Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

будто эта глыба виновата в смерти Виктора. Но под могильным камнем нет
ничего. Виктор остался там, где сейчас застывает поток лавы, одетой
потемневшей, но еще горячей коркой.
За спиной летчика Спицыны. Катерина Васильевна плачет навзрыд, слезы
струятся по щекам. Ее мужественное лицо сделалось рыхлым и старообразным.
Петр Иванович стоит без шапки и сгорбившись, от этого он кажется совсем
маленьким. Ветер шевелит его седые волосы. На лице у старика горькое
недоумение.
- Зачем? - шепчет он с упреком.
Мы никогда не примиримся с тем, что молодые воины гибнут в битве. Зачем
смертью храбрых погибают храбрые, а не презренные, никому не нужные трусы?
Зачем разбиваются о скалы гордые соколы, а не рожденные ползать ужи? Зачем
орел живет тридцать лет, а ворон, клюющий падаль, - триста?
Поодаль на камне сидит Тася. Она не плачет, это не принято в их суровом
роду, и молча, немигающими глазами следит за рукой Ковалева. Губы ее
шевелятся, девушка твердит наизусть стихи - некогда забытое в журнале
съемок "Послание к Елене". В черных глазах Таси - осуждение. Она с
негодованием думает об этой недостойной Елене, не сумевшей оценить такого
человека, как Виктор, отравившей своим равнодушием последний год его
жизни... В уме у Таси складывается романтическая история: Виктор был в
отчаянии, у него опустились руки, он не берег себя, нарочно шел на
опасность...
Но это неверно. На самом деле с того момента, как началось извержение,
Виктор ни разу не вспомнил о Елене. Он был занят делом, беспокоился об
аппаратах, думал о механизме вулкана, боялся испугаться, подавлял страх.
Он вовсе не хотел умереть, но слишком мало заботился о своей безопасности.
И дорого заплатил за это.
- Был человек - и нет человека, - говорит Спицын упавшим голосом. -
Канул в воду, словно камень.

Камень канул в воду, но по воде бегут круги все дальше и дальше. В
большой аудитории в Москве поднимаются со своих мест студенты, чтобы
почтить память старшего товарища. О гибели Виктора говорят в геологических
институтах, в далеком Ташкенте Сошин рассказывает новым практикантам:
- Прекрасный парень был, честный, скромный, требовательный к себе. Но,
очевидно, не в меру безрассудный... Забыл, что геолог обязан быть
осторожным. У геолога одна-единственная цель - разведать недра. Он должен
беречь себя, чтобы не сорвать работу.
Черноволосый худощавый паренек, совсем не похожий на Виктора, горячо
возражает:
- Есть случаи в жизни, когда рисковать необходимо.
- Нет правил на все случаи жизни, - соглашается Сошин.
В хорошо обставленной московской квартире на широкой тахте лежит Елена
Тартакова. Она уже выплакалась, устала от слез и теперь, ни о чем не
думая, с тяжестью на сердце смотрит на стены, увешанные туркменскими
ковриками, на стулья орехового дерева с резными ножками, на мужа в
полосатой пижаме. Вот он обернулся к ней, поднял на лоб очки, сказал с
укором:
- Как тебе самой не стыдно! Хныкаешь целый час! И о чем, спрашивается?
Глаза красные, опухла, вылиняла, противно смотреть. Почему ты лежишь в
туфлях на диване? Ты порвешь каблуками материю. Опять придется обивать
заново.
- Да, да, я знаю! - кричит Елена срывающимся голосом, - вещи надо
беречь! Ты говорил это мне тысячу раз! Все надо беречь: обивку, мебель,
глаза и цвет лица... Я для тебя тоже вещь, ты привел меня сюда, чтобы
хорошо одевать и показывать гостям. Но эта глупая вещь портит другие вещи.
Она не хочет быть украшением, у нее есть душа. А душа - это не фарфор и не
обои, и тебе до нее дела нет!
Тартаков собирает бумаги и уходит в другую комнату. Он ценит
спокойствие, не хочет тратить силы на семейную сцену.
- У тебя плохое настроение. Выпей валерьянки, - говорит он и плотно
затворяет за собой дверь.
Оставшись одна, Елена снова начинает плакать.
- Только он, только Витя любил меня по-настоящему! - шепчет она, и ее
себялюбивые слезы капают на вышитую подушку.
В двух километрах от квартиры Тартакова в полукруглом доме у Калужской
заставы расхаживает по своей комнате профессор Дмитриевский. Напрасно
надрывается будильник, расписание сегодня нарушено. Целый день профессор
думает о Викторе. Ему тяжело, грустно, его томят сомнения - не он ли
виноват, генерал геологической науки, пославший молодого солдата навстречу
смерти. Может быть, он сам должен был бросить работу на год, изучить
подземный рентген и поехать на Камчатку. Теперь поздно думать об этом,
дело сделано, Виктора не воскресишь. Написать в Ташкент, чтобы оттуда
послали работника на смену Виктору? Но нет, второй раз профессор не



возьмет на себя такую ответственность. Самому поехать? Но его не отпустят
в середине учебного года. И все равно, прежде чем он освоит новое дело,
прежде чем он доберется до Камчатки, извержение придет к концу.
И он ходит из угла в угол, заложив руки за спину, думая все о том же.
Наступает вечер, в комнате постепенно темнеет, но Дмитриевский забывает
зажечь свет.
- Что же делать? - спрашивает он себя.
Но вот, повернувшись на каблуках, профессор подходит к телефону,
набирает номер...
- Телеграф? Запишите телеграмму. Срочную:
"Камчатская область. Село Гореловское. Начальнику вулканологической
станции.
Прошу тщательно собрать все материалы, связанные с работой Виктора
Шатрова, и переслать в Московский университет на имя декана Дмитриевского.
Прошу также, не откладывая, сообщить биографические сведения для большой
статьи в "Университетском вестнике" о Шатрове и значении его исследований
для советской вулканологии".

Тася получила эту телеграмму вечером после работы и не поленилась
вернуться на станцию, хотя до нее было шесть километров. Но Грибова не
было дома. Он измерял толщину пепла на ближайших холмах. Спицына увидела
надпись "срочная" и решила вскрыть телеграмму.
- Конечно, нужно собрать все бумаги, даже черновики расчетов, - сказал
Петр Иванович. - Об этом мы Тасеньку попросим. А восковую модель запакуем
и отвезем в Москву. Она должна стоять в Политехническом музее. Это хорошо,
что там интересуются. Значит, работа не останется без внимания, каждую
букву проверят.
- По-настоящему, не проверять, а продолжать надо! - сказал Ковалев. -
Аппараты у нас есть, как они ставятся, я знаю, видел тысячу раз, помогал,
сам ставил. Пожалуй, аппарат я настрою. Но что и как снимать, не знаю.
Какие-то расчеты были у Виктора. А расшифровка - совсем темное дело.
- Он смотрел на пятнышки и сразу диктовал, - вставила Тася. - Этому
надо учиться в институте. Может быть, вы могли бы разобраться все вместе?
Но Спицына не поддержала ее:
- Трудно сейчас разбираться, самое горячее время. Да и Грибов не даст.
У него свой план наблюдений.
- А мы не позволим ему ставить палки в колеса! Он все время мешал
Шатрову, теперь радуется небось! - запальчиво сказал летчик и быстро
обернулся.
Дверь отворилась, в столовую вошел Грибов.
- О чем речь? - спросил он отрывисто. - Телеграмма? Покажите!
Грибову совсем не нужно было измерять пепел - он уходил, чтобы подумать
наедине. В жизни его произошла катастрофа. Именно катастрофа - не ошибка,
не оплошность, а глубокое поражение. Грибов лежал на обеих лопатках и
сознавал это. Погибший Виктор победил его. Был ли Виктор умнее? Нет.
Способнее? Нет. Больше работал? Нет, нет, нет! Не Шатров победил Грибова,
а метод Шатрова победил. Искусный ямщик отстал от самолета.
Жгучий стыд терзал Грибова. Как получилось, что он не оценил Виктора,
он, гордившийся своей проницательностью! Тысячу двести научных работ
взялся он взвесить и просмотрел самую главную, ту, что делалась у него под
носом. Не только просмотрел - ведь он мешал Шатрову, третировал его,
одергивал, высмеивал. Люди скажут: "В трудной борьбе с Грибовым Шатров
сделал свое открытие". Но потом же он поздравил Виктора. Да, поздравил
задним числом, когда только слепой упрямился бы. Эх, если бы Виктор был
жив, Грибов сумел бы исправить положение! Он бы сделал работу Виктора
главной, помогал бы ему ежечасно. Ведь тот был неопытным ученым, знал
теорию недостаточно глубоко. Но исправлять положение поздно. Виктор ушел.
Сколько он совершил бы еще открытий после такого удачного начала...
А что делать теперь Грибову? Бросить свою теорию, сжечь записи и
расчеты, идти за Виктором? Нет, в его работе есть своя ценность.
Круговорот тепла в природе надо понять и описать математически. Но для
предсказания извержения это уже не имеет значения.
Грибов честно старался найти новый, правильный путь, а в голове его еще
всплывали какие-то уточнения, убедительные примеры, доводы, выводы,
относящиеся к прежней работе. Мысленно он начинал отстаивать свою правоту.
И вдруг вспоминал: не нужно, поздно, извержение уже предсказано.
Часа два Грибов бродил по черным от пепла сугробам, под конец замерз и
решил идти домой. Он вернулся на станцию и в сенях услышал нелестное
высказывание о себе.
"Неприятный тип этот Ковалев, - подумал Грибов. - Давно надо было
поставить его на место. Предлагает то, что я хочу предложить, и меня же
хулит..."
Но эти мысли тотчас же подавила привычная педагогическая: как должен
держать себя начальник - обрезать или не заметить? Пожалуй, лучше не


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Акунин Борис - Сокол и Ласточка
Акунин Борис
Сокол и Ласточка


Головачев Василий - По ту сторону огня
Головачев Василий
По ту сторону огня


Орлов Алекс - Одиночный выстрел
Орлов Алекс
Одиночный выстрел


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека