Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

как опрометью бежал по Главной улице под палящим солнцем, вспомнил пыль,
плотное людское кольцо? Драка длилась минут пять - долгое время, если
дерутся насмерть. Когда Любов подбежал к ним, Селвер, ослепленный
собственной кровью, был уже игрушкой в руках Дэвидсона, но все-таки он
встал и снова бросился на капитана - не в яростном безумии, но с холод-
ным бесстрашием полного отчаяния. Он падал и вставал. И, напуганный этим
страшным упорством, обезумел от ярости Дэвидсон - швырнув Селвера на
землю ударом в скулу, он шагнул вперед и поднял ногу в тяжелом ботинке,
чтобы размозжить ему голову. И вот в эту секунду в круг ворвался Любов.
Он остановил Дэвидсона - человек десять, с интересом наблюдавшие за дра-
кой, успели устать от этого избиения и поддержали Любова. С тех пор он
возненавидел Дэвидсона, а Дэвидсон возненавидел его, потому что он встал
между убийцей и смертью убийцы.
Ибо убийство - это всегда самоубийство, но, в отличие от всех тех,
кто кончает жизнь самоубийством, убийца всегда стремится убивать себя
снова, и снова, и снова.
Любов подхватил Селвера на руки, почти не чувствуя его веса. Изуродо-
ванное лицо прижалось к его плечу, и кровь промочила рубашку насквозь.
Он унес Селвера к себе в коттедж, перебинтовал его сломанную руку, обра-
ботал, как умел, раны на лице, уложил в собственную постель и ночь за
ночью пытался разговаривать с ним, пытался разрушить стену горя и стыда,
которой тот окружил себя. Конечно, все это было прямым нарушением правил
и инструкций.
О правилах и инструкциях никто ему не напоминал. Зачем? Он и так
знал, что в глазах офицеров колонии окончательно теряет всякое право на
уважение.
До этого случая он старался не восстанавливать против себя штаб и
протестовал только против явных жестокостей по отношению к аборигенам,
стараясь убеждать, а не требовать, чтобы не утратить хотя бы той жалкой
власти и влияния, какие были сопряжены с его должностью. Воспрепятство-
вать эксплуатации атшиян он не мог. Положение было гораздо хуже, чем он
представлял себе, отправляясь сюда, когда в его распоряжении были только
теоретические сведения. И от него зависело так мало! Его доклады депар-
таменту и комиссии по соблюдению Колониального кодекса могли - после пя-
тидесяти четырех лет пути туда и обратно - возыметь какое-то действие.
Земля даже могла решить, что открытие Атши для колонизации было ошибкой.
И уж лучше через пятьдесят четыре года, чем никогда! А если он восстано-
вит против себя здешнее начальство, его доклады будут пропускать только
частично или вовсе не пропускать, и тогда уж надежды не останется ника-
кой.
Но теперь гнев заставил его забыть про тактику осторожности. К черту
их всех, раз, по их мнению, заботясь о своем друге, он оскорбляет матуш-
ку-Землю и предает колонию! Если к нему прилипнет кличка Пискуний Прис-
пешник, ему станет еще труднее защищать атшиян, но он был не в силах
поставить теоретическую общую пользу выше спасения Селвера, который без
него неминуемо погиб бы. Ценой предательства друга нельзя спасти никого.
Дэвидсон, которого вмешательство Любова и синяки, полученные от Селвера,
ввергли в совершенно необъяснимую ярость, твердил всем и каждому, что
еще прикончит взбесившегося пискуна, и, несомненно, при первом удобном
случае привел бы свою угрозу в исполнение. И Любов в течение двух недель
не отходил от Селвера ни на минуту, а потом на вертолете увез его на за-
падное побережье, в селение Бротер, где жили его родичи.
За помощь рабу в побеге никаких наказаний предусмотрено не было, пос-
кольку атшияне были рабами не по имени, а лишь на деле - назывались же
они Рабочим корпусом аборигенов-добровольцев. Любов не получил даже уст-
ного выговора, однако с этого времени кадровые офицеры окончательно пе-
рестали ему доверять, и даже его коллеги из специальных служб - ксеноби-
олог, координаторы сельского и лесного хозяйства, экологи - разными спо-
собами дали ему понять, что он вел себя неразумно, по-донкихотски или
как последний идиот. "Неужели вы рассчитывали, что будут одни розы?" -
раздраженно спросил Госсе. "Нет, я не думал, что тут будут розы", - от-
резал он тогда, а Госсе продолжал: "Не понимаю специалистов по врасу,
которые по своей воле едут служить на планеты, открытые для колонизации!
Вы же знаете, что народность, которую вы собираетесь изучать, будет ас-
симилирована, а возможно, и полностью уничтожена. Это объективная ре-
альность. Такова человеческая природа, и уж вы-то должны знать, что из-
менить ее вам не под силу. Так зачем же ставить себя перед необходи-
мостью наблюдать этот процесс? Любовь к самоистязанию?" А он крикнул: "Я
не знаю, что вы называете человеческой природой! Может быть, именно она
требует описывать то, что мы уничтожаем. И разве экологу много легче?"
Госсе пропустил это мимо ушей. "Ну ладно, составляйте свои описания. Но
держитесь в стороне. Зоолог, изучающий крысиное общество, не вмешивается
и не спасает своих любимиц, если они подвергаются нападению!" И вот тут
он сорвался. Этого он стерпеть не мог. "Да, конечно, - ответил он. --
Крыса может быть любимицей, но не другом. А Селвер - мой друг. Если на



то пошло, он - единственный человек на планете, которого я считаю своим
другом!" Это глубоко обидело беднягу Госсе, которому нравилось играть
роль опекуна и наставника, и никому никакой пользы не принесло. Тем не
менее это была истина. А в истине обретаешь свободу? "Я люблю Селвера, я
уважаю его, я спас его, я страдал вместе с ним, я боюсь его. Селвер -
мой друг".
А Селвер-то -- бог!
Зеленая старушонка произнесла эти слова так, словно говорила о чем-то
общеизвестном, так, как сказала бы, что такой-то - охотник. "Селвер -
ша'аб". Но что, собственно, значит "ша'аб"? Многие слова женской речи,
повседневного языка атшиян, были заимствованы из мужской речи - языка,
одинакового во всех общинах, и эти слова часто не только бывали двухс-
ложными, но и имели двойной смысл. Точно у монет - орел и решка. "Ша'аб"
значит "бог", или "дух-покровитель", или "могучее существо". Однако у
него есть и совсем другое значение, но какое же?
К этому времени Любов уже успел вернуться в свой коттедж, и ему дос-
таточно было снять с полки словарь, который они с Селвером составили це-
ной четырех месяцев изнурительной, но удивительно дружной работы. Ну да,
конечно: "ша'аб" - переводчик.
Слишком уж укладывается в схему слишком уж противоположный смысл.
Связаны ли эти два значения? Двойной смысл подобных слов довольно
часто имел внутреннюю связь, однако не настолько часто, чтобы это можно
было считать правилом. Но если бог - переводчик, что же он переводит?
Селвер действительно оказался талантливым толмачом, но этот дар нашел
применение только благодаря тому, что на планете появился язык, чужой
для ее обитателей, - обстоятельство новое и непредвиденное. Может быть,
ша'аб переводит язык сновидений и философии, мужскую речь на повседнев-
ный язык? Но это делают все сновидцы. Или же он - тот, кто способен пе-
ренести в реальную жизнь пережитое в сновидении? Тот, кто служит соеди-
нительным звеном между явью снов и явью мира? Атшияне считают их двумя
равноправными реальностями, но связь между ними, хотя и решающе важная,
остается неясной. Звено - тот, кто способен облекать в слова образы под-
сознания. "Говорить" на этом языке означает действовать. Сделать что-то
новое. Изменить что-то или измениться самому - радикально, от корня. Ибо
корень - это сновидение.
И такой переводчик - бог. Селвер добавил к речи своих соплеменников
новое слово. Он совершил новое действие. Это слово, это действие -
убийство. Только богу дано провести такого пришельца, как Смерть, по
мосту между явью и явью.
Но научился ли он убивать себе подобных в снах горя и гнева или его
научило увиденное наяву поведение чужаков? Говорил ли он на своем языке
или на языке капитана Дэвидсона? То, что словно бы коренилось в его
собственных страданиях и выражало перемену в его собственном существе,
на самом деле могло быть заразой, чумой с другой планеты и, возможно,
несло его соплеменникам не обновление, а гибель.
Вопрос "Что я мог бы сделать?" был внутренне чужд Раджу Любову. Он
всегда избегал вмешиваться в дела других людей - этого требовали и его
характер, и каноны его профессии. Как специалист он должен был устано-
вить, что именно эти люди делают, а дальше - пусть как сами знают. Он
предпочитал, чтобы просвещали его, а не просвещать самому, предпочитал
искать факты, а не Истину с большой буквы. Но даже и тот, кто полностью
лишен миссионерских склонностей, если только он не делает вид, будто
полностью лишен и эмоций, порой вынужден выбирать между действием и без-
действием. Вопрос "Что делают они?" внезапно превращается в "Что делаем
мы?", а затем в "Что должен делать я?"
Он знал, что для него настала минута такого выбора, хотя и не отдавал
себе ясного отчета в том, почему ему предложен выбор и какой именно.
Теперь он больше ничем не мог содействовать спасению атшиян: Лепен-
нон, Ор и ансибль уже сделали гораздо больше, чем успел бы сделать он за
всю свою жизнь. Инструкции, поступавшие с Земли по ансиблю, были абсо-
лютно четкими, и полковник Донг строго их придерживался, хотя руководи-
тели лесоразработок и настаивали, что выполнять их не следует. Он был
честным и добросовестным офицером, а кроме того, "Шеклтон" вернется и
проверит, как выполняются приказы. С появлением ансибля, этой "таchina
ex machina"*, прежней уютной колониальной автономии пришел конец. Теперь
донесения на Землю обрели реальное значение, и человек нес ответствен-
ность за свои поступки еще при жизни. Отсрочки в пятьдесят четыре года
больше не существовало. Колониальный кодекс утратил статичность. Лига
Миров может в любой момент принять решение, и колония будет ограничена
одним островом, или будет запрещена рубка деревьев, или будет поощряться
истребление аборигенов - как знать? Директивные указания Земли пока еще
не позволяли догадаться, как функционирует Лига и какой будет ее полити-
ка. Донга тревожил избыток возможностей, но Любов ему радовался. В раз-
нообразии заключена жизнь, а где есть жизнь, там есть и надежда - таким
было его кредо, бесспорно весьма скромное.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами
Шилова Юлия
Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами


Черепнин Владимир - Свирепый черт Лялечка
Черепнин Владимир
Свирепый черт Лялечка


Пехов Алексей - Ветер полыни
Пехов Алексей
Ветер полыни


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека