Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Остальным придется эмигрировать или искать работу по всей Ирландии. Но где
они ее найдут и сколько будут зарабатывать? Те немногие, кто имеет здесь
постоянную работу - работает в порту, рыбачит, добывает торф или занят на
берегу, где копает гравий либо песок, - те немногие зарабатывают от пяти
до семи фунтов в неделю (1 фунт = 11,60). Если к тому же у них есть
собственный торфяник, корова, куры, домик и дети, которые помогают по
хозяйству, жить еще можно, но в Англии рабочий, если считать со
сверхурочными, получает от двадцати до двадцати пяти фунтов в неделю, а
без сверхурочных от двенадцати до пятнадцати, никак не меньше.
Следовательно, молодой парень, если даже он расходует на себя десять
фунтов в неделю, сможет посылать домой от двух до пятнадцати фунтов, а
здесь отыщется немало старушек, которые живут на два фунта, присылаемых
сыном или внуком, немало семей, которые живут на пять фунтов, присылаемых
отцом.
Итак, не подлежит сомнению, что из девяти детей миссис Д. пятерым или
шестерым придется эмигрировать. Неужели и маленький Пий, которого сейчас
терпеливо укачивает старший брат, покуда мать жарит постояльцам глазунью,
накладывает повидло, режет белый и ржаной хлеб, разливает чай, покуда она
печет на торфяном жару булки, раскладывает тесто по железным формам и
подгребает к ним угли (между прочим, это выходит и быстрей и дешевле, чем
на электричестве), - неужели и маленький Пий в 1970 году, четырнадцати лет
от роду, тоже первого октября или первого апреля, весь в значках и бляхах,
будет стоять на автобусной остановке с фибровым чемоданом в руках, с
пакетом отборных бутербродов, и всхлипывающая мать будет обнимать его
перед большим путешествием в Кливленд, Огайо, Манчестер, Ливерпуль, Лондон
или Сидней к какому-нибудь дяде, к двоюродному или родному брату, который
твердо пообещал заботиться о мальчике и что-нибудь для него сделать?
О, эти прощанья на ирландских вокзалах, на автобусных остановках среди
болот, когда слезы мешаются с каплями дождя и дует ветер с Атлантики;
здесь же стоит дедушка, он знает трущобы Манхэттена и Нью-йоркский союз
портовых рабочих, он тридцать лет бился с нуждой и потому украдкой сует
еще одну фунтовую бумажку остриженному под машинку и шмыгающему носом
внуку, которого оплакивают, как некогда Иаков оплакивал Иосифа; шофер
автобуса осторожно сигналит, очень осторожно, но он, который доставил к
поезду сотни, а может, и тысячи выраставших у него на глазах детей, знает,
что поезд ждать не станет и что прощанье завершенное легче вынести, чем
предстоящее. Парнишка машет рукой, автобус едет по пустоши, мимо
маленького белого домика на болоте, слезы мешаются с соплями, мимо лавки,
мимо трактира, где отец по вечерам выпивал свою положенную кружку пива,
мимо школы, мимо церкви - мальчишка осеняет себя крестом, шофер тоже,
остановка, новые слезы, новые прощания. Ах ты, господи. Майкл тоже
уезжает, и Шейла. Слезы, слезы, ирландские, армянские, польские слезы...
За восемь часов автобус и поезд доставляют в Дублин; но те, кого
подбирают по дороге, кто толпится в тамбурах с коробками, обшарпанными
чемоданами и полотняными узлами, - девочки, которые еще наматывают на руки
четки, мальчики, у которых в карманах еще бренчат камушки, весь этот груз
- лишь ничтожная часть, какие-то несколько сотен из более чем сорока
тысяч, ежегодно покидающих страну. Рабочие и врачи, медицинские сестры,
служанки и учительницы - ирландские слезы, которые где-нибудь в Лондоне,
Манхэттене, Кливленде, Ливерпуле или Сиднее смешаются с польскими либо
итальянскими слезами.
Из восьмидесяти детей, слушающих воскресную мессу в церкви, через сорок
лет здесь будут жить только сорок пять, но у этих сорока пяти будет
столько детей, что снова восемьдесят детей будут по воскресеньям
преклонять колена в церкви.
Итак, из девяти детей миссис Д. по меньшей мере пять или шесть должны
будут эмигрировать. А покамест маленького Пия нянчит старший брат, мать же
тем временем бросает в большой котел омаров для своих постояльцев,
подрумянивает лук на сковородке и кладет остудить дымящиеся хлебы на
выложенный изразцами стол, а море тем временем шумит, и Шиван с глазами
как у Вивьен Ли смотрит в бинокль на голубые острова - острова, где в
ясную погоду еще можно разглядеть маленькие деревушки, дома, амбары,
церковь с рухнувшей колокольней. Но жить там никто не живет, никто. Птицы
вьют гнезда в комнатах, тюлени нежатся иногда на маленькой пристани,
шумные чайки пронзительно кричат на заброшенных улицах, будто проклятые
души. Птичий рай, говорят те, кому случается иногда перевозить на ту
сторону какого-нибудь английского профессора-орнитолога.
- Вот теперь ее видно, - говорит Шиван.
- Кого ее? - спрашивает мать.
- Церковь; она совсем белая, ее всю облепили чайки.
- Подержи-ка Пия, - говорит брат, - мне надо идти доить корову.
Шиван кладет бинокль, берет малыша и, напевая песенку, ходит с ним из
угла в угол - укачивает. Но, может быть, это она поедет в Америку и
сделается там официанткой либо кинозвездой, а Пий останется здесь, будет
продавать марки, сидеть на коммутаторе и через двадцать лет посмотрит в



бинокль на покинутый остров, чтобы убедиться, что теперь завалилась вся
церковь?
Будущее, проводы и слезы для семьи Д. еще не начались, никто из них еще
не укладывал фибровый чемодан и не испытывал терпение шофера, чтобы хоть
немного оттянуть разлуку, никто еще и не думает об этом, поскольку
настоящее здесь весомее будущего, но перевес, из-за которого планы
подменяются фантазиями, этот перевес еще будет оплачен слезами.



НЕБОЛЬШОЕ ДОПОЛНЕНИЕ К МИФОЛОГИИ ЗАПАДНЫХ СТРАН
Пока лодка медленно входила в маленькую гавань, мы успели опознать
старика, сидящего на каменной скамье возле каких-то развалин. Точно так же
он мог сидеть здесь триста лет назад, и трубка, которую он курил, не
нарушала иллюзии: трубку, зажигалку и кепку от Вулворта можно было без
труда перенести в семнадцатый век, они перешли бы туда вместе со стариком,
с ним перешла бы даже кинокамера, которую Джордж заботливо держал на носу
лодки. Вероятно, сотни лет назад уличные певцы и странствующие монахи
точно так же приставали здесь к берегу, как сейчас приставали мы. Старик
приподнял кепку - волосы у него были седые, густые и пушистые, - привязал
нашу лодку, мы спрыгнули на берег и, улыбаясь, обменялись приветствиями:
"Lovely day - nice day - wonderful day" [приятный денек, славный денек,
чудесный денек (англ.)] - изысканная простота приветствий, употребляемых в
странах, где погода находится под вечной угрозой со стороны бога дождя, и,
едва мы ступили на землю маленького острова, нам почудилось, будто время
сомкнулось у нас над головой, как водоворот. Словами не выразить, до чего
зелена зелень этих деревьев и лугов; они отбрасывают зеленые тени на
Шаннон, их зеленый цвет, кажется, достигает неба, где облака, словно
болотные мшистые кочки, столпились вокруг солнца. Именно здесь могло бы
разыграться действие сказки о золотом дожде звезд. Зелень высится огромным
сводом, солнце падает на деревья и луга пятнами золотых монет и лежит на
них, большое и яркое, как монета; порой такое пятно попадает на спину
дикого кролика и соскальзывает с него в траву.
Старику восемьдесят восемь лет, он ровесник Сунь Ятсена и Бузони, он
родился тогда, когда Румыния еще не была тем, чем она уже давно перестала
быть, - не была королевством; ему было четыре года, когда умер Диккенс, и
он на один год старше, чем динамит. Сказанного достаточно для того, чтобы
уловить старика в редкую сеть времени. Развалины, перед которыми он сидел,
были остатками амбара, построенного в начале нашего века, зато в
пятидесяти шагах от него были развалины шестого века: святой Кьяран
Клонмакнуазский четырнадцать столетий назад построил здесь часовню. Тот,
кто не обладает наметанным глазом археолога, едва ли отличит стены
двадцатого века от стен шестого; и те и другие одинаково зелены и
одинаково покрыты солнечными пятнами.
Именно здесь Джорджу приспичило испробовать новую цветную пленку, и
старика, который был на целый год старше динамита, Джордж избрал статистом
- старика предстояло запечатлеть на фоне заходящего солнца, на берегу
Шаннона и с дымящей трубкой в зубах, чтобы через несколько дней его можно
было увидеть на экранах американских телевизоров, и у всех американских
ирландцев глаза увлажнятся от тоски по родине, и они заведут свои песни;
подернутый зеленой дымкой, розовый от лучей заходящего солнца - вот как
будет выглядеть старик, размноженный миллионами экранов, и синий, очень
синий дымок будет подниматься из его трубки.
Но сначала нужно выпить чаю, много чаю, и много рассказать, и выплатить
пошлину новостями, ибо, несмотря на радио и газеты, новость приобретает
особый вес, если ты сам слышал ее из уст того, кому пожимал руку, с кем
пил чай. Мы пили чай перед камином в гостиной заброшенного богатого дома;
неизменные темно-зеленые отсветы деревьев, казалось, навечно окрасили в
зеленый цвет стены комнаты, тронули благородной зеленью мебель времен
Диккенса; отставной английский полковник, который доставил нас сюда в
своей лодке, - длинноволосый, рыжий, с рыжей остроконечной бородкой, он
напоминал одновременно и Робинзона Крузо, и Мефистофеля - завладел
разговором, а я, к сожалению, не очень хорошо понимал его английский, хотя
он из любезности и старался говорить "slowly", очень "slowly" [медленно
(англ)]. Сначала я понял только три слова: "Rommel", "war" и "fair"
[Роммель, война, честь (англ.)], а я знал, что fairness [благородство,
рыцарство (англ.)] Роммеля во время войны - одна из любимых тем
полковника; к тому же меня постоянно отвлекали дети, внуки и правнуки
старика, которые либо заглядывали в комнату, либо подавали нам чай, воду,
хлеб и печенье (пятилетняя девчушка принесла половинку собственного
печенья и в знак своего гостеприимства положила ее на стол), и у всех, у
детей, внуков, правнуков, были такие же острые, треугольные и хитрые лица
почти сердцевидной формы, как те маски, что смотрят на прилежную землю с
башен французских соборов.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Прозоров Александр - Посланник
Прозоров Александр
Посланник


Володихин Дмитрий - Полдень сегодняшней ночи
Володихин Дмитрий
Полдень сегодняшней ночи


Пехов Алексей - Дождь
Пехов Алексей
Дождь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека