Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Но приехав в Прагу, она вынуждена была задержаться там ненадолго, чтобы
уладить кой-какие практические дела. Решила помедлить с отъездом.
На пятый день в квартире вдруг появился Томаш. Каренин долго прыгал,
стараясь лизнуть его в лицо, и тем самым избавил их на какое-то время от
необходимости объясняться друг с другом. Им казалось, словно они стоят
посреди снежной пустыни и дрожат от холода.
Потом они подошли друг к другу, будто любовники, которые до сих пор еще
не целовались.
Он спросил: - Здесь все было в порядке?
- Да, - ответила она.
- Ты была в журнале?
- Я звонила туда.
- Ну и...?
- Ничего. Я ждала.
- Чего?
Она не ответила. Она не могла ему сказать, что ждала его.
¶29§
Мы возвращаемся к моменту, о котором нам уже известно. Томаш был в
отчаянии, и у него болел желудок. Уснул он лишь поздно ночью.
Однако вскоре проснулась Тереза. (Русские самолеты кружили над Прагой,
и в их гуле нельзя было спать.) Ее первая мысль была: он вернулся ради нее.
Ради нее он изменил свою судьбу. Теперь уже не он будет ответственен за нее,
теперь она ответственна за него.
Эта ответственность казалась ей непосильной.
Но потом она вдруг вспомнила, что вчера вслед за тем, как он объявился
в дверях квартиры, на пражском храме било шесть. Когда они впервые
встретились, ее работа тоже кончилась в шесть. Она вышла из гостиницы и
увидела его сидевшим напротив, на желтой скамейке, а на башне били колокола.
Нет, это было не суеверием, а чувством красоты, освободившим ее от
тоски и наполнившим желанием жить. Птицы случайностей снова слетались ей на
плечи. В глазах стояли слезы, и она была невыразимо счастлива, что слышит
его дыхание рядом.

¶ * Часть третья. СЛОВА НЕПОНЯТЫЕ * §


¶1§
Женева - город фонтанов, водоемов и парков, где когда-то на эстрадах
играли оркестры. За деревьями прячется и университетское здание. Только что
кончив утреннюю лекцию, Франц вышел на улицу. Из шлангов струилась на газон
вода, и он был в прекрасном настроении: шел к своей возлюбленной. Она жила
неподалеку от университета.
Он наведывался к ней часто, но всегда как внимательный друг и никогда
как любовник. Если бы он занимался с нею любовью в ее мастерской, то в
течение дня ходил бы от одной женщины к другой, от жены к любовнице и
обратно, а поскольку в Женеве супруги спят на французский манер, то есть в
общей кровати, это значило бы, что в течение немногих часов он перелезал бы
из одной кровати в другую и тем самым, ему казалось, унизил бы и любовницу и
жену, а в конечном счете себя самого.
Его чувство к женщине, в которую он влюбился несколько месяцев назад,
было для него такой редкостью, что он стремился создать в своей жизни
независимое пространство, неприступную территорию чистоты. Его часто
приглашали читать лекции в различных зарубежных университетах, и теперь он с
жадностью принимал все предложения. Но поскольку их все же было
недостаточно, он придумывал еще и несуществующие конгрессы и симпозиумы,
дабы оправдаться перед женой в своих отлучках. Его любовница, свободно
распоряжавшаяся своим временем, сопровождала его. Он предоставил ей
возможность за короткий час повидать много европейских и американских
городов.
- Через десять дней, если ты не возражаешь, мы можем поехать в Палермо,
- сказал он.
- Предпочитаю Женеву, - ответила она. Она стояла у мольберта перед
начатой картиной и разглядывала ее.
- Ты можешь жить и не узнать Палермо? - попытался он пошутить.
- Я знаю Палермо, - сказала она.
- Как гак? - спросил он не без ревности.
- Моя знакомая прислала мне оттуда открытку. Я прилепила ее скочем в
уборной. Разве ты не заметил?
А потом рассказала ему историю: - В начале века жил один поэт. Был он
очень стар, и секретарь выводил его на прогулку. "Маэстро, - воскликнул тот



однажды, - посмотрите вверх! Сегодня над городом пролетает первый аэроплан!"
- "Я могу себе это представить", - сказал маэстро своему секретарю и не
поднял глаз от земли. Видишь ли, я тоже могу представить Палермо. Там такие
же отели и такие же машины, как во всех городах. В моей мастерской по
крайней мере все время другие картины.
Франц погрустнел. Он настолько привык к сочетанию любовных утех с
заграничными путешествиями, что в свое приглашение "поедем в Палермо!"
вкладывал недвусмысленное эротическое содержание. Поэтому заявление
"предпочитаю Женеву" имело для него лишь один смысл: его любовница уже не
жаждет любви с ним.
Возможно ли, что он перед ней так пасует? У него же нет к тому ни
малейшего основания! В самом деле, не он, а она была первой, кто вскоре
после их знакомства стал движителем их эротической связи; он был красивый
мужчина; он был в зените научной карьеры; он внушал даже страх коллегам
своим высокомерием и упрямством, которые проявлял в специальных дискуссиях.
Так отчего же всякий день он тревожится, что любовница уйдет от него?
Я могу дать этому лишь единственное толкование: любовь для него была не
продолжением его общественной жизни, а ее противоположным полюсом. Для него
она означала мечту отдаться любимой женщине безоговорочно. Тот, кто сдается
на милость другого, как солдат в плен, должен наперед отбросить любое
оружие. А если у него нет никакой защиты против удара, ему трудно удержаться
хотя бы от того, чтобы не спрашивать, когда обрушится этот удар. Вот почему
можно сказать: для Франца любовь означала постоянное ожидание удара.
В то время как он отдавался своей тревоге, его возлюбленная отложила
кисть и вышла в соседнюю комнату. Вернулась с бутылкой вина. Без слова
открыла ее и наполнила две рюмки.
У него свалился камень с души, и он слегка посмеялся над собой. Слова
"предпочитаю Женеву" вовсе не значат, что она не хочет близости с ним, а как
раз наоборот: ей просто опостылело ограничивать минуты любви чужими
городами.
Она подняла рюмку и выпила до дна. Франц тоже поднял рюмку и выпил. Он,
разумеется, был страшно рад, что ее отказ от поездки в Палермо на самом деле
оказался призывом к любовному акту, но следом ему и немного взгрустнулось:
его возлюбленная решила нарушить монастырский устав чистоты, что он внес в
их отношения; она не поняла его томительного стремления защитить их любовь
от банальности и решительно отграничить ее от его супружеского очага.
Отказываться от плотской близости с художницей в Женеве было, по сути,
наказанием, на которое он обрек себя за то, что был женат на другой женщине.
Он воспринимал это как некую вину или порок. И пусть эротика в его
супружеской жизни не занимала ровно никакого места, супруги все же спали в
одной кровати, пробуждались среди ночи от шумного дыхания друг друга и
взаимно вдыхали запахи своих тел. Он, разумеется, предпочел бы спать один,
однако общая постель оставалась символом супружества, а символы, как мы
знаем, неприкосновенны.
Всякий раз, укладываясь возле супруги в постель, он думал о том, что
его любовница в эту минуту представляет себе, как он ложится возле своей
супруги в постель; и всякий раз при этой мысли ему становилось стыдно. Вот
почему он стремился как можно больше отдалить в пространстве постель, где
спал с супругой, от постели, где предавался фривольным утехам с любовницей.
Художница снова налила вина, выпила, а потом молча, с какой-то странной
безучастностью, будто Франца вовсе тут не было, стала медленно снимать
блузку. Она вела себя, точно начинающая актриса, которой задано было
показать этюд, убеждающий зрителей, что она одна в комнате и никто не видит
ее.
Она осталась только в юбке и бюстгальтере. Затем (словно вдруг
заметила, что в комнате она не одна) устремила на Франца долгий взгляд.
Этот взгляд привел его в замешательство; он не понял его. Между всеми
любовниками быстро устанавливаются правила игры, которые они не осознают, но
действие которых нельзя нарушать. Взгляд, устремленный на него в ту минуту,
вырывался из этих правил; он не имел ничего общего со взглядами и
движениями, которые обычно предшествовали их любовной близости. В нем не
было ни зова, ни кокетства, скорее некий вопрос. Однако Францу было
совершенно неясно, о чем же этот взгляд вопрошает.
Потом она сняла юбку. Взяла Франца за руку и повернула его к большому
зеркалу, что стояло совсем рядом прислоненным к стене. Она не отпускала его
руки и продолжала смотреть в зеркало этим долгим, пытливым взглядом то на
себя, то на него.
Близ зеркала на полу стояла подставка, на которую был насажен черный
мужской котелок. Она нагнулась к нему и надела на голову. Образ в зеркале
мгновенно изменился: в нем теперь отражалась женщина в белье, красивая,
недоступная, равнодушная, и на голове у нее был котелок, ужасающе не
соответствующий всему ее виду. Она держала за руку мужчину в сером костюме и
галстуке.
Он снова улыбнулся тому, насколько он не понимает своей любовницы. Она
разделась не для того, чтобы позвать его заняться любовью, а для того, чтобы


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Корнев Павел - Горючка
Корнев Павел
Горючка


Шилова Юлия - Девушка из службы «907»
Шилова Юлия
Девушка из службы «907»


Суворов Виктор - Святое дело
Суворов Виктор
Святое дело


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека