Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

врагов. Руками одних уничтожить других, а последних, обессиленных в кровавом
конфликте, приковать к своей политической колеснице, волоча по булыжной
мостовой пятилеток, коллективизаций и чисток. После чего он остался
единственным властелином огромной Красной Империи, которую сделал мировой и
космической. Этот метод, опробованный с библейских времен, в совершенстве
освоенный Дзержинским и Берия, был теперь единственным средством борьбы,
которую вело подполье разведчиков. И он, Белосельцев, не испытывал угрызений
совести. Владея методом, был готов включиться в борьбу.
- В этот разлом, постоянно его расширяя, не давая сомкнуться, мы ввели
Избранника. Ведем его незримо для глаз. Мне поручено курировать Зарецкого.
Управлять его действиями. Его руками подвигать Избранника к власти. А потом
уничтожить магната. Я использовал тысячу способов, чтобы сделать его
могучим. И знаю тысячу средств, чтобы его сокрушить. Нам известны его
привычки, одна из которых побуждает его запираться в ванной, и там, среди
пенистых шампуней и зеркал, заниматься любовью с самим собой. Нам известны
стихи Бодлера, которые он выучил наизусть и в которых видит отражение своего
мазохизма и своего патологического честолюбия. У нас есть полная история его
болезней с самого детства, включая психические расстройства и венерические
инфекции. У нас есть отпечатки его пальцев, слепки с зубов, рентгеновские
снимки скелета, пробы волос, данные о генетическом коде. Есть модели его
поведения в случае успеха, неудачи, смертельной угрозы, приступов
мизантропии. Когда кольцо вокруг него сомкнется и он убежит из России,
сделает себе пластическую операцию, наденет парик, отрастит усы, мы все
равно его вычислим. Найдем в каком-нибудь крохотном пуэрто-риканском городке
на берегу океана, и наш снайпер пустит пулю в открытое окно, у которого тот
будет дремать в плетеном кресле с книжечкой Бодлера в руках. Мы закопаем его
в рыжую глину насыпи, по которой пройдет трансамериканское шоссе, и над его
костями будут проноситься бессчетные автомобили тех, кому он хотел
нравиться, кем желал повелевать, кого презирал и боялся и кто никогда о нем
больше не вспомнит.
Гречишников все это время молчал, чуть прикрыв сухими пепельными веками
оранжевые глаза, полагая, что из уст Копейко Белосельцев получает
исчерпывающие сведения, необходимые на первых порах. Но вот веки его
поднялись, круглые глазки воззрились на часы с купидонами.
- Нам пора, - сказал он, вставая, - нас ждут в Кремле. Белосельцев, не
переспрашивая, ничему не удивляясь, вышел из гостиной.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Они погрузились в знакомый "мерседес" с молчаливым шофером в кепи.
Пересекли Каменный мост, с которого Кремль казался уходящей в синеву горой с
красными, белыми и золотыми ступенями. Повернули к Троицкой башне, где
милицейский пост, оглядев номера их глазированного лимузина, возжег зеленый
огонь семафора. Машина, похрустев по брусчатке, оказалась в Кремле.
Автомобиль остановился на Ивановской площади, где уже стояло несколько
дорогих тяжеловесных машин. Они вышли и двинулись через площадь к Дворцу,
мимо колокола и пушки, принадлежавших когда-то племени великанов, - звонарей
и артиллеристов, - которые ушли из Москвы за Волгу, за Уральский хребет, в
Сибирь, на Енисей, где окаменели, превратившись в Красноярские столбы.
Для Белосельцева Кремль был таинственным, родным, самым теплым и нежным
местом земли, которое питало его, словно материнская грудь. Детские рисунки
с зубчатой стеной и башнями, над которыми горели огромные пятиконечные
звезды и взлетали разноцветные букеты салютов. Новогодняя елка в Кремле,
куда привела его бабушка, и он, запрокинув голову, смотрел на смоляное
душистое диво, увешанное хлопушками и шарами, среди хрусталей и белого
мрамора. Георгиевский зал с золотой геральдикой гвардейских полков, куда его
приглашали на вручение наград, и он принимал боевые ордена за Афганский
поход, за Кампучию и Африку, за разведоперацию в сельве Рио-Коко.
На парадном крыльце их встретили охранники, дружелюбно и почтительно
поклонившиеся Гречишникову и Копейко как хорошо знакомым и уважаемым
визитерам. По широкой пустынной лестнице они поднимались вверх. Белосельцев
глядел на огромную, приближавшуюся картину в золоченой раме, где суровыми,
сумрачными красками была изображена Куликовская сеча.
Вспоминал, как смотрел на ту же картину много лет назад, поднимаясь среди
множества торжественных депутатов в кремлевский зал, где проходила сессия и
обсуждались планы и свершения страны. Прошли по дорогому паркету, под
высоким озаренным плафоном. Сквозь бело-золотые приотворенные створки,
словно ослепительная глыба льда с отблесками хрустального солнца, мелькнул
Георгиевский зал. Приблизились к дверям, за которыми Белосельцев, волнуясь,
ожидал увидеть знакомое пространство главного зала страны, с рядами дубовых
кресел, со ступенчатым возвышением президиума, с резным гербом на тяжелой
деревянной трибуне. С этой трибуны, перед черными чашечками микрофонов,
полвека сменяя друг друга, читали доклады вожди. Зал, рукоплеская, вставал,
глядел с обожанием на усатое лицо, на плотно застегнутый френч.
Беломраморный Ленин, высеченный из лунного камня, слабо светился в нише.


Дверь растворилась, Белосельцев ахнул, зажмурил на мгновение глаза. Не
было строгих рядов, туманно-сумрачных ниш, деревянной трибуны с гербом,
статуи из лунного камня. Блистал ослепительный зал из мрамора, малахита и
яшмы. Сверкали драгоценные люстры. Золото било в глаза. Со стен свисали
шелковые знамена и флаги, голубые атласные ленты. Фрески, картины украшали
высокие стены. Уходили ввысь лепные потолки и плафоны.
Белосельцев стоял изумленный. Казалось, половину Кремля, суровую,
сумрачную, пропитанную железным духом эпохи, отпилили и куда-то унесли. А
вместо отпиленной приставили новую, изготовленную мастерами драгоценных
декораций, художниками костюмов, музейными собирателями гербов и старинных
знамен. Зал, блистая позолотой и краской, казался склеенным из папье-маше, и
хотелось подойти, тронуть пальцем малахит или яшму, чтобы почувствовать
мякоть картона, клейкость плохо просохшей краски.
- В новые мехи новое вино, - усмехнулся Гречишников, заметив изумление
Белосельцева, - царя еще нет, а покои готовы? Они прошли великолепное пустое
пространство. Два охранника растворили перед ними новые двери, и они
оказались в другом, ослепительном зале, богаче и великолепнее первого.
Белосельцев изумленно-испуганными глазами успел разглядеть возвышение с
царским троном и огромным пологом из горностая, просторные, полные солнца
окна и, в пустоте, окруженный сиянием, овальный стол, уставленный яствами.
Сидевшие за столом люди, легко узнаваемые, поразили Белосельцева, и он
смотрел теперь только на них, желая убедиться, что это не актеры, играющие
первых лиц государства, а сами эти лица. Зарецкий поместился в середине
стола, как хозяин и заправила, жестикулируя, привлекая к себе внимание, и
Белосельцев удивился его сходству с большой чернявой белкой. Его узкий череп
покрывал линялый, с плешинами, волос, узкие плечи переходили в длинные
подвижные руки, удерживающие какой-то плод, то ли крупный орех, то ли
сморщенный гриб, большие резцы в ощеренном рту были готовы грызть и точить,
а выпуклые, черно-вишневые, почти без белков глаза смотрели настороженно и
часто мигали.
Подле него сидел Премьер-министр с розовым, воспаленным лицом,
напоминавшим мятый распаренный корнеплод, без подбородка, с выпуклыми
щеками, маленькими холодными глазками.
По другую руку магната сидела молодая женщина с крепким мужским лицом.
Розовая от выпитого вина, она налегала всем телом на стол, замечая, что на
ее грудь с отпечатанными выпуклыми сосками смотрят участники застолья.
Снисходительно, весело сощурив глаза, слушала Зарецкого, выставив кончик
языка, проводя им по верхней губе. Белосельцев узнал в ней младшую дочь
Президента, показавшуюся здесь, в застолье, более женственной и
привлекательной.
Тут же сидел щуплый, сутулый, похожий на богомола человек, свесив на
слабой шее длинную рыжеватую голову с лысым лбом и подслеповатыми глазками.
Он мучительно улыбался, словно слышал невыносимые для себя высказывания и
только правила хорошего тона мешали ему встать и уйти. В этом замученном, с
несовершенным сложением человеке Белосельцев узнал могущественного главу
президентской Администрации. И Вольно развалившись на стуле, подбоченясь
одной рукой, внимая застольным речам, сидел главный хозяйственник
Президента. На его большом, красивом, начинавшем полнеть лице остро блестели
маленькие плутоватые глазки. Весело перебегали с Зарецкого на Премьера, с
главы Администрации на президентскую дочь, словно их вид, а также еда,
которую они поглощали, вино, которое они пили, доставляли ему наслаждение.
Казалось, это он придумал поставить стол посреди великолепного зала, зажечь
посреди стола свечи в серебряных подсвечниках, поместить у дверей служителей
в старинных камзолах с галунами, в белых чулках и напудренных, завитых
париках.
Еще один гость поставил на стол локоть дорогого костюма, подпирая щепотью
пальцев большую благородную голову. В белой манжете сверкала бриллиантовая
запонка. Рука, тонкая, с заостренными пальцами, розовыми ухоженными ногтями,
небрежно касалась щеки. Умные, зоркие глаза внимательно озирали застолье.
Сжатые, утратившие свежесть губы сложились в едва заметную презрительную
усмешку. Это был известный художник, чьи выставки в Манеже собирали
пол-Москвы, приходившей подивиться на огромные картины, похожие на кипящие
котлы, в которых варились комиссары и белые офицеры, священники и
красноармейцы, мученики царского семейства и жестокие вожди. Теперь этот
автор мистерий взирал на застолье, словно старался запомнить сидящих, чтобы
поместить их на свой, еще не законченный холст о царстве Антихриста. Сидящие
позировали, не догадываясь, что их скоро нарисуют в виде уродливых и
похотливых наездников, оседлавших ягодицы и спину Вавилонской блудницы.
Помимо тех, кого сразу узнал Белосельцев, присутствовали двое, ему
неизвестных. Густоволосый генерал в новом мундире, громко хохотавший, отчего
во рту его загорались золотые зубы. И худой, очень бледный брюнет, молча
взиравший на шумное общество, завесив шелковый галстук и черный атласный
костюм белой салфеткой.
Все они не сразу обратили внимание на вошедших и еще минуту допивали и
доедали, видимо сопровождая вином и закуской произнесенный тост.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - фрейграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - фрейграф


Шилова Юлия - Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве
Шилова Юлия
Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве


Махров Алексей - В вихре времен
Махров Алексей
В вихре времен


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека