Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Постояли, понурясь. Жали, рвались на Комсомола скую... Была надежда,
и нет ее. Гаврилов махнул рукой, пошел к домику, за ним потянулись
остальные. Ни слова никто не сказал. Но - удивительное дело! - думал
Сомов о цистерне на Комсомольской много раз и замирал от этих дум, а
удар перенес без горечи, даже равнодушно. Потому что кожей чувствовал:
быть и в той цистерне киселю, и потому, что весь выплеснулся во
вчерашнем разговоре, и еще потому, что хорошо выспался и скоро снова
ляжет спать на восемь часов. А там видно будет.
Ленька уже откапывал дверь. Молодой, буйвол, здоровый, ничем в жизни
не связанный, для себя живет, позавидовал Сомов. А слабак! Таких Сомов
видел не раз и не испытывал к ним уважения. Все хорошо - козлами скачут,
а как прижмет их - слова не выдавишь. Первый и последний раз парень в
походе, точно. Мазуры, Никитин, даже этот шкет Тошка - другое дело,
тертые калачи, не говоря уже о бате. Стреляный волчара, битый-перебитый.
Ленька распахнул дверь. На пути к Востоку торопились, в домик не
заходили, да и ни к чему было заходить. А теперь все рвутся, может,
разжиться чем удастся. Картина знакомая: дизельная электростанция
законсервированная, камбуз, в кают-компании стол, стулья, две полки с
книгами, стены покрыты толстым слоем игольчатого инея. Никитин - к полке
с книгами: Толстой, Флобер! А Сомов - в жилую комнату, к тумбочкам.
Открыл одну, вторую... Есть! Стащил рукавицу, трудно гнущимися пальцами
пересчитал: двенадцать штук "Беломора". Так-то, брат Никитин, Флобера
курить те будешь...
Узнав про такую удачу, перерыли всю станцию, разгребли по углам
сугробы - откопали десяток мерзлых бычков... Зато из камбуза с радостным
подвыванием вышел Петя, прижимая к груди несколько килограммовых пачек
смерзшейся в камень соли. Тогда только походники и узнали, что соли у
них оставалось от силы на неделю.
Вот и все, больше до Мирного жилья не увидишь...
За ужином о цистерне никто не вспоминал - батю щадили и нервы свои
берегли. А думали о ней, по глазам было видно. А глаза-то у всех
ввалились, носы острые, губы серые - краше в гроб кладут. Хотел Сомов
спросить, как перегон дался, но смолчал: и без слов видно, что по уши
нахлебались, пока он сон за сном смотрел.
Поужинали, растопили капельницу, улеглись. Сомов привычно
расслабился, ожидая, что сию же секунду мозг отключится, но не тут-то
было, сна ни в одном глазу. Оглушительно храпел Тошка, посапывал Ленька,
беззвучно, Как мертвые, лежали Валера и Петя, а Сомов все бодрствовал.
Капельница прогрела бак градусов до тридцати, стало жарко. Машинально
выпростал из мешка руку, чтобы достать "Шипку", и шепотом выругался.
Хотя бы одну "беломорину" заначил, дурак... Курить захотелось до кругов
в голове, сладкая слюна заполнила рот, что хочешь отдал бы за три-четыре
затяжки. Мысли сосредоточились на камбузной полке, где Петя хранил
скудный запас курева, и в мозгу начали возникать варианты, при которых
он, Сомов, имел бы законное право пойти на камбуз и всласть накуриться.
Но варианты эти были сплошь надуманные, по закону ничего не выходило, а
раз так, то лучше про курево не вспоминать. Через четырнадцать часов
обед, тогда и подымим.
Сразу засыпаешь - ни о чем не думаешь, во сне все беды проходят, а
когда валяешься без смысла и цели, начинают болеть помороженные щеки,
нос и кисти рук, стреляет в колене - ревматизм, что ли, начинается,
бунтует желудок, вызывая изжогу. Сомов встал, зачерпнул кружкой ледяной
натаянной воды из бидона. Прогрел воду у еще не остывшей капельницы,
проглотил две таблетки бесалола, запил. Изжога прошла, заснуть бы теперь
в самый раз...
А в голову назойливо лез вчерашний разговор. Ненужный был разговор,
зряшный. Все равно Гаврилов оказался прав.
Сомов выругал себя: сорвался... Лучше всего молчать. В троллейбусном
парке его так и прозвали - молчун. В праздники наряды выписывали -
молчал, благодарность объявляли - молчал, ругали - молчал. По своему
опыту Сомов знал, что молчаливых не то что любят, а стараются не очень
задевать: работает человек - и пусть себе работает, всем кругом польза.
А если с начальством спорить, то сегодня выиграешь десятку, а завтра
проиграешь сотню.
Обидно, сорвался. В первый раз, а какая разница? Кому самый захудалый
тягач подсовывали? Сомову. "Ты, Вася, у нас опытный, ты у вас золотой и
серебряный",уговаривали. Кто три дня на Востоке грузы сдавал, соляр
перекачивал, пока остальные водители дрыхли без задних ног? Сомов,
Всегда так: вкалывать нужно - Сомова зовут, а, премии, грамоты получать
- Иванова, Петрова, Сидорова. Хотя, конечно, бывало и другое. Сомов не
без удовлетворения припомнил случай с Гусятниковым, в прошлую
экспедицию. Нахрапистый был мужик, громче всех орал на собраниях,
Валерку оттирал - к бате лез в замы. "Сомов такой и сякой, - орал, -
безынициативный!" А когда на припае у Гусятникова трактор заглох и лед
под ним хрустнул, чуть "медвежьей болезнью" не заболел. Трещина узкая, с



полметра, нужно неисправность устранить и вперед рвануть, пока не
разошлась, а выступальщик этот драпанул с машины. Кто трактор и сани с
продовольствием спас? Сомов. Тогда батя за его здоровье выпил и на руках
носить пообещал. Нам на руках не надо, ноги пока, еще ходят, ты лучше
хорошее не помни, а плохое, забудь. Так нет, запомнит, ввернет
что-нибудь такое, в характеристику, прощай, Антарктида. Садись, Вася, за
баранку троллейбуса номер двенадцать и гоняй до одури по маршруту:
гостиница "Националь" - больница МПС.
В, который раз подсчитал в уме, что имеет здесь, в Антарктиде. Если
все собрать, то раза в два ч половиной больше, чем зарабатывал в парке.
Ладно, была бы шея, а хомут найдется... Дойти бы...
Два раза отзимовал - шесть лет забот не знал, нешуточное дело восемь
едоков прокормить, обуть и одеть одному. Конечно, Жалейке неплохо бы
сотнягу прирабатывать, но где ей, с хозяйством еле справляется. Вспомнил
разговоры друзей: "Куда махнешь в отпуск?"-"В Ялту, а ты?" - "Думаю, в
Палангу, на машине!" Горько усмехнулся. Он-то вернется, получат
отпускные - и за баранку, да еще сверхурочные ездки будет выпрашивать.
Кружка-другая пива - вот а все удовольствие. Для них, подумал Сомов о
товарищах, Антарктида - это почет, портреты в газетах, борьба с
природой... Вам бы столько нужно было, сколько мне, поняли бы, что такое
для меня Антарктида...
Не спится, курить хочется, хоть вой. Чертов Ленька, сунулся тогда в
пожар, не мог курево из балка выкинуть, Знал бы такое, первый бы полез..
Хотя вряд ли, Ленька - сам себе кормилец, ему море по колено, красуйся,
проявляй геройство. А моим хлеб нужен, не портрет с черной окаемкой...
Еще раз позавидовал Леньке, и заныло под ложечкой: вспомнил Сомов
молодого Ваську, неженатого, удачливого. Первая удача - в танковых
войсках служил, обучился на механика-водителя. Хотя просился на флот,
чтоб тельняшку носить и брюки-клеш, пыль девкам в глаза пускать. Не
видать бы тогда Антарктиды как своих ушей, для Гаврилова только танкист
- человек. Но с батей встреча случилась через шесть лет, а до того
отслужил, закончил курсы бульдозеристов и завербовался в Братск. Деньги
там были несчитанные, как от них избавиться, не знал.
Воспоминание об этих деньгах до сих пор мучило Сомова, как только
может мучить тяжелая и непоправимая ошибка. - Послушался бы умных людей,
оставил бы на книжке - горя бы не знал. Так, нет, полгода по Кавказу
мотался, пока до копейки не спустил. Правда, на всю жизнь нагулялся,
цыплятами табака завтракал, шашлыками обедал, вино дул, как воду. И
Жанна... Вообще-то ее звали Аней - в паспорте случайно подсмотрел. Ноги
длинные, грудь высокая, синими глазищами взглянет - до позвонков
пробирает. До последней десятки деньги выжала и хвостом вильнула. Продал
часы, купил билет и махнул в столицу - устраиваться. Вышел из поезда,
сел в первый же попавшийся троллейбус, прочитал объявление и прямиком в
парк. И заработок неплохой обещали и работа почище, чем на бульдозере.
Поселился в общежитии. Через год женился. Может, и рано было жениться,
но уж очень хотелось забыть, вытравить из памяти ту синеглазую ведьму.
А с Жалейкой забыл, вытравил...
Вспомнил Сомов их первую встречу. Ехал в автобусе к приятелю и гости
и стал свидетелем смешной сцены: контролер, здоровенный мужик, выжимал
штраф из зайца-студента. Тот хлопал глазами, шарил в портфеле и лопотал
насчет стипендии, что завтра получит, а контролер, весь светился от
радости, что поймал: "Так будем платить штраф, гражданин?" Студент не
знает, куда деваться от позора, уже не просит, а стоном исходит. Тут-то
Сомов и увидел Жалейку. Простенькая такая, собой нескладная - пройдешь
мимо и не заметишь. Только глаза большие и скорбные, как на картине.
Подошла, спросила, можно ли за студента штраф заплатить. Контролер:
"Плати, твой будет заяц!" Покраснела, как малина, заплатила, а тот
ухмыльнулся, пошутил плоско и пошел новых зайцев ловить. Студент
приготовился на блокнотике адрес записать, чтоб завтра деньги принести,
а она - что вы, говорит, не надо. Шмыг к выходу - и выскочила на
остановке.
Сомов за ней. Сто раз удивлялся, какая сила его толкнула, зачем
вышел, ведь ехать-то было еще далеко. Догнал, напросился проводить,
слово за слово - в общем, познакомились. В кафе "Мороженое" пригласил, о
том о сем рассказал и поинтересовался, почему это она чужой Штраф
заплатила.
- Жалко его стало, - ответила. - Тихий он такой, беспомощный.
- Много их, зайцев, - возразил. - Я троллейбус вожу, знаю ихнего
брата. Всех не пережалеешь, которые бесплатно норовят.
- Не все от жадности, - тихо таи сказала, будто извиняясь. - Нельзя
людей ногами топтать.
- Эх ты, Жалейка! - посмеялся Сомов.
Так и прозвал ее - Жалейка.
Чудная девка оказалась, не видел он таких. Штукатур, в общежитии
жила, в комнате шесть вертихвосток, в каждая: "Варька, погладь! Варька,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [ 14 ] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Андреев Николай - Третий уровень. Между Светом и Тьмой
Андреев Николай
Третий уровень. Между Светом и Тьмой


Шилова Юлия - Ликвидатор, или Когда тебя не стало
Шилова Юлия
Ликвидатор, или Когда тебя не стало


Акунин Борис - Нефритовые четки
Акунин Борис
Нефритовые четки


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека