Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

кто-нибудь подвозил в Ньюпорт или в Фоксфорд, всю дорогу вода - либо по
берегу озера, либо по берегу моря.
Девочка захлопнула требник, вскочила на скамейку, обвила руками шею
матери и тихо спросила:
- Мама, правда, мы утонем?
- Нет, нет, - сказала мать, но, кажется, без особой уверенности.
Дождь хлестал по стеклу, поезд с трудом одолевал темноту. Девочка без
охоты жевала бутерброд, женщина курила, священник снова взялся за свой
требник, но теперь, сам того не замечая, он подражал девочке: из его
бормотанья вдруг вырывались отчетливые слова: "Иисус Христос", "святой
дух", "Мария". Потом он снова закрыл книгу.
- А в Калифорнии действительно так красиво? - спросил он.
- Чудесно, - сказала женщина и зябко поежилась.
- В Ирландии тоже красиво.
- Чудесно, - сказала женщина, - я знаю. Мне не пора?
- Да, на следующей.

Когда поезд прибыл в Слайго, все еще шел дождь. Под зонтиками звучали
поцелуи, под зонтиками лились слезы. Шофер такси спал, уронив голову на
скрещенные на руле руки. Я разбудил его; он принадлежал к той приятной
разновидности людей, которые просыпаются с улыбкой.
- Куда? - спросил он.
- В Драмклиф-Черчард.
- Там же никто не живет.
- Ну и пусть не живет, - сказал я, - а мне хочется именно туда.
- И обратно?
- Да.
- Ладно.
Мы ехали по лужам, по пустынным улицам; в сумерках я увидел в открытом
окне пианино, ноты выглядели так, словно их покрыл толстый слой пыли;
парикмахер томился от скуки в дверях своего заведения и щелкал ножницами,
словно хотел перерезать нити дождя; у входа в кино какая-то девушка
подмазывала губы; дети с молитвенниками под мышкой бежали под дождем,
какая-то старушка кричала через улицу какому-то старичку:
- Haua je, Paddy? [Как поживаете, Падди? (англ.)]
И пожилой мужчина кричал в ответ:
- I'm allright - with the help of God and His most blessed Mother!
[Прекрасно - с помощью господа бога и пресвятой богоматери! (англ.)]
- А вы совершенно уверены, что вы хотите именно в Драмклиф-Черчард? -
тихо спросил меня шофер.
- Совершенно.
На склонах холмов лежали линялые папоротники - словно мокрые рыжие
волосы седеющей женщины, две мрачные скалы охраняли вход в маленькую
бухту.
- Бен-Балбен и Нокнери, - сказал мне шофер, будто представлял двух
дальних, совершенно ему безразличных родственников. - Там, - добавил он и
показал вперед, где из мглы поднимался церковный шпиль. Вокруг шпиля
носились вороны, тучи ворон, напоминавшие издали хлопья черного снега.
- Сдается мне, - сказал шофер, - вы разыскиваете поле битвы.
- Нет, - сказал я, - я не знаю ни о какой битве.
- В пятьсот шестьдесят первом году, - начал он кротким тоном гида, -
здесь произошла единственная в своем роде битва - битва за авторское
право.
Я посмотрел на него, недоверчиво качая головой.
- Это чистая правда, - сказал он, - приверженцы святого Колумбана
списали псалтырь, принадлежавший перу святого Финиана, и произошла битва
между приверженцами святого Колумбана и святого Финиана. Было три тысячи
убитых, но король положил конец спору, он сказал: "Как каждой корове
положен теленок, так и каждой книге положена копия". Значит, вы не хотите
взглянуть на поле битвы?
- Нет, - сказал я, - я ищу одну могилу.
- Ах, Йитса, - сказал шофер, - ну тогда вы еще захотите и в Иннишфри.
- Не знаю пока, - сказал я. - Подождите, пожалуйста.
Вороны взлетали со старых надгробий и каркали вокруг колокольни. Мокро
было на могиле Йитса, холоден был камень, и речение, которое Йитс просил
написать на своем надгробии, было холодным, как те ледяные иглы, что
вонзились в меня из могилы Свифта: "Всадник, кинь холодный взгляд на жизнь
и на смерть - и скачи дальше". Я поднял глаза: может быть, вороны - это и
есть заколдованные лебеди? Вороны насмешливо каркали, носясь вокруг
колокольни. Распластанные, придавленные дождем, лежали на холмах листья
папоротника, ржавые и жухлые. Мне стало холодно.
- Поехали, - сказал я шоферу.
- Значит, все-таки Иннишфри?
- Нет, - сказал я, - обратно на вокзал.


Скалы во мгле, одинокая церковь, окруженная черным вороньем, четыре
тысячи километров воды по ту сторону могилы Йитса. И ни одного лебедя.



ПОГОВОРКИ
Когда у нас в Германии что-нибудь случается - человек опоздал на поезд,
сломал ногу, разорился, наконец, мы говорим: "Хуже просто быть не могло".
Всякий раз то, что случилось сейчас, и есть самое страшное. У ирландцев же
почти все наоборот: если здесь человек сломал ногу, опоздал на поезд,
разорился, наконец, они говорят: "It could be worse" - "Могло быть и
хуже": вместо ноги можно было сломать шею, вместо поезда - проворонить
царствие небесное, а вместо состояния потерять душевный покой (сама по
себе потеря состояния не дает для этого ни малейшего повода). То, что
произошло, никогда не бывает самым страшным - самое страшное никогда не
происходит: у человека умирает горячо любимая и высокочтимая бабушка, но
ведь вдобавок мог умереть столь же горячо любимый и не менее высокочтимый
дедушка; сгорел двор, но кур удалось спасти, а ведь могли сгореть и куры,
но если даже и куры сгорели, все равно самое страшное все-таки не
произошло - сам-то человек не умер. А если даже и умер, значит, избавился
от забот, ибо каждому раскаявшемуся грешнику уготовано небо - конечная
цель утомительного земного паломничества после сломанных ног, пропущенных
поездов и несмертельных разорений всякого рода. На мой взгляд, нам, если
что-то произошло, сразу отказывают юмор и фантазия; в Ирландии они тут-то
и разыгрываются. Тому, кто сломал ногу, лежит, изнывая от боли, либо
ковыляет в гипсе, слова "могло быть и хуже" даруют не только утешение, но
и занятие, которое предполагает в нем поэтический дар, порой с примесью
легкого садизма: надо только почувствовать страдания человека, сломавшего
шею, представить себе, как выглядит вывихнутое плечо или размозженный
череп, и вот уже человек, сломавший ногу, ковыляет дальше, благодаря
судьбу за то, что она ниспослала ему столь незначительное несчастье.
Тем самым судьбе предоставлен неограниченный кредит, и проценты по нему
выплачиваются безропотно и охотно: если дети лежат в коклюше, задыхаются
от кашля, жалобно плачут и требуют самоотверженного ухода - значит, надо
радоваться, что ты сам держишься на ногах, можешь ходить за детьми, можешь
работать для них. Фантазия здесь поистине не знает границ. "It could be
worse" - "Могло быть хуже" - здесь это наиболее употребительная поговорка,
вероятно, и потому, что плохо бывает куда как часто, и худшее дарует, так
сказать, утешительное сопоставление.
У поговорки "могло быть хуже" есть родная сестра, употребляемая столь
же часто: "I shouldn't worry" - "Я бы не стал беспокоиться", причем,
заметьте, это говорит народ, который ни днем, ни ночью ни на единую минуту
не остается без поводов для беспокойства: сто лет назад, когда был
страшный голод и неурожай несколько лет подряд - это великое национальное
бедствие, которое не только непосредственно опустошило страну, но и
породило нервный шок, до сих пор передаваемый по наследству из рода в род,
так вот, сто лет назад в Ирландии было почти семь миллионов жителей; в
Польше, наверно, было тогда столько же, но зато сейчас в Польше более
двадцати миллионов, а в Ирландии едва наберется четыре, хотя, видит бог,
Польшу тоже не щадили ее великие соседи. Подобное уменьшение числа жителей
от семи миллионов до четырех в стране, где рождаемость превышает
смертность, означает непрерывный поток эмигрантов.
Родители, которые видят, как подрастают их шестеро (а то и восьмеро или
десятеро) детей, имеют, казалось бы, достаточно причин, чтобы беспокоиться
денно и нощно. Они и беспокоятся, надо полагать, но даже они с покорной
улыбкой говорят: "Я бы не стал беспокоиться". Они еще не знают и никогда
не узнают точно, кому из их детей суждено населить трущобы Ливерпуля,
Лондона, Нью-Йорка или Сиднея, а кому повезет. Во всяком случае, когда-то
пробьет час расставанья для двоих из шести, для троих из восьми. Шейла или
Шон потащатся со своими чемоданами к автобусной остановке, автобус
доставит их к поезду, поезд - к пароходу; потоки слез на автобусных
остановках, на вокзалах, на Дублинской или Коркской пристани в дождливые,
безрадостные, осенние дни: путь по болоту, мимо заброшенных домов, и никто
из тех, кто весь в слезах остался на остановке, не знает точно, увидит ли
он еще-когда-нибудь Шейлу или Шона; далек путь из Сиднея в Дублин, далеко
от Нью-Йорка до дома, а многие никогда больше не возвращаются даже из
Лондона, они обзаведутся семьей, народят детей, будут посылать домой
деньги - а впрочем, кто знает.
В то время как почти все европейские страны страшатся нехватки рабочей
силы, а некоторые уже ее испытывают, здесь двое из шести или трое из
восьми братьев и сестер знают наверняка, что им придется эмигрировать -
вот как глубоко проник нервный шок, вызванный великим голодом. Из рода в
род лютует его зловещий призрак; порой невольно кажется, будто эмиграция -
это своего рода привычка, своего рода обязанность, которую просто следует


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Каргалов Вадим - Колумб Востока
Каргалов Вадим
Колумб Востока


Махров Алексей - В вихре времен
Махров Алексей
В вихре времен


Распопов Дмитрий - Клинок выковывается
Распопов Дмитрий
Клинок выковывается


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека