Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
- Хорошо, - ответил я, - тогда садитесь на трамвай, и вам это обойдется
еще дешевле, согласны?
Он снова что-то подсчитал.
- А не могли бы вы взять багаж в такси?
- Нет, - сказал я, - я повредил ногу, и мне не под силу возиться с
багажом.
Видно, христианская совесть, наконец, зашевелилась в нем.
- Господин Шнир, - сказал он мягко. - Сожалею, но я...
- Полноте, господин Костерт, - сказал я, - я бесконечно рад, что могу
сэкономить для протестантской церкви пятьдесят четыре, а то и пятьдесят
шесть марок.
Я нажал на рычаг, но трубку положил рядом с аппаратом. Он из того типа
людей, которые способны позвонить снова и еще долго молоть вздор. Пусть
лучше покопается на досуге в своей совести. Мне было очень худо. Да, я
забыл упомянуть, что природа наделила меня не только меланхолией и
головными болями, но и еще одним почти мистическим даром: я различаю по
телефону запахи, а от Костерта приторно пахло ароматными пастилками
"фиалка". Пришлось встать и почистить зубы. Затем я прополоскал рот
последним глотком водки, с большим трудом снял грим, снова лег в кровать и
начал думать о Марии, о протестантах, о католиках и о будущем. Я думал
также о канаве, в которой со временем буду валяться. Когда клоун
приближается к пятидесяти годам, для него существуют только две
возможности: либо канава, либо дворец. Во дворец я не попаду, а до
пятидесяти мне еще надо кое-как протянуть года двадцать два с хвостиком.
То, что Кобленц и Майнц отказали мне в ангажементе - Цонерер расценил бы
это как "сигнал тревоги номер 1", - вполне соответствовало еще одной
особенности моего характера, о которой я забыл упомянуть: безразличию ко
всему.
В конце концов и в Бонне есть канавы, да и кто может заставить меня
ждать до пятидесяти?
Я вспоминал Марию, ее голос и грудь, ее руки и волосы, ее движения и
все то, что мы делали с него вдвоем. И еще я вспоминал Цюпфнера, за
которого она хотела выйти замуж. Мальчишками мы были довольно хорошо
знакомы, настолько хорошо, что, встретившись взрослыми, не знали, как
обращаться друг к другу - на "ты" или на "вы", и то и другое приводило нас
в смущение, и всякий раз при встрече мы так и не могли преодолеть этого
смущения. Я не понимаю, почему Мария переметнулась как раз к нему, но,
быть может, я вообще не "понимаю" Марию.
Костерт прервал мои размышления - снова тот же Костерт, - и я пришел в
ярость. Он, как собака, скребся в дверь.
- Господин Шнир. Выслушайте меня. Не позвать ли вам врача?
- Оставьте меня в покое! - крикнул я. - Суньте под дверь конверт с
деньгами и отправляйтесь восвояси.
Он сунул конверт, я встал, поднял его, в конверте лежал билет от Бохума
до Бонна в жестком вагоне и деньги на такси; он все точно подсчитал: шесть
марок пятьдесят пфеннигов. А я-то надеялся, что он округлит эту сумму,
даст десять марок, и уже прикинул, сколько мне останется, если я обменяю в
кассе, пусть с потерей, билет в мягком вагоне на билет в жестком. Эдак я
наскреб бы еще марок пять.
- Все в порядке? - крикнул он за дверью.
- Да, - сказал я, - убирайтесь, вы, мелкая протестантская букашка.
- Позвольте... - сказал он.
Я взревел:
- Вон!
Минуту длилась тишина, потом я услышал, как он спускается по лестнице.
Люди земные не только умнее, но они человечнее и великодушнее братьев во
Христе. На вокзал я поехал трамваем, чтобы сберечь немного денег на водку
и сигареты. Хозяйка взяла с меня еще за телеграмму, которую я послал
накануне вечером в Бонн Монике Зильвс - Костерт не пожелал за нее платить.
Так что на такси мне все равно не хватило бы; телеграмму я отправил до
того, как узнал, что Кобленц отказался от моего выступления. Им удалось
меня опередить, и это тоже несколько отравляло мне жизнь. Лучше, если бы я
отказал им сам по телеграфу: "Вследствие тяжелого повреждения колена
выступление невозможно". Хорошо еще, что я дал телеграмму Монике:
"Приготовьте пожалуйста квартиру на завтра Сердечный привет Ганс".



2
В Бонне все идет не так, как повсюду: в этом городе я никогда не
выступал, здесь я живу, и такси, которое я подзываю, привозит меня не в
гостиницу, а домой. Правильней было бы сказать - привозит нас: Марию и
меня. В доме нет портье, которого можно спутать с контролером на вокзале,
и все же этот" дом, где я провожу всего три-четыре недели в году, кажется



мне еще более чужим, чем любая гостиница. У выхода с вокзала мне пришлось
удержать себя, чтобы не подозвать такси: этот жест я разучил так
досконально, что чуть было не попал впросак. Ведь в кармане у меня была
одна-единственная марка. Остановившись на лестнице, я проверил, со мной ли
ключи: ключ от парадного, от квартиры и от письменного стола, где в свою
очередь лежит ключ от велосипеда. Я уже давно подумываю о пантомиме
"Ключи": в руках у меня целая связка ключей изо льда, которые во время
выступления постепенно тают.
Денег на такси не было, а как раз сейчас, впервые в жизни, такси мне
было по-настоящему необходимо: колено распухло; хромая, я с трудом перешел
через привокзальную площадь и свернул на Постштрассе; от вокзала до нашего
дома всего две минуты ходу, но они показались мне вечностью. Прислонившись
к табачному автомату, я бросил взгляд на дом, в котором дед подарил мне
квартиру: сплошные анфилады, как принято в шикарных домах, и балконы
окрашены в пастельные тока; в-доме пять этажей и на каждом этаже балконы
имеют свой цвет; на пятом этаже, где я живу, балконы цвета ржавчины.
Может, это и есть моя новая пантомима? Я вставляю ключ в замок
парадного, ничуть не удивляясь, что он не тает, открываю дверцу лифта,
нажимаю на кнопку "пять", с мягким шелестом подымаюсь вверх, смотрю через
узкие оконца лифта в очередной лестничный пролет, а потом, миновав его,
различаю сквозь окно на площадке залитые солнцем спину памятника, площадь,
церковь, затем перед глазами снова темный пролет, бетонное перекрытие, и
вот уже в слегка сдвинутом ракурсе я опять вижу залитые солнцем спину
памятника, площадь, церковь; все это повторяется трижды, в четвертый раз
передо мною - только площадь и церковь. Потом я вставляю ключ в замок
своей квартиры и ничуть не поражаюсь, что он исправно поворачивается.
В моей квартире все - цвета ржавчины: и двери, и облицовка на кухне и
встроенные шкафы; к этой квартире как нельзя лучше подошла бы женщина в
пеньюаре цвета ржавчины на черной тахте; наверное, мне следовало бы
обзавестись такой женщиной. Однако я страдаю не только меланхолией,
головными болями, безразличием и мистической способностью распознавать по
телефону запахи; мой самый тяжкий недуг - врожденная склонность к
моногамии; на свете есть только одна женщина, с которой я могу делать то,
что мужчина делает с женщиной, - Мария; с того дня, когда она ушла от
меня, я живу так, как надлежало бы жить монахам, а ведь я не монах.
Я даже подумал - не отправиться ли мне за город в свою старую школу и
не спросить ли совета у одного из священников, но все эти патеры считают
человека существом, склонным к полигамии (по этой причине они и ратуют с
таким рвением за единобрачие), я покажусь им сущим кретином, и их добрый
совет будет не чем иным, как завуалированным предложением обратиться в те
обители, где любовь, по их мнению, можно купить за деньги. Протестанты еще
в силах меня чем-нибудь удивить: Костерту, например, и впрямь удалось
ввергнуть меня в изумление, зато католикам я давно перестал поражаться. Я
относился к этой религии с большой симпатией, я симпатизировал католикам
даже в те дни, года четыре назад, когда Мария впервые привела меня в
"кружок прогрессивных католиков"; для нее было очень важно познакомить
меня с интеллигентными католиками, и делала она это, конечно, не без
задней мысли - авось в один прекрасный день я обращусь в католичество (у
всех католиков есть такая задняя мысль). Но первые же несколько минут,
проведенные в этом "кружке", показались мне невыносимыми. В то время я
переживал очень трудный период, мне еще не было двадцати двух, и я работал
день и ночь, готовясь стать клоуном. Этому вечеру я заранее радовался,
хоть и валился с ног от усталости; я ожидал встретить веселую компанию,
надеялся выпить хорошего вина, вкусно поесть" и, если можно, потанцевать
(жилось нам тогда отвратительно, мы не позволяли себе даже такую роскошь,
как бутылка вина или вкусная еда); но вино там оказалось мерзкое, и вообще
все проходило так, как должны проходить, по-моему, семинары по вопросам
социологии у скучнейшего профессора; это было не просто утомительно, это
было никчемно и неестественно утомительно. Вначале они все вместе
произнесли молитву, а я в это время не знал, куда девать руки и глаза:
по-моему, неверующих нельзя подвергать таким испытаниям. Добро бы еще они
произносили обычные молитвы "Отче наш" или "Ave Maria" (для меня и это
было бы достаточно мучительным; воспитанный в протестантской семье, я
привык молиться в одиночку, где и когда мне вздумается), так нет же, они
повторяли вслух один из сочиненных Кинкелем молитвенных текстов, так
сказать, программного характера, что-то вроде "и мы просим тебя даровать
нам силу, дабы воздать должное как всему унаследованному, так и
нарождающемуся", и так далее, и только после этого они перешли к "теме"
встречи: "Проблема бедности в современном обществе". Это был один из самых
неприятных вечеров в моей жизни. Не могу понять, почему разговоры на
религиозную тему должны быть такими утомительными. Я знаю: быть верующим
трудно. Воскресение из мертвых, вечное блаженство... Мария часто читала
мне из Библии. Трудно, должно быть, верить во все это. Позже я взялся за
Кьеркегора (весьма полезное чтение для начинающего клоуна), и это тоже
было трудно, но не так утомительно. Не знаю, возможно, есть люди, которые


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Русанов Владислав - Ворлок из Гардарики
Русанов Владислав
Ворлок из Гардарики


Пехов Алексей - Пересмешник
Пехов Алексей
Пересмешник


Посняков Андрей - Легионер
Посняков Андрей
Легионер


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека