Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Андрей Платонов.


Ювенильное море


Море юности
День за днем шел человек в глубину юго-восточной степи
Советского Союза. Он воображал себя паровозным машинистом,
летчиком воздухофлота, геологом-разведчиком, исследующим
впервые безвестную землю, и всяким другим организованным
профессиональным существом - лишь бы занять голову
бесперебойной мыслью и отвлечь тоску от сердца.
Он управился - уже на ходу - открыть первую причину
землетрясений, вулканов и векового переустройства земного шара.
Эта причина, благодаря сообразительности пешехода, заключалась
в переменном астрономическом движении земного тела по опасному
пространству космоса; а именно как только, хотя бы на
мгновенье, земля уравновесится среди разнообразия звездных
влияний и приведет в гармонию все свое сложное
колебательно-поступательное движение, так встречает незнакомое
условие в кипящей вселенной, и тогда движение земли изменяется,
а погашаемая инерция разогнанной планеты приводит земное тело в
содрогание, в медленную переделку всей массы, начиная от центра
и кончая, быть может, перистыми облаками. Такое размышление
пешеход почел не чем иным, как началом собственной космогонии,
и нашел в том свое удовлетворение.
В конце пятого дня этот человек увидел вдалеке, в плоскости
утомительного пространства несколько черных земляночных жилищ,
беззащитно расположенных в пустом месте.
Пока пешеход спешил к тому поселению, наступил сумрак и в
одном жилище зажгли свет.
Поселение оказалось усадьбой: вокруг большого двора стояли
четыре землебитных дома и один большой бревенчатый сарай,
обваленный по низу землей, в которых разные животные подавали
свои голоса. Около сарая бегала на рыскале и бушевала от злобы
собака.
На дворе повсюду пахло теплом животной жизни, Вокруг лежала
смирная смутная степь, нагретая дневным солнцем, и пришедший
человек почувствовал добро здешней жизни и захотел спать. В
одном окне землебитного жилища горел огонь. Прибывший подошел к
окну и увидел пожилого человека, который сидел около лампы и
читал через очки старинную книгу в заржавленном, железном
переплете. Он медленно шептал что-то тонкими усохшими губами и
тяжко вздыхал, когда переворачивал страницу, видимо, томясь
своим впечатлением от чтения.
Пешеход вошел в низкую комнату и поздоровался со старым
чтецом.
- Здравствуй,- не спеша ответил пожилой человек.-
Соваться пришел?
- Нет,- сказал пришедший и спросил: - Что здесь такое?
- Здесь мясосовхоз нумер сто один,- сказал читавший книгу
и, поглядев в страницу, прочитал оттуда какое-то очередное
старое слово.- А тебе что нужно? Ты здесь, братец, со своими
вопросами не суйся!
- А можно мне увидеть директора?- спросил прибывший.
- Можно,- ответил без охоты пожилой человек.- Гляди на
меня - это я вот директор. А ты думал: директор здесь кто-то
особенный - это же я!
Пешеход вынул бумагу и дал ее директору. В бумаге
сообщалось, что в систему мясосовхозов командируется
инженер-электрик сильных токов товарищ Николай Вермо, который
окончил, кроме того, музтехникум по классу народных
инструментов, дотоле же он был ряд лет слесарем, часовым
механиком, шофером и еще кое-чем, в порядке опробования
профессий, что указывало на безысходную энергию тела этого
человека, а теперь он мчится в действительность, заряженный
природным талантом и политехническим образованием. Такова была
приблизительная тема отношения, препровождавшего инженера Вермо
в совхоз.
Прочитав документ, директор вдруг обрадовался и стал
говорить с гостем на историческую, мировоззренческую и
литературоведческую тему. Он любил все темы, кроме
скотоводства, и охотно отдавал мысль любой далекой перспективе,
лишь бы она находилась на сто лет впереди или на столько же
назад.
Директор почувствовал теперь даже небольшое уважение к



культурному служащему ввиду того, что он не суется с мнениями,
а сидит молча и слушает.
Животные давно перестали подавать голоса и задремали до
рассвета в своих скотоместах. В землебитном домике, где сидели
два человека, от лампы и высказанных слов стало душно, скучно,
и Николай Вермо уснул на стуле против директора. Собака тоже
умолкла к тому времени, не получая из степи отзвука на свою
злобу, видимо, она смирилась с отсутствием врага и заснула в
пустой тыкве, заменяющей ей будку. Эту тыкву совхоз вырастил
год тому назад, чтобы показать ее на районной выставке как
экспонат агрономического усердия. И действительно, тыква
получила премию, а затем из той тыквы выбрали внутренность и
сделали из нее собачью будку, поскольку кухарки совхоза
отказались обрабатывать для пищи такие слишком мощные овощи.
- Ты не видел нашей тыквы?- спросил директор у Вермо; но
Вермо спал.-Ты бы глянул: великое растение! Полезная площадь
нашей тыквы - половина квадратной сажени. У нас на дальнем
гурте целых сто штук таких выдолбленных тыкв: в них спят доярки
и гуртоправы. Я целый жилкризис этими тыквами решил... Ах, ты
спишь уже? Ну спи, бедный человек, а я еще почитаю...
И директор снова углубился вниманием в старинную железную
книгу, излагавшую историю Иоанна Грозного, приложив к
задумавшейся, грустящей голове несколько пальцев правой руки.
Через полчаса прибывший молодой человек проснулся от
неудобства и засмотрелся в лицо директора.
- Что вы такое?- спросил Вермо.- Я ведь, может быть,
сумею отобразить вас в звуке: я музыке учился.
- Отобрази,- с польщением согласился директор.- Я Адриан
Умрищев: я должен у тебя звучать мощно. Я ведь предполагаю
попасть в вечный штатный список истории как нравственная и
разумно-культурная личность переходной эпохи. Поэтому ты сочини
меня как можно гуще и веди по музыке басом. Я люблю оркестры!
Ты что думаешь,- переменил голос Умрищев,- иль мне сподручно
здесь сидеть среди животных?
- А разве нет?- удивился Вермо.
- Нет,- вздохнул Умрищев.- Я здесь очутился как
"Невыясненный". Как выяснюсь, так исчезну отсюда навсегда. Ты
можешь или нет сочинить в виде какого-либо гула тоску
неясности?
- Могу, наверно,- пообещал Вермо, чувствуя бред жизни от
своей усталости и от этого человека.
Умрищев стал высказываться, как он долгое время служил по
разным постам в дальних областях Союза Советов и Союза
потребительских обществ, а затем возвратился в центр. Однако в
центре уже успели забыть его значение и характеристику, так что
Умрищев стал как бы неясен, нечеток, персонально чужд и даже
несколько опасен. К тому же новая обстановка, сложившаяся за
время отсутствия того же Умрищева, образовала в системе такое
соотношение сил и людей, что Умрищев очутился круглой сиротой
среди этого течения новых условий. Он увидел по возвращении
незнакомый мир секторов, секретариатов, групп ответственных
исполнителей, единоначалия и сдельщины,- тогда как, уезжая, он
видел мир отделов, подотделов широкой коллегиальности, мир
совещаний, планирования безвестных времен на тридцать лет
вперед, мир натопленных канцелярских коридоров и учреждений
такого глубокого и всестороннего продумывания вопросов, что для
решения их требуется вечность - навсегда забытую теперь
старину, в которой зрел некогда оппортунизм. Втуне вздохнув,
Умрищев пошел в секторную сеть своего ведомства и стал
выясняться; его слушали, осматривали лицо, читали шепотом
документы и списки стажа, а затем делали озадаченные,
напряженные выражения в глазах и говорили: "Нам все же что-то
не очень ясно, необходимо кое-что дополнительно выяснить, и
тогда уже мы попытаемся вынести какое-либо более или менее
определенное решение". Умрищев ответил, что он вполне ясный
ответработник и все достоверные документы при нем налицо. "Все
же достаточной ясности о вас для нас пока не существует, будем
пробовать пытаться выяснить ваше состояние",- отвечало
Умрищеву учреждение. Таким способом Умрищев был как бы
демобилизован из действующего советского аппарата и попал в
специальный состав невыясненных. В том учреждении, которое
заведовало Умрищевым, невыясненных людей скопилось уже целых
четыреста единиц, и все они были зачислены в резерв, приведены
в боевую готовность и поставлены на приличные оклады. Раза
два-три в месяц невыясненные приходили в учреждение, получали


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Злотников Роман - Путь князя. Быть воином
Злотников Роман
Путь князя. Быть воином


Скальци Джон - Последняя колония
Скальци Джон
Последняя колония


Посняков Андрей - Легионер
Посняков Андрей
Легионер


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека