Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

кажется, задремал. В разговоре, то и дело переходя на греческий,
участвовали: Алексий, Федор и игумен Горицкого монастыря. Федор,
оказывается, тоже изучал греческий и имел неплохое произношение, хотя слов
ему порою и не хватало. (Выяснилось, что учителем его был византийский
монах, тоже Сергий по имени, перебравшийся на Русь и достигший в конце
концов, переходя из монастыря в монастырь, Троицкой пустыни.)
Киприан, избавившись от взгляда светлых настороженных глаз, почти
позабыл про радонежского игумена. Федор жадно расспрашивал о попытках
Палеолога установить унию с Римом, заставив Киприана прочесть целую схолию
об отличиях римско-католического вероучения от православного, причем
коснуться пришлось не токмо пресловутого <филиокве>, догмата о непорочном
зачатии Богоматери и принципа соборности - поскольку папы претендовали на
высшую непререкаемую власть в христианской церкви, - но и устройства и
уставов монашеских орденов, в частности, ордена миноритов, но и толкования
предопределения в сочинениях Августина Блаженного, но и политической
борьбы Венеции с Генуей на Греческом и Сурожском морях, но и отношений
Галаты с Константинополем, но и споров внутри императорской семьи, но и
турецкого натиска и соответственно требований мусульман к православным
храмам и греческому населению в захваченной ими Вифинии...
Киприан говорил и видел, что Федор жадно впитывает все, запоминая и
делая для себя какие-то внутренние выводы. Ему пришлось объяснять, как
устроены патриаршьи секреты, что делают хартофилакт, сакелларий,
протонотарий и прочие, кто и как обсуждает грамоты, посылаемые на Русь, и
еще многое другое, чего он не очень и хотел бы долагать русичам, но,
однако, рассказывал, уступая необычайному напору Федора Симоновского.
Алексий сидел, отдыхая, слушая и любуясь юною горячностью Сергиева
племянника. А Сергий все это время отнюдь не спал, а внимательно смотрел в
спину Киприану и, уже не вдумываясь в слова, начинал все более чувствовать
и, чувствуя, понимать этого велеречивого синклитика.
Когда он понял, что Киприан прибыл на Русь, дабы сменить Алексия,
улыбаться ему уже расхотелось. Он стал внимательнее разглядывать Алексиево
лицо. Неужели владыка не видит, кто перед ним? Или... Нет, Алексий не
хотел видеть этого! А Киприан? На чем он строит возводимое им прехитрое
здание? На благосклонности к нему литовских князей? Но они все тотчас
перессорятся со смертью Ольгерда! Страна, в коей не уряжено твердого
престолонаследия, не может уцелеть за пределами одного, много - двух
поколений! Неужели ему, византийцу, сие не понятно?! На чем еще держится
его уверенность? На благосклонности Филофея Коккина? Но патриархи в
Константинополе меняются с каждою сменою василевса, а власть нынешних
василевсов определяют мусульманин-султан и католическая Генуя! О чем они
мечтают? О каком соборном единстве православных государств?! Когда Алексий
вот уже скоро двадцать летов пытается объединить под твердою властью
никогда не распадавшееся вполне Владимирское великое княжение и еще не
возмог сего достичь! На какой непрочной нити висят прегордые устроенья и
замыслы сего болгарина! Господи! Просвети его, грешного! Да устроение
единого общежительного монастыря важнее всего, что они замыслили там у
себя вместе с патриархом Филофеем! Да ведь еще надобно выучить, воспитать
способных к устроению сих обителей учеников! Он вспомнил вновь недавнее
свое, в начале зимы сущее, видение слетевшихся райских птиц... Тогда он,
одержимый беспокойством и тоскою по Федору (сыновцу, и верно, трудно
приходилось в ту пору на Москве), особенно долго молился в одиночестве
своей кельи... Да, чудо! Одно из тех, в которые патриарший посланец явно
разучился верить! Да, труд всей жизни надобен для того только, дабы
вырастить малую горсть верных, способных не угасить, но пронести светочи
далее, разгоняя тем светом мрак грешного бытия... Ведь оттуда, из греков,
пришло к ним благое слово Учителя! Ведь и ныне не угас огнь православия в
греческой земле! И вот он сидит перед ним в келье, муж, украшенный
ученостию, искушенный в писании и не понимающий ровно ничего! Ни того, что
замыслил сам, ни того, на что надеется...
<И не поймет? - спросил себя Сергий. - И не поймет! И все-таки он
надобен? - спросил Сергий опять. - В днешнем обстоянии от латинян? -
уточнил он вопрос. - Алексий понимает, конечно, что Ольгерду нельзя
позволить создать особую литовскую митрополию. Тогда погибнет православие,
поглощенное Римом, а с ним погибнут истинные заветы Христа. Возможно,
потому Алексий и приемлет Киприана?>
Когда расходились, Киприан чуял себя так, будто бы выдержал
ответственный экзамен или победил в диспуте, и даже несколько свысока
поглядывал на престарелого русского митрополита, не догадывая, что русичи
давно уже раскусили его. Федор же Симоновский, выходя следом за
болгарином, оборотил вопрошающий взор к Сергию, и наставник ответил ему
слегка приподняв и опустивши ресницы.
- Мыслишь, - спрашивал Федор вечером, когда они остались одни, - сей
Киприан восхощет низложити владыку Алексия?
- Мыслю тако! - вздыхая, отозвался Сергий. - Однако, он стоек в
православии! И что содеяти в днешнем обстоянии, когда церковь наша еще не



укрепилась пустынностроителями и не окрепла духовно, - не приложу ума!
Оба опустились на колени перед божницею и замерли, моля Господа вновь
и опять подать им силы в борьбе за победу добра.

ГЛАВА 64
Громоздкая мордовская мокшана подходит к берегу. На яркой, разбитой
ветром и веслами в тысячи солнц воде, на слепительной кованой парче
многочисленные суда у берега кажутся черными. Город вздымается на горе,
точно дорогое ожерелие в венце только-только возведенных каменных стен и
башен. Нижний Новгород! Первый большой княжеский город Руссии. Кафинские
купцы, генуэзцы и армяне уже суетятся, готовясь выгружать товар. Большой
холщовый парус тяжко и гулко хлопает над головою. Выбрасывают длинные
весла, и неуклюжий нос мокшаны начинает уваливать к берегу. Ветер
наполняет парус, но течение сильнее, и кажется, что мокшана стоит на
месте, а волны жадно и торопливо облизывают ее смоленые черные бока.
Путешествие было трудным. Из Кафы ехали караваном, с охраною,
береглись. На нижней Волге опять начиналась война, Мамай столкнулся с
Черкесом, который сидел до того в Хаджи-Тархане спокойно, а тут надумал
отобрать у Мамая Сарай, и, пользуясь ратным безвременьем, вооруженные
шайки татар, черкесов, ясов, беглых русичей напропалую разбойничали в
степи. Вздохнули спокойнее, уже когда погрузили товар на мокшану. Судно то
тянули на долгом ужище конями, бредущими по берегу, то подымали парус и
начинали грести - и все же это было спокойнее, чем каждую минуту
подвергать жизнь и добро опасности потери... И вот теперь подходили
наконец к Нижнему.
Высокий густоволосый грек, жилистый и худой, в наброшенной на плеча
хламиде и в коротких штанах, открывающих икры сухих мускулистых ног,
босой, без шапки, со спутанною ветром длинною черною бородой, стоял у
борта мокшаны, следя подплывающий берег. Руки его, сильные и ухватистые, с
долгими коричневыми перстами, крепко вцепились в поручни. (Он и весь был
оливково-темен, пропечен солнцем и словно выдублен и высушен во многих
водах и песках пустынь.)
Грек был недвижен, и только его темно-голубые, почти черные глаза,
глубоко сидящие в глазницах, быстро обегали берег, башни города, ряды
бревенчатых лабазов, вереницы мачт и ярко раскрашенную резьбу русских
судов, волнующуюся на пристани толпу, по временам убегая ввысь, к небесам,
и тогда белки его глаз на темном лице начинали сверкать почти зловеще.
Грек был горбонос и весь как-то остр и встревожен, напоминая большую
степную нахохлившуюся птицу - не то орла, не то ощипанную дрофу, не то
аиста. Серая хламида поминутно сползала у него с плеч, открывая широкий
ворот когда-то голубой туники, выступающие ключицы и сухую шею с большим
кадыком.
Русский слуга, раб, купленный на рынке в Кафе, подошел сзади.
Улыбаясь, позвал грека на смешанном грекорусско-половецком наречии, на
котором говорили в Кафе и Суроже:
- Господин! Подходим уже! Калиги одень!
Грек обернулся, глянул ослепленно, не понимая, потом, завидя
протянутые ему слугою русские сапоги, тоже улыбнулся в ответ, причем его
до того грозное носатое лицо преобразилось почти волшебно: глаза
вспыхнули, стали юными, губы под усами сморщились, словно от сдерживаемого
смеха, и веселые морщинки разбежались от уголков глаз. Но улыбка как
вспыхнула, так мгновенно и угасла. Грек сожалительно протянул ногу. Слуга,
опустившись на одно колено, быстро обмотал ногу портянкою, сунул в сапог,
тотчас принялся за другую. Потом встал, отряхнув ладони, поправил на
господине сползающую хламиду, вытащил и застегнул погоднее фибулу, а
затем, сняв со своего плеча, подал господину тяжелый кожаный пояс. Грек,
отогнув хламиду, опоясался, застегнул бронзовую, со львиною головою,
пряжку ремня, проверил, здесь ли кожаный мешочек с греческими иперперами и
итальянскими дукатами, а также нож, огниво и каменная краскотерка,
привешенная к поясу там, где у других полагается быть оружию.
- Вот ты и прибыл на Русь! - значительно произнес грек.
Покупая раба, он, нарочито выкликая, искал пленника из Московии, куда
собирался ехать, и нашел этого юношу. Точнее, юноша сам пробился к нему,
упрашивая купить и отвезти в Русь, ибо он три года тому назад был захвачен
литвинами во время войны, продан в рабство татарам, пас стада кобылиц в
степи, обморозил ноги и потому был уступлен задешево венецианскому гостю,
который, опасаясь турецких пиратов, предпочел часть малоценного товара
продать на месте, в Кафе. Ноги у юноши, впрочем, уже подживали, хотя часть
пальцев и пришлось отрезать, спасаясь от трупного заражения. Со слугою
Феофан (так звали грека) договорился следующим образом: тот довезет его до
своей родины, выучит языку и, отработав свою полную стоимость вместе с
дорожными расходами господина, станет затем свободным человеком. Грек не
прогадывал. Обещая свободу, он покупал преданность и мог не страшиться


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 [ 135 ] 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Доставалов Александр - По ту сторону
Доставалов Александр
По ту сторону


Афанасьев Роман - Оборотень
Афанасьев Роман
Оборотень


Афанасьев Роман - Эксперимент
Афанасьев Роман
Эксперимент


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека