Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Орду еду! Князю Митрию скажу, о тебе скажу! Мамаю скажу! Пускай Аллах
рассудит, кто из нас прав!
Михайло вдруг устал. Слепо глядел, как собираются, увязывая добро в
торока, татары. Это был конец. Этого следовало ждать еще там, в Орде.
Теперь оставалась Литва (вторая неверная опора тверского князя). А с
Алексием он будет судиться, он этого не оставит так! Он пошлет в
Константинополь, потребует патриаршего суда! И пусть Ольгерд, пусть даже
польский король - кто угодно - помогают ему! В конце концов можно
потребовать, как уже давно предлагает Ольгерд, потребовать на Тверь и
Литву иного митрополита!
Отъезд Сарыходжи для простых ратников прошел почти что незамеченным.
Ну, уехал куда-то татарин! С обедни, никак, проезжал на вымола. Уехал, и
п°с с им!
Не так думали бояре Михаила, не так думал и моложский князь, заметно
повеселевший и поднявший голову. Когда Михайло, проводив Сарыходжу, мрачно
и строго повестил моложскому князю, что, не ожидая ярославских послов, сам
уводит полки, князь Федор, едва избежавший разорения и грабежей, с трудом
сумел скрыть несколько глумливую радость, ибо понимал, что отступлением
тверичей обязан целиком отъезду татарского посла.
Ратники вновь запрягали коней, увязывали добро, покидали
окологородье. Михайло не стал вести людей по старой дороге, с Мологи
двинулся на Бежецкий Верх, воюя московские волости, чтобы дать ополониться
своему войску.
Сопротивления почти не встречали. Забирали скотину, добро. Загоряна,
хоть и не грабили взаболь, не шарили по избам, но разжились по дороге
запасным конем, а в каком-то не то новгородском, не то московском рядке,
поспев в пору, когда ратные разбивали купеческую лавку, добыли постав
доброго немецкого сукна, что одно уже оправдывало весь поход, и, донельзя
довольные собою, уложили его, увязав в рогожи, на телегу. Грабить лавку -
не хоромы чьи-нибудь. Тут, когда целою кучею лезут и волокут, осатанев,
почитай, и стыда нет.
Бежецкий Верх брали с бою. Лезли на стены под дождем стрел с заборол.
Онька не заметил сперва, как Прохор вдруг, тихо охнув, сел на землю.
Опомнясь, подхватил парня, поволок. Оперенная стрела торчала из тела, и
Прохор сведенными пальцами хватался и хватался за нее. Пальцы скользили,
покрываясь кровью.
Онька донес сына, уложил на телегу, достал нож, вынул, разрезав
плоть, из раны наконечник стрелы, намазал барсучьим салом с травами - чем
лечил всегда любые раны и что захватил с собою нарочито в поход. Окончив
все, перевязал рану тряпицею. Прохора била крупная дрожь. Отец укрыл сына
курчавым зипуном.
- Иди, батя! - вымолвил Прохор, перемогаясь. Онька глянул по
сторонам, подумал, что ежели стрела отравлена, дак ничто не поможет. Узрел
соседа-коновода, попросил:
- Пригляди за парнем!
Тот кивнул. Онька, подобравши рогатину, слепо пошел туда, где то
опадал, то нарастал вновь гомон и ор ратей. Город еще держался, еще со
стен спихивали осадные лестницы, и Онька, воротясь к своим, молча полез
первым по вновь поставленной, дважды спихнутой лестнице. Поймав руками
долгий шест, рванул, едва не сорвавшись, его на себя, вырвал из чьих-то
рук, размахнувши топором, прыгнул куда-то в гущу ратных, гвоздил, не видя
куда и кого, совсем не думая о смерти. Брызгала кровь, кто-то свалился со
стоном ему под ноги. Потом мимо понеслись тверские ратные, а те начали
спрыгивать со стен. И углядев, что бой затихает и начинается грабеж
города, побрел назад, к возам, страшась и уже ведая свою беду.
Прохор лежал под зипуном вытянувшись, какой-то необычайно плоский и
бледный, с трудом открыл помутневшие глаза. <Батя!> - прошептал.
- Отравлена, поди, стрела-то была! - вымолвил давешний коновод у него
над ухом. Онисим покивал, не глядя. Подумалось: <Как Таньше, как Просе
покажусь, ежели сына не уберег?> - На долгий миг захотелось умереть
самому.
- Ты... бился... батя? - трудно и хрипло выговорил Прохор, озирая
туманным взором залитого кровью отца. Онисим дико глянул на сына. О том,
что он только что рубился в сече, он уже позабыл.
- Умираю, батя... огнем палит! - пожалился Прохор и начал скрести
пальцами.
- Проо-ша-а-а! - страшно и дико выкрикнул Онька и умолк, согнувшись,
охватив руками потную холодеющую голову сына. Он трясся в отчаянии и ужасе
и так и держал сына, пока из того уходила жизнь. Пальцы, которые он
сжимал, одрябли, захолодели, взор омертвел. Онька не догадал вовремя
закрыть сыну глаза. Он наконец, оторвавшись от дорогого тела, трудно
поворотил голову. Фрол Недашев стоял рядом с телегою, перекинув через руку
чью-то дорогую, залитую кровью бронь, верно, снятую с мертвеца, и
растерянно глядел на Онисима.
- Убит? - вопросил он жалобно.


Онька долго молчал, шевелил губами, наконец, поднявши кудлатую голову
с серебряными прядями выступившей седины, ответил без гнева, со смертною
усталостью в голосе:
- Хоронить домой повезем!
Князь Михайло воротился в Тверь двадцать третьего мая и тотчас
отослал грамоты в Константинополь, в патриархию, с жалобою на Алексия и
требованьем суда с ним и в Литву, Ольгерду с Кейстутом, с просьбой о
помощи. В Орду, к Мамаю, предвидя пакости, которые возмогут ему теперь
устроить москвичи, Михайло отсылал, с боярами и казной, старшего сына
Ивана. Это был отчаянный шаг, и Михаил понимал это и, провожая Ивана,
крепко обнял и долго не выпускал из объятий. Потом, отстранясь, сказал
сурово и твердо:
- Помни, кто ты, куда едешь и зачем! Нам с тобою, сын, нету иной
судьбы!
Тени убитого Федора, погибшего в Орде отца, дяди Дмитрия, тень
Михаила Святого, казалось, реяли в воздухе, и Иван, вскинув длинные,
красивые ресницы, побледнел и поглядел гордо:
- Ведаю, отец! - Тринадцатилетний мальчик, он вступал теперь в
возраст мужества и, быть может, шел на смерть вослед великим теням
тверских князей, погибших в этой жестокой и неравной борьбе.

ГЛАВА 31
Сарыходжу на Москве именно засыпали дарами. Отупев от обильных
трапез, от многочасовых застолий, стоялых московских медов (ордынские
степные вельможи пили тайком едва ли не все, успокаивая себя тем, что
пророк запретил вино, но не медовую брагу и не русское пиво, о которых в
Коране, естественно, как и о позднейшей водке, ничего не было сказано, и,
вырываясь из-под надзора мусульманских улемов, напивались до положения
риз), ордынский посол, принимая уже безо счету связки мехов, огненно-рыжих
пушистых лисиц, соболей и бобров, увесистые кожаные мешки с гривнами,
ковши, кольца, достаканы, блюда (с каждого пира дарили ему по серебряному
сосуду), принявши дареных коней, отделанную серебром бронь, жженное
золотом седло и наборную сбрую, русскую шубу на куньем меху, крытую
цареградской парчой, красного кречета, шкуру белого медведя, какие водятся
в землях полуночных, - посол не ведал уже, чего еще пожелать. Утешенный
ловкими и разбитными холопками, выпаренный в русской бане, провоженный до
самой Коломны избранными боярами, Сарыходжа теперь думал лишь об одном:
как пристойнее оправдать московского князя и как ловчее охулить тверского.
Тем паче, что, выгораживая московитов, он выгораживал заодно и самого
себя.
Живи Сарыходжа лет на сорок ранее, быть может, и не сносить бы ему,
ослушнику хана, головы. Но нынче в Орде кто из эмиров поступил бы иначе?
Кто отказался бы от московского серебра? И кто осудил бы Сарыходжу? Тем
паче, что и сам Мамай думал одинаково со своими вельможами. Выслушивая то
урусутских, то фряжских наушников, готовый кинуться то на Русь, то на
Ак-Орду, запутавшийся в интригах и корыстолюбии, понимал ли сам-то Мамай,
в чем была бы его корневая, главная, а не сиюминутная выгода? Правители
эпох упадка всегда бывают поражены слепотой и видят близкое, не замечая
того, что таится в отдалении. Так, Мамай проглядел Тохтамыша, не узрел
опасности со стороны подымающегося в Азии нового завоевателя, железного
хромца Тимур-Ленга, или Тамерлана, как его называли в Европе, дался в
обман генуэзцам, для которых этот татарин-выскочка был только средством
достижения своих целей, но никак не уважаемым ими союзником, коего надобно
поддержать и в несчастии.
Сносясь с Египтом, заключая договоры с монархами христианских и
мусульманских земель, Мамай думал, что он равен Узбеку, и ослеплял себя,
не видя и не ведая даже того, что единой опорой ему может послужить
Московская Русь, еще не осильневшая настолько, чтобы стать хозяином
Восточной Европы, и потому нуждавшаяся в прочном ордынском щите.
Коротко рещи, Сарыходжа не был наказан Мамаем и даже сумел настроить
повелителя противу тверского князя. И когда в ордынскую ставку явились
тверские послы, приведя с собою сына Михаилова, Мамай, вовсе исполнясь
спеси, начал тянуть-пересуживать, вытягивая из тверичей новые и новые
подношения и... И в это время к нему явились московские послы с князем
Дмитрием.
На Москве, проводивши Сарыходжу, вздохнули было свободнее. (Со дня на
день ждали литовских послов!) Но тут дошла весть, что Михайло послал к
Мамаю посольство со своим сыном. Дело грозило принять дурной оборот, и на
думе было решено перенести спор с тверским князем в Орду, для чего ехать в
ставку Мамая надобно было самому великому князю.
Вечером того дня Федор Кошка, необычайно серьезный, сидел у
митрополита Алексия, выслушивая последние наставления владыки. В покое
было всего несколько избранных бояринов: Бяконтовы, Матвей с Данилой


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 [ 104 ] 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Рудимент
Сертаков Виталий
Рудимент


Шилова Юлия - Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах
Шилова Юлия
Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах


Шилова Юлия - Жить втроем, или Если любимый ушел к другому
Шилова Юлия
Жить втроем, или Если любимый ушел к другому


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека