Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Владимир ГОНИК


СЕЗОННАЯ ЛЮБОВЬ



Снова после тягостного ожидания на побережье грянула весна, четвертая
по счету. И опять надежда, которая едва тлела зимой, проснулась и начала
разгораться, хотя он знал, что проку от поисков не будет.
Но так всегда: весной человек надеется, несмотря ни на что.
Пряхин подошел к доске объявлений, где толпились приезжие, и громко
спросил:
- Из Смоленска никого нет?
Ему ответили вразнобой: из Смоленска не было никого.
Пряхин пересек двор; у входа в барак возле чемоданов и сумок стояли
женщины.
- Девчата, Раи из Смоленска никто не знает?
- Может, Галя из Витебска подойдет? - бойко спросила одна из них.
Он обошел все бараки, но ее никто не видел и не знал. Двор кипел
толчеей, гудели толпы, толпились у щитов с объявлениями, слонялись по
улицам; Пряхин бродил, шаря взглядом по лицам.
Зима давно выбилась из сил, но еще долго тянулись сумрачные холодные
дни, низкое хмурое небо не сулило перемен; конца не было вязкому сонливому
ненастью.
Уже не верилось, что весна возьмет верх, как вдруг сломался привычный
ход событий: внезапно очистилось небо, открылось бездонно, распахнулось
среди ночи всеми звездами, а утром засияло солнце и хлынуло тепло.
Весна обрушилась на побережье и покатилась стремглав с юга на север
по Сихотэ-Алиню, растапливая снега и заливая склоны. Весело и резво
взбухли реки, переполненные играющей мутной водой, шало и безудержно
понеслись к океану, волоча камни и смывая берега. В заливах и бухтах день
и ночь раздавались гулкие удары, сухой треск и скрежет: весна взламывала и
крошила толстый ледяной припай.
Солнце пригрело Екатериновку, большое старое село в двадцати
километрах от Находки в сторону Сучанской долины. Улицы покрылись топкой
грязью, отовсюду бежали глинистые ручьи, а в воздухе томительно пахло
талым снегом, мокрой землей, прелыми листьями и почему-то пьяными
яблоками; пахло влажным ветром, свежестью, простором, новизной и чем-то
необъяснимым, что теснило грудь и смущало душу.
Даже местная лакокрасочная фабрика не могла перешибить этот
неукротимый запах, от которого в тревожной сумятице путались мысли и едко
ныло сердце.
То был умопомрачительный запах весны.
В такие дни трудно усидеть в доме. Запах весны проникал в бараки,
унылые строения на окраине села, вид которых нагонял скуку; снаружи они
были окрашены в светлые невинные тона, точно это был пионерский лагерь или
детский сад, а не пересыльный пункт оргнабора.
Стоило подойти поближе - и было видно, что стены густо изрезаны
именами, фамилиями и названиями городов: выходило, что побывала здесь вся
страна, тьма людей из разных краев - из столиц, из глухих деревень, из
всех прочих мест, какие есть на нашей земле.
Пряхин вернулся в барак, полежал на постели и вновь вышел во двор: в
это время из Находки приходил автобус, и в городке появились приезжие; Раи
среди них не было.
Он расспрашивал всех, кто появлялся в городке вновь, а те, кто
приехал раньше, спрашивали других.
Обычно в барачном городке долго не задерживались. Вербованные
следовали транзитом: день-два-три, баня, санпропускник и дальше, дальше -
сезон, путина, времени в обрез.
Сезонники съезжались в Екатериновку отовсюду, здесь их собирали в
партии - кто куда нанялся - и на пароходах развозили по всему Дальнему
Востоку: Сахалин, Камчатка, Курильские острова и побережье материка к
северу от Находки; каждая партия дожидалась в городке своего парохода.
Сезонников набирали по всей стране осенью и зимой. К весне на Дальнем
Востоке пробуждались рыбные порты, в доках после ремонта спускали на воду
суда, оживали причалы рыбокомбинатов и повсюду, на побережье и островах,
промысловый флот готовился к путине.
Так бывало каждый год с тех пор, как в этих краях вели промысел.
С наступлением зимы жизнь в городке замирала, бараки пустели,
побережье погружалось в спячку, а весной вновь оживало, и потоки людей
текли к океану со всей страны, чтобы осенью хлынуть обратно.
Женщин обычно определяли на рыбокомбинаты, в разделочные цехи, в
коптильни, на консервные фабрики и плавучие заводы, а мужчины шли ловцами
на суда или грузчиками в рыбные порты.
Лов вели день и ночь. День и ночь бессонно кипела путина, витал над
океаном угар сезона. Не спи, не спи, салага, сезон на дворе, заработок с
хвоста - шевелись!


Сезон длится шесть месяцев, с апреля по сентябрь, полгода не
разогнуть спины, в барачном городке только и разговоров что о рыбе: есть
рыба, будут деньги - ох, и огребем, ребята! Но потом, позже, осенью -
дожить бы...
В бараках все разговоры - кому где повезло: встречались фартовые
ребята, удача гонялась за ними по пятам. Говорят, в этому году сайры у
Сахалина невпроворот, на Шикотане краб идет, на Итурупе кальмар - вот и
гадай, куда податься. Некоторые просились на заготовку морской капусты
ламинарии, ее собирали на мелководном шельфе, дело верное, не то что рыба.
За три сезона Пряхин объездил весь Дальний Восток. В первую весну
пересыльный городок в Екатериновке оглушил его толчеей: в иные дни здесь
скапливались тысячи людей. Стоило задержаться пароходу - и мест в бараках
не хватало, приезжие ночевали где придется, а самолеты и поезда каждый
день доставляли из глубины материка новые толпы.
Городок был веселым местом, хотя все помирали от скуки - ни работы,
ни зрелищ, только и оставалось, что пить да слоняться. Этим Пряхин и
занимался наравне со всеми.
Михаил Пряхин по прозвищу Руль уже был женат дважды: один раз в
Касимове, другой в Рыбинске, оба раза неудачно. Жены его, хотя и не были
знакомы между собой, сходились в одном: ветрогон.
Обе жены то и дело попрекали его, называя непутевым, обе прогнали
после недолгого совместного проживания, и обе порознь, не сговариваясь,
произнесли схожие слова: чем такой муж, лучше уж никакого.
Он пытался еще устроиться - в Кимрах, в Спас-Клепиках, в Чухломе:
одинокие женщины имелись повсюду.
Пряхин особенно не раздумывал, не выбирал строго - прибивался без
затей и претензий, и, казалось бы, королев среди них не было, а ни одна
долго не выдерживала, каждая вскоре указывала на дверь.
Надо сказать, уходил Пряхин легко, впрочем, как и сходился. Он не
страдал, не темнел лицом, а подхватывал чемодан и уходил, насвистывая,
точно и сам был рад.
Но Пряхин отнюдь не радовался, в бездомной жизни мало радости, но
особой привязанности к кому-либо он до сих пор не испытывал.
Нет, он не был гулякой или горьким пропойцей, употреблял в меру и
больше для общения, чем из потребности, но он любил застолье, душевный
разговор, и когда жил с одной женщиной, о других не думал, не
заглядывался.
И на чужой шее Руль никогда не сидел, захребетником не слыл, в чужом
прокорме не нуждался, ничего такого за ним не водилось.
Так что жизнь он вел вполне домашнюю и ужиться с ним было бы легко,
если бы не одно обстоятельство: Пряхин то и дело пропадал из дома.
Это было вроде непонятной хвори, он и сам толком не мог объяснить.
Причины Руль не знал, путных слов не находил, но если кто-то его звал,
Пряхин никогда никому не отказывал. Бывало, выйдет на минуту и пропадет
невесть где; любой прохожий мог увести его без труда.
Пуще всякой затеи он любил душевный разговор, дружескую застольную
беседу - неважно, где и с кем, с давним знакомым или с первым встречным.
Ему случалось зайти к соседу за безделицей и проторчать полночи в
разговорах, а иногда он шел мимо чужого двора и вдруг сворачивал
необъяснимо, забыв куда и зачем идет; дома или в другом месте его ждали
часами.
Повод значения не имел, был бы собеседник. Зимой обычно располагались
на кухне, летом на дворе, в тени, под деревьями, а то и в зарослях на
траве или на берегу реки, но чаще всего он засиживался в чайной, где
болтал о всякой всячине.
Стоило кому-нибудь поманить его на дороге - устоять он не мог. Не
имел сил отказаться.
Ах, как сладко сидеть в тепле и дыму, млея от духоты, и талдычить
уютно о том, о сем под сбивчивый гомон и звяканье посуды, или найти
укромное местечко в заброшенном саду, на пустыре, в сарае, где можно
славно посидеть; его жены и подруги то и дело выуживали его из разных
мест, куда его занесло ненароком и где он прочно застревал.
- Зарулил невзначай, - бормотал он растерянно и виновато улыбался
щербатым ртом.
Будь это редкостью, можно было бы снести, но такое случалось довольно
часто - кого угодно выведет из себя. По крайней мере женщины, с которыми
он жил, то и дело доходили до белого каления. И даже кроткая, безответная
Нюра, подруга из Чухломы, не стала терпеть.
После каждого случая Пряхин клялся и божился - все, конец, больше не
повторится; он и сам верил искренне, что сдержит слово, и не думал его
нарушать, но стоило кому-нибудь кликнуть его - он тут же забывал все
клятвы.
Когда жена или подруга отыскивали его, он пугался необычайно, цепенел
и в первую минуту прятал глаза, замирал от страха; его костлявое, с
ранними морщинами и впалыми щеками лицо бледнело, а корявой жесткой


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - фрейграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - фрейграф


Суворов Виктор - Беру свои слова обратно
Суворов Виктор
Беру свои слова обратно


Круз Андрей - Новая жизнь
Круз Андрей
Новая жизнь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека