Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

В 1703 году кыргызы попытались увести своих данников через Саянский хребет, в Джунгарию, но далеко не все данники захотели туда уходить.
А русские весь XVIII век заселяли юг края, осваивали территории, на которых тысячи лет шла история местных народов. Почти везде на этих территориях были курганы, стелы, писаницы.
Писаницы - это ровные участки скальных выходов, на которых выбиты или прочерчены изображения людей, животных, лодки, дома или целые картины. Такие "расписные" скалы производили на русских очень сильное впечатление. Впрочем, и сейчас производят.
Стелы - это вертикально вкопанные крупные камни. Обычно их подтесывали, чтобы на гладкой поверхности что-то написать или прочертить рисунок.
Особо надо сказать о стелах-изваяниях окуневской культуры. Представьте себе сильно вытянутую каменную гальку длиной от 4 до 6 метров, вкопанную вертикально. Камень или специально отыскали такой формы, или подтесали его так, чтобы он слегка изгибался, приобретая некую фаллическую форму. А на дальнем от земли конце прорисовано и выбито лицо. Иногда вполне человеческое, а бывает, хранящее некое сходство с коровой.
Наверное, стелы отмечали границы чьих-то владений, важных для кого-то территорий или ставились в память о значительных событиях. Но наверняка, конечно же, мы всего этого не знаем.
Что такое курган, представляет большинство людей - могильный холм, насыпанный над погребением. Все так, только в Хакасии надо иметь в виду два обстоятельства.
Во-первых то, что курганы создавались людьми всех культур, которые сменялись в Хакасии с III тысячелетия до Рождества Христова. Каждая культура знала свой погребальный ритуал и свой способ положения трупа в могилу. Люди афанасьевской культуры (III тысячелетие до Р.X.) хоронили покойников в сильно скорченном положении, стараясь воспроизвести их позу в утробе матери.
В андроновской, окуневской культурах (XX-XIII вв. до Р.X.) покойников тоже "скорчивали", но не так сильно, как в афанасьевской.
В карасукской культуре (XIII-VII века до Р.X.) покойника клали на спину, одну руку клали под голову, а ноги сгибали в коленях.
В тагарской (VII век до Р.X. - II век Р.X.) клали на спину и руки вытягивали по швам или складывали кисти рук на бедрах.
Люди таштыкской культуры (II-V века Р.X.) стали своих покойников сжигать.
Кыргызы тоже сжигали покойников, но не там же, где хоронили. Наверное, у них были специальные места для сожжений. А в курганы клали уже прах и пепел.
Во все времена с покойником оставляли погребальный инвентарь - те вещи, которые могли пригодиться ему по дороге на тот свет и на том свете. Но у каждой культуры был разным набор вещей, который полагалось класть с покойником, а сами вещи были разной формы. Археолог с первого взгляда отличит нож андроновской культуры от ножа карасукской, шило тагарской эпохи от шила кыргызского времени.
У всех народностей было принято оставлять с покойником погребальную пищу - один или два сосуда в изголовье. Но у каждой культуры сосуды имеют разные формы. Сосуды афанасьевской культуры - яйцевидные, с острым или круглым дном, их вкапывали в землю. Для андроновской культуры характерно круглое дно - их ставили на землю. Это огромные сосуды "баночного" или "бомбовидного" типа - чтобы больше вошло молока. Со времен карасука преобладает плоское дно - сосуды ставили на стол. А какой разный орнамент! Даже форма курганной насыпи у всех культур различна.
В результате всегда можно сказать, к какой культуре и к какой эпохе относится курган - очень часто даже не проводя раскопок. "Ямки", как пренебрежительно называют археологи курганы ранних культур, так же разительно отличаются от огромных сооружений позднего тагара и таштыка, как курная изба - от современного девятиэтажного здания.
А уж если курган копают, положение тела покойного, бронзовый инвентарь, форма и орнамент сосудов скажут все необходимое.
Во-вторых, в Хакасии к услугам людей было много плоского, удобного камня-плитняка. Его использовали и для выкладки могил (как говорят ученые, погребальных камер), и для укрепления стен, а главное - для сооружения курганных оградок. Разумеется, все зависит от традиции. Скажем, люди андроновской культуры обычно хоронили покойников в каменных ящиках, а вот тагарцы так не поступали никогда. Афанасьевцы хоронили в деревянных срубах (наверное, имитировавших избу), а таштыкцы в таких срубах покойников сжигали.
Тагарцы делали иногда над погребальной камерой накат - крышу из бревен.
Впрочем, число вариантов невероятно разнообразно, всего просто-напросто не перечислишь.
Курганная оградка - это, по сути, прямоугольный каменный забор, отгораживающий место, в котором потом делались овальные или прямоугольные ямы - погребальные камеры для покойников.
Если курган маленький, деревенский и похоронено в нем всего два-три человека, то и камни оградки маленькие, килограммов по сорок. Только угловые камни ставились побольше, весом в центнер-два.
Если хоронили человека более значимого, то и оградка была побольше, уже не в пятнадцать-двадцать квадратных метров, а метров в сорок-шестьдесят, а камни оградки гораздо больше.
Чем значительнее человек, тем выше курганная насыпь, выше камни курганной оградки и огражденная ими площадь.
В Большом Салбыкском кургане ограждена площадь с хорошее футбольное поле, а камни оградки - это колоссальные отесанные глыбы весом порядка 10-30 тонн.
В оградку делался вход, причем камни ворот - всегда самые большие в курганной оградке, даже больше боковых. Камни входа в Салбыкском кургане имеют высоту 8 метров и весят порядка 30-50 тонн.
Наверное, войти в курганную оградку можно было далеко не везде, даже если через низенькие камни простого деревенского кургана легко было перелезть. Ведь оградка отделяла мир живых от мира покойников! Или, по крайней мере, она отделяла место, в котором можно попасть в мир покойников.
Вряд ли мы когда-нибудь узнаем до конца, какие ритуалы совершались в этой курганной оградке. А некоторые реконструкции, прямо скажем, не очень "аппетитны". В позднее тагарское время, например, делали одну очень большую погребальную камеру: человек для тридцати, для сорока. Такое количество людей, конечно же, сразу не помирало, камеру наполняли постепенно. Клали покойника или двух, с погребальным инвентарем, с сопроводительной пищей, все как полагается. А когда умирал еще кто-нибудь, "старого" покойника и весь инвентарь очень непосредственно сгребали к стене большущей, метра 3?3 яме, а "нового" покойника клали в центр, на его место.
В результате, когда раскапывают курган, в нем всегда бывает одно обычное, нормальное погребение. А вдоль стен погребальной камеры идет сплошной вал - человеческие кости, бронзовые изделия, кости животных, куски разломанных сосудов с сопроводительной пищей.
Видно, что покойников сгребали к стенке на разных стадиях разложения трупа. Попадаются совсем полные скелеты: значит, этого оттащили еще совсем целым, он разложился уже под стенкой. Вот видно, что лежала отдельно рука или нога или, скажем, кости ног вместе с костями таза: значит, труп уже разваливался на куски, его и оттаскивали по кускам. А встречается и просто месиво, в котором разобрать ничего не удается: отдельно лежат кости ног, рук, пальцев, таза, позвоночника... Значит, в поселке долго никто не умирал, труп успел превратиться в скелет или почти в скелет, и его под стенку почти что сметали, освобождая место для следующего.
Разобраться в таким месиве непросто, и археологи своеобразно считают, сколько покойников было погребено в кургане. Они достают из глубокой ямы кости и раскладывают на земле косточки каждого типа рядами: берцовые левой ноги - один ряд; берцовые правой ноги - другой ряд. Лучевые кости левой руки - еще рядок. Кости позвоночника... Ключицы... Лопатки... Кости пальцев рук и ног...
Десятки квадратных метров оказываются плотно выложенными человеческими костями, и это производит порой очень сильное впечатление на нервных девушек.
Петербургский археолог Эльга Борисовна Вадецкая считает, что в таштыкское время в погребальной камере устанавливались своего рода высокие нары и покойников сажали на них. А погребальную камеру не закапывали, совершая какие-то не очень понятные нам и скорее всего очень продолжительные ритуалы с новыми покойниками, когда старые уже перегнивали и падали со своих жердочек.
И таких же "предобеденных" историй можно рассказать довольно много.
Чужая земля - это и чужие покойники, чужая память земли, и если с этими покойниками происходят какие-то странности - это ведь тоже чужое, нерусское, порой и непривычное, неожиданное и попросту малопонятное.
Очень интересно проследить, как русский человек воспринимает проявления этого чужого и не во всем понятного ему мира.
Очень рано, еще в конце XVII века, среди русских появились так называемые бугровщики. Говоря попросту, русские грабители древних местных могил. Промысел дожил до XX века. Говорят, с бугровщиками доверительно советовались даже профессиональные археологи, в 1920-е годы создававшие периодизацию местных культур.
Но в целом бугрование не было ни особенно распространенным, ни тем более престижным занятием в русской сибирской деревне. Отношение к бугровщикам установилось скорее презрительное и насмешливое, как к нарушителям "правды" и "порядка", которые неизбежно расплатятся за творимые бесчинства. Известны случаи, когда девушки отказывали даже очень неплохо обеспеченным бугровщикам.
Гораздо характернее бережливое, уважительное и вместе с тем опасливое отношение русского крестьянина ко всему, связанному с культами ушедших навеки народов. Может быть, это отношение определило и место бугровщиков в обществе?
Русский крестьянин никогда не ночевал на курганах и под каменными изваяниями и старался не оставаться после наступления темноты в непосредственной близости от них. И днем на курганах не полагалось отдыхать и заходить в курганные оградки. Многие крестились, проезжая и днем мимо скопления курганных оградок или изваяний. Люди старались не привязывать лошадей к стелам или выступающим камням, не разводили костры.
Несомненно, русские просто переносили на курганы и изваяния традиционное отношение к кладбищу. Со свойственной русскому народу деликатностью к чужой вере или чужому погребальному ритуалу люди просто-напросто почитали чужие кладбища так же, как свои собственные.
Но, во-первых, и отношение к своему русскому христианскому кладбищу помимо уважения включало и немалый элемент опасения. Кладбищ боялись, после наступления темноты на них старались не бывать.
Во-вторых, у русских, живших и ведущих хозяйство в Хакасии, были поверья о том, что курганы могут отнимать разум у людей, неосторожно уснувших на них; и что некоторые изваяния могут выкапываться и передвигаться по местности.
Интересные записки есть у основателя знаменитого музея в Минусинске Мартьянова. Сетуя на "суеверный склад ума" "отсталого" народа, ученый рассказывает, что очень многие крестьяне Минусинского и Абаканского уездов ни за что не пройдут и не проедут по ночам мимо некоторых каменных изваяний и стел, которые пользуются самой дурной славой.
На многие из них не полагалось показывать рукой. С.А. Теплоухова в 1929 году предупреждали: мол, не тычь в них пальцем. Если уж показывать, то полной рукой и недолго.
- Почему?
- Беда будет... Придут, спрашивать будут - чего показывал?
Страх русского населения доказывается и множеством пулевых и картечных "ранений" каменных изваяний. Видимо, находилось немало людей, которые зачем-то стреляли в эти изваяния. Зачем? Или правильнее спросить - за что?
При советской власти эти поверья никуда не исчезли, но стали считаться чем-то диким, отсталым, провинциально-деревенским и вообще глубоко неприличным (как и вера в Бога и в бессмертие души). Было множество лихих парней, которые нарочно ночевали на курганах, чтобы нарушить запрет и продемонстрировать всем, особенно девицам, свою храбрость.
Но в 1980 году один очень немолодой житель деревни, провожая меня на раскоп - "туда, где другие копачи копають", проходя вместе со мной мимо типичной окуневской стелы, кивнул в ее сторону головой и сиплым шепотом сказал:
- Вот цей... Он за мной у прошлый год ходыв. Ты його не трож.
Стоял ясный хакасский полдень - пронзительно-яркий, как переводная картинка; с сияющего синего неба лился солнечный свет; накатывали волны теплого воздуха; у пестрых холмов на противоположной стороне долины плыло марево, а в сухой траве орали мириады кузнечиков.
Я же остановился как вкопанный, тупо глядя на деда, переводя взгляд с него на изваяние и обратно...
- Ну чого ты?! Пийшлы! Пийшлы, говорю! - рассердился дед. - Йому серъозно, як чоловику, а он тут будэ бельма пялиты! Пийшлы!
И когда мы уже миновали изваяние, выходили по сельской дороге к шоссе и уже виден был возле шоссе раскоп и взлетающая над отвалом земля, дед еще раз уточнил:
- Вот до цего миста и дошел, чертяка. Не потрафил я йому, а чим - того и сам не видаю.
- Быстро он шел? - Собственный вопрос мне самому же показался очень глупым, но не деду.
- Ни... Он же вот так...
Дед плотно сложил обе ноги, стал переваливаться ими, медленно продвигаясь. И добавил:
- Я бегом да на трахт. Куда ему пойматы! Обратно во-он через аеродром ходыв...
И дед хорошо смеется, я же невольно нервно озираюсь, ясно представив себе, как огромный камень передвигается, раскачиваясь, торчит над кустами обработанной подвижной головой на фоне неба. Деду прибавляется веселья.
- Ни... То он вичиром, закат был, заря вичирня. Я те и говорю, як чоловику, - не замай. А твои вон, поспешай...
Дед, кстати, оказался вовсе не деревенским дурачком и чудиком, а исключительно полезным человеком, пасечником и знатоком всех окрестностей. Археологи его прекрасно знали, любили и только вышучивали порой суеверия деда. Я же как-то не мог себя заставить присоединиться к веселью, все вспоминал шестиметровый серо-коричневый фаллос весом тонн в десять и с человеческим лицом там, где должна быть головка.
Замечу, что истории о способности некоторых античных статуй самим передвигаться в безлунные ночи и даже нападать на людей, ходили в Италии и на юге Франции, судя по всему, со Средневековья. "Судя по всему", потому что зафиксированы они с XVI века, и еще в начале XX века такого рода истории ходили среди крестьян некоторых итальянских областей.
Городские этнографы, конечно же, рассматривали эти истории исключительно как проявление необразованности неразвитого народа. Но в том-то и дело, что народное предание настаивало: таковы вовсе не все статуи, а некоторые; иногда можно определить, какие из них опасны. А во многих деревнях называли имена и фамилии тех, кто оказался раздавлен то ли падающей тяжестью, то ли сжатием каменных рук.
Само по себе это ничего не доказывает, но аналогия очевидна. Конечно, для современных итальянцев римские изваяния несравненно менее чужие, чем для русских - хакасские. Но ведь и те, и другие изготовлены язычниками, поклонявшимися бесам.
Современные хакасы, кстати, еще совсем недавно и не думали почитать курганы и каменные изваяния; отношение у них было примерно такое же, как и у русских: воспринимать всерьез бабушкины сказки может только полнейший псих или самая тупая деревенщина.
Отношение к этому у них изменилось в самые последние годы, на фоне стремительного роста хакасского национализма. Года с 1990 начался своего рода "шаманский ренессанс", когда чуть ли не все потомки шаманов вспоминают о семейном прошлом и сами порываются камлать. В 1993 году на камнях Большого Салбыкского кургана появились разноцветные ленточки в знак уважения, в Салбыкскую долину стали ездить, чтобы почтить память предков, а шаманские действия в таких местах рассматриваются как важнейшая часть национальной жизни.
Русские обычно лояльны к такого рода проявлениям, что само по себе только хорошо, но порой очень уж интересуются духами, предками, способами общения с ними и так далее. На их месте как раз в этой области я был бы гораздо осторожнее.

Археологи, курганы, раскопки

Но даже живя бок о бок с курганами, каменными бабами и стелами, люди совершенно не обязательно должны ими хоть как-то заниматься. А вот археологи вторгаются в самое сердце курганов, вскрывают курганную оградку и погребальную камеру, тревожат покойного в могиле, всячески изучают найденное: и погребальный инвентарь, и кости.
Никакие люди не сталкиваются с иным миром, с миром смерти древнего человека, так тесно, как археологи, проводящие раскопки погребений.
Мне довелось участвовать во многих экспедициях, проводивших раскопки курганов в Хакасии, и сразу скажу - занятие это не только интересное, даже увлекательное, но и очень красивое.



Курганы располагаются также и на дне долин, и тогда вокруг расстилаются уходящие за горизонт холмы. В зависимости от расстояния, холмы расцвечены разными оттенками синего, лилового, голубого, сиреневого, и по ним гуляют огромные тени облаков.
Курганы некоторых культур располагаются на возвышенностях. Чаще всего на так называемых диванах. Легко заметить, что вокруг большей части сопок проходит более или менее широкое и ровное возвышение; эти возвышения, поднятые над дном долин на 10-20 метров, были слишком велики для того, чтобы быть террасами маленьких речек Хакасии. Диваны - совершенно классическая форма рельефа, хорошо известный для специалистов продукт разрушения сопок.
Точно такие же диваны образовались вокруг всех курганов салбыкской группы, - ведь по размерам эти диваны не уступают небольшим сопкам.
Мало того, что с диванов открывается просто потрясающий вид, долгое пребывание на них дарит удивительное чувство величавой отрешенности. Не некой победительности, как бывает на вершине сопки или высокой горы. А именно величавого покоя, отрешенности от бытовщины - не агрессивной, а спокойной, задумчивой.
Это ощущение прекрасно известно всем, кто родился на этой земле. Хакасы объясняли мне, что расположение погребений на диванах далеко не случайно, и что именно на диваны должны были уходить души шаманов. Все эти сведения я собрал, кстати, не прилагая абсолютно никаких специальных усилий, просто в ходе самого заурядного, бытового общения. Но археологи ничего этого не знали.
Раскапывая курган, археолог проводит на нем или возле него значительную часть дня. Это - рабочее место на протяжении нескольких недель. Машина привозит людей к 9-10 часам утра, чтобы начать работу до жары. На обед обычно не уезжают - берегут и время, и бензин. Устраивают перекус и отдых 2-3 часа в самые жаркие часы. И получается, что с 9 часов утра до 17-18 часов вечера все проводят время на курганах или около.
В курганной оградке лежат, сидят и дремлют в обеденные часы; здесь работают, переговариваясь между собой, отдыхают, смотрят вокруг на удивительную хакасскую природу. Здесь располагаются выпить свой чай, потому что от большущих угловых камней - очень густая, качественная тень. Сюда приводят гостей, показывая им, что делают. Разумеется, здесь не так уж редко остаются в одиночестве, в самое разное время дня.
То есть люди фактически живут там, где очень давно люди другой культуры расположили ходы в мир иной.
Иногда у людей, работающих на курганах, возникают необычные состояния. Появляется странное, неприятное ощущение отрыва от реальности; перестаешь видеть остальных, теряешь ориентацию в пространстве. Становится как-то непонятно, где именно ты находишься, где остальной отряд, в каком направлении лежат давно известные ориентиры и даже который час.
Легче всего объяснить это тем, что действует жара, сказывается болезненное воображение людей или что историк сам себе внушает то, о чем он знает из книг, из своей профессиональной работы.
Но о подобных ощущениях мне рассказывали люди, предельно далекие от археологии, от истории и в том числе вообще не очень понимавшие, что же такое курганы. "Ой, что это?!" - воскликнула повариха, попросившаяся поработать на кургане, "хоть узнать, чем вы там занимаетесь". Несколько минут она не узнавала никого и не понимала, где находится.
"Ребята... Ребята, куда вы делись?" - тревожно окликал инженер Володя, потративший отпуск на участие в раскопках. Его пришлось вывести под руки из раскопа - он смотрел сквозь людей, не видя их, не понимая, что они находятся здесь же.
И еще. В том-то и дело, что никому, в том числе и профессиональным археологам, не мерещится ничего определенного; нет никаких исторических галлюцинаций. Вовсе не видится вооруженный вождь на коне или, скажем, множество причудливо одетых людей, везущих на быках и лошадях огромный камень. Ничего этого нет, есть только потеря ориентации во времени и в пространстве, и воспринимается это, как неприятное психическое состояние в первую очередь.
Лично я испытал это неприятное ощущение в очень слабенькой форме и в таком своеобразном месте, как Большой Салбыкский курган. Было это в 1979 году; в одно из воскресений весь состав экспедиции З.А. Абрамовой поехал на Салбык на экскурсию. Тогда раскопанный курган еще не был местом поклонения. Не было никаких ленточек на камнях, и курган производил впечатление скорее совершенно заброшенного места. Машина остановилась у входа в курган, и мы, все десять человек, разбрелись по огромному, 60?80 метров, огороженному пространству, стали ходить по камням курганной оградки. Свистел ветер в щелях огромных, больше роста человека, камней; пребывание на этом колоссальном кургане навевало, как всегда, какую-то элегическую, тихую грусть.
Внезапно мне стало как-то жутко, одиноко. С камня открывался вовсе не тот вид, который был еще мгновение назад. Тоже хакасский, но какой-то совершенно другой; а впереди вообще мерцала какая-то серая пелена. Ребят, бродивших где-то по "футбольному полю", я перестал замечать. Где они?! И вообще, сколько я тут просидел, на этом камне?! Несколько минут или так долго, что все уехали?!
"Потеря" привычных пространства-времени оказалась настолько неприятной, что я буквально рванулся к входу в Салбык... и тут же увидел отряд, увлеченно что-то обсуждающий. Обернулся - ничего даже похожего на серую мерцающую пленку, заслоняющую небосклон. Я не стал ничего говорить остальным, но когда уже сам привозил на Салбык экскурсантов, предупреждал, что такие эффекты возможны.
Стоит ли удивляться, что с раскопками курганов связано несколько совершенно удивительных историй, которые я расскажу отдельно.


Глава 6
У АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ЗОМБИ

Теперь его отель называется "У космического зомби".
Братья СТРУГАЦКИЕ

В 1990 году я вел раскопки поселения Подъемная II в 2 километрах выше по реке Верхняя Подъемная от деревни Береговая Подъемная.
Равнинный левый берег Енисея и тут же горы правого круто обрываются к воде. Петляющие по равнине речки медленно стекают к Енисею, рассекают террасы левого берега. Поймы ограничивают светло-желтые песчаные обрывы, а на террасах шумят сосновые и березовые леса.
Поразительна красота этих мест. Множество оттенков зеленого и светло-желтого в поймах, прозрачная вода речушек, темная хвоя и бронзовые стволы сосен, а над всем этим - мрачные темно-синие из-за расстояния горы правого берега. И ярко-синее небо над всем.
Человек жил в этих местах с XII по VII века до Рождества Христова. Тогда уже существовали огромные империи Ассирии, Вавилона, Египта. Были написаны своды законов, многотомные истории, художественные произведения и стихи. Но все это - далеко, на Переднем Востоке, в Индии и Китае.
Здесь же, в Южной Сибири, продолжался родоплеменной строй, и появление государства, письменности и городов таилось в дали неведомого будущего. Здесь каждый год продолжалось одно и то же: простенькая борьба за жизнь - за еду, шкуры, жилье, тепло. Здесь жили большими семьями, по несколько неразделившихся братьев, по 20-25 человек в одном поселке. Разводили коров, овец и лошадей; делали маленькие хлебные поля, обрабатывая мотыгами участки мягкой почвы возле рек. Ни делать каналы, ни пахать на лошади не умели. Человеку было важно, чтобы река каждый год поднималась, заливала поле и приносила плодородный ил, увлажняла землю.
Скот не мог зимовать на Подъемной и вообще к северу от Красноярска: здесь снег выпадает высокий и лежит большую часть года. Только в степях Хакасии, где снега выпадает мало и где его сдувает сильными ветрами, скот можно было пасти зимой. Но летом степи в этих же местах выгорали так, что приходилось кочевать... Например, на север, куда вдоль Енисея лесостепь как будто высунула язык - тянется узкой полосой на добрых двести километров.
Каждый год люди приходили на Подъемную - скорее всего, шли с юга вместе с весной, поднимались на север вместе с новой травой. А осенью, до снега, люди откочевывали обратно.
Место было удобное - внизу излучина реки, в которую можно было загонять скот, не делая изгороди. Наверху - обдуваемая ветром терраса, где мало комаров и много сухих сосновых веток. Хорошо видно во все стороны, красиво... Это тоже, наверное, имело значение.
Не обязательно думать, что всякий раз селились на одном и том же месте: очень может быть, что поселок каждый год располагался немного по-другому... За много лет, даже десятков лет, образовалось поселение, которое тянется узкой полосой вдоль борта террасы метров на 300.
На Подъемной не было курганов; курганы этой эпохи - деревенское кладбище бронзового века - зафиксированы километрах в пятнадцати. В этом сезоне никто не планировал копать погребения; экспедиция разбирала слой поселения, шли обычные стандартные находки: обломки керамических сосудов, кости животных и рыб, обломки каменных и бронзовых орудий.
Кости человека сначала приняли за бараньи - до такой степени никто не ожидал здесь погребения. Вообще-то, степняки никогда не хоронили покойников прямо на территории обитания. А тут кости человека шли прямо в самом культурном слое поселения.
Основной вопрос - почему похоронили здесь, не на курганном кладбище? Закопали "не своего", кому покоиться там неподобало? Скажем, убитого врага? Случайного убитого? Казненного? Тогда почему прямо в слое поселения, где сами жили?
И человека этого вовсе не закопали как попало, а именно похоронили по всем обрядам, принятым в культуре. Похоронили очень странно, никак не отметив могилу, не насыпав курганной насыпи, но тем не менее - похоронили. Труп положили как полагается - в слабо скорченном положении: на боку, немного согнув ноги в коленях, руки под голову.
На груди скелета виднелось множество белых бусинок из полых птичьих костей - скорее всего, рябчика или куропатки.
На уровне костей таза лежали бронзовый "горбатый" нож и шило. Позже я показал эти вещи коллегам из Петербурга, и реакция была однозначная:
- Седьмой век до Рождества Христова... Самый конец карасукской культуры. Так что хоронили по всем правилам.
В трех метрах от погребения, ниже по склону, мы нашли остатки двух больших сосудов, каждый вместимостью почти с ведро. В такие керамические сосуды обычно наливали покойникам сопроводительную пищу - пища для него по пути на тот свет. Сосуды, полные бульона и молока, ставились вместе с погребенным в могилу, и поэтому обычно их раскапывают целыми: ведь ничто не могло повредить сосуды в яме. Это в слое поселений сосуды попадаются обычно только разбитые, совсем ненужные, и уже поэтому археологи любят погребения: в них больше неповрежденных вещей.
Здесь же целыми были только днища сосудов, а большая часть тулова раздробилась на множество кусочков. Полное впечатление, что сосуды вкопали неглубоко, буквально на несколько сантиметров - лишь бы хоть как-то держались. И сосуды сами по себе, под тяжестью снега и от внимания зверей, постепенно погибли. Мы находили кусочки этих двух сосудов на довольно большой площади, и все вниз по склону от донышек: обломки съезжали вместе с движущимся склоном.
Так что соплеменники приняли меры, чтобы погребенный попал бы в царство мертвых и чтобы он имел орудия труда на первое время: нож и шило. Его похоронили вполне заботливо.
И это не все! В трех метрах к востоку от скелета сделали каменную выкладку - выложили камешками - голышами площадку овальной формы, примерно полтора метра длиной и семьдесят сантиметров в самом широком месте.
Я, конечно, не могу доказать, что выкладка связана со скелетом, но ведь и такие выкладки в слоях поселений обычно не встречаются. Не то, чтобы они были редки, - их попросту вообще не бывает! Тут логичнее всего предположить, что между странным погребением и каменной выкладкой есть несомненная связь.
Камни кладки сверху были слегка прокалены, в щелях между ними попадались мелкие угольки. По-видимому, на кладке когда-то горел костер, и его тоже оставили почему-то под открытым небом.
Может быть, эту вымостку сделали, чтобы положить на нее труп? Может быть...
Вторая каменная выкладка в форме креста, совсем маленькая, сантиметров тридцать на тридцать, была сделана в неведомые времена возле самых плеч скелета. На ней, кроме угольков, попадались крохотные кусочки обожженной кости.
Но самое главное - скелет был далеко не полон. Отсутствовал череп. Не было кистей рук и ступней ног. Не было всех правых ребер и правой руки и плечевых костей.
Естественнейший вопрос: а где похоронили все остальные части тела этого покойника? Голова, добрая половина туловища, кисти рук и ступни ног - все это ведь было же где-то или похоронено, или сожжено... А может, съедено? Но тогда где именно?
Израненный человек? Но тогда почему у него не было головы? Что, ампутировали голову и всю правую половину тела от костей таза до плеча, вместе с правой рукой?
- Может, самоубийца? - робко предположили самые наивные "экспедишники".
- Самоубийца, который сам себе отпилил голову и сам себя похоронил? Гм...
Похоронен был захваченный в бою?
Тогда почему похоронили в полном соответствии с обрядом? Заботиться о враге вряд ли кто-нибудь стал.
Может быть, похоронили израненного в боях, искалеченного врагами человека, и хоронить старались побыстрее и тайно, чтобы враги не нашли погребения?
Но хоронили-то с совершением обрядов никак не скоростных - выкладка, сожжение на ней чего-то (возможно, и частей покойника).
Приходится признать, что любые версии, кроме одной, решительно несостоятельны: кроме версии совершенно нестандартных, необычных, но и вполне неторопливых, продуманных похорон соплеменника.
Другое дело, что был этот соплеменник, вероятно, человеком довольно необычным и отличавшимся от остальных не меньше, чем его погребение - от остальных погребений. Очевидно, эти отличия были превосходно известны его соплеменникам. По-видимому, оставшиеся в живых боялись покойника и хотели его обезвредить. Как обезвредить? Ритуально? Очень может быть, и ритуально.
Во всяком случае, у покойного отрезали так много частей тела, что это уже точнее назвать расчленением. Итак, труп расчленили. Большую, основную часть трупа похоронили по обычному для карасукской культуры обряду, положив с покойным орудия труда и дав пищу в дорогу. Да еще произвели какие-то неизвестные нам действия на каменных вымостках.
Наверняка это были действия ритуальные, религиозные. Но очень может быть, что и не только... Кто знает, не на вымостках ли сгорели остальные части трупа?
А погребенный уже был ни для кого не опасен. Даже если представить себе, что этот покойный, как в страшной сказке, поднялся вдруг посреди ночи... Ну и что он будет делать без головы, без ступней, с одной левой рукой, и той без кисти?
В тот же год, кончив раскопки на Подъемной, я уехал в "курганную" петербургскую экспедицию на юг Хакасии. Разумеется, рассказал коллегам о странном погребении. Народ внимательно осматривал привезенные "бронзушки", дружно датировал погребение, подбрасывал в огонь сучья, разливал в кружки много чего. Главное, конечно, для археологов было датировать погребение, определить культуру... так сказать, найти погребению место в уже известном массиве.
Зашла речь, конечно, и об особенностях погребения.
- А что? Знаю такие... Раскопал одного, без головы и правой части тела... Только не карасукское погребение, а андроновское, лет на полтысячи раньше.
- Где?
- На Березовом...
Другой раскопал погребенного без рук и ног, с железной стрелой в правом боку, в другом месте. Третий сам такого не находил, но ему рассказывал покойный Максименков. Четвертый сам видел, еще студентом, как его шеф раскапывал погребенного без кистей рук и ступней ног, без головы. И в кургане тогда тоже была каменная выкладка, примерно таких же размеров, как на Подъемной. Пятый сам не сталкивался ни с чем подобным, но видел описания в литературе...
Тут надо сказать, что Санкт-Петербургская школа археологов ведет раскопки на Енисее с 1922 года. Погребений скифо-сибирской культуры раскопано больше 20 тысяч, карасукской - порядка 4 тысяч и даже самых древних, афанасьевской культуры, III тысячелетия до Рождества Христова, известно не меньше тысячи погребений. Каждый из мужиков, сидевших у костра в этот вечер, раскопал своими руками по нескольку десятков, а некоторые - и сотен погребений разного времени, и сведения получались очень и очень надежными.
Выходило, что "мое" погребение не такое уж и исключительное и я не первооткрыватель. Что столкнулся я с чем-то достаточно редким, но скорее с каким-то явлением, а не с бессмысленным отклонением от нормы.
- Тебе с Кузьминым надо потолковать, - единодушно заключили археологи.
- Почему с ним?
- А так... Прости, к ночи не охота, а он завтра приедет и много чего порасскажет.
Кузьмин прибыл назавтра на огромном ГАЗ-66, и я уехал вместе с ним в лагерь его экспедиции уже до самого конца августа. На мой вопрос Коля Кузьмин рассказал мне одну историю обстоятельно и подробно. Говорили мы с ним под портвейн и в самой идиллической обстановке - за столом, поставленным под тентом, в удобных плетеных креслах. Где-то в лагере пели под гитару, смеялись девушки, разделывая рыбу для засолки, спускался вечер, и сильнее слышалось бормотание ручья. Солнце садилось - густой желто-малиновый закат раннего августа. Мы сидели за раскладным столиком за замечательным напитком собственной выработки, закуски возвышались горами, и Коля рассказывал очень подробно и медленно, пока совсем не стемнело.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Володихин Дмитрий - Маяк Хаагард
Володихин Дмитрий
Маяк Хаагард


Акунин Борис - Фантастика
Акунин Борис
Фантастика


Шилова Юлия - Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели
Шилова Юлия
Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека