Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

среди генуэзцев был кафинский консул. Это уже что-то значило.
Сообразив и сопоставив, посоветовавшись с Тимофеем Вельяминовым,
который подсказал ему, что речь могла идти о разрешении фрягам свободного
проезда на север для скупки <мягкой рухляди>, Кошка в конце концов,
призвав на помощь все свои добытые в Орде сведения, понял, что фряги так
или иначе будут бороться против возвращения ярлыка Дмитрию. И помочь
москвичам могли две вещи - серебро в неслыханных, диких количествах и не
ведающие сами о том ак-ордынцы, сведения о движении которых достигли ушей
Кошки, но еще не были ведомы кафинскому консулу.
- Ладно! Палеолога Ивана вы в Царьграде посадили, Кантакузина
свергли, так? Так! - отвечал он сам себе, лежа на спине в глубине юрты,
разославши всех своих послужильцев и нанятых соглядатаев следить за
тверичами и фрягами. Федор Кошка поерзал, устраиваясь поудобнее. В
отверстие юрты было видать, как по дымно-голубому небу тянули, с
курлыканьем, стада болотной дичи с донских плавней. Татары сейчас бьют их
кривыми, лишенными оперенья стрелами, которые возвращаются обратно к
стрелку.
- Ладно! - повторил он. - Кантакузина сняли! Дак и что? Ноне и Русь
не терпится тем же побытом под себя забрать? А тогда: торгуй - не хочу,
полный простор до самого моря Ледовитого! Так? Так! Да, поди, и наш
владыка Алексий им нелюб, ежели они унию замыслили! Так? Так! Ну, и что
надобно сказать Мамаю? Католиками его не испугаешь... Ольгердом? Ольгердом
- мочно! Ну, а ежели Урус-хан с востока нажмет... Самая любота! Тут уж
пенязи подавай, и - кто больше! - Он перевернулся на живот, растирая
зубами сорванную давеча терпко-горькую травинку. Подумал, прижмурился,
легко вскочил на ноги. Упредить фрягов надобно! Голова князя Дмитрия, зело
некрепкая еще день назад, теперь, показалось ему, стала держаться
чуть-чуть прочнее.
Кого и чем надобно подкупить в Орде? Был взят в оборот Сарыходжа,
многие эмиры. Все бояре были в разгоне, один Дмитрий сидел, томясь
заложником ханской воли, и не ведал своей судьбы. Впрочем, так же сидел
юный тверской мальчик с долгими красивыми ресницами темных гордых глаз и
тоже не ведал, чем окончит ордынская пря.
Мамай, которому генуэзские фряги наговорили столько, что он уже
переставал верить им, наконец согласился принять московских посланцев
келейно, у себя в шатре.
Сидели без толмачей, ибо оба московских боярина - Данило Феофаныч и
Федор Кошка отлично говорили по-татарски, а окольничий Тимофей хоть и не
говорил, но понимал сносно почти все.
Мамай, пыжась и кутая руки в рукаве, озирал троих рослых русичей,
которым он, конечно, откажет (как советуют ему фряги), но сперва выслушает
и, быть может, выведает тайности, о коих ему еще не донесли слухачи. Он
хитрит, но хитрый разговор все поворачивает куда-то не туда. Молодой
московский боярин Федор, похоже, словно бы даже и жалеет его, Мамая, и
постепенно, шаг за шагом, почти нехотя, раскрывает ему обман хитрых
католиков, замысливших погубить Золотую Орду (уже теперь Синюю) руками
белоордынцев, которые из благодарности вовсе не станут тогда брать пошлин
с кафинских товаров.
Мамай не верит никому, но москвичи его вовсе и не заставляют чему-то
верить, а лишь - подумать путем: почто князь Михайло не взял татарской
рати, а воюет меж тем великое княжение и теперь? Взял города Мологу,
Углече Поле, Бежецкий Верх, забирает Волгу, дабы перенять волжский
ордынский путь! А Урус-хан? А Ольгерд, союзник Михайлы? Разве не на единой
помощи русского улуса держалась доселе Орда? Разве не московские рати
сокрушили Булгар, посадивши там царя, угодного Мамаю? В чьих руках немедля
окажется Мамай, чуть только кафинские фряги перестанут его снабжать
серебром и начнут помогать Тимуру? Дмитрий ему не враг! Князь Дмитрий
привез подарки, серебро и жемчуг, меха и оружие. Мамай все это получит от
тверского князя? Получит ли? И не поздно ли будет получать?!
Мамай колеблется, думает, отлагает встречу. Русичи подымаются с
ковра. Просят принять подарки. Мамай будет думать, и пока он думает, идет
бешеный подкуп и перекуп эмиров. Больше всех старается за Москву
Сарыходжа, иначе ему не сносить головы!
Орда уже снова свернула стан. Уехали, угоняя купленный скот, купцы.
Ушли обозы с солью. Уехал мессер Барбаро Риччи. Бритый незнакомец
отправился далее, в Персию. Купцы после его отъезда переругались друг с
другом. (Двоих Федор Кошка сумел перекупить обещаньями сказочных барышей
на Москве.) На чаши колеблющихся весов ложились все новые слитки русских
гривен. Серебро забирали уже по заемным грамотам у купцов. Князь Дмитрий
обветрел, загорел, похудел, мотаясь в седле целыми днями. Раза два издали
видел Ивашку Тверского. А на востоке вырастала ратная угроза,
предсказанная Федором Кошкой, подступала новая битва за Сарай (который на
этот раз, и на столь же недолгий срок, удастся захватить Мамаю), она-то и
решила дело. На очередном приеме Мамай предложил за неслыханную сумму
вернуть ярлык князю Дмитрию. Мамай не думал при этом, что совершает



подлость. Мамай думал о другом. Договор, когда-то составленный Алексием об
ордынском выходе, оставался не пересмотрен. Конечно, сейчас он получит так
много, что победа над Черкесом и Урус-ханом ему обеспечена. Но потом?
Впрочем, о <потом> Мамай думать не очень умел и после пристойной торговли,
жирно вздохнув, выговорил:
- Клади серебро, бери ярлык!
Вот на что ушли и вот чем окончились три месяца сиденья великого
князя Дмитрия в Мамаевой Орде. Увозя медведей в клетках, везли теперь на
Москву за собою власть. Михаилу же был послан издевательский фирман такого
содержания: мол, мы давали тебе рать, а ты не взял, <рекл еси своею силою
сести, и ты сяди теперь, с кем ти любо>.

ГЛАВА 40
На Москве, помимо неурожая, пожаров и Михайловых погромов произошло
множество дел, большею частью неприятного свойства, так что порою
казалось, что звезда Алексия начинает изменять ему. Михайло Тверской
продолжал удерживать захваченные волости, окраины княжества тревожили
ушкуйники, Новгород со Псковом отбивали новый натиск немецких рыцарей.
Впрочем, по-прежнему продолжал сооружаться монастырь на Симанове, и
Федор*, племянник Сергия, деятельно хлопотал, заводя у себя в монастыре
иконописное дело и мастерскую по изготовлению книг.
_______________
* Сын Стефана Иван (Ванята) в монашестве был наречен Федором.
Устная народная память капризна. Она знает только три состояния
времени: давно прошедшее (миф), прошлое и настоящее. В каждом из этих
периодов события статичны и герои подчас не меняют даже и возраста своего.
Течения времени в его последовательной продолженности народные
представления не ведают, точнее - ведают лишь в перечнях царских династий
или знаменитых родов. Перечни эти во всех древних хрониках попали туда из
устного народного предания, а до возникновения письменности затверживались
наизусть хранителями родовой памяти. Все же прочее, все то море
воспоминаний, которое и есть история племени, отражалось в преданиях и
эпосе, упрямо преображавшем их по законам условно-временных и эстетических
категорий; так что собственно исторические сведения по логике поэтического
творчества превращались в учительные, в памяти славы, но уже не истории
(ежели под историей понимать голую истину совершившегося факта), где в
событиях свободно участвуют фантастические существа, где летают крылатые
драконы, являются мертвецы и оборотни, где боги нисходят на землю, споря
со смертными, и герой из реального какого-нибудь древнего Киева или
Чернигова свободно попадает в небылое сказочное или даже подземное
царство.
И лишь грамота, лишь запечатленные в камне, бронзе, глине или на
папирусе, пергамене, бумаге письмена впервые твердо и <навсегда> фиксируют
ежели не истину, то во всяком случае то, что люди считали истиною в свою
пору. И уже из этих, погодно совершаемых, записей создается явление, коему
в устной культуре нет аналога - летопись. Время становится продолженным,
оно приобретает длину и направление, оно становится измеряемым, ибо
события впервые выстраиваются в повременной ряд и человеческий ум, начиная
сопоставлять цепь событий, умозаключает - впервые! - по принципу, не
преодоленному и до сих пор, что совершившееся раньше является причиною, а
то, что позже - следствием. (И то, что далеко не всегда так, а иногда и
вовсе не так, что законы истории безмерно сложнее, - до той, новой,
ступени мышления человечество в целом еще и не добралось!)
Во все века, заметим, даже наиболее благоприятствующие культуре, на
эту вековую работу, схожую с работою пчел, муравьев или даже кораллов,
создающих из отмерших оболочек своих целые острова, на всю эту работу,
малозаметную современникам, человечество тратило очень немного средств и
еще меньше уделяло ей внимания. Много ли получал за исполнение своих
гекзаметров слепец Гомер, обессмертивший в <Илиаде> и <Одиссее> древнюю
ахейскую Грецию? Что мы ведали бы о ней, не имея Гомера? Несколько камней
разрушенных городов, два-три старинных золотых кубка да десяток непонятных
надписей... И, бросая певцу за его работу кусок зажаренной свиной ляжки и
грубую лепешку, ведал ли какой-нибудь островной басилей, современник
Одиссея, ведал ли, что слепой певец дарит ему, царьку крошечного царства,
бессмертие? И посмертное восхищение всего мира?! Дары, на истинную оплату
которых и всего того царства было бы недостаточно!
Положим, наши князья уже ведали силу и значение писаного слова, и
все-таки какое-нибудь отделанное серебром и украшенное бирюзою боярское
седло не дороже ли стоило, чем все многолетнее содержание тогдашнего
летописца, который жил в бедной келье, сам себе колол дрова, ел грубый
хлеб да сушеную либо вареную рыбу, ходил в посконине, молился и писал? А
теперь одни эти его погодные записи, уцелевшие от бесчисленных погромов,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 [ 111 ] 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Белов Вольф - Странники вселенной
Белов Вольф
Странники вселенной


Суворов Виктор - Беру свои слова обратно
Суворов Виктор
Беру свои слова обратно


Лукьяненко Сергей - Ночь накануне
Лукьяненко Сергей
Ночь накануне


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека