Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

- Исправьте это упущение Я просто удивляюсь. Неужели вы до сих пор не знаете, как много значат бумажки! Теперь мне придется оформлять присутствие Ганни Бэбкок задним числом, согласовывая с майором Естаченко и капитаном МакКеоном.
- Так точно, сэр. Виноват, сэр. Немедленно исправлюсь, сэр, - выпалил Ивашко с неожиданно лучезарной ухмылкой.
- И чтобы больше такого не случалось, - буркнул Рамирес. - Что же до вас, - повернувшись к Бэбкок, он погрозил ей пальцем, - то извольте сесть в кресло, пристегнуться, и чтоб без моего ведома - ни с места. Ясно?
- Так точно, сэр!

* * *

- "Ника-2" вызывает полетный контроль, - отчетливо произнесла в коммуникатор майор Хибсон. - Сообщаю, что в связи с утратой связи с "Никой-1" командование, согласно боевому распорядку, переходит ко мне до возобновления контакта.
Откинувшись в кресле, она с оттенком сожаления скользнула взглядом по своему пульту и пробормотала себе под нос:
- Обскакал меня полковник, но что делать? Придется остаться в лавке - не бросишь же ее без присмотра.

* * *

Сказать, что вокруг уединенного охотничьего приюта бушевала пурга, значило не сказать ничего. Свирепый ветер со скоростью шестьдесят километров в час обрушивал на заграждение сплошную снежную массу, завывая с такой безумной яростью, что здравомыслящий человек никогда бы не заподозрил, что в такую погоду кто-то может находиться снаружи.
И дал бы маху. Пятеро мужчин и женщин сгрудились под защитой навеса, вглядываясь в ночь и проклиная себя за то, что взялись за эту чертову работенку. Разумеется, их снабдили защитными костюмами с обогревом и всем необходимым снаряжением, но даже лучшая амуниция начала барахлить, когда скорость отдельных порывов ветра превысила сто километров в час. Это являлось очередным косвенным подтверждением того факта, что нанял их не иначе как чокнутый. Смешно даже думать, будто в такое ненастье кому-то приспичит подкрасться к дому.
Наверх они, разумеется, не смотрели и вынырнувшую с подветренной стороны крылатую тень не видели - тем более что свирепый вой ветра заглушал даже надсадный рев двигателей.
Посадка была произведена виртуозно. Ведомый твердой рукой старшины Хадсона катер, дрожа под напором урагана, завис на высоте трех метров, выпустил шасси и стремительно упал на массивную скалу, присмотренную с помощью донных радаров. Силу толчка поглотили амортизаторы: катер закачался, как пьяный, но тут же установленные донные крепления свели качку на нет и зафиксировали судно. Когда Хадсон деактивировал систему управления полетом, Тремэйн потрепал его по плечу:
- Здорово, старшина! Лучше, чем здорово!
- Рад стараться, сэр! - с улыбкой ответил Хадсон, и тут в кабину снова просунулась голова Харкнесса.
- Сэр, по-моему, вся эта пехтура собирается сойти с катера, - сказал он лейтенанту. - Как, по-вашему, не приглядеть ли за ними?
- Сойти? В такое ненастье? - откликнулся Тремэйн, отключая фиксатор, чтобы отодвинуть кресло от приборной панели. - Ну что ж, старшина, Флот просто не может оставить этих простофиль без присмотра. Без нас, при эдакой-то погоде, им нипочем не найти дорогу назад.
- Вот и мне, сэр, так подумалось, - пробормотал Харкнесс, протягивая лейтенанту парализатор. - Надеюсь, сэр, вы надели теплое белье?

* * *

Дрожащие от стужи охранники успели заметить лишь, как из снежного марева появились какие-то фигуры. Какие именно, им уточнить уже не удалось. Официальный план учений, разработанный полковником Рамиресом, предусматривал снятие часовых условного противника, а потому атакующий взвод получил помимо стандартных боевых лазеров еще и парализаторы. Охранники охотничьего домика оказались на снегу без сознания, так и не поняв, что подверглись нападению.
- С этими-то как, сэр? - спросил через коммуникатор скафандра старший сержант Ивашко, ткнув сапогом одно из обмякших тел.
- Ну, не на снегу же бросать, - отозвался полковник Рамирес. - Еще замерзнут.
Он огляделся по сторонам, силясь разобрать что-то сквозь снежную завесу, потом присмотрелся к электронной карте, составленной на "Принце Адриане" по данным орбитальной съемки, произведенной до ухудшения погоды, и кивнул:
- Ага, Ганни, вон там должен быть ангар. Оттащите их туда.
- Есть, сэр! - откозырял Ивашко и, выбрав по тактическому дисплею внутри шлема маяки двух ближайших бойцов, отдал приказ: - Култер, ты и Мальтус поработаете няньками. Тащите этих спящих красавчиков и красавиц под крышу.
Главный старшина Харкнесс не жаловал морскую пехоту. Это чувство, которому он и не пытался найти объяснение, было у него едва ли не врожденным, однако сегодня ему пришлось сделать исключение. Старшина шел по пятам Тремэйна, одним глазом приглядывая за своим лейтенантом, а другим наблюдая за людьми полковника Рамиреса.
Сняв наружную охрану, морпехи взяли охотничий домик в кольцо, обнаружили и вывели из строя наземную коммуникационную линию и блокировали спутниковую связь с помощью генераторов активных помех. На все это ушло меньше четырех минут. Тем временем полковник Рамирес собрал штабной взвод и закрепил за каждой дверью группу бойцов.
Лейтенант Тремэйн увязался за самим полковником - так же, отметил последовавший за лейтенантом Харкнесс, поступила и старший сержант Бэбкок. Харкнесс покачал головой - по всему выходило, что Ганни Бэбкок считает это дело личным, и никто не помешает ей принять в нем участие.
Подойдя к главному входу, полковник подергал за ручку. Дверь оказалась заперта, но Рамиреса это не остановило. Сунув под мышку парализатор - в его ручищах тяжеленное оружие казалось карманным пистолетом, - он снял с портупеи маленькую плоскую коробочку, приложил к замку и нажал кнопку.
Защелка отошла. Толчком ноги Рамирес распахнул дверь. Поток холодного воздуха ворвался в помещение, и оттуда донесся возмущенный возглас. Не моргнув глазом, офицер нажал на спуск парализатора и оказался внутри прежде, чем обездвиженное тело упало на пол.
- Один готов, - пробормотал он в коммуникатор. Следом за полковником вошла Бэбкок.
- Уже двое, - прозвучал в шлемофоне чей-то голос.
- Трое, - доложил еще кто-то, подключенный к той же линии. - О, уже четверо.
Тремэйн вступил в обшитое панелями помещение следом за Бэбкок, а замыкал шествие Харкнесс. Все остальные, каждая группа со своего направления, также проникли внутрь и продвигались в глубь здания, вырубая всех, кто попадался по пути.
Совсем даже неплохо, подумал Харкнесс, и тут позади него послышался изумленный голос.
- Какого че...
Харкнесс мгновенно развернулся и увидел здоровенного малого, уставившегося на него, разинув рот. Гораций выругался. Этот тип уже тянулся к кобуре, так что пускать в ход парализатор не было времени. Пришлось действовать прикладом: хороший удар в челюсть отправил противника на пол не хуже, чем полноценный заряд.
- Дерьмо! - послышался чей-то голос, когда удар сотряс коридор.
Харкнесс понимал, что шум поднялся из-за его оплошности, однако сожалеть и смущаться было некогда. Захлопали двери спален: проснувшиеся "гости" домика выскакивали наружу.
Одного из них сбил выстрелом парализатора полковник, другого - лейтенант Тремэйн. Кто-то из противников успел произвести выстрел из импульсного ружья - к счастью, только один и не достигший цели. Рамирес срезал сразу троих - двух мужчин и женщину - широкоугольным парализующим лучом, вообще-то не слишком эффективным, но неплохо сработавшим на малом расстоянии.
Одна дверь распахнулась под самым носом у Бэбкок: находившиеся за ней мужчина и женщина одежды на себе почти не имели, но и сна у них не было ни в одном глазу. Прежде чем Бэбкок успела отреагировать, женщина ухватилась за ее парадизатор и попыталась вырвать оружие.
Выругавшись, Харкнесс хотел вывести нападавшую из строя, но сцепившиеся женщины находились слишком близко друг от друга, и он не мог прицелиться. А спустя мгновение надобность в его помощи отпала: едва ее соперница вцепилась в парализатор обеими руками, Бэбкок оттолкнулась от пола, использовав удерживаемое врагом оружие, как гимнаст перекладину, и нанесла обеими ногами удар в живот. Учитывая, что на ней был боевой костюм седьмого размера с соответствующей обувью, удар получился впечатляющим.
Нападавшая покатилась по полу, едва не сбив с ног своего приятеля, который, не успев даже крикнуть, присоединился к ней: едва ноги Бэбкок коснулись пола, она вырубила этого малого резким ударом левого локтя по черепу. После чего старший сержант отступила на шаг и выстрелом из парализатора успокоила свою так и не успевшую восстановить дыхание противницу.
Один миг - и все было кончено. На глазах у несколько удивленного такой результативностью Харкнесса Бэбкок на всякий случай пальнула из парализатора в лежавшего без сознания мужчину и, покосившись на старшину через плечо, буркнула в коммуникатор:
- Ты бы еще в барабан с порога забил или в трубу задудел!
- Отставить, Ганни! - отрезал Рамирес.
Несколько мгновений полковник стоял неподвижно, задействовав на полную мощность акустические анализаторы скафандра, после чего расслабился.
- Вроде бы никого не угробили, - пробормотал он, быстро подсчитал разбросанные по коридору тела и сообщил по связи: - Дюжина, повторяю, уложена дюжина.
Замолчав, Рамирес обернулся к Харкнессу, и тот подобрался в ожидании взбучки, однако полковник молча погрозил ему пальцем и отвернулся.
"Черт побери, - подумал Харкнесс, - может быть, морпехи не так уж и плохи..."
Пять минут спустя, согласно отчетам, все посты охраны были сняты. Тем не менее Рамирес не пренебрег мерами предосторожности: полковник все делал наверняка. Расставив людей, чтобы перекрыть доступ к центральной лестнице, он двинулся вверх по ступеням в сопровождении Бэбкок, Ивашко и Тремэйна. Харкнесса никто не звал, однако и приказа остаться он не получил, а потому пристроился рядом с Бэбкок.
Дверь с лестницы была заперта. Рамирес попытался снова пустить в ход свою волшебную коробочку, однако малый, находившийся внутри, не доверял электронным замкам. Запор оказался старомодным, механическим, и полковник, пожав плечами, вручил свой парализатор Ивашко.
Итак, им не удастся просто погрузить этого типа в беспамятство и неподвижность на пару часов. Обстоятельства требовали более активных действий, и этот поворот событий Рамиреса не огорчил.
Отступив назад, к краю лестничной площадки, он приподнялся на носки и метнулся к двери. Места для разбега у него было всего три шага, но не существовало такой двери, которая смогла бы остановить Томаса Рамиреса. Деревянные планки разлетелись в щепки, и сквозь образовавшуюся дыру он влетел, как метеор.
Человек, спавший по ту сторону двери, обладал кошачьей реакцией. Еще не открыв глаз, он уже вскочил и сунул руку под подушку, но все же на долю мгновения опоздал. В тот самый миг, когда его пальцы коснулись рукоятки импульсного излучателя, могучая длань Рамиреса сгребла ворот его дорогой пижамы.
Мощный рывок сбросил Денвера Саммерваля с постели, причем рука, державшая оружие, задела за кроватный столбик. Завопив от боли, бретер перелетел спальню и ударился о противоположную стену, по дороге выронив излучатель. Поразительно, но даже будучи застигнутым врасплох во сне, даже после такого броска Саммерваль умудрился приземлиться на ноги и мгновенно встать в оборонительную стойку. Он потряс головой, чтобы оправиться от неожиданности и сфокусировать взгляд, и полковник не стал ему мешать. Он предпочел выждать: дать противнику возможность прийти в себя и перейти в атаку.
И она последовала. Денвер Саммерваль не любил рукопашного боя, считая точный выстрел лучшим способом решения самой сложной проблемы, однако ему не раз доводилось убивать людей и голыми руками. Только вот в быстроте и силе завзятый дуэлянт заметно уступал Рамиресу, не говоря уже о том, что в контактном скафандре драться сподручнее, чем в пижаме.
Отбив удар противника левой рукой, полковник с силой пушечного ядра вогнал правый кулак в его солнечное сплетение, а когда тот с воплем сложился вдвое, приложил его левым. Убийца снова отлетел назад, но Рамирес, не дав ему удариться о стену, поймал его на лету и швырнул животом вниз на край кровати. Последовал железный захват горла и залом запястья за спину.
В тщетной попытке освободиться Саммерваль дернулся и тут же взвыл от боли - Рамирес заехал ему по крестцу коленом.
- Право же, мистер Саммерваль, - тихо сказал полковник. - Барахтаться уже не стоит.
Убийца застонал, теперь не столько от боли, сколько от унижения, а Рамирес оглянулся через плечо. Ивашко положил на кровать маленькое записывающее устройство.
- Вы узнаете мой голос, мистер Саммерваль? - спросил полковник.
Не желая отвечать, Денвер стиснул зубы, но когда пальцы, способные крошить камни, вывернули его запястье, завопил снова.
- Я задал вопрос, мистер Саммерваль, - укорил Рамирес. - Нехорошо молчать, когда вас спрашивают. Это невежливо.
Саммерваль завопил, забился и, откинув голову как можно дальше назад, выкрикнул:
- Да! Да!
Его звучный, аристократический голос был искажен болью и ненавистью.
- Вот и хорошо. В таком случае вы наверняка догадываетесь, что привело меня сюда.
- Пошел ты!.. - прохрипел Саммерваль.



- Как грубо! - почти добродушно произнес Рамирес. - А я как раз собирался задать еще один вопрос. Итак, - голос полковника зазвучал холодно и сурово, без намека на недавнюю притворную мягкость, - кто заплатил вам за убийство капитана Тэнкерсли?
- Пошел к черту, ты, сукин сын! - выдохнул Саммерваль.
- Это неправильный ответ, - снова с укором сказал полковник. - Боюсь, мне придется проявить настойчивость. Уверен, вы мне все расскажете.
- С какой, черт возьми, стати? - пробормотал Саммерваль, исхитрившись выдавить полузадушенный смешок. - Скажу... так ты тут же... меня... прикончишь... Проваливай!..
- Мистер Саммерваль, мистер Саммерваль... - Рамирес вздохнул.-Я бы, может, и не прочь вас убить, но ведь капитан с меня за это голову снимет. Так что кончайте упрямиться и отвечайте на вопросы.
- Черта с два!
- Сдается мне, лучше бы вам подумать, - проговорил полковник таким зловеще вкрадчивым тоном, что Скотти Тремэйн побледнел и отвернулся. - Убивать вас, мистер Саммерваль, я, как и сказал, не стану. Но вот насчет того, что вам не будет больно, никаких разговоров у нас, помнится мне, не было.

Глава 22

- Готовность к стыковке.
- Заглушить главный двигатель! - скомандовала Хенке - старшина Робине, доложите о ходе сближения.
- Есть заглушить главный двигатель, - откликнулась рулевая "Агни", и ее пальцы пробежали по кнопкам - Энергопитание отключено, главный двигатель заглушен. Сближение осуществляется в режиме полного контроля.
- Очень хорошо.
Хенке откинулась в кресле, глядя, как громада "Гефеста" заполняет пространство переднего обзорного экрана Уже двадцать минут работали реактивные двигатели легкого крейсера "Агни", так что импеллерного клина опасаться не приходилось, и швартовые лучи "Гефеста" уже захватили корабль, разворачивая его похожим на головку молота носом к причальному гнезду. От Хенке требовалось обеспечить точность этой операции, слишком тонкой для одной лишь стыковочной аппаратуры космической станции.
Молча она бросила взгляд поверх плеча Робине. По правде сказать, ее рулевая, наверное, смогла бы успешно пришвартоваться и во сне, однако ответственность за любой маневр, так или иначе, лежала на капитане. Как всегда бывало в подобные моменты, затылок Хенке сводило от беспокойства: она терпеть не могла стыковочные маневры. Располагая вполне достаточными знаниями и навыками, Мика тем не менее не обладала той простодушной самонадеянностью, которая позволяла Хонор проделывать сложнейшие маневры словно бы походя При этом она прекрасно понимала, что ее главным недостатком является именно отсутствие уверенности в себе, только вот понимание проблемы ничуть не добавляло этой самой уверенности.
Она хмыкнула, привычно посмеиваясь над собой. Что тут поделаешь, если стационарная орбита, где к ее кораблю швартуются малые и средние суда, ей куда милее причальных гнезд. Однако в данном случае доки "Гефеста" вполне ее устраивали - по той простой причине, что ремонтируемая "Ника" находилась всего в пяти минутах движения по трубе для персонала от предполагаемого места стоянки "Агни". Хенке уже успела связаться с Эвелин Чандлер, предупредить ее о прибытии Хонор и услышать ответное предупреждение о наличии на станции целой оравы журналистов.
Хенке непроизвольно скривилась, но усилием воли прогнала с лица гримасу и расправила плечи. Разумеется, она не собиралась отдавать Хонор на растерзание шайке стервятников, в связи с чем диспетчерский пункт "Гефест-Центральный" был проинформирован о том, что катер с графиней Харрингтон и сопровождающими ее лицами прибывает на главный посадочный терминал. Сообщение на диспетчерский пункт ложных сведений являлось нешуточным дисциплинарным проступком, и, после того как в объявленное в расписании время никакой катер в заявленном месте не появится, ее ждет выволочка. Однако Мишель показалось, что, подавая ложные сведения о прибытии, она уловила в голосе станционного диспетчера понимание. Не зря ведь он посчитал нужным будто бы ненароком упомянуть о присутствии в зале прибытия множества репортеров. Мика была твердо уверена в правильности выбранной тактики и готова, если что, к любой взбучке.
Зазвучал тихий музыкальный сигнал, и Робине, кивнув сама себе, доложила:
- Есть причальный контакт, капитан.
- Задействовать швартовые тяги.
- Есть задействовать швартовые тяги, мэм.
- Джек, - обратилась Хенке к офицеру связи. - Запроси "пуповину". Узнай, как скоро они смогут подсоединить к нам переходную трубу.
- Есть, мэм.
Поднявшись с командирского кресла, Хенке повернулась к своему первому помощнику:
- Мистер Тэрмонд, примите вахту.
- Есть, мэм. Вахта принята.
- Вот и хорошо... - Она потерла виски, вздохнула и добавила: - Но если что, я - у леди Харрингтон.
В каюте Хонор обзорного экрана не имелось. Она подсоединила свой терминал связи к передним обзорным экранам "Агни" и теперь, уронив руки на колени, неподвижно наблюдала на плоском дисплее сближение корабля со станцией.
Она чувствовала себя опустошенной. Более опустошенной, чем сам космос, обращенный в ничто бесшумным энтропийным отливом. Хонор слышала, как двигается рядом с ней МакГиннес , воспринимала эманацию любви и заботы Нимица, но это не затрагивало ее души, погруженной в беззвучную неподвижность. Затаившуюся внутри боль она сковала ледяным панцирем - и теперь почти физически чувствовала отточенное жало, поблескивающее внутри хрустальной темницы, но неспособное уколоть. Случись это, боль уничтожила бы Хонор слишком быстро, уничтожила бы раньше времени - и именно это, а отнюдь не страх заставило ее заморозить все способности к эмоциональному восприятию. Она сама разобьет ледяную корку и отдастся во власть освобожденной боли, однако не раньше, чем найдет Денвера Саммерваля.
Мысли ее плавно вращались вокруг этого имени, выбирая лучшие способы и средства. Хонор понимала, что Мика боится за нее. Это казалось просто нелепым. Обидеть ее, задеть ее не могло уже ничто на свете. Она превратилась в оледенелую глыбу, подобно леднику неуклонно движущуюся к намеченной цели, чтобы сокрушить ее на своем пути... и растаять, не оставив и следа. Последняя мысль была спрятана в ее сознании столь глубоко, что она едва ли улавливала ее. Пожалуй, лишь Нимиц был способен уловить в ее подсознании эту идею, обладавшую, однако, собственной, четкой и ясной логикой. Логикой неизбежности и справедливости.
Сейчас Хонор отстраненно думала о том, что не должна была позволять себе любить. Какая-то часть ее сознания скорбела о том, что ловушка захлопнулась слишком рано, однако... такой исход был предопределен. Пола погубила любовь к ней: она поняла это после того, как чуть ли не щипцами вытянула из Мики правду об оскорблении, с помощью которого Саммерваль добился своего. Она понятия не имела, зачем совершенно постороннему человеку потребовалось затеять ссору, но совершенно очевидно, что уязвимым местом Пола, щелью в его броне была именно она. Саммерваль воспользовался ею, чтобы убить Пола, а теперь она убьет Саммерваля. Возможно, теперь ее богатство действительно пригодится: если надо, она истратит все до цента, но вытащит Саммерваля из любой норы, куда бы тот ни забился.
Волна боли, холодной, яростной боли, всколыхнулась внутри. Хонор и ее заключила в ледяные стены, чтобы удержать на привязи чуть подольше. Ровно настолько, чтобы успеть сделать то последнее и единственное, что имеет для нее смысл.
"Она выглядит получше", - сказала себе Хенке, войдя в каюту подруги, и это было правдой... в определенном смысле. Лицо Хонор оставалось маской, безжизненной маской, при виде которой сердце Мики сжималось от боли. О том, что творится под этой маской, можно было догадаться, бросив взгляд на Нимица, от былой шаловливости которого не осталось и следа. Кот испускал странную, незнакомую и опасную ауру неутоленного голода, который, как знала Хенке, переполнял Хонор. Холодное и чужое чувство, которому не находилось аналога в прошлом. При этом кот неподвижно восседал на плече капитана всякий раз, когда ей случалось покидать каюту, а внутри не выпускал ее из поля зрения, неотрывно следя за ней потемневшими глазами.
- Привет, Мика. Вижу, мы прилетели.
- Да, - ответила Хенке неуверенным тоном человека, не знающего, как общаться с таким собеседником. В голосе Хонор не чувствовалось ни малейшей напряженности, скорее даже наоборот, однако сама его безжизненность, мертвенность, приглушенный тембр делали его незнакомым.
Прокашлявшись, Хенке выдавила улыбку.
- Знаешь, Хонор, я тут провернула кое-какое дельце, которое, надеюсь, позволит избавить тебя от встречи с репортерами. Если повезет, ты окажешься на борту "Ники" прежде, чем они сообразят, что ждать тебя в зале прибытия бесполезно.
- Спасибо, - ответила Хонор, и губы ее сложились в улыбку, так и не коснувшуюся мрачных, промороженных до самой глубины глаз.
Хенке понятия не имела, сколько патронов извела Хонор за время полета, но она проводила в тире по четыре часа в день, и абсолютное бесстрастие, с которым эта женщина всаживала пулю за пулей в сердца и головы голографических человекоподобных мишеней, наводило на Мику страх. Хонор действовала, как машина, с ужасающей безукоризненной точностью, исключавшей всякие человеческие чувства.
Хонор Харрингтон была прирожденным убийцей. Мика Хенке знала это лучше многих, однако прежде способность и умение убивать всегда оставались под полным контролем таких свойств натуры Хонор, как сострадательность и мягкосердечие. Она превращалась в убийцу, следуя долгу, - и, таким образом, убийство в известном смысле вытекало из ее способности к сопереживанию. Отзывчивость и неравнодушие сказывались двояко, делая Хонор и опаснее, и в то же время уязвимее. Пару раз ее смертоносные инстинкты грозили вырваться на свободу, но этого так и не произошло. Правда, если шепотки насчет рейда на "Ворон" правдивы, в тот раз она чуть не сорвалась, но все же сумела совладать с собой.
На сей раз у нее даже не было намерения сдерживаться: Хенке физически ощущала, что ее подруга жаждет уничтожения. Раньше Мишель опасалась за психическое здоровье Хонор, но правда оказалась едва ли не хуже. Хонор не обезумела, не взъярилась до потери самоконтроля, но стала несравненно опаснее, ибо смертоносное начало в ней находилось теперь под жестким, нечеловечески логичным и суровым, словно зима Сфинкса, контролем ненависти, усугубляемым полным безразличием ко всему, кроме конечной цели.
Хонор молча взирала на подругу из своего ледяного кокона. Благодаря эмпатической связи с Нимицем она чувствовала страх Мики, и крошечная частичка ее души стремилась успокоить Хенке, однако это желание было лишь слабым отголоском отброшенных за ненадобностью и оставшихся в другой, прошлой жизни инстинктов. О том, как утешают или успокаивают, нынешняя Хонор просто забыла... Возможно, еще и вспомнит когда-нибудь, да только едва ли это имеет значение. Значение имеет лишь Денвер Саммерваль.
- Наверное, мне пора идти, - проговорила она спустя мгновение и протянула руку.
Хенке пожала ее: Нимиц заставил Хонор почувствовать, как жгут глаза подруги подступившие к ним слезы, и тень прежней женщины на миг пожелала почувствовать, как горят ее собственные глаза.. Но это было ей недоступно, а потому она сжала руку Мики, погладила ее по плечу, повернулась и, больше не оглядываясь, вышла.
Едва Хонор, ухватившись за поручень, переместилась из транспортной трубы на борт "Ники", из зоны нулевой гравитации в область нормального тяготения, караул вытянулся по стойке смирно. Запели фанфары. Рука Хонор машинально поднялась к головному убору. Эва Чандлер выступила вперед, и они с Хонор обменялись рукопожатием, но когда рыжеволосая помощница вгляделась в лицо своего командира, ее глаза потемнели от боли, потрясения и даже испуга.
- Капитан, - тихо сказала она, чувствуя, что никаких соболезнований Хонор выслушивать не желает.
- Да, Эва, - откликнулась Хонор, кивая ей и караулу, после чего подозвала одного из своих гвардейцев.
- Коммандер Чандлер, это майор Эндрю Лафолле, начальник моего грейсонского эскорта. Протектор Бенджамин, - добавила она, и ее губ коснулась холодная усмешка, - послал его со мной, чтобы он не позволил мне натворить глупостей.
Майор поджал губы и молча пожал руку Эвелин.
- Коммандер, при первой возможности познакомьте майора с полковником Рамиресом. Думаю, у них найдется немало общего.
- Будет исполнено, мэм, - пробормотала Чандлер.
- Спасибо.
Хонор обернулась к МакГиннесу:
- Мак, проследите за доставкой вещей. Я отправляюсь прямо к себе.
- Да, мэм, - отозвался стюард.
Его тон заставил Эву проникнуться сочувствием к Маку, она никогда раньше не видела его таким печальным, подавленным и усталым.
Как только Хонор вышла из отсека и направилась к лифту, державшийся у нее за спиной Лафолле прокашлялся.
- Кэндлесс, - негромко произнес он.
Джеймс Кэндлесс, щелкнув каблуками, поспешил за Хонор. Чандлер взглянула на майора, и тот пожал плечами:
- Простите, коммандер, у меня свои приказы.
- Понятно.
Несколько мгновений Эва присматривалась к нему, потом ее взгляд смягчился.
- Мне действительно понятно, - повторила она, уже с несколько иной интонацией. - Мы все за нее переживаем, майор. И обязательно что-нибудь придумаем.
- Надеюсь, - пробормотал Лафолле, глядя, как лифт увозит его землевладельца. - Господь свидетель, надеюсь, мы и вправду придумаем.
Люк каюты закрылся, отделив Хонор от Кэндлесса и мантикорского часового. Она ощущала смутную неловкость, оттого что не представила бойцов друг другу и не объяснила морскому пехотинцу причину появления у него напарника, однако у нее не оставалось внутренних ресурсов на такие пустяки.
Хонор огляделась. Глаза ее так и остались сухими, однако сердце, несмотря на морозную броню, сжалось при виде голографического куба с объемным портретом Пола. На лице светилась улыбка, ветер трепал собранные на затылке в косичку волосы. Снятый летный шлем Пол держал на сгибе руки, у него за спиной поблескивал острый нос "дротика".
Подойдя к столу, Хонор подняла куб и всмотрелась внутрь. Ее губы и руки задрожали, однако застывшая душа не позволила пролиться ни одной слезинке. Она могла лишь прижать куб к груди, баюкая его у сердца, как средоточие боли утраты.
Она не помнила, сколько времени простояла так неподвижно, пока Нимиц, прижавшись к шее и тихонько постанывая, нежно поглаживал ее по щеке передней лапой. Чтобы открыть дверь каюты и встретиться лицом к лицу с мучительными воспоминаниями о былом счастье, ей недоставало мужества. Хонор не могла решиться на это сейчас, не могла позволить воспоминаниям лишить ее сил в то время, когда силы нужны для осуществления задуманного. Застывшая, словно статуя, облаченная в черный с золотом мундир, она стояла возле письменного стола, пока не зазвучал колокольчик вызова.
Глубоко вздохнув, Хонор поставила голографический куб на стол, ласково коснулась пальцем прозрачной поверхности, закрывшей улыбающееся лицо Пола, и нажала кнопку коммуникатора.
- Да?
С удивлением уловив в собственном голосе дрожь, она сдавила ее ледяными щипцами воли.
- Прибыл полковник Рамирес, мэм, - доложил часовой.
- Я не...
Хонор осеклась. Встречаться с Рамиресом ей не хотелось. Во-первых, он был секундантом Пола, а во-вторых, она слишком хорошо его знала. Знала, что он винит себя. Для Хонор иметь дело еще и с его виной означало бередить собственные раны, угрожая прочности собственной брони. Однако отказ в приеме был бы равносилен косвенному обвинению, а такого отношения Рамирес не заслужил.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [ 14 ] 15 16 17 18 19 20 21
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Акунин Борис - Фантастика
Акунин Борис
Фантастика


Контровский Владимир - Страж звездных дорог
Контровский Владимир
Страж звездных дорог


Круз Андрей - Прорыв
Круз Андрей
Прорыв


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека