Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— Годится. А это кто?
— Шпильман известный. Олешек Острый Язык из Мариенберга.
— На турнир?
— А то?
— Хорошо. Тоже без пошлины может въезжать. — Стражник прищурился. — А купцы?
— Купцы были под моим покровительством до ворот сего города. Теперь, думаю, защита вам не нужна более? Так ведь?
Ходась развел руками, словно желая сказать — от стражи защита тоже не помешала бы, но что поделаешь? Дямид молча полез за кошельком.
— Святые отцы тоже могут входить в Ошмяны беспрепятственно, — добавил стражник, окидывая взглядом иконоборцев. — Согласно указу его величества Доброжира.
Отец Лукаш без тени улыбки на изнуренном постами и умерщвлением плоти лице благословил стражников размашистым знамением. Монахи вошли в ворота.
— Выпьешь вечером, как сменишься, за мое здоровье. — Пан Тишило швырнул десятнику скойц.
Монетка исчезла словно по волшебству.
Стражники отсалютовали гизармами щедрому пану, и кавалькада втянулась под сень надвратной башни.
Городок жил своей жизнью.
Поскольку день клонился к вечеру, торговцы закрывали лавки, а ремесленники — мастерские. Заречане тянулись в корчму. Вернее, в две корчмы. Одна стояла у самого въезда в город, вторая расположилась на рыночной площади. Детвора бегала по улицам, весело штурмовала невысокие заборы палисадников, устраивали поперек дороги свои собственные турниры. Всадники в коротких рубашках скакали на замурзанных конях. Кривоватые копья, наспех смастеренные из сломанных веток, ударяли в щиты, плетенные из ивовой лозы.
Две хозяйки лениво переругивались через улицу.
Большая лохматая собака ожесточенно чесалась, развалившись на крыльце чисто беленного домика с красными ставнями.
Годимиру понравились улыбчивые лица ошмяничей. В особенности двух молодок, выглянувших из переулка. Одна стрельнула глазками в сторону рыцарей, прикрывая нижнюю часть лица уголком платка. Вторая улыбнулась полными губами, хихикнула.
Полещук ехал задумавшись и не обращал внимания на смазливых заречанок, но Годимир ответил им самым изысканным поклоном, на который был способен. Горожанки зарделись и скрылись в переулке.
На рыночной площади, которую они миновали вскоре после встречи с хорошенькими девицами, елозил смычком по толстым струнам басотли32 уличный музыкант. Олешек насторожился. Заинтересованно прислушался. Махнул рукой — не соперник, мол. И правда, монотонный речитатив заречанина лишь с большой натяжкой походил на высокое поэтическое искусство, как и протяжное гудение басотли на изысканную музыку.
«Вот уж кому учиться не надо, — невольно позавидовал Годимир. — Знай себе, гоняй смычок туда-сюда…»
И тут же, перехватив хитрый взгляд Олешека, он понял, что шпильман подумал о том же, и украдкой показал ему кулак. Музыкант гордо отвернулся, сделав вид, что ничего, собственно, и не было.
У ворот замка, чью стену так же, как и городскую, составляли толстые, заостренные сверху бревна, вкопанные в гребень земляного вала (а из чего еще строить в Заречье, славящемся дремучими лесами гораздо больше, чем каменоломнями?), выстроился уже десяток стражников. Годимир подумал, что король Доброжир, пожалуй, может не опасаться всерьез соседа из-за Щары. Все-таки богатство и спокойная жизнь неразделимы, как два лезвия рыцарского меча.
— Пан Тишило герба Конская Голова из Любичей, что под Грозовым, и пан Годимир герба Косой Крест из Чечевичей Бытковского воеводства! — провозгласил полещук.
— Прошу панов рыцарей, — отсалютовал гизармой десятник.
Во дворе замка рыцари спрыгнули с коней, передали поводья вмиг набежавшим конюхам. Двое пажей помогли Ратишу покинуть телегу, но болтовней лишь усилили всеобщую суету и гам.
Вообще, королевский двор в Ошмянах жил явно на широкую ногу и не скупился на прием гостей. Мимо пробежали двое мальчишек с корзинами, из которых высовывали длинные шеи гуси. Коренастый слуга в чистом фартуке орал на другого, не поспевшего вовремя с какими-то особыми дровами.
Краем глаза Годимир увидел сутулого дружинника из воинства Желеслава. Того самого, чей глаз украшало бельмо. Он внимательно осматривал копыта коня… Да-да! Темно-рыжего коня мариенбержской породы, который раньше принадлежал Годимиру. Рыцарь толкнул локтем в бок Олешека, указал глазами на бельмастого. Шпильман понимающе вздохнул:
— Что делать будем?
— Пока ничего, а там поглядим.
На всякий случай он встал так, чтобы между ним и воином Желеслава оказались слуги, расседлывающие дорожного коня пана Тишило. Одернул жак, поправил перевязь с мечом, подаренным ему полещуцким паном. Бело-красный рыцарь вез с собой целую груду оружия и доспехов. Что-то он просто взял с собой в поход на всякий случай, а изрядную долю трофеев, как, например, двуручная секира с искусной гравировкой вдоль полумесяцев лезвий или кольчуга-бирнье33, он завевал в бою, сняв с поверженных противников. Мост через Щару был не первым местом, где пан Тишило развлекался, вызывая всех встречных-поперечных, и, оглядывая внушительную кучу, Годимир укорил себя в душе за желание сразиться с паном Конская Голова. Вот уж воистину, как в старых сказках, — и коня потеряешь, и сам буйну голову сложишь…
Громкий голос оторвал словинца от размышлений:
— Рады видеть вас, вельможные паны рыцари, в Ошмянах! — К ним приближался высокий — пожалуй, на полголовы выше Годимира — мужчина в зипуне тонкого сукна, высоких сапогах и мохнатой шапке с тремя фазаньими перьями. Но не рост и добротная одежда выделили бы его в любой толпе, а необъятный живот, который язык даже не поворачивался назвать животом. Брюхо — вот самое верное наименование! Не всякий кметь добьется такого успеха в откармливании борова ко Дню рождения Господа, какого достиг сей пан. Лицо толстяка озаряла искренняя улыбка, с немалым трудом проглядывавшая из-под вислых, рыжеватых с проседью усов. Щеки лоснились, а глаза, в обрамлении доброй сотни мелких морщинок, лучились неподдельной радостью.
Именно так Годимир и представлял короля Доброжира. Ну, разве что не мог помыслить, что придется глядеть на его величество снизу вверх.
«Ишь ты, разъел рыло! Точно, серебра девать некуда… Лучше бы за разбойниками следил, а то распоясались — сил нет. И дочке, королевне, достойную партию подбирал бы, а не этого крука из Островца…»
Но, вместе с тем, как и положено воспитанному гостю, рыцарь приготовился к цветастому приветствию и почтительному поклону. Он очень надеялся, что Олешек помнит правила приличия и не ляпнет что-нибудь, ни в какие ворота не лезущее.
— Мое почтение вам, вельможные рыцари! — продолжал меж тем дородный пан. — Счастлив лицезреть воинов и вельмож, которые, несомненно, являются украшением родных краев. Итак, позвольте представиться. Я — пан Божидар герба Молотило, каштелян ошмянский. — И толстяк поклонился весьма ловко, несмотря на отягощающий его живот.
— Пан Тишило герба Конская Голова, — в тон ему отвечал полещук. — Я из Любичей, что под Грозовым. Слыхали про такой город? Так ведь?
Пан Божидар и суетившаяся рядом дворня усиленно закивали. Ну правда, кто же не знал город Грозов, основанный легендарным прародителем народа полещуков, старейший город великого княжества, нынче потихоньку уступающий первенство в борьбе с молодым, настырным соперником, Ельском, оседлавшим самые важные торговые тракты и богатеющим с податей на купечество.
— Я странствую во исполнение обета, — продолжал пан Тишило. — Его принес я перед алтарем храма Святого Лукьяна Бессребреника, пообещав Господу одолеть в честной борьбе две дюжины и еще полдюжины рыцарей.
— И я, и его величество, и прочие вельможные паны Ошмян премного наслышаны о пане герба Конская Голова, разбившем шатер у моста. — Каштелян, очевидно, настолько поднаторел в приеме гостей, что осилить его в славословии не сумел бы и придворный льстец султана из Басурмани (говорят, есть там такая должность для самого языкатого из вельмож). — Признаюсь, по моему мнению, многие рыцари, в особенности из молодых, побоялись идти к нам путем через Островец и Щару, опасаясь встречи с паном Конская Голова и неминуемого поражения в поединке.
Пан Тишило, довольный донельзя, поклонился, лоснясь, как масляный блин.
Годимир уже приготовился представиться. Откашлялся, открыл рот, но вдруг заметил стоящего неподалеку, в каком-то десятке шагов, пана. Среднего роста, плечистого, с высокими залысинами на непокрытой голове и седыми усами, достигавшими едва ли не ключиц и щегольски закрученными на кончиках. Одетый, несмотря на жару, в стеганый черный гамбезон и черную же суркотту с вышитыми золотой нитью на груди тремя продолговатыми звеньями, соединенными в цепь, рыцарь хмурился и кусал ус.
— Ты что? — шепнул на ухо Олешек.
— Влип! — Годимир затравленно огляделся, стараясь, согнув колени, скрыться за телегой.
— Совсем ум за разум зашел? — потянул его за рукав шпильман. — Твой черед…
— Да я как-нибудь… Представляйся сам… — Рыцарь готов был провалиться сквозь землю. Все, что угодно, лишь бы скрыться от глаз пана Стойгнева герба Ланцюг — своего первого учителя.
— И думать не смей! — Олешек изо всех сил дернул его за полу жака — аж завязки затрещали.
От неожиданности (ну, кто же ожидал от щуплого музыканта такой прыти?) Годимир проскочил вперед на три шага, взмахнул руками и замер в нелепой позе перед паном каштеляном.
Глаза пана Божидара округлились, словно у филина, брови взлетели вверх.
— Э-э-э… — протянул он непонимающе. — Пан?..
— Это пан Годимир герба Косой Крест из Чечевичей, — пояснил пан Тишило. — Это под Бытковым. Он так же, как и я, странствующий рыцарь…
— Да! — подтвердил Олешек. — Истинно так! Он, то есть, пан рыцарь Годимир, хочет дракона убить.
— Да? Вот те на!!! — неизвестно чему обрадовался каштелян.
— Ну… — Годимир беспомощно развел руками, наблюдая, как сквозь толпу к нему протискивается пан Стойгнев. Дворня Доброжира замерла с раскрытыми ртами и напрочь забыла правила приличия. То есть ясновельможному пану никто и не подумал уступить дорогу. С чего бы это?
— Пан рыцарь, вас послало само провидение, — проговорил тем временем пан Божидар, — или же, вернее будет сказать, молитвы наши достигли наконец-то слуха Господа нашего, Пресветлого и Всеблагого. Я должен…
— Доброго дня вам, панове! — Рыцарь Ланцюг замер плечом к плечу около каштеляна.
Годимир сглотнул мгновенно пересохшим горлом. Захотелось сделаться маленьким-маленьким. Лесной пичугой, жуком, а лучше всего муравьем, способным затеряться среди сухих листьев и веточек.
Но пан Стойгнев глядел мимо него:
— Не чаял уж и свидеться… — Он слегка сгорбился, словно намеревался прямо сейчас броситься в драку, и раздул ноздри породистого носа.
— И тебе удачного дня! — Полещук набычился, вцепился толстыми пальцами в окованный медными бляхами пояс. — Не думал, что ты еще живой, пан Стойгнев.
— Не дождешься, пан Тишило. Не дождешься, — дважды, как для тупицы, повторил пан Ланцюг, сверля пана Конскую Голову яростным взглядом.
Челядинцы молчали, навострив уши. Еще бы! Ссора между рыцарями с такими именами и такой славой не каждый день случается. Многие еще внукам пересказывать будут, каким поединком ознаменовался турнир, устроенный королем Доброжиром просто так, ради развлечения.
— Вот так встреча… — продолжал полещук. — Живой… Вот так-так!
— Не дождешься. Не дождешься, — ответы пана Стойгнева не отличались разнообразием.
— Э-э-э… Панове! — решительно вмешался каштелян. — Прошу вас помнить, кто вы и ради чего сюда прибыли. Турнир есть праздник благородства и доблести.
— И не будем превращать его в пьяную драку, — еле слышно закончил Олешек, незаметный за спинами рыцарей.
Пан Стойгнев потянул перчатку с правой руки, медленно освобождая палец за пальцем. Проговорил решительно:
— Я благодарен Господу и судьбе, что свели нас. Как я ждал этой встречи! Не поверишь, даже в Грозов ехать хотел.
— Очень нужно. Ждали там тебя… — сердито буркнул пан Тишило. И ответил, чеканя каждое слово на радость благодарным слушателям: — Не трудись вызывать меня. Я и так готов к поединку. Конный или пеший, с копьем, мечом или же секирой я жду тебя последние пятнадцать лет. И я поставлю самую большую свечку в ближайшем храме в благодарность всем святым и Господу за нашу встречу. А рыцаря, благодаря которому я сорвался с насиженного места и пустился в Ошмяны, — он легонько хлопнул Годимира по плечу, — я обещаю напоить до бесчувствия.
— Рыцаря? — нехорошо прищурился Стойгнев. — Если не ошибаюсь, пана Годимира герба Косой Крест?
Молодому человеку ничего не оставалось, как кивнуть. А что делать? Будь что будет. Двум смертям не бывать, а одной не миновать…
— Доблестного драконоборца? — продолжал пан Ланцюг.
— Пан Стойгнев, — добродушно улыбнулся ошмянский каштелян, — я что-то не пойму, у тебя и с этим рыцарем вражда, что ли?
— Где ты рыцаря видишь, пан Божидар? — в свою очередь усмехнулся словинец. Только веселья в его оскале не смог бы различить даже самый проницательный ученый из Мариенбержской Академии. Из тех, что звезды считают и в длиннющие списки заносят, как полагается.
— Да вот же он! — Музыкант втиснулся между Годимиром и паном Тишило. — Кто ж это, как не рыцарь, не будь я Олешек Острый Язык из Мариенберга!



— Ах, так? — голос пана Стойгнева клокотал от с трудом сдерживаемого азарта. Будто у гончего пса, наброшенного на горячий след. — Тогда скажи-ка, Годимир, скажи нам всем, кто и при каких обстоятельствах посвятил тебя в рыцари? Готов ли ты присягнуть пред ликом Господа, что говоришь правду?
Толпа охнула и загудела.
Неслыханное оскорбление. Ни один рыцарь не осмелится обвинить другого в самозванстве без должной причины. Ибо в случае ошибки, когда навет оказывается ложным, оболганный может потребовать поединка у обвинителя не до первой крови, не до просьбы о пощаде, а до смерти.
Годимир долго молчал.
Смотрел, как вьюном выкручивается из оравы слуг бельмастый дружинник — наверное, пошел Желеслава порадовать. Виновато дернул усами, перехватив взгляд полещуцкого пана.
Потом набрал полную грудь воздуха и сказал, как в омут с ледяной водой нырнул с обрыва:
— Не могу лгать перед ликом Господа. Не проходил я посвящения в рыцари! — Обвел глазами шушукающихся и открыто тычущих в него пальцами челядинцев, чужих оруженосцев и дружинников. Добавил: — Готов с мечом в руке против любого рыцаря отстоять свое право на пояс и шпоры.
Пан Тишило полез пятерней в затылок:
— Ну, дела…
Охнул и схватился за голову пан Божидар:
— Драконоборец… И вот — на тебе!
Присвистнул Олешек:
— Вот молодец! Даже меня провел! Уважаю!
Оскалился пан Стойгнев:
— Ничего тебя не учит, мальчик мой. Не годишься ты в рыцари…
— Я не гожусь? — Годимир вспыхнул сухой соломой, хватаясь за меч. — Пеший или конный, копьем или мечом…
— Остынь! — прервал его гневную речь пан Ланцюг. — Не к лицу мне с оруженосцами биться. Я таких, как ты, привык вожжами на конюшне уму-разуму учить.
— На конюшне? — Молодой человек вцепился в меч так, что ладонь заболела. — Ну что ж, попробуй…
— Э, нет! Он мой! — воскликнул полещук, нисколько не смущаясь внезапным превращением Годимира. — За мной будешь, пан Косой Крест!
В толпе раздался смех. Кто-то заулюлюкал. Кто-то свистнул в четыре пальца.
— Тихо!!! — с легкостью перекрыл всеобщий гам пан Божидар. — Панам Стойгневу и Тишило я советую остыть. Ибо не к лицу таким прославленным рыцарям друг друга перед толпой хаять. Вы бы еще за грудки друг дружку схватили… Стыдно, панове! — Он притопнул ногой для пущей убедительности. — Что же касается пана Годимира, то случай тут сложный. А потому требует рассмотрения его королевским величеством Доброжиром. Но не ранее, чем завтра утром. А до того никаких ссор и потасовок в Ошмянах я не потерплю, не будь я каштелян тутошний! Уяснили, панове?
Рыцари кивнули вразнобой. Первым полещук. Пожал плечами, махнул рукой и кивнул. Следом за ним Годимир. А что ему оставалось? Раз Стойгнев с самого начала отказался вызов принять, то и не допросишься. А то, чего доброго, и правда прикажет слугам связать дерзкого и вожжами отхлестать. С него станется…
Последним согласился пан Ланцюг. Скривился, будто кислющей вишни полную горсть в рот отправил. Но кивнул. Еще раз оскалился — он здорово заблуждался, если думал, что это улыбка, — расправил плечи и ушел.
В наступившей тишине громко прозвучали слова пана Конской Головы:
— Нет. Тесен все-таки мир. Сколько живу, столько убеждаюсь.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
НЕДОРЫЦАРЬ

Очевидно, комната, доставшаяся Олешеку и Годимиру, была в недалеком прошлом кладовой. Во-первых, близость к замковой кухне, а во-вторых, стойкий, въевшийся, казалось, не только в бревенчатые стены, но даже в глинобитный пол, аромат копченостей.
Наверное, ни король Доброжир, ни его каштелян пан Божидар не ожидали особого наплыва гостей. Ну, турнир и турнир… Мало ли объявляется турниров в Заречье? Именитые рыцари с ног собьются, если будут стараться на каждый поспеть. А уж в затрапезные Ошмяны, притулившиеся едва ли не у подножья Запретных гор, и подавно очень мало найдется желающих отправиться. А вот поди ж ты! Сыскались! Из подслушанного на лестнице разговора Годимир понял, что преломить копья в честь королевны Аделии, а также побороться за право присвоить руку и сердце дочери Доброжира, съехалась едва ли не полторы дюжины рыцарей. В том числе и пан Стойгнев герба Ланцюг из Ломчаевки, что в Бытковском воеводстве Хоробровского королевства, и король Желеслав из соседнего с Ошмянами Островца, и широко известный рыцарь Криштоф герба Черный Качур из Белян, и малоизвестный королевич Иржи из Пищеца, что на левом берегу Словечны стоит. Не говоря уже о пане Тишило, который за королевнами никогда в жизни не гонялся, но без хорошей драки и седмицы прожить не в состоянии, и самом Годимире герба Косой Крест в компании со шпильманом из Мариенберга.
Вот и освобождали почем зря кладовые, чуланы, приклетки под комнаты для дорогих гостей. Ну, понятное дело, для тех, кто приехал позже других. Первым-то места хватило.
Скорее всего, и запасы из этой кладовки вытащили куда-нибудь, а то и съели уже на пирах, а в комнату затащили два сундука, застелили их меховыми одеялами — вот и готовы места для отдыха и сна.
Годимир так расстроился, что даже не попытался ущипнуть пухленькую служанку, притащившую медный таз и кувшин с горячей водой. Он рухнул на ближайший сундук прямо как был — в пыльных сапогах — и закрыл глаза. Щекочущий ноздри запах тут же нарисовал связки окороков и грудинок, лещей и угрей, плотвы и семги. Он сглотнул слюну. Эх, вкуснотища-то какая…
— Ну, ты даешь, пан рыцарь! — Олешек плюхнулся на свой сундук так, что жалобно скрипнула крышка. — Или как тебя теперь называть, коль выяснилось, что ты никакой не рыцарь?
— Зови просто Годимиром.
— И все?
— Что — «все»?
— Все, что ты сказать хочешь?
— Тебе мало рассказов Стойгнева?
— А он ничего не рассказывал!
— И что с того?
— Как это что?! — Шпильман от расстройства дернул струны на цистре. Прислушался. Прихлопнул их ладонью, заглушая резкий звук. — Между прочим, это и меня касается — рыцарь ты или нет. Может помнишь, ты меня оруженосцем нанимал.
— Как нанимал, так и отпустил.
— Но я же не ушел.
— А это уже не моя забота. Сам виноват.
— Что значит — виноват? — вспыхнул Олешек.
— Ну, не виноват, — легко согласился словинец. — Чего ты от меня хочешь?
— Правду хочу знать.
— Правду? Правду… — Годимир перевернулся на бок. Лицом к стенке. — Правда, она такая бывает, что многие вранье предпочитают.
— Но не я! — Шпильман порывисто вскочил, взмахнул инструментом. — Не я!!! Слышишь? — Он внезапно замолчал, удивленно оглядел цистру, которая жалобно звенела в его руках, отложил ее в сторону. Повторил с нажимом: — Я хочу знать правду. И я должен ее знать.
— Это еще почему? — буркнул Годимир.
— Потому, что я твой друг, — вдруг просто и безыскусно заявил музыкант. — А друзей обманывать — подло.
Он произнес это как-то совершенно по-детски. На мгновение словинцу показалось, что за его спиной стоит не скорый на едкое слово шпильман по прозвищу Острый Язык, а обиженный мальчишка, которому пообещали новые санки ко Дню рождения Господа, да не подарили. Того и гляди расплачется. Словинец прикусил язык и рвавшееся на волю: «Какой же ты друг?» так и осталось невысказанным. Ведь это было бы самой черной неблагодарностью. Ляпнув такое, можно перестать себя считать не только рыцарем, но и просто человеком. Ведь не за деньги же, в конце концов, ехал с ним Олешек! Ничего он ему не заплатил, да и неизвестно, заплатит ли когда-нибудь за службу. Любой другой сбежал бы давно, а шпильман едет. Не бросил его, когда камень, пущенный дружинником Желеслава, едва не выбил из глупой рыцарской головы последние мозги. Вернулся, привел в чувство, после помогал идти. Готов был ругаться со стражниками островецкого короля, когда те обвинили Годимира в исчезновении Пархима. Пошел плечом к плечу к шатру пана Тишило, вызывать того на бой. И после не оставил. Неизвестно еще, не он ли уговорил полещуцкого пана, открыто заявляющего про свою нелюбовь к уроженцам Хоробровского королевства, взять с собой побитого противника.
Пожалуй, Олешек действительно имеет право знать правду.
Годимир резко повернулся и сел. Свесил ноги с сундука.
— Ты хочешь знать правду?
— Да. Хочу! — с вызовом заявил шпильман.
— Всю правду обо мне?
— Ну, не всю… — замялся певец. — Вся-то мне, может, и без надобности, но почему пан в черной суркотте… Как его там?..
— Пан Стойгнев герба Ланцюг.
— Вот-вот. Почему пан Стойгнев сказал, что ты не рыцарь. И ты не посмел… Ведь не посмел, да? Не посмел возразить. А значит…
— А значит, я — не рыцарь, — внезапно севшим голосом проговорил Годимир. — Ну, то есть… Как бы тебе объяснить…
— Да говори, как есть. Там разберемся. — Олешек улыбнулся едва ли не с сочувствием.
И Годимир начал рассказывать.
Говорил он долго — ведь пришлось начать с самого начала.
С того дня, когда в погожий летний день шестьсот шестьдесят четвертого года от Дня рождения Господа в семье небогатого, но именитого пана рыцаря Ладибора герба Косой Крест, владельца Чечевичей и прилегающих угодий, родился третий сын, которого нарекли Годимиром. Уродился мальчишка крепким, горластым, ел за троих и быстро рос. Но судьба его была предопределена с самого рождения.
Согласно древнему праву майората34 Чечевичи и панский маеток после смерти пана Ладибора должны были перейти в собственность Ниномысла — первенца и, чего греха таить, любимца пожилого рыцаря.
Средний сын — Жемовит — собирался отправиться в Бытков, ко двору местных князей, старинного и славноизвестного рода Кривоносов. Ясное дело, не штаны в науках протирать и не мешки с мукой в амбаре подсчитывать, а в войско. Ловкий да смышленый юноша, даже если не случится какой-нито завалящей войны — будь то с внешним врагом или междоусобицы, сумеет быстро получить пояс и шпоры, а после станет полусотенным или сотенным командиром в княжьей дружине, дальше как повезет. Можно стать мечником в прибыльном городке, каштеляном крупного замка, а то и подскарбием в самом Быткове, при княжеском дворе.
Ну, а перед младшеньким тоже пути открыты. Хочешь, отправляйся искать счастья и доли на службе у любого богатого и знатного владетеля — князя, воеводы, короля. Это, если ты в воинском ремесле поднаторел. Если нет, можно к любому монастырю прибиться. Сперва, само собой, послушником. А когда пройдешь испытания и докажешь смирение и трудолюбие делом, получишь право носить камилавку, переходя в рясофорные. А после можно принять малую схиму, стать полноправным монахом. Тоже дело почетное и требующее не меньшего самоотречения и старательности, чем воинское. Если задуматься, все прилужанские игумены, архимандриты, епископы из младших сыновей рыцарей и вышли. Даже сам митрополит хоробровский и патриарх всего Правобережья — Хороборовского, Лютовского королевств и Полесья. А ежели склонен к самоуглублению, просветлению духа постами и молитвами, прямая дорога в схимники. Едва ли не все нынешние святые — и Лукьян Бессребреник, и Андрий Страстоприимец, и Пятрон Целитель, и Лукася Непорочная, и Вэзилий Жулянский — прошли через великую схиму.
Нет, имелся еще один путь. Иногда чародеи ездили по селам и усадьбам, отбирали детишек в ученики. Ну, так на то дар особый нужен, обладать которым не каждому дано.
Мальца по имени Годимир начали готовить именно к иночеству, ибо с десяти лет, когда мальчика начинают обычно школить по верховой езде, фехтованию на мечах, бою на копьях, секирах и палицах, он проявил редкостную в роду неуклюжесть. То умудрится седло задом наперед на хребет лошади взгромоздить или на уздечке налобный ремень с суголовным перепутает. То мечом сам себя по коленке зацепит — хорошо, хоть мальцов на затупленном оружии биться учили. И если в первом случае вроде бы ерунда, не панское дело лошадей седлать, для того холопы имеются, то уж во втором — самое что ни на есть рыцарское дело.
И не то чтобы будущий рыцарь не старался. Старался, и еще как! Учился истово. С утра, едва протерев глаза, хватался за оружие, бегал вокруг маетка и по соседним лесам в полном доспехе и тяжелых сапогах, скакал, изнуряя коня так, что отец вынужден был вскоре запретить ему излишне увлекаться верховой ездой. Это у князей злата-серебра куры не клюют, а в Чечевичах жили, затянув пояса.
Годимир мечтал стать странствующим рыцарем, убивать чудовищ — драконов, кикимор, волколаков, горных людоедов, спасать прекрасных панн и заточенных в высокие башни королевских дочек. Хотел прославиться как герои древности: Грозя — победитель дракона, Лют и Хоробр — легендарные основатели величайших городов Правобережья, первейшие рыцари и непобедимые воины, давшие начало великокняжеским, а после королевским родам.
Чечевичский священник как-то сказал мальчишке, что странствующий рыцарь должен изучить все манускрипты, описывающие чудовищ, нечисть и нелюдь. Годимир выучился читать меньше чем за месяц, в то время как его братья постигали грамоту ни шатко, ни валко — в самый раз, чтобы розог не отхватить, но и не перенапрячься.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Злотников Роман - Бешеный медведь
Злотников Роман
Бешеный медведь


Головачев Василий - Последний джинн
Головачев Василий
Последний джинн


Шилова Юлия - Я убью тебя, милый
Шилова Юлия
Я убью тебя, милый


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека