Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
НАЗВАННАЯ САМИМ ЛЮБИЩЕВЫМ "О ГЕНОФОНДЕ",
И О ТОМ, ЧТО ИЗ ЭТОГО ПОЛУЧИЛОСЬ

На самом деле все происходило несколько иначе. То есть
факты, которые я приводил, были абсолютно точны, но кроме них
имелись и другие. Они путали картину, они нарушали стройность -
стоило ли их учитывать? Литература, искусство вынуждены
отбирать факты, что-то отвергать, что-то оставлять. Художник
выбирает для портрета либо фас, либо профиль. Половина человека
всегда остается скрытой за плоскостью холста.
Лист книги - та же секущая плоскость. Я добиваюсь не
объема, а лишь впечатления объема. Противоречивые факты мешают
законченности. Они взрывают готовую отливку на мелкие осколки,
краски покидают рисунок и блуждают по холсту. Если бы я не был
знаком с Любищевым, мне все было бы проще...
Смерть сына он переживал долгие годы. Все письма того
времени полны воспоминаний о сыне, отцовского, по-мужски
сдержанного, но неутихающего горя. Он держался за жесткий
распорядок жизни, как лыжник на воде за трос катера. Стоило
отпустить, потерять скорость - и он ушел бы под воду. Были
периоды такого отчаяния и тоски, когда он заполнял дневник
механически, механически препарировал насекомых, машинально
писал этикетки. Наука теряла смысл; его мучило одиночество,
никто не разделял его идей, он знал, что окажется прав, но для
этого нужно было много времени, надо было пройти в одиночку
зону пустыни, и не хватало сил.
Он мог подчинить себе Время, но не обстоятельства. Он был
всего-навсего человек, и все отвлекало его - страсти, любовь,
неудачи, даже счастье - и то относило его в сторону.
Второй брак принес ему долгожданный семейный покой. Он
пишет вскоре после женитьбы своему другу и учителю:

"...Обстановка исключительно домашнего уюта отвлекает меня
от поля моей жизни. Я могу Вам, моему старому другу,
признаться, что даже научные интересы у меня резко ослабли. Не
обвиняйте меня, дорогой друг, Вы простили мне в прошлом немало
прегрешений, простите и это. Это не измена науке, а увлечение
слабого человека, прожившего суровую жизнь и попавшего теперь в
цветущий оазис..."

Признание даже другу требует нравственных усилий. Человек
не может исповедоваться каждый день. Ежедневно Любищев мог лишь
отмечаться в своем дневнике. И потом вычислить степени своей
слабости, своей расплаты за счастье. Такая откровенность перед
самим собой требовала огромных душевных усилий. Откуда он
черпал волю, откуда он находил силы для одинокого пути, откуда
в нем был дух противостояния? Ведь это всегда странно - откуда
вдруг возникают Дон Кихоты, Святые, Юродивые, почему человек
вдруг без видимых, да и невидимых толчков становится
революционером, обрекает себя на путь борьбы и невзгод? Бывает
воля обстоятельств, среды, но бывает, и часто, что-то
заложенное, запрограммированное, то самое, что в старину
означалось словом - судьба. Из письма Александра Александровича
Любищева к Ивану Ивановичу Шмальгаузену (1954):

"КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ПРОШЛОЕ,
ЧТОБЫ ЛУЧШЕ МОЖНО БЫЛО ПОНЯТЬ
НАСТОЯЩЕЕ (О ГЕНОФОНДЕ)
...В порядке старческой болтливости я попытаюсь Вам
изложить тот генофонд, который я получил от моих родителей и
дедов.
Вероятно, Вам неизвестно, что мои предки по отцу получили
в свое время весьма "направленное" воспитание: они были
крепостными графа Аракчеева, но и тогда не теряли бодрости и
исправно торговали (видимо, были оброчными). Поэтому я с полным
основанием могу утверждать, что в моих хромосомах имеется ген



оптимизм а, или даже правильнее будет сказать - гиляризма (от
gilarus - веселый). Мой прадед умер от холеры во времена
Николая I, и дедушка, отец отца, Алексей Сергеевич, потерял в
течение нескольких дней от холеры мать, отца и двух теток,
остался круглым сиротой в возрасте восьми лет или девяти лет.
Но ген гиляризма был настолько силен, что он не мог плакать на
похоронах, и для приличия, чтобы вызвать слезы, пользовался
луком. В дальнейшей жизни он все рассказы свои всегда
сопровождал смехом, даже когда говорил о печальных событиях, и
это было не потому, что он был жестокий или равнодушный к
человеческому горю человек - напротив, он был прекраснейший
человек - просто действовал ген гиляризма. Мой папаша тоже был
очень веселый и неунывающий человек, причем в таких
обстоятельствах, что у всех его знакомых вызывал искреннее
удивление. По сравнению со своими предками я являюсь, конечно,
достаточно дегенерированным потомком, хотя и считаюсь
жизнерадостным человеком.
Другой ген, который я скорее унаследовал по материнской
линии, можно назвать геном дискутизма или догоррэизма:
болтливости или любви к спорам. Моя мать - урожденная
Болтушкина, и, очевидно, фамилия была дана моим предкам не зря,
так как дедушка мой, Дмитрий Васильевич, очень любил спорить;
когда ездил в поезде, то специально отыскивал спорящего
собеседника - соглашающийся с ним собеседник его не
удовлетворял.
Несомненно, от предков я унаследовал ген номадизма (от
греческого nomados-кочевник) или даже авантюризма, что и не
удивительно, так как оба моих родителя родом из Новгородской
губернии и уезда, а новгородцы, как известно, были бродяги
убежденные.
...В подтверждение этого гена номадизма могу привести
такие данные: 1) дедушка мой, Дмитрий Васильевич, в молодости
бежал в Митаву для получения образования, но оттуда обманом был
возвращен в родительский дом; 2) дядюшка мой по матери, Василий
Дмитриевич, был добровольцем в Чернявских отрядах перед
русско-турецкой войной 1877 года; 3) дедушка мой по отцу,
Алексей Сергеевич, ужасно любил странствовать и так как в те
времена туризма еще не было, то он странствовал по святым
местам и был два раза в Иерусалиме.
Ни я, ни моя жена (мать которой была урожденная Любищева)
совсем не имеем тяготения к нашему родному городу Ленинграду и,
в отличие от большинства ленинградцев, не имеющих в хромосомах
гена номадизма, не стремимся там жить. Должен сказать, что у
моих предков имеется тоже ген антидогматизма. Упомянутый мной
дедушка, Дмитрий Васильевич, был в достаточной степени
вольтерьянцем, читал Дарвина и Гокля и был достаточно
свободомыслящим человеком... Не был догматиком и мой
незабвенный отец. Он был искренно верующим христианином, но у
него было полное отсутствие фанатизма и нетерпимости. По
классификации Салтыкова-Щедрина, он был верующим не потому, что
боялся черта, а потому, что любил бога, и его бог, как бог
бабушки Горького, был бог милосердия и любви. Он регулярно по
праздникам посещал церковные службы, эстетически воспринимал их
и, когда случалось, например за границей, посещал католические
и протестантские храмы, а при проезде через Варшаву обязательно
посещал хоральную синагогу.
Отец мой получил самое скромное, как называли раньше -
"домашнее" образование в селе, по профессии был коммерсант.
Казалось, можно было ожидать, что в нашем семействе были
домостроевские нравы. Ничего подобного!, С очень раннего
возраста я горячо спорил с отцом по политическим вопросам (отец
был очень умеренных политических взглядов, т. к. очень не хотел
революции), и, однако, я никогда не слышал от отца слов:
"Замолчи, ты моложе меня", - он всегда спорил со мной как
равный с равным. Могу сказать, что по отцовской линии у меня,
вероятно, получен ген загребинизма. Должно быть, мой
прапрадедушка, Артемий Петрович (самый отдаленный предок по
отцу, известный мне), носил фамилию Загребин: фамилия чисто
кулацкая, и он, как я уже говорил, торговал, будучи крепостным
крестьянином. Но загребинизм в нашем роду проявлялся в разных
формах: у отца был материальный загребинизм (он был делец, по
активности не уступавший, несомненно, американцам) и
несомненный умственный загребинизм: он с детства стремился к
самообразованию, и умственные интересы, самые живые, сохранил
до самой смерти. Умер он восьмидесяти шести лет от роду во


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Пленники Пограничья
Сертаков Виталий
Пленники Пограничья


Шилова Юлия - Разведена и очень опасна
Шилова Юлия
Разведена и очень опасна


Акунин Борис - Ф.М. (том2)
Акунин Борис
Ф.М. (том2)


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека