Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Какое-то время я не смог издать и звука.
Наконец спросил Нателу:
-- И что ты ему сказала?
-- Спросила - существует ли совесть? А как же, ответил, иначе-то?!
Вправо от сердца. В специальной ложбинке. Где таится душа.
-- Душа, сказал, тоже существует?!
-- Назвал даже вес: одиннадцать унций.
Я поднялся со стула и направился к выходу:
-- Мне уже говорить нечего. Всё очень плохо. И очень смешно.
Натела пригнулась, подняла на грудь толкавшегося в ногах петуха и,
повернувшись ко мне спиной, уставилась в пространство за окном. В оконной
раме по-прежнему стояло заграничное облако, и засушенные гуси висели в
облаке мёртвым косяком.
-- Я всё знаю. Мне уже всё сказали, -- проговорила она, не
оборачиваясь: -- А доктор, конечно, - гондон!
-- Что именно сказали? -- буркнул я.
Натела не оборачивалась:
-- Что книгу положил в шкаф ты. И что дал её тебе твой отец. И что рано
или поздно ты ко мне за нею придёшь. И что у тебя, может, и есть совесть, но
у доктора её никогда не было. И что книгу он хочет просто вывезти и
продать... Сэрж это сказал. Генерал Абасов.
Я притворился, будто мне всё понятно:
-- С чем же ты отпустила доктора?
-- Обещала поговорить с Абасовым, но не буду.
-- Да? -- вздохнул я и вынул пачку сторублёвок.
-- Не надо! Приходи завтра к Сэржу. Пропуск закажу с утра...
Я обрадовался, поцеловал ей руку и поспешил за ту самую дверь, на
пороге которой впервые и узнал в Нателе Исабелу-Руфь. Сейчас уже, однако,
петхаинская иудейка казалась мне более волнующей, чем испанская. Хотя бы
благодаря тому, что стояла предо мной:
-- Вопрос: можно ли влюбиться в меня с первого взгляда?
-- Можно, -- кивнул я. -- но давай увидимся и завтра!





22. Всё в наших руках за исключением того, что не в наших

В течение следующего дня влюбиться в неё возможности у меня не было,
поскольку общались мы в основном у Абасова. В кабинете с высокими стенами,
завешанными афишами парижских музеев.
Начальник отдела контрразведки генерал КГБ Сергей Рубенович Абасов
походил на того, кем был - армянином и контрразведчиком. Походил он, правда,
не на советского армянина и контрразведчика, а на французского. Причём, не
только манерами. Даже его лицо с широко оттопыренными ушами напомнило мне не
отечественный, а французский автомобиль с незахлопнутыми дверцами.
Ему было за пятьдесят, и он этого не стеснялся. Как все французы,
которым перевалило за полвека, он курил трубку, набитую голландским табаком,
и имел двубортный английский пиджак, перстень с зелёным камнем и глаза,
выдающие поединок то ли с гастритом, то ли с венерической болезнью.
Я объявил ему, что если бы не трубка, его не отличить от некурящего
киноактёра Жана Марэ, сыгравшего графа Монтекристо и - прямо на моих глазах,
добавил я с нескрываемой гордостью, - купившего как-то малахитовый перстень
в вестибюле московского "Интуриста".
Абасов ответил невпопад, но забавно.
Сказал, что бывал во Франции, но из парижской богемы встречался только
с Азнавуром и нашёл с ним мало общего, поскольку "этот гениальный шансонье
армянского происхождения" интересовался в основном возрождением армянского
самосознания на территории Закавказья.
Что же касается самого Сергея Рубеновича, его, оказывается, волновали
лишь принципиально новые тенденции. О чём он и будет со мною беседовать,
хотя, подобно Азнавуру, допускает, что иногда прогрессом является такое
движение вперёд, которое возвращает в прекрасное прошлое. В эпоху высокого
национального самосознания. Иными словами, как выразился, мол, другой
француз, в будущее следует входить пятясь. По его собственному признанию,
генерал отличался недоверием к технологическому окружению, и каждые пять лет
готов был объявлять пятилетку отказа от технических изобретений.
-- Не смейтесь, -- сказал он мне с Нателой и засмеялся сам, -- но я
считаю себя никчемным человеком: живу в двадцатом веке и ничему из
современного не научился: не знаю даже как делают карандаши!
Абасов был зато информирован в области гуманитарной.
Не позволяя нам с Нателой завести речь о Бретской библии, он сообщил
мне ещё, что, хотя считает своим коньком историю, хотел бы уважить меня и



поговорить о философии. Говорил он, как Ницше, афоризмами, и несколько из
них, не исключено, принадлежали ему.
Сказал, например, что, судя по всему происходящему сейчас в мировой
политике, у человека обе руки правые, но одна - просто правая, а другая -
крайне правая.
Потом перешёл к рассуждению о времени: прошлое живёт только в
настоящем, поскольку существует в памяти, которая, в свою очередь, не может
существовать ни в прошлом, ни в будущем временах.
О настоящем сказал, что время разрушителей и созидателей прошло, -
настало время сторожей. Что символом настоящего является пёстрая мозаика,
которую ничто не способно удерживать в каком-либо узнаваемом рисунке. Что
поскольку мир един, и иной мир есть частица единого, плюрализм сводится
сегодня к выбору между разнообразным злом.
Ещё мне понравилось, что любая идея рано или поздно покидает голову - и
не делает этого лишь в том случае, если ей там очень просторно. Из чего
следует, что истинной ценностью обладают именно преходящие идеи. То есть -
входящие в голову и сразу же выходящие из неё.
Ещё он сказал, - а это понравилось Нателе, - что время есть деньги, но
деньги лучше. Сбив меня с толка, но не давая открыть рта, Абасов
сосредоточился, наконец, на мне и заявил, что я тоже напоминаю ему усопшего
деятеля. Моего родного отца, который, оказывается, ссылаясь на боль в
ложбинке у сердца, приходил к нему как-то за Бретской библией:
-- Я отказал. Времена были совсем другие. От нас мало что зависело: всё
решала Москва. Но сила жизни - вы-то знаете - заключается в её способности
изменять времена. Сегодня - другое дело! Кто бы мог тогда предсказать, что
начнём выпускать людей? Предсказывать трудно. Особенно - когда это касается
будущего... Теперь всё в наших руках! За исключением того, что не в наших...
Вы меня, надеюсь, поняли. Для философа понимание, в отличие от заблуждения,
не требует ни времени, ни труда...
Генерал надеялся напрасно. Я не понял ничего, кроме того, что, быть
может, именно это и входило в его планы.
Он поднялся с места и, сославшись на чепуху, вышел из кабинета.
Объяснила Натела. Оказывается, Абасов не возражал против возвращения
Бретской рукописи, но ждал от меня в обмен услугу, которая не требовала
изменений в моих планах: я продолжаю жить как собираюсь, то есть уезжаю в
Нью-Йорк и поселяюсь в Квинсе, где живут петхаинцы и куда скоро переберутся
остальные. Растерявшись в чуждой Америке, петхаинцы, как это принято там,
сколачивают Землячество, председателем которого выбирают, конечно, меня. На
этом этапе от меня требуется то, что мне удастся сделать смехотворно легко:
выказать гуманность и способствовать сохранению петхаинской общины...





23. Человеку нравится не только то, что ему нравится

Натела умолкла, и мною овладело глубокое смятение.
Мне стало ясно, что искупление прошлых ошибок не стоит того, чтобы
согласиться на гебистскую операцию длительностью в жизнь. С другой стороны,
отказ от этой операции сталкивал меня с необходимостью принять немыслимое
решение: либо забыть о переселении в Америку, либо, на зло гебистам,
трудиться там с целью испарения родной общины.
Оставалось одно: возмутиться, что отныне вся моя жизнь поневоле может
оказаться гебистским трюком.
Сделал я это громко:
-- Так вы тут что? Вербуете меня?!
Ответил Абасов, оказавшийся уже на прежнем месте:
-- Упаси Господи! За кого вы нас принимаете? Мы в людях разбираемся, --
и затянулся трубкой. -- Какая же тут вербовка? Будете жить себе как умеете,
а в награду получите великую книгу...
-- А какая награда вам?
-- Никакая! -- воскликнул генерал, но, выдохнув из лёгких голландский
дым, "раскололся". -- Награда, вернее, простая: у нас, у грузин, нету
диаспоры... Ну, полтыщи во Франции, но все они князья и все - со вставными
зубами. Ну и на Святой Земле... Там-то их больше, и без князей, но там, увы,
земля маленькая. А в Штатах у нас никого пока нету. У русских есть, у армян,
у украинцев тоже есть, а у нас - нету. И это весьма плохо!
Кивком головы Натела согласилась, что это весьма плохо.
-- Сергей Рубенович, -- сказал я, -- вы же армянин?
-- Только когда бьют армян.
-- А если вдруг не бьют?
-- Я родился в Грузии, -- объяснил генерал и стал ковыряться в трубке
ворсистым штырём. -- Прошу прощения, что ковыряюсь в трубке ворсистым


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Карьеристка, или без слез, без сожаления, без любви
Шилова Юлия
Карьеристка, или без слез, без сожаления, без любви


Контровский Владимир - Мы вращаем Землю! Остановившие Зло
Контровский Владимир
Мы вращаем Землю! Остановившие Зло


Афанасьев Роман - Охотники ночного города
Афанасьев Роман
Охотники ночного города


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека