Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

в каменном молчании. И тут Гурам Джохадзе неожиданно вскочил, словно чем-то
обеспокоенный.
- Ты не спишь, Сандро? - удивленно спросил он седьмого.
- Нет, а ты что вскочил? - в свою очередь, спросил Сандро.
- А ничего. Сон не идет, не лежится мне что-то на этом месте, луна
сильно светит. Пойду лягу в пещере. - И Джохадзе взял свою бурку, оружие и
седло под голову и, уходя, добавил: - Об остальном поговорим завтра. Теперь
нам недолгo сталось разговаривать.
И с этим ушел, устроился в устье пещеры - в бытность свою пастухом он
не раз укрывался здесь от непогоды - вот и теперь то ли укрылся переживать
свою бескрайнюю беду, то ли предчувствие подсказало ему расположиться так,
чтобы к нему ниоткуда не подойти и чтобы он, наоборот, видел любого, кто
приближается к пещере. Сандро забеспокоился: как понять этот, казалось бы,
здравый поступок главаря? Что, если он начал о чем-то догадываться?
Так прошла у них та ночь, а наутро Гурам Джохадзе велел седлать коней.
И никто не знал, что у него на уме и что намерен он предпринять. И когда
лошади были уже оседланы и все молча стояли перед ним, держа коней под
уздцы, он со вздохом сказал:
- Нет, не годится так уходить с родной земли. Будем сегодня прощаться с
землей нашей, взрастившей нас, а потом разбредемся кто куда. Но пока мы еще
здесь, будем как у себя дома.
Он отправил двоих конников в ближайшее селение, где у него были верные
люди, за вином и едой, еще двоих, Сандро и другого парня, оставил собирать
сушняк для костра и стеречь лошадей, а сам с двумя оставшимися пошел на
охоту - подстрелить, если удастся, какую-либо дичь, а то и косулю на
прощальный ужин.
Чекисту Сандро ничего не оставалось, как подчиниться и ждать
подходящего момента, когда он сможет привести в исполнение приказ. Но пока
что такой удобной ситуации не возникало.
Вечером все шестеро и седьмой снова собрались вместе: на краю леса
возле пещеры разложили костер, расставили на холстине, привезенной из
селения, хлеб, вино, соль, еду, что передали им на прощание верные люди
Гурама Джохадзе. Костер разгорелся вовсю. Семеро приблизились к огню.
-- Все ли кони оседланы и все ли готовы стать на стремя? - спросил
Гурам Джохадзе.
В ответ все молча кивнули головами.
- Слушай, Сандро, - заметил Гурам Джохадзе, - дрова ты хорошие собрал,
сильно горят, но почему ты оставил их так далеко от костра?
-- Не беспокойся, Гурам, это моя забота, отвечать за огонь буду я. А ты
скажи свое слово.
И тогда Гурам Джохадзе сказал:
- Други мои, мы проиграли свое дело. Когда стороны воюют, кто-то
побеждает, кто-то терпит поражение. На то они и воюют. Мы проливали кровь, и
нашу кровь проливали. Много сынов и с той и с другой стороны сложили свои
светлые головы. Что было, то было. Прощения прошу у погибших друзей и
погибших врагов. Когда враг погибает в бою, он перестает быть врагом. Будь я
сейчас на коне, я все равно просил бы прощения у погибших. Но судьба
отвернулась от нас, потому и народ в большинстве своем отвернулся от нас. И
даже земля, на которой мы родились и выросли, не желает, чтобы мы оставались
на ней. Нам нет на ней места. И нет нам прощения. Если бы я был победителем,
я бы не миловал своих врагов, говорю это как перед Богом. Сейчас у нас
только один выход - унести свои головы в чужедальние стороны. Вон за той
большой горой - Турция, рукой подать, а чуть в стороне, за хребтом, над
которым поднимается луна, - Иран. Выбирайте, кому куда. Сам я отправляюсь в
Турцию, в Стамбул, буду там грузчиком на пароходах. Каждый из нас должен
сейчас решить, где ему приклонить голову. Нас осталось семеро. И через
некоторое время мы, один за другим, отправимся на чужбину в семь разных
сторон. Разбредясь по свету, каждому предстоит испить свою горькую чашу.
Больше мы никогда не увидимся. Это последний день, когда мы, семеро
оставшихся в живых, вместе и когда мы видим и слышим друг друга. Так давайте
же попрощаемся друг с другом и попрощаемся с землей нашей, попрощаемся с
грузинским хлебом и солью, попрощаемся с нашим вином. Такого вина больше
нигде не пригубишь. Простившись, мы разойдемся каждый в свою сторону. Мы
ничего не уносим с собой, даже песчинки с грузинской земли. Родину
невозможно унести, можно унести только тоску, если бы родину можно было
перетаскивать с собой, как мешок, то цена ей была бы грош. Так выпьем
напоследок и споем напоследок наши песни...
Вино было бурдючное, крестьянское, в нем сочеталось земное и небесное.
Оно пробудило удалой хмель и желание излить свою печаль, в душах заново
боролись веселье и грусть. И песня полилась сама по себе, как пробивается
вдруг родник среди камней на горном склоне, и всему, что будет соприкасаться
с его водой на всем пути, - тому цвести и умножаться. И тихо завели они
песню отцов, и тихо нарастала она, гортанно журча, как родник со склона, -
все семеро превосходно пели, ибо нет непоющего грузина, пели слаженно,
каждый по-своему и в свою силу, и песня разгоралась, подобно костру, вокруг



которого они стояли.
Так начиналось прощальное песнопение семерых, вернее шестерых и
седьмого, который, однако, не забывал ни на минуту о том, что ему предстояло
совершить. Никто из них, и прежде всего Гурам Джохадзе, не должен был уйти
безнаказанно за границу. Этого он, чекист, допустить не мог - так гласил
полученный им приказ. И он должен был выполнить этот приказ.
А песни пелись одна за другой, и пилось вино, которое чем больше пьешь,
тем охотнее оно пьется, и тем сильнее горит душа, жаждущая снова и снова
вина и песни.
Они стояли в кругу, иногда возложив руки на плечи друг другу, иногда
уронив их плетьми, а когда хотели, чтобы их услышала божественная сила,
неведомая и неотвратимая, но всевидящая и всезнающая, воздевали руки к небу.
Как же так, если Бог все видит и все знает, куда он гонит их с земли своей?
И почему так устроено, что люди воюют и борются между собой, что льется
кровь, льются слезы, и каждый считает себя правым, а другого неправым, и где
же истина, и кто ее вправе изречь? Где тот пророк, который бы их рассудил по
справедливости?.. Не об этом ли, не об этих ли вылившихся в напеве
страданиях, пережитых давным-давно, осмысленных отцами как изначальный опыт
добра и зла, прочувствованных в их красоте и вечности, пелось в тех
старинных песнях, сохраняемых в памяти народа? И потому в устах тех семерых
от одной песни рождалась другая и они не размыкали круга, но седьмой,
Сандро, время от времени покидал круг, чтобы поднести дров и подложить в
костер. Не зря, пожалуй (на все ведь есть своя причина в жизни), не зря
сложил он сушняк в лесу огромной кучей, зато теперь сам заведовал огнем. И
песни он пел, как все, от души - ведь песни принадлежат всем в равной мере.
Нет песен, которые бы пелись только царями, а другим их нельзя было бы петь,
как нет таких песен, которые были бы достойны только черни. Пой, веселись,
грусти и плачь, танцуй, покуда жив...
Кого ты любил, кого, трепеща, ждал на свидание, кто разлюбил тебя, и
как страдал ты и как хотел, непонятый, умереть, и чтобы песню твою
предсмертную услышала бы она, и как ласкала мать тебя в детстве, и где
голову отец сложил, как други бились в бою кровавом, каким богам ты душу
открывал в порыве чистом и бескорыстном; и думал ли, что такое рождение
человека, и думал ли, что смерть всегда с тобой, пока ты дышишь, а после
смерти смерти нет, но жизнь выше смерти, нет меры в мире выше жизни - и
потому избегни смертоубийства, но коли враг пришел на землю, землю свою
защити; и честь любимой береги, как землю родную; изведал ли, что есть
разлука и что разлука тяжка, как тяжко на себя взвалить гору, что без
любимой ничто не отрадно: ни цвет, ни свет, ни день грядущий, - да и мало ли
о чем поется в песнях - всего не перескажешь...
И не было в ту ночь людей родней и ближе меж собой, чем эти семеро
грузин, поющих горестно и вдохновенно в час разлуки. Стихия песен сближала
их еще тесней. Как много все же сумели предки пережить и придумать впрок для
потомков задушевных слов, полных бессмертной гармонии. Как по полету можно
отличить птицу, так по песне грузин грузина отличит за десять верст и
скажет, кто он, откуда он, что с ним, что на душе у него, - на свадьбе
развеселой был или горе его томит...
Уже луна довольно высоко поднялась над горами, луна заливала мягким
светом всю землю - лес вкрадчиво покачивался темными верхушками от дуновения
ветра, река приглушенно шумела, поблескивая, переливаясь влажным серебром по
валунам, ночные птицы, как тени, неслышно пролетали над головами поющих у
костра, и даже лошади, оседланные, терпеливо ждущие хозяев, прядали чуткими
ушами, и в глазах их плясали огненные блики... Тем лошадям был уготован путь
в чужие страны, и тот час приближался...
Но песням, казалось, конца не будет, за все отпеться решил, должно
быть, Гурам Джохадзе: "Так пойте, други, пейте вино, нам больше вместе не
собраться в круг, и слух наш не ублажат грузинские напевы..." То пели
порознь, то вместе, то танцевали под собственный аккомпанемент истово и яро,
как перед смертью, и снова становились в круг те семеро, вернее шестеро и
седьмой. Сандро же то и дело выходил из круга - дрова подбрасывал в огонь, и
жарко-жарко горел костер.
Решили спеть последнюю песню, потом еще, еще одну на прощанье, все не
унимались и снова собрались в круг, склонили головы - и задумчиво и мощно
нарастал, как гул из-под земли, напев. Сандро же снова отошел за дровами,
хотя костер горел ярко. То был точный расчет - со стороны он отчетливо видел
каждого из шестерых, стоящих в кругу, а тем, что пели у слепящего зрение
костра, он плохо был виден... Тяжелый маузер был уже готов - на взводе.
Настал неотвратимый час расплаты, час возмездия. Вскинул многозарядный
скорострельный маузeр, опустил на руку для опоры и первым выстрелом,
прогрохотавшим во тьме подобно грому, свалил главаря Гурама Джохадзе и тут
же, не умерли еще слова песни, слетавшие с уст, уложил подряд всех
остальных, и они даже не успели понять, что произошло. И так и еще раз в
порочной круговерти убиений, и еще раз за пролитую кровь кровь пролил.
Да, законы человеческих отношений не поддаются математическим
исчислениям, и в этом смысле Земля вращается, как карусель кровавых драм...


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Патриций
Посняков Андрей
Патриций


Корнев Павел - Горючка
Корнев Павел
Горючка


Посняков Андрей - Секутор
Посняков Андрей
Секутор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека