раз Авдию Каллистратову казалось, что главное в его
предназначении, некий высший смысл - еще впереди, как черта видимого
горизонта, что все перипетии и житейские невзгоды на пути к нему лишь
временны и что настанет день, когда многие люди последуют его примеру, а не
в этом ли цель его существования?
В те дни, когда он ехал вместе с гонцами за анашой в конопляные степи,
глядя с утра до вечера на пустынные просторы из окна поезда, он говорил
себе: "Ну вот, теперь ты сам по себе, ни с чем не связан, кроме задания
редакции, во всем остальном ты волен распоряжаться собой по своему
усмотрению. Ну и что, что тебе открылось в хождении по мукам? Вот она,
жизнь, как она есть, и ты лицом к лицу с ней. Как и сто лет назад, народ
едет в поезде откуда-то и куда-то, и ты один из пассажиров, и гонцы среди
них тоже пассажиры как пассажиры, но потенциально они люди отчаянные - ведь
они паразитируют на одном из самых страшных пороков. Тот горький дым,
казалось бы, ничто, сладкий дурман, но он разрушает человека в человеке. А
как ты защитишь их, когда они сами себя приносят в жертву? Знаешь ли ты,



отчего все это проистекает? В чем кроются причины? Молчишь - не знаешь, с
какого конца подойти, как объяснить, что предпринять? А не ты ли рвался с
неудержимой силой из стен семинарии на стремнину жизни, чтобы хоть в чем-то
изменить ее к лучшему? Соученики по семинарии тебя идеалистом окрестили. Не
зря, наверно. А сейчас ты уже думаешь, нуждаются ли эти гонцы в тебе,
необходимо ли им, чтобы ты вмешивался в их дела и поступки. Да и что ты
можешь для них сделать? Переубедить, заставить жить другой жизнью? И пока ты
терзаешься, думаешь что да как, они едут с твердо намеченной целью, и жаждут
удачи для себя, и видят в том счастье свое. Но как их разубедить, как
повернуть их лицом к истине? А если не вмешаться, не помочь, они рано или
поздно будут осуждены, заперты в колониях, но воспримут это не как вину, а
как беду. Другое дело - суметь отвратить от зла, очистить покаянием,
заставить самих отречься от этого преступного промысла и увидеть подлинность
счастья в другом. Как это было бы прекрасно! Но в чем они должны увидеть
свое счастье? В наших рекламируемых ценностях? Но ведь они порядком
обесценены и вульгаризированы. В Боге, в котором они с детства видят
дедкино-бабкино посмешище, сказку, и не больше? И в конечном счете что может
слово перед возможностью заиметь запросто большие деньги? У всех ныне на
устах расхожий афоризм - спасибо к делу не пришьешь, а деньги - это деньги!
А эти деньги, что делают гонцы, наверно, не только наши, но очень даже
возможно, что и чужие, - вон сколько гонцов едет из портовых городов - из
Мурманска, Одессы, Прибалтики, а говорят, и с Дальнего Востока. Куда уходит
анаша и производное от пластилина и экстры? Да разве дело в этом - куда
уходит? Почему это происходит, почему возможно такое в нашей жизни, в нашем
обществе, которое на весь мир провозгласило, что наша социальная система
недоступна для пороков. О, если бы удалось так сделать, написать такой
материал, чтобы откликнулись на него многие и многие, как на кровное дело
свое, как на пожар в собственном доме, как на беду собственных детей, только
тогда слово, подхваченное многими небеспристрастными людьми, может
пересилить деньги и победить порок! Дай-то Бог, чтобы так оно и получилось,
чтобы сказано оно было не впустую, чтобы, если и вправду "Вначале было
слово", то чтобы оно и осталось в своей изначальной силе... Так бы жить, так
бы думать...
Но, Боже, опять же к тебе обращаюсь: что есть глагол перед звонкими
деньгами? Что есть проповедь перед тайным пороком? Как одолеть словом
материю зла? Так дай же силы, не покидай меня в моем пути, я один, пока
один, а им, одержимым жаждой легкой наживы, несть числа...

x x x
Оставив позади саратовские земли, поезд Москва - Алма-Ата уже вторые
сутки шел по казахстанским краям. Впервые оказавшись на Туранской стороне
континента, Авдий Каллистратов поражался в поездке размаху и масштабам края,
обретенным некогда Россией географическим пространствам - перед взором
расстилались поистине неоглядные дали: если взять вместе с Сибирью, мысленно
представлял он себе, это же почти полсвета суши... И так редки тут
поселения... Города, деревни и аулы, станции, разъезды, случайные скотные
дворы и дома примыкали к железной дороге, как редкие мазки на необъятном
степном холсте, лишь загрунтованном, но так и оставленном в незакрашенном
сером однообразии... В здешней стороне повсюду простирались открытые степи,
сейчас они находились в той поре цветения, когда великие и малые травы
достигают своего апофеоза, преобразующего лик земли всего на несколько дней,
чтобы снова затем пожухнуть под нещадным солнцем и затем целый год ждать
весны...
В приоткрытые окна вагонов наплывами доносились густые запахи цветущих
степных трав, особенно сильные, если поезд задерживался на каком-нибудь
безвестном полустанке, открытом со всех четырех сторон света, и тогда
хотелось выскочить из душного вагона и побегать на воле по тем травам,
невзрачным с виду, но таким полынно-пахучим, отдающим одновременно соком и
сухостью почвы. Странно, думал Авдий, неужели и та проклятая конопля-анаша
растет так же привольно и так же заманчиво пахнет? Пожалуй, запах у нее
должен быть куда сильнее и резче, судя по тому, что рассказывают гонцы в
минуту откровенности, но главное, говорят они, анаша длинная и стеблистая, и
заросли ее высотой чуть ли не до пояса. Однако далеко не везде растет она,
эта дикая конопля, есть у нее свои места произрастания, и слава богу, что не
везде, что за ней надо ехать и ее надо разыскивать, была б она доступнее,
можно представить себе, что творилось бы... Вот и едут гонцы из далеких
портовых городов, из одного края света в другой, едут как завороженные в
поисках одурманивающей анаши... Еще далеко, им еще ехать да ехать - и
неизвестно, чем все это обернется, что выйдет из этой затеи.
А бывало, что Авдий Каллистратов, забывая на время о цели своей тайной
поездки, рисовал в воображении, кем и в какие времена населялись эти края,
вспоминал в связи с этим прочитанные книги, фильмы, которые ему доводилось
видеть в школьные годы, и радовался тому, что встречались еще приметы и
следы ушедшей жизни: стада бурых верблюдов, разбросанные по степи, как


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сапковский Анджей - Божьи воины
Сапковский Анджей
Божьи воины


Сертаков Виталий - Проснувшийся Демон
Сертаков Виталий
Проснувшийся Демон


Никитин Юрий - Последняя крепость
Никитин Юрий
Последняя крепость


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека