Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
- Он знает о нашем плане? - тихо спросил он у Гречишникова. - Посвящен в
"Проект Суахили"?
- А разве обязательно знать?
Плут заволновался, заерзал. Стал бегать глазами.
- Слушай, забыл свой мобильник в прихожей, - обратился он к сидящему
рядом Избраннику. - Сходи, принеси. Тот послушно встал. Вышел из зала. Снова
вернулся, неся телефон. Любезно, с легким поклоном протянул хозяйственнику.
Плут, не поблагодарив, вылез из застолья. В дальнем углу зала, под имперским
трехцветным знаменем, стал набирать светящиеся кнопки.
- Изумляюсь тебе, умной, отважной, дальновидной! - Зарецкий накрыл своей
желтоватой, малярийной рукой пухлую ладонь именинницы. - Ты боишься народа?
Боишься народного гнева? Русского бунта, бессмысленного и беспощадного?
Боишься, что твоим пеплом зарядят Царь-пушку и пальнут через кремлевскую
стену? Что тебя задушат шелковым шарфом в коридорах Теремного дворца? Рванут
бомбой твой "мерседес" на Успенском шоссе? Что в ваш дом придут суровые
стрелки и застрелят тебя, твою сестру, твоего отца и мать, весь ваш
августейший род? Ты всего этого боишься? - Он смеялся, открывая желтоватые
резцы. Кожа на его лице, на лысой голове, на волосатой руке стремительно
желтела, наливалась таинственным пигментом, словно он был хамелеон и менял
окраску в соответствии с переживаниями и эмоциями. Желтый гепатитный цвет
соответствовал сарказму и иронии. - Ты хочешь сказать, что сегодня русский
народ способен, подобно сербам, устроить этнические чистки и у русских есть
свой Караджич? Полагаешь, что русские, подобно палестинцам, с камнями и
бутылками способны пойти на танки и начать священную интифаду и у них есть
свой вождь-федаин Арафат? Не бойся, здесь этого нет и не будет! Солнце
русской поэзии, русской литературы, русской революции погасло, и мы живем
под призрачным светом мертвой русской луны! - Его лицо стало мертветь,
голубеть, по невидимым сосудам и жилам побежали фиолетовые соки. - Русский
народ мертв, он больше не народ, а быстро убывающая сумма особей, за
популяцией которых мы пристально наблюдаем, регулируя ее численность, исходя
из потребности рабочей силы и затрат на ее содержание!
- Эта мысль вызвала в нем прилив жара, и он стал краснеть, багроветь, как
лакмус, опущенный в кислотный раствор. - Мы вырвали у народа его волю, язык,
глаза, отсекли семенники, наложили на него большую ременную шлею, и теперь
это народ-мерин, больше не способный скакать, а только жалко волочить по
мерзлой обочине свои пустые сани, принимая от нас, как милость, охапку
гнилого сена!
Все слушали его, затаив дыхание, следя не столько за потоком его мыслей,
сколько за преображениями его плоти, в которой совершалась волшебная химия,
возникали разноцветные растворы, двигались волны цвета, сыпались лучи
дискотеки, и он был частью колдовской цветомузыки. Одна его половина была
малиново-красной и быстро темнела, как фонарь в фотолаборатории, а другая
становилась золотистой, словно чешуя рыбы, скользнувшей под стеклом
аквариума. - Мы отняли у народа его страну, он отдал нам ее без боя, и мы
разломали ее на части, как плитку шоколада, поглощаем по частям эти сладкие
ломтики. Мы отобрали у рабочих и инженеров великолепные заводы, где они
изготовляли атомные реакторы и космические корабли, заставили их производить
пластмассовые бутылки для пепси-колы, и они послушно их стали штамповать на
поточных линиях, где еще недавно производились лучшие перехватчики мира. Мы
отняли у ученых циклотроны и обсерватории, компьютерные центры и научные
полигоны, и атомные физики в обносках смиренно стоят на толкучках, продают
турецкие колготки и китайские плюшевые игрушки. Мы покончили с русской
военной мощью, перед которой трепетала Америка, привели в негодность
танковые и воздушные армии, разрушили атомный флот, взорвали ракетные шахты.
Мы уничтожили военную науку и Генштаб, перессорили генералов, а остатки
бессильных контингентов кинули в Чечню, под гранатометы Басаева, набив морги
неопознанными телами солдат. Мы остановили, развернули вспять, сбросили в
овраг, завалили отбросами, залили бетоном русскую культуру, устроив на этом
месте дансинг с бесплатной марихуаной, и исколотые девочки под музыку Купера
танцуют, не ведая, что под ними, глубоко зарытые, истлевают иконы Рублева,
книги Толстого, скульптуры Цандера.
Зарецкий стал терять очертания, лишался формы и цвета, растекался, словно
студень, колебался, как огромная плавающая медуза. В его прозрачной
синеватой глубине, среди слизи и влажных пленок, едва заметно темнела
туманная сердцевина, таинственная скважина, соединявшая эту реальность с
другой, запредельной, из которой вытек загадочный водянистый пузырь, чтобы
снова в нее утечь и всосаться.
Белосельцеву казалось, что дурной режисер продолжает абсурдистский
спектакль. Актер, загримированный под Зарецкого, с характерным носом и
мимикой, играет роль русофоба, собрав воедино все подпольные страхи, все
угрюмые толкования о "заговорах", все болезненные знания и домыслы,
напечатанные неразборчивым шрифтом в бессчетных брошюрах и книжицах, в
мелких листках и газетках. И все, кто сидел за столом, слушали его слова,
несущиеся под гулкими сводами. - Если захотим, мы сгоним их с территории к
железной трубе, проложенной из-за Урала в Европу, по которой текут русские



нефть и газ. И они будут жаться к этой трубе, как крысы, замерзающие на
морозе, и из них уцелеют лишь те, кто сумел прислониться к нефтяной
магистрали. Если они станут вдруг размножаться, мы прикажем их женщинам
перестать рожать, предложим мужчинам безболезненную стерилизацию. Если это
не поможет, мы столкнем их в гражданской войне, и пусть они убивают друг
друга, русские режут татар, татары стреляют в башкиров, а якуты под бубны
шаманов станут курить первобытную трубку мира, в то время как мы займемся их
кимберлитовой трубкой. Зараженных СПИДом, туберкулезом и сифилисом, пьяниц и
наркоманов мы отправим за Полярный круг, где они тихо уснут от
переохлаждения, на радость песцам и росомахам. А у здоровых мы станем брать
кровь и органы и продавать в медицинские центры Израиля, утоляя
ностальгические чувства евреев - выходцев из России, чтобы у них не
прерывалась связь с их второй Родиной. Зарецкий налил себе полный бокал
шампанского и выпил залпом, погрузив иссохшие губы в шипящую пену и
хрустальные радуги. Помолодел на глазах, на его лысеющем желтом черепе
образовалась иссиня-черная волнистая шевелюра, лицо стало бледным и
красивым, как у киноактера в немом кино, и на этом черно-белом жгучем лике
краснел яркий сочный рот. - Ты не должна бояться, - он крепко сжал запястье
Дочери, - ты находишься под нашей защитой, и тебе не страшны ряженые мужики
из кинофильмов о Пугачеве и Ермаке, снятых на наши деньги для показа
туземным зрителям. Мы сделали твоего отца Президентом, когда это было
несложно, и русский народ слюнявил один на всех карамельный леденец под
названием "демократические ценности". Мы сделали его Президентом, когда это
было почти невозможно, когда народ его ненавидел, а он сам умирал от гниения
сердца. Я держал его холодное запястье без пульса, с малиновыми трупными
пятнами, когда приборы кардиологического центра показывали клиническую
смерть. Я послал самолет в Америку за стариком Дебейки, и пока он летел над
Атлантикой, я поехал в банк донорских органов, где держали на искусственном
кровообращении вологодского солдатика с простреленным черепом и с отличным
здоровым сердцем патриота. Я наблюдал, как ему извлекают из грудной клетки
сердце, кладут в хромированный сосуд с жидким азотом, сам вез по Москве этот
драгоценный сосуд русской государственности, торопясь доставить в клинику к
прилету Дебейки. Этот великий кудесник, похожий на сморщенную обезьянку,
пересаживал твоему мертвому отцу сердце юноши, и я видел, как оно
погружается в пустую, похожую на синий сундук, грудь и на осциллографе
возникает первый всплеск воскресшего Президента. Теперь, когда ты видишь,
как у твоего отца проваливаются глаза и изо рта начинает пахнуть могилой,
объясняй это тем, что он побывал на том свете. А когда он начинает буйно
танцевать под "Калинку-малинку" или "Вдоль по Питерской", это танцует в нем
сердце юноши, которое не дотанцевало в другом, молодом теле.
Дочь, которую Зарецкий по-прежнему держал за запястье, оцепенела, глаза
ее остановились и остекленели, из полуоткрытого рта едва доносилось дыхание.
Она была под гипнозом, в полной власти красавца чародея. - Не бойся, милая,
кроткого русского народа, за который день и ночь молится его Патриарх.
Русский народ в душе монархист, пусть меня поправит наш великий живописец. -
Зарецкий поклонился через стол Художнику, который фломастером Корбюзье делал
эскиз на салфетке. - Под колокольные звоны и вынос чудотворных икон мы
провозгласим твоего отца царем Борисом Вторым, а потом наш утомленный
правлением царь, посасывая нарядную пустышку, сделанную из натурального
соска певицы Мадонны, отречется от престола в пользу любимой дочери. В твою
пользу, моя дорогая? Белосельцев понимал, что это фарс, талантливая
изуверская игра великолепного актера, который играл постоянно, - на бирже,
на взвинченных нервах истерической публики, на противоречиях финансовых
конкурентов, в казино, за ломберным столом, на слабостях немощного
Президента, на скрипке, на саксофоне. Он играл и сейчас, импровизируя, пугая
игрой робкую горстку людей, которые зависели от его воли и прихоти.
Белосельцеву стало тошно и страшно. Ему хотелось подняться, приблизиться
и ударить что есть силы в лицо красавца. Он уже поднимался, но успел
взглянуть на Избранника. Тот сидел, спокойный, потупясь, едва заметно
улыбался. - Мы устроим твою коронацию в этом зале, при великом стечении
народа. Будут наши генералы, командующие армий и округов в плюмажах, лосинах
и начищенных ботфортах. По Москве-реке во всей своей гордой красе поплывет
наш флот, состоящий из ста петровских ботиков и двухсот весельных
сверхсовременных галер. Над Кремлем проплывут наши воздушные армии из
раскрашенных бумажных драконов и крылатых китайских фонариков. Прибудут тебя
поздравить представители всех политических сил. Коммунисты в шитых кафтанах,
монархисты в тюбетейках, демократы в конногвардейских шлемах, славянские
молодцы в ермолках. И все в один голос воскликнут: "Правь нами, царица
Татьяна!" И ты, приветливая, милостивая, в бархатном синем платье, пройдешь
через зал и сядешь на трон.
Зарецкий поднялся, вывел из-за стола именинницу и, легко пританцовывая,
подвел ее к трону, усадил под горностаевый полог, и она, околдованная,
испытывая блаженство, с полубезумной улыбкой, послушно уселась, а Зарецкий
пал перед ней на колени:
- Да здравствует ее императорское величество, государыня-императрица


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Круз Андрей - Исход
Круз Андрей
Исход


Херберт Фрэнк - Досадийский эксперимент
Херберт Фрэнк
Досадийский эксперимент


Сертаков Виталий - Страшные вещи Лизы Макиной
Сертаков Виталий
Страшные вещи Лизы Макиной


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека