Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Дмитрий ВЕРЕСОВ


ПОЛЕТ ВОРОНА

ВОРОН II


Но иные все же умирают
Там, внизу, под плеск тяжелых весел...
А другие у руля, высоко,
Знают птиц полет и звездные страны.
Гуго фон Гофмансталь

От автора
"Полет ворона", вторая книга трилогии, - это, главным образом, история
трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор
каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной.
Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не
щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали
против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком
случае, автор в этом убежден.

27 июня 1995
- Теперь направо, пожалуйста. И через Кировский мост, - сказал мужчина
водителю. - Или он теперь снова Троицкий?
- Троицкий, - подтвердил немногословный шофер а повернул направо.
- Куда мы? - спросила женщина. - Нас же ждут...
- Подождут. А я хочу еще раз к своим заглянуть, напоследок. Это быстро.
Женщина кивнула и прикрыла своей ладонью сжавшуюся в кулак руку мужчины.
Рука медленно разжалась...

Глава первая
ЦВЕТ ПАПОРОТНИКА
(27 июня 1995)
Люсьен Шоколадов ловко подцепил лопаткой блинчик и перевернул его на
другую, еще неподогретую сторону. Ту же операцию он повторил со вторым и
третьим блинами. В образовавшуюся после этого паузу он снял с полки свой
блестящий медный кофейник и наполнил водой из-под крана. Светлана Денисовна,
бдительно следившая за каждым его движением, тут же подскочила к раковине и
протерла кран, которого касались пальцы Люсьена, заранее заготовленным
раствором хлорки. В ответ Люсьен как бы невзначай колыхнул полой короткого
халатика и приоткрыл бледную, тощую ягодицу. Соседка сказала: "Тьфу! - и
отвернулась.
Быдло. Что за планида, в самом деле, - обреченность на существование в
окружении быдла? Ну ничего - теперь надо забыть спустить за собой воду в
туалете. Пусть обоняют! Вылезла Катька и что-то зашептала Светлане
Денисовне. Люсьен попытался шумно испортить воздух, но что-то не получилось.
Он опустил глаза, пробормотал привычно: Святый Боже, святый крепкий, святый
бессмертный... перекинул блинчики со сковородки на тарелку и, покачивая
бедрами, направился в свою обитель.
Дверь из темного, обшарпанного коридора вела словно в другой мир. На фоне
рельефных, под холстинку, розовых обоев особенно эффектно смотрелась мебель,
которую Люсьен подбирал по принципу контрастности - белый диван и такие же
кресла в стиле модерн соседствовали с резной, старинной работы кабинетной
тройкой из шкафа, стеллажа и письменного столика с бюро, в красном углу
стоял потемневший от времени киот, любовно отреставрированный Люсьеном, а у
противоположной стены под бархатным балдахином громоздилась кровать на
четырех столбах, почти достигавших потолка. Верх шкафа, застекленная часть
стеллажных полок, крышка высокого трюмо сбоку от кровати и верх пианино были
уставлены разными милыми сердцу безделушками - фарфоровыми пейзанами,
пейзанками и зверьками, вазочками с мелкой икебаной, слониками и прочим в
том же духе. Почти все свободное пространство стен занимали картинки
преимущественно эротического содержания, иконы и разного рода меморабилия:
фотографии в рамках, плакаты и афиши под стеклом, вымпелочки и расписные
тарелочки.
Люсьен поставил блинчики на журнальный столик, достал из стеллажа льняные
салфетки, две тарелки с золотой каймой, витые ложки и вилки и две кофейные
чашечки костяного фарфора. Потом он вышел в коридор и через минуту вернулся
с кофейником, который опустил на тот же столик, на деревянную подставку.
- Ку-ку! - сказал он, закончив все приготовления. Не получив ответа, он
подошел к кровати и чуть отогнул занавеску. - Подъем, сладкий мой. Репетицию
проспишь.
- А ну ее в жопу! - раздался из-за занавески юношеский басок.


- Фи! Коль выражанс! - Люсьен поморщился. - Смотри, Гусиков не одобрит...
Занавеска отлетела в сторону, и взору Люсьена предстал стриженый молодой
человек атлетического сложения.
- Одолжи тогда мне халатик, пойду хоть морду сполосну.
Люсьен с готовностью скинул с себя халат и набросил его на широкие плечи
молодого человека, задержав там руки несколько дольше положенного.
- Люська, кончай обжиматься, - проворчал молодой человек. - Я еще зубы не
чистил. И вообще, не люблю нежностей натощак.
Он хлопнул дверью. Люсьен сладко потянулся и налил себе кофейку. Славное
знакомство, славное... Мальчика он заприметил давно - тот выступал в Орфее"
с mруппой атлетического балета, - но снял только вчера. Пришлось после
номера угостить коньячком... ну, и так далее... Хороший мальчик, "белый"
или, как нынче стали выражаться, "свингующий" - то есть может и с девочками,
и так. Люсьен и сам в молодости был такой, а теперь вот... Впрочем, "Орфей"
- заведение демократическое, туда не зазорно заглянуть и "белым", и чисто
"голубым", и "фиолетовым" - это которые ходят в бабском прикиде, называют
себя Катями и Машами и все поголовно копят деньги на транссекс. Бывают,
конечно, и "черные" - это просто бандиты, которые косят под своих для
каких-то уголовных делишек. Ну и, конечно, плебеи из новых русских
заруливают со своими телками - кто по дури, но больше для остроты ощущений.
Сам Люсьен трудился в "Золотом Орфее" с первого дня, можно сказать, стоял
у истоков. В клубе он конферировал, бренчал на рояле, хриплым тенорком пел
всякие полублатные песенки, милые сердцу подвыпившего русского человека,
будь то быдло или свой брат масон. Там был его истинный дом, и там же
завязывались любови, иногда переходящие в дружбу.
- Зачем, зачем на белом свете есть однополая любовь? - пропел он, обнимая
возвратившегося нового друга, благоухающего соседкиным одеколоном...

(1977)

I
...Острые когти впились ему в спину. Он вскрикнул от боли и неожиданности
и в то же мгновение ощутил, что его вскрик - лишь слабое эхо другого,
пронзительного, страшного.
- Т-таня? - прохрипел он. - Таня, что...
Волшебные золотые глаза закрыты, как запечатаны. Прекрасное лицо налилось
алебастровой бледностью. Алые губы разомкнуты в страдальческой улыбке.
Дыхание? Слышно, но еле-еле.
Он поспешно скатился на пол, поднялся, откинул с нее одеяло. Нижняя часть
белоснежной простыни залита густой, почти черной кровью. И край одеяла. И ее
живот, бедра... И капелька упала на ковер.
Павел посмотрел вниз, на свои ноги. Тоже кровь.
- Танечка, милая, ну что же ты... Ну? Она не шелохнулась. Павел, ничего
не соображая, рванулся в ванную, намочил под краном белое махровое полотенце
и принялся нежными, как бы увещевательными движениями стирать с нее эту
страшную кровь, приговаривая:
- Танечка, Танечка. Ну очнись, а? Она лежала на окровавленной простыне,
застыв в своей нестерпимой красоте, чуждая всему, чуждая его усилиям...
- Тьфу! - сказал Павел сам себе и вновь побежал в ванную. Обморок. Нужен
нашатырь! Где нашатырь? Где?!
В аптечном шкафчике второй ванной он отыскал ампулу, на которой было
написано: "Раствор аммиака. 5%". Нашатырь, аммиак - вроде бы одно и то же?
Он отломил горлышко ампулы, Порезав при этом палец вылил содержимое на
кусок ваты и побежал назад, дурея от специфического запаха.
- Вот, - сказал он, положив вату ей на кос. - Вот и все, сейчас.
Она дернулась и резко подняла голову, больно ударив его по носу.
- Вот и все, - повторил он и автоматически схватился за нос рукой, в
которой была вата с аммиаком. Вдохнув, он затряс головой и отшвырнул вату в
сторону.
Таня смотрела на него с улыбкой. Взглянув на нее, он тоже ошалело
улыбнулся и кинулся к ней.
- Как ты?
- Уже почти нормально, - сказала Таня, нежно, но решительно отстраняя
его. - А ты?
- Да что я? С тобой-то что было?
- Со мной? Знаешь, с барышнями это случается, особенно когда кавалеры на
них кидаются, как тигр на антилопу. Правда, с каждой такое может быть только
один раз...
Павел недоуменно посмотрел на нее. И, тут же все поняв, положил голову ей
на грудь.
- Прости, прости меня... - лепетал он. - Прости, это я, я виноват...
- Ну нет, медвежонок мой, - сказала Таня, гладя его волосы. - Разве твоя
вина, что в нашем отечестве не выпускают учебных пособий по дефлорации?
- Но я... Понимаешь, я и вообразить не мог, что ты...


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Пленники Пограничья
Сертаков Виталий
Пленники Пограничья


Конан-Дойль Артур - Топор с посеребрянной рукоятью
Конан-Дойль Артур
Топор с посеребрянной рукоятью


Посняков Андрей - Грамота самозванца
Посняков Андрей
Грамота самозванца


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека