Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

в эти годы и что, казалось, потеряло для него смысл и цену,
вылилось в рассказ, полный жалоб, вопросов и самообвинений: это
была история жизни христианина и отшельника, жизни,
устремленной к очищению и просветлению и обернувшейся под конец
замешательством, омраченном и отчаянием. Он не умолчал и о
пережитом в самое последнее время, о своем бегстве, о чувстве
избавления и надежды, которое принесло ему это бегство, о своем
решении пойти к Диону, о встрече с ним и о том, как он, хотя и
сразу же проникся к нему, к старшему, доверием и любовью,
однако же в течение дня, проведенного вместе, не раз помыслил о
нем как о человеке бесчувственном и странном, даже прихотливом.
Солнце стояло уже низко над горизонтом, когда он кончил
свой рассказ. Дион внимательно выслушал его от начала до конца,
ни разу не прервав, ни о чем не спросив. И теперь, когда Иосиф
окончил свою исповедь, старец не открывал рта. Он тяжело
поднялся, ласково взглянул на Иосифа, наклонился к нему,
поцеловал в лоб и осенил крестным знамением. Только гораздо
позднее Иосифу пришло на ум: это был тот самый безмолвный
братский жест, отклоняющий роль судьи, с каким он сам отпустил
столько кающихся.
Скоро после этого они вместе поели, сотворили вечернюю
молитву и легли спать. Иосиф еще некоторое время раздумывал над
тем, почему в ответ на исповедь он не услышал ни проклятий, ни
суровой отповеди, и это не обеспокоило его, не разочаровало --
одного взгляда, одного братского поцелуя Диона ему оказалось
достаточно: душа его была умиротворена, и скоро он погрузился в
благодетельный сон.
На следующее утро старец, не произнеся лишних слов, позвал
его, и они проделали вместе долгий путь. Через четыре или пять
дней они достигли кельи Диона. Там они и стали жить. Иосиф
помогал старцу в домашней работе, узнал его повседневные дела,
мало чем отличавшиеся от тех, что приходилось ему выполнять
самому в течение столь долгих лет. Но теперь он не был одинок,
он жил словно в тени, под защитой Другого, а потому и его
теперешняя жизнь была совсем иной. Из ближайших селений, из
Аскалона и из более далеких мест потекли к ним нуждающиеся в
совете, в исповеди. Вначале, как только приходил кто-нибудь,
Иосиф убегал и появлялся только тогда, когда чужие уходили. Но
Дион то приказывал ему принести воды, то помочь еще в
чем-нибудь и так постепенно приучил Иосифа не прятаться, когда
сам исповедовал, если исповедовавшийся ничего не имел против.
Да и впрямь, многим, вернее сказать, большинству, бывало
приятно не оставаться с глазу на глаз с грозным Пугилем и
видеть рядом этого тихого, приветливого и услужливого
помощника. Так Иосиф мало-помалу узнал, как исповедовал Дион,
как утешал, как вмешивался и устраивал людские жизни, как карал
и как советовал. Лишь изредка он позволял себе вопросы, как это
случилось после речей одного странствующего ученого или
любителя наук.
У этого человека, как явствовало из его рассказа, были
друзья среди магов и звездочетов{3_2_2_09}. Расположившись на
отдых, он просидел час или два у старых отшельников, выказав
себя гостем вежливым и словоохотливым, и пространно, учено и
красноречиво говорил о созвездиях и о странствии человека
вместе со своими богами через все дома Зодиака в продолжение
мирового эона. Он говорил об Адаме, первом человеке, о его
тождестве с Иисусом Распятым, и называл миссию Иисуса Адамовым
странствием от Древа Познания к Древу Жизни, а райского змия
именовал хранителем священного праисточника темной бездны, из
ночных вод которой возникают все воплощения, все люди и боги.
Дион внимательно слушал рассказ ученого, сирийская речь
которого была сильно уснащена греческими словами, а Иосиф был
немало удивлен, даже возмущен: почему Дион не гневается, не
ополчается против его языческих заблуждений, не опровергает их,
не проклинает, напротив, казалось, этот умный монолог
всезнающего паломника доставляет ему удовольствие, как будто
даже вызывает его участие, ибо Дион не только весь обратился в
слух, но даже улыбался и частенько кивал в ответ речам, словно
они были ему по душе.
Когда ученый ушел, Иосиф, не выдержав, спросил с упреком:
-- Как это у тебя достает терпения выслушивать языческие
лжеучения? Мне показалось, что ты внимал ему даже с участием,
как будто его россказни ласкали твой слух. Почему ты не
возражал? Почему не попытался его опровергнуть, обличить в
обратить к вере в господа нашего?


Покачивая головой, сидевшей на тонкой, морщинистой шее,
Дион ответил:
-- Я не опровергал его, ибо это не принесло бы никакой
пользы, да я b не смог бы его опровергнуть. В рассуждениях и
силлогизмах, в мифологических и астрологических познаниях этот
человек намного превосходит меня, я не справился бы с ним. К
тому же, сын мой, не мое и не твое это дело нападать на
чью-либо веру с утверждениями, будто вера эта есть ложь и
заблуждение. Поистине я слушал этого умного человека не без
удовольствия, ты это правильно подметил. Удовольствие мне
доставляло его умение говорить, его обильная ученость, но
прежде всего то, что он напомнил мне мою молодость, ибо в
молодые годы я занимался этими же науками. Мифы, о которых наш
гость так мило с нами беседовал, никоим образом не заблуждения.
Это представления и притчи некой веры, в которой мы уже не
нуждаемся, ибо мы обрели веру в Иисуса, единственного
Спасителя. Для тех же, кто еще не нашел нашей веры и, быть
может, никогда ее не найдет, их нынешняя вера, берущая начало в
мудрости предков, достойна уважения. Разумеется, дорогой мой,
наша вера иная, совсем иная. Но если наша вера не нуждается в
учении о созвездиях и эонах, ночных водах, мировых материях и
прочих подобных символах, это отнюдь не означает, что учения
эти ложь и обман.
-- Но ведь наша вера, -- воскликнул Иосиф, -- совершеннее,
и Иисус принял смерть ради всех людей: стало быть, мы,
познавшие его, должны оспаривать устаревшие учения и ставить на
их место новые, истинные!
-- Это мы с тобой, да и многие другие давно уже сделали,
-- спокойно ответил Дион. -- Мы -- верующие, ибо нами овладела
вера, то есть власть Искупителя и его искупительной смерти. А
те, другие, мифологи и теологи Зодиака, адепты древних учений,
не подпали под эту власть, еще не подпали, и нам не дано
принуждением привести их под эту власть. Разве ты не заметил,
Иосиф, как тонко и умно умеет этот мифолог говорить и
выстраивать свою игру подобия и какое он получает от этого
удовольствие, как умиротворенно и гармонично живет,
погрузившись в мудрость притч и символов своей мифологии?
Видно, что этого человека не гнетет никакое тяжкое горе, он
доволен, ему хорошо. А тому, кто доволен, нам нечего сказать.
Чтобы человек взалкал спасения и веры в Спасителя, чтобы он
утратил вкус к гармонии и мудрости своих понятий и отважился на
великое дерзание веры в искупительное чудо, -- для этого
надобно, чтобы ему стало плохо, очень плохо, он должен пережить
боль и разочарование, горечь и отчаяние, должен почувствовать,
что стоит на краю пропасти. Нет, Иосиф, пусть же этот ученый
язычник пребывает а своем благополучии, пусть упивается своей
премудростью, своими мыслями и своим красноречием! Быть может,
завтра или через год, а то и через десять лет он узнает горе,
которое развеет в прах его искусство и его мудрость, быть
может, убьют жену, которую он любит, или единственного сына,
или его настигнут болезнь и нищета, и если мы тогда встретим
его, мы примем в нем участие и поведаем ему, как мы допытались
одолеть свое горе. И когда он спросит: Почему же вы не сказали
мне этого вчера или десять лет назад?" -- мы ответим: "Не знал
ты тогда, что такое истинное горе".
Дион умолк, казалось, он над чем-то задумался. Затем, весь
уйдя в воспоминания, добавил:
-- Я и сам некогда немало поиграл с преданиями отцов и
утешался ими, и когда я уже вступил на путь креста,
богословствование часто доставляло мне радость, хотя, впрочем,
и достаточно горя. Более всего меня занимало сотворение мира,
ведь в конце трудов творения все должно было быть устроено
наилучшим образом, ибо написано: "И увидел бог все, что он
создал, и вот, хорошо весьма"{3_2_2_010}. На самом же деле
хорошо и совершенно все было только одно мгновение, мгновение
Рая, и уже в следующее мгновение в это совершенство вторглись
вина и проклятие, ибо Адам вкусил от древа, от коего вкушать
ему было запрещено. И вот были духовные учители, говорившие:
бог, который сотворил мир и в нем Адама и Древо Познания, -- не
единый, не всевышний бог{3_2_2_011}, а лишь часть его, или
подчиненный бог Демиург, а творение его нехорошо, оно не
удалось ему и на целую эру проклято и предано злу, покуда Он
сам, единый Бог-Дух, через сына своего не положил конец веку
проклятия. И тогда, как учили они, да и я так полагал, началось
отмирание Демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 [ 120 ] 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Никитин Юрий - Творцы миров
Никитин Юрий
Творцы миров


Андреев Николай - Пролог. Смерти вопреки
Андреев Николай
Пролог. Смерти вопреки


Злотников Роман - 2012. Точка перехода
Злотников Роман
2012. Точка перехода


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека