Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

ближе, схватил меня за руку холодными, сильными пальцами и негромко
произнес фразу, которую мой комлог перевел так: "Пойдем. Время
возвращаться в дома и спать".
Была середина дня. Не ошибся ли комлог? Правильно ли он перевел слово
"спать"? Может, это какая-то идиома или метафора слова "умирать"? Однако я
согласно кивнул и последовал за ними в деревню на краю Разлома.
Теперь я сижу в хижине и жду. Что-то шуршит. Видимо, не я один сейчас
бодрствую. Я сижу и жду.

День 97.
Бикура называют себя "Трижды Двадцать и Десять".
Последние двадцать шесть часов я провел, беседуя с ними и наблюдая.
Во время их послеполуденного двухчасового "сна" я делал заметки. Надо
как можно больше записать, прежде чем мне перережут горло.
Впрочем, я начинаю думать, что они оставят меня в покое.
Я разговаривал с ними вчера после "сна". Иногда они просто не
отвечают на вопросы. А если и отвечают, то невнятно и невпопад, будто дети
с заторможенной реакцией. После первой встречи, когда меня пригласили в
деревню, никто не задал мне ни единого вопроса, не высказал на мой счет ни
единого замечания.
Я расспрашивал их ненавязчиво и осторожно, с выдержкой опытного
этнолога. Желая удостовериться, что комлог ничего не путает, я задавал
самые простые вопросы, ответы на которые легко проверить. Комлог работал
нормально. Но их ответы не дали мне ровным счетом ничего. Я провел среди
этих людей больше двадцати часов, но, как и прежде, оставался в полном
неведении.
Наконец, устав и телом, и душой, я отбросил деликатность и обратился
к своим собеседникам с прямым вопросом:
- Моего спутника убили вы?
Все трое не поднимали глаз от примитивного ткацкого станка, на
котором работали. Наконец один из них - я мысленно называю его Альфа, ибо
он первый подошел ко мне тогда в лесу - ответил:
- Да, мы перерезали горло твоему спутнику острым камнем и держали его
и не давали ему шуметь, пока он боролся. Он умер настоящей смертью.
- Почему? - спросил я мгновение спустя. Мой голос был сух, как
кукурузная шелуха.
- Почему он умер настоящей смертью? - переспросил меня Альфа,
по-прежнему не поднимая глаз. - По тому что у него вытекла вся кровь и он
перестал дышать.
- Нет, - сказал я. - Почему вы убили его?
Альфа ничего не ответил, но Бетти (я подозреваю, что это - женщина и
подруга Альфы) подняла глаза от ткацкого станка и просто ответила:
- Чтобы заставить его умереть.
- Но зачем?
Ответы неизменно повторялись и ни на ноту не приближали меня к
истине. После долгих расспросов я установил, что они убили Тука, чтобы
заставить его умереть, и что он умер, потому что его убили.
- Какая разница между смертью и настоящей смертью? - спросил я, не
доверяя в этом вопросе комлогу, да и самому себе тоже.
Третий бикура, Дел, проворчал в ответ невнятную фразу, которую комлог
перевел так: "Твой спутник умер настоящей смертью. Ты - нет".
Наконец я потерял терпение и взорвался:
- Что - нет? Почему вы не убили меня?
Все трое прекратили свою бездумную работу и посмотрели на меня.
- Ты не можешь быть убитым, потому что ты не можешь умереть, - сказал
Альфа. - Ты не можешь умереть, потому что ты принадлежишь крестоформу и
следуешь кресту.
Я не имел ни малейшего представления, почему чертова машина переводит
слово "крест" как "крест", а секунду спустя - как "крестоформ". "Потому
что ты принадлежишь крестоформу".
По коже пробежал холодок, и я с трудом подавил желание расхохотаться.
Это же избитое клише старых приключенческих голофильмов: затерянное племя
поклоняется "богу", который неведомо как попал в их деревню, пока в один
прекрасный день этот бедняга не умудряется порезаться во время бритья (или
за каким-то другим занятием), после чего туземцы, удостоверившись, что их
гость - не более чем простой смертный, приносят бывшее божество в жертву.
Все это было бы смешно, но бескровное лицо Тука и зияющая рана у него
на горле до сих пор стоят у меня перед глазами.
Их отношение к кресту позволяло предположить, что я встретил
уцелевших потомков какой-то христианской колонии (католиков?). Правда,
комлог упорно настаивает на том, что семьдесят колонистов с челнока,
разбившегося на этом плато четыреста лет назад, были неокервинскими
марксистами, а те, по идее, проявляли полнейшее равнодушие, если не прямую
враждебность, к старым религиям.


Я подумывал о том, чтобы оставить эту тему, ибо дальнейшие расспросы
становились просто опасными, но дурацкое любопытство не давало мне покоя.
- Вы почитаете Иисуса? - спросил я.
Их равнодушные взгляды были красноречивее любого ответа.
- Вы молитесь Христу? - допытывался я снова и снова. - Иисусу Христу?
Вы христиане? Католики?
Никакой реакции.
- Вы католики? Иисус? Мария? Святой Петр? Павел? Святой Тейяр?
Комлог издавал какие-то звуки, не имевшие для них, видимо, никакого
смысла.
- Вы следуете кресту? - спросил я, в надежде наладить хотя бы
видимость взаимопонимания.
Все трое посмотрели на меня.
- Мы принадлежим крестоформу, - сказал Альфа.
Я кивнул, хотя ничего не понял.
Перед самым заходом солнца я ненадолго заснул, а когда проснулся,
услышал органную музыку вечерних ветров Разлома. Здесь, на террасе, она
звучала еще громче. Казалось, даже хижины присоединялись к хору, когда
порывистый ветер, задувавший снизу, свистел и завывал, проносясь через
щели в каменных стенах и дымоходы.
Что-то было не так. Мне понадобилась целая минута, чтобы осознать:
деревня покинута. Все хижины были пусты. Я сидел на холодном камне и
гадал: не мое ли присутствие подтолкнуло их к бегству. Музыка ветра
закончилась, начали свое ежевечернее представление метеоры. Я любовался им
сквозь разрывы в низких облаках, как вдруг услышал за спиной какой-то
звук. Обернувшись, я обнаружил, что все Трижды Двадцать и Десять стоят
позади меня.
Не произнося ни слова, они прошли мимо и разбрелись по хижинам. Огней
они не зажигали. Я представил, как они сидят там, в своих хижинах, глядя
прямо перед собой.
Прежде чем вернуться к себе, я некоторое время побродил по деревне.
Подойдя к краю поросшего травой уступа, я остановился у самого обрыва. Со
скалы прямо в пропасть свешивалось некое подобие лестницы, сплетенной из
лиан и корней. Лестница обрывалась через несколько метров и висела над
пустотой. Внизу, на глубине двух километров, текла река. Лиану такой длины
найти невозможно.
Но бикура пришли именно оттуда.
Полная бессмыслица. Я покачал головой и вернулся.
Сижу в хижине, пишу при свете дисплея комлога. Я пытаюсь продумать
меры предосторожности. Хотелось бы встретить рассвет живым.
Но в голову ничего не приходит.

День 103.
Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю. Я перетащил в деревню почти
все свое оборудование и снаряжение и сложил в хижине, которую они
освободили специально для меня.
Я фотографировал, записывал видео- и аудиочипы. У меня теперь есть
полная голограмма деревни и всех ее обитателей. Но им, похоже, все
безразлично. Я проецирую их изображения, а они проходят через них, не
проявляя никакого интереса. Я воспроизвожу их речь, а они улыбаются и
разбредаются по хижинам, сидят там часами, ничего не делают и молчат. Я
предлагаю им безделушки, предназначенные для обмена, а они берут их без
единого слова, пробуют на зуб и затем, убедившись, что они несъедобны,
бросают на землю. Трава усеяна пластмассовыми бусами, зеркальцами,
лоскутками цветной материи и дешевыми фломастерами.
Я развернул полную медицинскую лабораторию, но без толку: Трижды
Двадцать и Десять не дают мне осмотреть их. Они не позволили даже взять
кровь на анализ, хотя я не раз показывал им, что это совершенно
безболезненно. Они не дают мне обследовать их с помощью диагностического
оборудования. Короче говоря, не желают иметь со мной никаких дел. Они не
спорят. Они не объясняют. Они просто отворачиваются и уходят. Уходят к
своему безделью.
Я провел среди них неделю, но все еще не научился отличать мужчин от
женщин. Их лица напоминают мне картинки-головоломки, которые меняют форму,
когда на них смотришь. Иногда лицо Бетти выглядит бесспорно женским, а
десять секунд спустя - совершенно бесполым, и я уже мысленно зову ее
(его?) не Бетти, а Бет. С их голосами происходят такие же перемены.
Негромкие, хорошо модулированные и столь же бесполые... они напоминают
мне голоса устаревших домашних компьютеров, которые до сих пор
встречаются на отсталых планетах.
Я ловлю себя на том, что хочу увидеть обнаженного бикура. Признаться
в этом нелегко, особенно, если ты - иезуит сорока восьми стандартных лет
от роду. К тому же это непростая задача, даже для такого опытного
"подглядывателя", как я. Табу на обнаженное тело соблюдается


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Перумов Ник - Тёрн
Перумов Ник
Тёрн


Роллинс Джеймс - Амазония
Роллинс Джеймс
Амазония


Орлов Алекс - Сила главного калибра
Орлов Алекс
Сила главного калибра


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека