Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Теперь я, пожалуй, начну звонить им всем подряд, чтобы уж покончить с
этими католическими деятелями. Почему-то я вдруг взбодрился и по дороге из
кухни в комнату даже перестал хромать.
Встроенный шкаф и дверь чулана в передней и те были цвета ржавчины.
На звонок к Кинкелю я возлагал меньше всего надежд... и все же набрал
его номер. Кинкель всегда изображал себя восторженным поклонником моего
таланта, а каждый, кто знаком с нашим ремеслом, понимает, что даже
скромная похвала последнего рабочего сцены наполняет грудь актера
непомерным ликованием. Мне очень хотелось нарушить покой доброго
христианина Кинкеля, и еще у меня была задняя мысль: может быть, Кинкель
проболтается, и я узнаю, где теперь Мария. Он был главой их "кружка";
когда-то он изучал богословие, но отказался от духовной карьеры из-за
красивой женщины и стал юристом; у него семеро детей, и он считается
"одним из самых способных специалистов по социальным вопросам". Возможно,
он и является таковым, не мне об этом судить. Еще до моего знакомства с
Кинкелем Мария дала мне прочесть его брошюру "Путь к новому порядку";
изучив сей опус, который мне, кстати, понравился, я решил, что автор его -
высокий блондин несколько болезненного вида; потом меня познакомили с ним,
и я увидел грузного господина небольшого росточка с густой черной
шевелюрой, просто-таки "пышущего здоровьем", и я никак не мог поверить,
что это и есть тот самый Кинкель. Может быть, я так несправедлив к нему
именно потому, что он выглядит совсем иначе, чем я его представлял.
Когда Мария восторгалась Кинкелем в присутствии отца, старый Деркум,
бывало, говорил" о "Кинкель-коктейле", уверяя, что состав его часто
меняется: то это смесь Маркса с Гвардини, то Блуа с Толстым. При первом же
нашем визите к нему начались страшные мучения. Пришли мы чересчур рано и
услышали, как где-то в глубине квартиры ссорятся кинкелевские дети из-за
того, кто будет убирать после ужина со стола; они громко шипели, и их
унимали тоже шипением. Потом вышел улыбающийся Кинкель, дожевывая что-то
на ходу; сделав судорожную гримасу, он подавил раздражение, вызванное
нашим чересчур ранним приходом. После него появился Зоммервильд, он ничего
не жевал, а только посмеивался и потирал руки. Дети Кинкеля злобно визжали
в глубине квартиры, и их визг находился в вопиющем противоречии с улыбкой
Кинкеля и - усмешкой Зоммервильда; мы слышали сухой треск пощечин, затем
двери плотно закрыли, но мне было ясно, что визг стал громче прежнего. Я
сидел рядом с Марией и от волнения курил сигарету за сигаретой, совершенно
выведенный из равновесия какофонией в глубине квартиры, а Зоммервильд
болтал с Марией, улыбаясь своей неизменной "всепрощающей и снисходительной
улыбкой". Мы приехали в Бонн в первый раз после своего побега. Мария
побледнела от волнения, а также от благоговения и гордости; я ее хорошо
понимал. Для нее было очень важно "примириться с церковью", и Зоммервильд
был с ней так любезен, а на Кинкеля и Зоммервильда она взирала с
благоговением. Мария представила нас с Зоммервильдом друг другу, и, когда
мы снова сели, Зоммервильд сказал:
- Вы случайно не в родстве с теми Шнирами из концерна бурого угля?
Меня это разозлило. Он ведь прекрасно знал, с кем именно я в родстве.
Каждому ребенку в Бонне было известно, что Мария Деркум "перед самыми
экзаменами сбежала с молодым Шниром из концерна бурого угля, Хотя была
такой набожной". Я не счел нужным отвечать на этот вопрос. Зоммервильд
засмеялся и сказал:
- С вашим дедушкой мы ездим иногда на охоту, а вашего батюшку я время
от времени встречаю в боннском Благородном собрании, где мы играем в скат.
Я опять разозлился. Не такой уж он дурак, чтобы предположить, будто вся
эта дребедень с охотой и Собранием может мне импонировать, и непохоже
было, что он болтает чепуху от смущения. В конце концов я тоже заговорил:
- Вы ездите на охоту? А я-то думал, что католическим священникам
запрещено охотиться.
Наступило неловкое молчание: Мария покраснела, Кинкель в смущении
забегал по комнате - он искал штопор; его жена, которая только что вошла,
начала сыпать соленый миндаль на блюдо, где уже лежали маслины. Даже
Зоммервильд покраснел, что совершенно не шло к нему, так как он был и без
того красен. Он ответил мне не повышая голоса, но все же немного
раздраженно:
- Для протестанта такая осведомленность удивительна.
- Я не протестант, - сказал я, - все эти вопросы интересуют меня
постольку, поскольку они интересуют Марию.
Пока Кинкель наливал вино, Зоммервильд разъяснял мне:
- Нет правил без исключений, господин Шнир. В нашей семье из поколения
в поколение передается профессия старшего лесничего.
Если бы он сказал просто "лесничего", я понял бы его, но он сказал
"старшего лесничего", и это опять раздосадовало меня, впрочем, я ничего не
ответил, только поморщился. И тут они начали свой разговор глазами.
Госпожа Кинкель взглядом сказала Зоммервильду: "Оставьте его, он еще
совсем мальчишка". А Зоммервильд ответил ей тоже взглядом: "Мальчишка, и
притом довольно невоспитанный". Кинкель, наливая мне последнему,



опять-таки взглядом сказал: "Боже мой, какой вы еще мальчишка". Вслух он
произнес, обращаясь к Марии:
- Как поживает отец? Не меняется?
Бедная Мария была такой бледной и смущенной, что смогла только молча
кивнуть. И тут Зоммервильд сказал:
- Что стало бы с нашим добрым, старым, столь богобоязненным городом без
господина Деркума?
Я снова разозлился, вспомнив, что мне рассказывал старый Деркум:
Зоммервильд подговаривал ребятишек из католической школы не покупать у
Деркума конфеты и карандаши.
- Без господина Деркума, - сказал я, - наш добрый, старый, столь
богобоязненный город стал бы еще более мерзким. Деркум по крайней мере не
фарисей.
Кинкель с изумлением посмотрел на меня и поднял свою рюмку:
- Благодарю вас, господин Шнир, вы подали мне прекрасную мысль для
тоста: давайте выпьем за здоровье Мартина Деркума.
- Хорошо, - сказал я. - За _его_ здоровье я с удовольствием выпью.
Госпожа Кинкель снова сказала мужу взглядом: "Он не просто
невоспитанный мальчишка, он еще нахал". Я так и не мог понять, почему
Кинкель всегда утверждал впоследствии, что "наша первая встреча была самая
приятная".
Вскоре явились Фредебейль, его невеста, Моника Зильвс и некий фон
Зеверн, про которого еще до его прихода сообщили, что он "хоть и обратился
в католичество, но, как прежде, тесно связан с социал-демократами"; это
обстоятельство, по-видимому, считалось сногсшибательной сенсацией.
Фредебейля я также увидел впервые в тот вечер, и с ним у меня сложились
такие же отношения, как и с остальными. Я был им, несмотря на все,
симпатичен, а они мне были, несмотря на все, антипатичны. Это, впрочем, не
распространялось на невесту Фредебейля и Монику Зильвс, что касается фон
Зеверна, то он не вызвал у меня никаких эмоций. Он нагонял скуку и
производил впечатление человека, раз и навсегда почившего на лаврах после
своего сенсационного достижения - ведь он перешел в католическую веру,
оставаясь членом СДПГ; фон Зеверн расточал улыбки и был приветлив со
всеми, но его глаза навыкате, казалось, говорили: "А ну-ка, гляньте на
меня, какой я молодец". По-моему, он был не так уж плох.
Фредебейль был очень внимателен ко мне, почти три четверти часа он
рассуждал о Беккете и Ионеско и вообще трещал без умолку обо всем, что он,
как я заметил, нахватал из разных источников; когда я имел глупость
сознаться, что читал Беккета, его гладко выбритое красивое лицо с
чрезмерно большим ртом озарилось благосклонной улыбкой: все, что говорит
Фредебейль, кажется мне страшно знакомым, я это где-то явно уже читал.
Кинкель сиял, любуясь Фредебейлем, а Зоммервильд все время оглядывался
вокруг, как бы возвещая: "Ну что, оказывается, и мы, католики, не лыком
шиты". Все это происходило до молитвы. О молитве напомнила госпожа
Кинкель:
- Я думаю, Одило, - сказала она, - мы можем приступить к молитве.
Хериберт, видимо, сегодня не придет.
...Они разом взглянули на Марию, а потом слишком уж поспешно отвели
глаза; тогда я не понял, почему опять наступило тягостное молчание. Только
в гостинице в Ганновере я вдруг сообразил, что Херибертом зовут Цюпфнера.
Он все-таки появился, но уже после молитвы, когда дебаты по теме вечера
были в полном разгаре; и мне очень понравилось, что Мария сразу же, как
только он переступил порог, подошла к нему, посмотрела на него и
беспомощно пожала плечами; потом он поздоровался со всеми и с улыбкой сел
рядом со мной.
Вскоре после этого Зоммервильд рассказал историю о католическом
писателе, который долго жил с разведенной женщиной, а когда он на ней
женился, один весьма влиятельный прелат заметил: "Дорогой мой Безевиц,
неужели вы не могли продолжать внебрачное сожительство?" Все они
посмеялись над этой историей, и притом весьма вольно, особенно госпожа
Кинкель, чье хихиканье показалось мне прямо-таки скабрезным. Только
Цюпфнер не смеялся, и я проникся к нему за это симпатией. Мария также не
смеялась. Зоммервильд, видимо, поведал эту историю только потому, что
хотел показать мне, каких широких и гуманных взглядов придерживается
католическое духовенство, какое оно остроумное и блестящее. Но никто из
них не подумал, что мы с Марией тоже пребываем, так сказать, во внебрачном
сожительстве. Тогда я рассказал им историю об одном рабочем, нашем близком
соседе, по фамилии Фрелинген; этот Фрелинген жил тоже с разведенной женой
в своем домишке в пригороде, и к тому еще был кормильцем троих ее детей.
Но вот однажды к Фрелингену явился священник и весьма серьезным и даже
угрожающим тоном потребовал "покончить с этой безнравственной связью", и.
Фрелинген - человек набожный - прогнал свою красивую подругу и трех ее
ребятишек. Я рассказал им также, что произошло потом: женщина пошла на
панель, чтобы, добывать детям пропитание, а Фрелинген запил горькую,
потому что он по-настоящему любил ее. Опять воцарилось тягостное молчание,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Белов Вольф - Чистильщик
Белов Вольф
Чистильщик


Посняков Андрей - Легионер
Посняков Андрей
Легионер


Дальский Алекс - Побег в невозможное
Дальский Алекс
Побег в невозможное


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека