Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

князя поставить тысяцким вместо Ивана кого другого.
- Баяла покойнику! Призвал бы Митрия-то, ужотко живому-то, поди, не
отказал в етой милости! Гордый, вишь! Не захотел просить! Да ты ешь, ешь!
С поминок! Всего столько напекли, настряпали - на полгорода хватит!
Наталья ела севрюгу и пироги, пила дорогой сбитень и сама уже
начинала трепетать вместе с Марьей Михайловной: а ну как тысяцким станет
кто другой? Так надеялась сына вывести в люди через Вельяминовых! И
Никита, почитай, всю жисть служил ихнему роду!
И думала так не одна Наталья - тысячи народу на Москве, связанных
разноличными узами с домом тысяцкого. Трепетали, ждали, гадали, надеялись.
Для всех них тысяцким уже давно был Иван Вельяминов, и теперь, поскольку
от великого князя не было вестей, все они, вспоминая дело Алексея Хвоста,
гадали: что-то будет?
Неизвестность мучила больше всего самого Ивана Василича. Многажды
собирался он скакать на поклон к Дмитрию и - отлагал. Не чаял от того для
себя добра. А слухи шли, и надо было заниматься делами, оповещать князей,
которых великий князь Дмитрий по совету Алексия задумал собрать к себе,
дабы обсудить с ними нужды страны, а проще сказать - напомнить о своем
первенстве в земле Владимирской. И делать это приходилось от имени
тысяцкого, то есть от своего, возбуждая этим сугубые боярские пересуды...
Наталья видела его всего раза два. На девятинах, куда была приглашена
среди немногих самою Марьей Михайловной, и позже как-то столкнулась с ним
в тереме на переходах. Иван шел - высокий (он был выше отца, статью
вымахал в прадеда, Протасия), весь какой-то неотмирный и строгий, не шел,
а точно парил, и побледневшее, с очень темными оттого бровями и ресницами
лицо было остраненно-холодным, пока он не столкнулся с Натальей, что
называется, нос к носу. Он вытянул руку, слегка отстраняя ее, поглядел
рассеянно, куда-то поверх головы, вдруг узнал и усмехнул вымученно и
бледно:
- И ты здесь?
- Сына хотела... К тебе! - начала было Наталья, но Иван, не дав ей
молвить слова, омрачнел, точно тяжелая туча нашла на чело, предостерегающе
поднял ладонь:
- Не ведаю еще... - начал, но не договорил, не окончил, махнул рукою.
И столько было в нем в этот миг усталой мужеской горечи, столько
подавленного гнева, что Наталья невольно отшатнулась, перепав, а он,
рассеянно кивнувши ей, прошествовал далее, и полы его длинной бархатной
ферязи летели за ним по воздуху, точно реяли, увеличивая странное
впечатление полета.
Вокруг должности тысяцкого в самом деле разгорелся такой жаркий
костер многоразличных котор, споров и боярской замятни, что великий князь
порешил ничего не вершить без совета своего митрополита, а Алексий после
похорон Вельяминова отправился объезжать митрополию и скоро быть в
Переяславле не обещал. И это было именно так, что бы там ни толковали
впоследствии. Ни в сентябре, ни даже в октябре великий князь Дмитрий еще
не знал, не ведал своего решения, склоняясь даже к тому, чтобы выдать
все-таки грамоту на звание тысяцкого не любимому им Ивану, дабы сохранить
привычный распоряд московской земли.
И еще об одном надобно сказать сразу. Крестины второго сына великого
князя Дмитрия были только внешним поводом княжеского сойма,
подготавливавшегося задолго до родин и без всякой связи с последними. Так
уж подошло, и так было пристойнее перед татарами. Праздник по случаю
рождения княжеского сына - совсем не то, что съезд володетелей, готовых
выставить в поле оружные рати. Вовсе и непохоже одно на другое, как там ни
посмотри!

ГЛАВА 69
Скотий мор утих с началом зимы. Милостивые снега скрыли поля с
трупами павших и непогребенных животных. Со скотьим мором кончился и <мор
на людие>. Земля, переживши еще одну беду, сожидала следующей. Всем было
понятно, что Мамай не оставит так истребления своей <тысячи> в Нижнем
Новгороде, ни разорения Булгара ушкуйниками, за что отвечать, по
справедливости, должен был великий князь Дмитрий и вся Владимирская земля,
и что ответный поход татар на Русь задерживается только по причине
морового поветрия. Пленный Мамаев посол Сарайка с дружиной продолжал
сидеть в Нижнем Новгороде. Не разоруженные, но лишенные свободы
передвижения татары были не то заложниками, не то гостями, которых берегут
от разбушевавшейся черни. Этого не понимали ни сами они, ни даже
престарелый князь Дмитрий Костянтиныч, жаждавший услышать окончательный
приговор гостям из уст могущественного московского зятя.
Евдокия Дмитриевна, великая княгиня московская, разрешилась от
бремени двадцать шестого ноября, мальчиком. Сына называли Юрием. Крестить
младенца был вызван сам троицкий игумен, преподобный Сергий Радонежский.


Третьи роды - не первые. Дуня, слегка похудевшая, с голубыми тенями
под глазами, и оттого особенно свежая и юная, уже хлопочет, все не может
отстать от крестной, то одно поправит, то другое. В серебряной купели,
поставленной у левого крылоса, уже налита вода. Малыш бессмысленно таращит
глазки, вертит головенкою, чмокает - верно, ищет грудь, - пробует голос.
Сергий (он в простой рясе с подсученными рукавами) ловко и бережно берет
младенца, и тот тотчас замирает, успокаивается у старца в руках и даже не
пищит, только отфыркивает воду, когда его троекратно погружают в купель.
<Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа...> - кончено. Сергий помазывает
маслом лобик, ладони рук и ножки дитяти, которому судьба готовит зело не
простой жребий! И это торжественное крещение тоже будет сказываться
незримо в событиях, разыгравшихся много лет спустя, в грядущем столетии,
когда и люди, и нравы, и события - все станет иным.
Волнуется толпа разряженных гостей. Сухой высокий Дмитрий Костянтиныч
ублаготворен почетом. Он в первых рядах, он - старший среди князей,
собравшихся на это не совсем семейное торжество. Ради него княжеская семья
стеснилась в своих хоромах. Он приехал с братьями. Потишевший Борис
предпочитает не ссориться с великим князем московским Дмитрием. В
последней войне он обманул надежды Михайлы с Ольгердом. Младший сын
Дмитрия Костянтиныча Семен тоже здесь. Нету только Василия Кирдяпы, с
которым еще предстоит московскому князю долгая и мучительная пря. Нет, не
все решено и уряжено даже с семейством князей суздальских, хоть и родичи
они московского дома, а все-таки...
Гул, ропот, боярыни и бояре теснятся глянуть на княжеского сына.
Город переполнен. Князья со свитами заняли все пригородные монастыри,
набиты битком все мало-мальски пристойные городские хоромы. Поглядеть на
такое собрание нарочитых мужей сбежался народ аж из Клещина и из Весок. В
улицах, прямо на растоптанном копытами, залитом конской мочою снегу,
торгуют рыбой, грибами, горячим сбитнем, медовухою, калачами, даже
студнем, невзирая на Филипьев пост. Посадские жонки, поджимая губы,
оценивают наряды наезжих боярынь, замечая всякую малейшую неисправу в
дорогих уборах и узорочье. Сами вытащили лучшее свое, береженое. Не в
редкость увидеть на иной бабе какие-нибудь колты работы владимирских
мастеров позапрошлого столетия или парчовый коротель, крытый византийским
аксамитом времен Комнинов. Этот ли город осаждала Литва? Тут ли летось
умирали с голоду и со слезами зарывали в землю погибающую скотину?
Богатую страну трудно разорить враз. Погибло добро, сгорели хоромы,
подохла скотина, убит или уведен хозяин дома. Есть лес и река, а значит,
дичь и рыба (река не отравлена, и лес не вырублен - на дворе еще XIV
век!). Есть рабочие навыки, есть умение. Руки берутся за топоры -
вырастают новые, только что срубленные избы. Из лесных, не тронутых мором
деревень приводят скотину, у ордынских купцов покупают, вырывши из земли
береженую гривну серебра, пару новых коней. Сироты находят родных, сябров,
свойственников, соседей; калеки, убогие - странноприимный, выстроенный
князем, дом. Монахи и сельские знахари лечат больных, лечат толково,
вправляют переломы и вывихи, прикладывают целебные травы, поят отварами -
все с присловьем, с наговором или молитвою, так крепче: у болящего, как и
у лекаря, должна быть вера в успех лечения, и она помогает не меньше трав.
И вот наступает осень. Собрано все, что можно было собрать: ягоды,
рыба, грибы, полть медвежьей туши - свояк завалил по осени в малинниках; у
ордынских купцов куплена соль, можно прожить до весны! И жонка достает из
скрыни береженый прабабкин саян, шелковую рубаху с парчовыми оплечьями, с
вышитою прехитрым узором грудью - бояре наехали, из Москвы, из Владимира,
Ярославля, из Нижнего самого! Князья! Надобно и себя не уронить!
- Ты-ко, хозяин, тоже ентую рвань не одевай! Красных овчин зипун есь!
Сама тебе его шерстями вышивала, то и одень! Неча беречь! На погост все
одно с собою не унесем!
У дочери сверху шубейки, крытой лунским сукном, рудо-желтый узорной
тафты плат. Сын в новой белой рубахе. Под расстегнутым курчавым зипуном -
вышитая алым шелком грудь. Кудри по плечам, рожа аж светится, шапка
заломлена на затылок. (А ничего сын! Плотничал ноне с батькой, Бога-то не
гневим!) Семья. На улице степенно раскланиваются со <своим> боярином.
Людей не хуже! И так - весь Переяславль. Красные и узорные, шерстяные и
шелковые, тканые и плетеные кушаки, зипуны, вышитые по подолу, груди и
нарукавьям цветными шерстями, круглые, тоже цветные, у кого и бархатом
крытые шапки, лапти, плетенные в два цвета, чистые онучи, на иных
посадских и сапоги. Коли сани, то непременно с резным задком, коли дуга,
так крашеная, с наведенными вапою змеями, берегинями или львами в плетеном
узоре. Сбруя - в медном, начищенном до блеска наборе, рукавицы у ямщика за
широким поясом - каждая, как сказочный цветок.
На Красной площади, перед теремами, - не протолкнуться. Тут - знать,
тут уже иноземные шелка и сукна. Ежели меха, то непременно соболь, куница,
бобер, или невесомая, из ласочьих шкурок, под китайским шелком шубейка на
иной боярышне, или соболиный опашень с золотою оплечною цепью на князе
(князь беден, опашень единственный и цепь, от прадеда доставшаяся, чудом


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 [ 140 ] 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Никогда не бывшая твоей
Шилова Юлия
Никогда не бывшая твоей


Эриксон Стивен - Врата Смерти
Эриксон Стивен
Врата Смерти


Панов Вадим - Продавцы невозможного
Панов Вадим
Продавцы невозможного


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека