Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

пристань, представлявшую собою длинный помост из просмоленных досок,
укрепленный на толстых бревнах, под которыми текла река. Через несколько
мгновений Гомо и Гуинплен дошли до конца пристани.
Судно, стоявшее здесь на причале, представляло собой пузатую
голландскую шхуну с двумя палубами без бортов, одной - в носовой части,
другой - в кормовой, и с устроенным между ними по японскому образцу
открытым трюмом, куда спускались по прямому трапу и который предназначался
для грузов. Таким образом, на шхуне было две палубы - бак на носу, ют на
корме, как в старину на наших речных сторожевых судах. Пространство между
палубами заполнялось грузом. Приблизительно такую форму имеют бумажные
детские кораблики. Под палубами находились каюты, сообщавшиеся с
центральным отделением дверцами и освещенные иллюминаторами, пробитыми в
обшивке. При погрузке оставляли проход между тюками. На шхуне было две
мачты, по одной на каждой палубе. Передняя мачта называлась Павлом, а
кормовая - Петром, так что судно, подобно католической церкви,
возглавлялось двумя апостолами. Над центральным грузовым отделением были
переброшены с одной палубы на другую деревянные мостки. В дурную погоду
глухие стенки мостков откидывались с обеих сторон при помощи особого
механизма, образуя крышу над межпалубным отделением, так что в бурю трюм
оказывался плотно закрытым. На этих громоздких шхунах рулем служило
толстое бревно, так как сила руля должна соответствовать тяжести судна.
Для управления этими грузными морскими судами достаточно было трех
человек: хозяина с двумя матросами, не считая мальчика-юнги. Носовая и
кормовая палубы были, как мы уже сказали, без бортов. На черном пузатом
корпусе этой шхуны можно было даже в темноте разобрать надпись белыми
буквами: "Вограат. Роттердам".
В ту эпоху ряд событий, разыгравшихся на море, и, в частности, совсем
недавняя катастрофа, постигшая у мыса Карнеро 21 апреля 1705 года восемь
кораблей барона Пуанти и заставившая весь французский флот отойти к
Гибралтару, совершенно расчистила Ла-Манш и освободила от военных судов
весь путь между Лондоном и Роттердамом, так что торговые суда могли
плавать безо всякого конвоя.
Шхуна "Вограат", к которой подошел Гуинплен, была подтянута к пристани
левым краем кормовой палубы и находилась почти на одном уровне с помостом.
Надо было спуститься на одну ступеньку. Одним прыжком Гомо и Гуинплен
очутились на корме. Палуба была пуста, и на всем судне не замечалось
никакого движения; судя по тому, что шхуна готовилась отчалить и погрузка
была закончена, на что указывал переполненный тюками и ящиками трюм,
пассажиры на борту были, но они, по всей вероятности, спали в каютах между
палубами, так как переезд должен был произойти ночью. В подобных случаях
путешественники показываются на палубе лишь утром. Что касается экипажа,
то в ожидании скорого отплытия он, очевидно, ужинал в помещении, которое
тогда носило название матросской каюты. Этим объяснялось совершенное
безлюдье на обеих палубах.
По пристани волк почти бежал; но очутившись на судне, он пошел
медленно, словно крадучись. Он вилял хвостом, но уже не радостно, а
беспокойно и уныло, как пес, чующий недоброе. По-прежнему идя впереди
Гуинплена, он перешел по мостику с кормовой палубы на носовую.
Вступив на мостки, Гуинплен увидел перед собой свет. Это был фонарь,
стоявший у подножия передней мачты; при свете фонаря вырисовывались
очертания какого-то большого ящика на четырех колесах.
Гуинплен узнал старый возок Урсуса.
Эта убогая деревянная лачуга, одновременно и возок и хижина, в которой
протекло его детство, была прикреплена к подножию мачты толстыми канатами,
продетыми сквозь колеса. Давно выйдя из употребления, она совершенно
обветшала; ничто не действует так разрушительно на людей и вещи, как
праздность; лачуга печально покосилась набок. От бездействия ее точно
разбил паралич, не говоря уже о том, что она была больна неисцелимым
недугом - старостью. Ее бесформенный, источенный червями остов производил
впечатление совершенной развалины. Все, из чего она была сооружена,
разрушалось: железные части заржавели, кожа потрескалась, дерево сгнило.
Стекло переднего окошечка, сквозь которое проходил свет фонаря, было
разбито. Колеса покривились. Стенки, потолок и оси обветшали и словно
изнемогали от усталости. Все в целом носило на себе отпечаток чего-то
бесконечно жалкого и молящего о пощаде. Торчавшие вверх оглобли походили
на руки, воздетые к небу. Вся повозка расползалась по швам. Внизу висела
цепь Гомо.
Казалось бы вполне законным и совершенно естественным, вновь обретя
все, в чем заключается наша жизнь, наше счастье, наша любовь, броситься ко
всему этому очертя голову. Да, но не в тех случаях, когда мы пережили
глубокое потрясение. Человек, вышедший совершенно подавленным, обезумевшим
из целого ряда катастроф, похожих на предательство, становится
недоверчивым даже в радости, боится приобщить к своей злополучной судьбе
тех, кого он любит, чувствует себя носителем зловещей заразы и даже к
самому счастью подходит с опаской. Перед ним вновь раскрывается рай, но,



прежде чем вступить в него, он боязливо всматривается.
Гуинплен, еле держась на ногах от волнения, глядел на родное жилище.
Волк тихо улегся рядом со своей цепью.



2. БАРКИЛЬФЕДРО МЕТИЛ В ЯСТРЕБА, А ПОПАЛ В ГОЛУБКУ
Подножка возка была спущена, дверь приотворена; внутри никого не было,
скудный свет, пробивавшийся сквозь переднее окошечко, смутно обрисовывал
внутренность балагана, тонувшую в печальном полумраке. На обветшалых
досках, служивших одновременно наружными стенами и внутренней обшивкой,
еще можно было (разобрать надписи, сделанные Урсусом и прославлявшие
величие лордов. Близ двери Гуинплен увидел свой кожаный нагрудник и
рабочий костюм, висевшие на гвозде, как одежда покойника в морге.
На Гуинплене не было ни кафтана, ни камзола.
Возок загораживал собою какой-то предмет, лежавший на палубе у подножия
мачты и освещенный фонарем. Это был край тюфяка, видневшийся из-за
повозки. На тюфяке, очевидно, кто-то лежал. По палубе двигалась какая-то
тень.
Слышался чей-то голос. Гуинплен, притаившись за возком, стал
прислушиваться.
Говорил Урсус.
Этот голос, казавшийся столь грубым, но скрывавший такую нежность, так
часто бранивший Гуинплена с самого детства и так хорошо его воспитавший,
теперь утратил свою звучность и живость. Он стал глухим, вялым и
беспрестанно прерывался вздохами. Лишь отдаленно напоминал он прежний
ясный и твердый голос Урсуса. Он принадлежал человеку, похоронившему свое
счастье. Голос тоже может стать тенью.
Урсус, казалось, говорил сам с собою. У него, как известное была
привычка к монологам. Из-за этого многие считали его помешанным.
Гуинплен затаил дыхание, чтобы не проронить ни слова из того, что
говорил Урсус, и вот что он услыхал:
- Суда такого типа очень опасны. У них нет бортов. Ничего не стоит
скатиться в море. Если разыграется непогода, Дею придется перенести в
трюм, а это будет ужасно. Одно неловкое движение, малейший испуг, и у нее
может сделаться разрыв сердца. Я видал такие примеры. Ах, боже мой, что с
нами будет! Спит она? Да, спит. Кажется, спит. А может быть, она без
сознания? Нет. Пульс хороший. Наверное, она спит. Сон - это отсрочка.
Благодетельная слепота! Как бы устроить, чтобы никто здесь не ходил?
Господа, если кто-нибудь тут есть на палубе, прошу вас, не шумите. Не
подходите сюда, если можно. Нужно бережно обращаться с людьми слабого
здоровья. У нее лихорадка, видите ли. Она совсем еще молоденькая. У этой
девочки горячка. Я вытащил ее тюфяк на воздух, чтобы ей легче было дышать.
Я объясняю это для того, чтобы вы были осторожнее. От усталости она
свалилась на тюфяк, словно лишилась чувств. Но она спит. Очень прошу - не
будите ее. Обращаюсь к женщинам, если здесь есть леди. Как не пожалеть
молоденькую девушку? Мы только бедные фигляры, будьте снисходительны к
нам; если нужно заплатить, чтобы не шумели, я готов заплатить. Благодарю
вас, милостивые государи и милостивые государыни. Есть здесь кто-нибудь?
Нет. Кажется, никого. Я трачу слова впустую. Тем лучше. Господа, благодарю
вас, если вы здесь, но еще больше вам признателен, если вас нет. - На лбу
у нее капельки пота. - Ну что ж, вернемся на каторгу. Опять впряжемся в
лямку. К нам возвратилась нищета. Нам снова приходится положиться на волю
волн. Чья-то рука, страшная рука, которой мы не видим, но которую
постоянно чувствуем над собой, внезапно повернула нашу судьбу в худшую
сторону. Пусть так, не будем терять мужества. Только бы она не хворала.
Глупо, что я говорю вслух с самим собой, но надо же, чтобы она
почувствовала, если проснется, что рядом с нею кто-то есть. Лишь бы только
не разбудили ее внезапно. Не шумите, ради бога. Всякий толчок, малейшее
волнение может ей повредить. Будет ужасно, если здесь начнут ходить. Мне
кажется, на судне все спят. Благодарю провидение за эту милость. А где же
Гомо? Во всей этой суматохе я забыл посадить его на цепь. Я сам не знаю,
что делаю. Вот уже больше часу, как я его не видел. Он, верно, ушел
промышлять себе ужин. Лишь бы с ним ничего дурного не случилось Гомо!
Гомо!
Волк тихо застучал хвостом по палубе.
- А, ты здесь! Слава богу! Потерять еще и Гомо - это было бы слишком.
Она шевелит рукой. Она, пожалуй, сейчас проснется. Тише, Гомо! Начинается
отлив. Сейчас мы отчалим. По-моему, ночь будет спокойной. Ветер затих.
Вымпел повис вдоль мачты, плаванье будет благополучным. Я не вижу, где
луна, но облака еле движутся. Качки не будет. Погода будет хорошая. Как
она бледна! Это от слабости. Нет, щеки у нее горят. Это лихорадка. Да нет,
она порозовела. Значит, она здорова. Я ничего не могу разобрать. Мой
бедный Гомо, я уже ничего не понимаю. Итак, надо начинать жизнь сызнова.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 [ 128 ] 129 130 131 132 133 134 135 136
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Курылев Олег - Убить фюрера
Курылев Олег
Убить фюрера


Курылев Олег - Шестая книга судьбы
Курылев Олег
Шестая книга судьбы


Акунин Борис - Весь мир театр
Акунин Борис
Весь мир театр


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека