Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Олесь Гончар


Твоя заря


Часть первая
ПУТЕШЕСТВИЕ К МАДОННЕ
Какое странное, и манящее,
и несущее, и чудесное в слове: доро
га! и как чудна она сама, эта дорога...
Гоголь
ЗАБЕЛЕЛИ СНЕГА

Всю жизнь потом Заболотный будет утверждать,- и к тому же без малейшей
иронии,- что самые верные люди на свете - конечно, дети. Что даже жизнью
своей он обязан тому славному степному народцу - хуторским мальчишкам,
которые в сумерках нашли его, поверженного аса, под какой-то там заячьей
кураиной в степи и на рядне приволокли в хуторок своим матерям на мороку...
В ту осень не раз над этой серой оккупационной степью завязывались
воздушные бои, не раз и Заболотный появлялся в здешнем небе, с группой
"ястребков" прикрывая своих ребят, пока они бомбили раскинувшуюся среди
равнин, забитую вражескими эшелонами Узловую. А когда, отбомбившись,
улетали обратно за Днепр на свой полевой аэродром, оставив после себя
вулканы огня, подростки из окрестных хуторов прибегали к станции смотреть
на разгром, па эти клокочущие пламенем степные Помпеи. Затаившись по
ободранным садам, еще не попавшие под набор хлопцы и девчата жадно, с
радостным биением сердца наблюдали, как лопаются цистерны, как горят по
бессчетным колеям разбитые вдребезги фашистские эшелоны, как торчмя встают
раскаленные рельсы, по которым должны бы их вывозить в тот проклятый рейх!
Степная молодежь - парни еще безусые, девушки нецелованные,- они душой
улавливали, что здесь, в огнях Узловой, сейчас решается их будущая судьба,
разве же не образ ее является им здесь из хаоса покореженного,
раскаленного, пружинящего железа?
Домой возвращались возбужденные, изредка даже с добычей, девушки,
разрумянясь от пламени и переживаний, приносили рудые куски сплавленного
сахара,- спекшийся в камень, был он для них как бы подарком от своих, от
тех бесстрашных заднепровских соколов!
Вот так однажды вечером и Софийка вернулась домой распаленная, неся на
пунцовых щеках еще не развеянный пламень станционных пожаров, и только
шагнула в темноте на подворье, как Сенчик, младший брат, вымахнув из хаты,
огорошил ее своим, на всю степь слышным, заговорщицким полушепотом:
- Л у нас летчик!
Так, словно сказал бы: "А у нас родился ребеночек!.."
В хате царила суматоха, мать и тетки хуторские вокруг кого-то
хлопотали, кого-то обмывали, тело юношеское, окровавленное, непривычно
сверкнуло, и Софийка, вспыхнув от смущения, стремглав бросилась из хаты.
Прижатый к груди еще теплый кусок сплавленного сахара только здесь, в углу
двора, выскользнул у девушки из-под фуфайки, глухо упал в бурьян, напугав
брата. Софийка с Сончиком просидели над своим станционным трофеем до
полуночи, настороженно караулили от ночных шорохов родную хату, всю теперь
переполненную другой жизнью - заботами о летчике.
Значительно позже, когда Софийка уже в роли сестры милосердия,
освоившись в новой обстановке, будет коротать вечера у спасенного, летчик
однажды скажет ей:
- Какие все же славные эти ваши мальчишки... А женщины!.. Слов не
найти... Только не слишком ли громкая молва пошла здесь о моей персоне?
Девушка догадалась, что его беспокоит. Сказала:
- Никто не выдаст.
- Почему вы так уверены?
Почему? Она и сама не знает почему. А вот уверена - и все... Случай, в
конце концов, был рядовым. Сколько их падало тогда в леса, в степи, в
болота, чтобы обезвеститься навсегда, чтобы еще одной скорбью омрачить
товарищей где-то на далеких, исполненных тщетного ожидания аэродромах... А
этому вот, чуть живому, суждено было оказаться здесь, вблизи Узловой, на
исхлестанном ветрами хуторке, кем-то когда-то названном Синим Гаем. Хотя
какой там гай: оккупационные бурьяны шумят окрест, с десяток хаток, всем
ветрам открытых, жмутся среди степи друг к дружке. Тополь да явор у
чьих-то ворот, традиционные вишенки за хатами, два-три колодезных журавля
(па хвосте у одного большущий камень-грузило, что неизвестно откуда и
взялся здесь, в краю черноземов), поодаль от хутора ферма, длинная,
покосившаяся,- такой это мир...
Чьи-то годы протекали на ферме, а многие из хуторских находили себе
работу как раз на станции, всю -жизнь топтали стожки туда да оттуда, хотя
расстояние изрядное, нс рукой подать. И Софийка, сколько помнит себя, вес



была связана с Узловой извилистой полевой стежкою, потому что отец работал
на станции машинистом, а жизнь машиниста известно какая: дома не
засиживается, побыл и подался, опять где-то там получает маршрут и, как
обычно перед выходом в рейс, проходит медосмотр... Кажется, работал он там
вечно, уставший, приходил после смены со своим промасленным сундучком и
гостинцами в нем. Узловая же позвала отца и в ту самую горькую ночь осенью
сорок первого, когда ветрище бесновался над степью, а Софийка, смущенно
простившись, потом долго гналась за отцом, взывая во тьм.у, что он забыл
свои часы... Тьма не откликнулась, никто тебя не услышал, или так надо
было - не услышать. И теперь отцовы часы, память семейная, идут да идут
себе, подвешенные сбоку на буфете, словно ожидая хозяина, ведя счет и дням
и секундам. Отец Софийки в ту осень повел один из последних эшелонов на
восток, повел ночью, тоскливо прокричав гудком на всю степь. Не было
ничего печальнее того прощального гудка; поглотили просторы самого родного
человека. Так с тех пор и живет он в этой хате только памятью, горечью
разлуки, только бесконечным ожиданием. Сколько раз вскакивала мать среди
ночи от постукивания в окно, а стучала, оказывается, всего лишь веточка
вишни...
Мать успела увянуть, дочь подросла, и только их ожидание не знало
никаких перемен. А вот со времени появления здесь этого летчика,
найденного детворой в синегайских кураях, все заметно изменилось в
Софийкиной жизни. Теперь есть кого спасать, есть кому каждое утро дарить
свою улыбку, есть за кого носить в себе постоянный страх и напряжение,
вздрагивая от каждого шороха ночи, каждый новый день встречая новой
настороженностью, опаской и беспокойством, неизменно ощущая в душе
неведомый раньше наплыв тепла и надежд. Хотя и при трагических
обстоятельствах, но явился он из того иного, желанного мира и самим своим
присутствием здесь, среди бесправных и вечно ожидающих, будто предвещает
то, что должно свершиться. С момента появления летчика, который отныне
всецело заполнил их жизнь, для хуторских начался новый отсчет времени.
Пусть и не все посвящены в эту историю, пусть и не всем выпало знать - где
он сейчас, у кого, за чьею печью сегодня его прячут,- однако догадывались
все: он есть, рядом где-то находится, сррдч них, этот их живой талисман!..
И когда, бывало, соберутся около него женщины, которые борются за его
жизнь, - даже в грубоватых шутках своих спасительниц оп улавливает, как
много значит для них само его присутствие на этом, затерянном в степях,
никакими законами не защищенном хуторке, где и его окончившийся неудачей
бои людям пришелся как будто кстати и нес в себе нечто похожее на отраду.
Ведь он невольно помог каждому из них лучше проявить себя, свою сущность,
дал возможность на какое-то время этим хуторским говоруньям забыть о
распрях, сплотиться, сквозь напускное недовольство проявить свой характер,
свою непоказную, но летчику хорошо видимую жертвенность. Замечал, как эти
артистки делали вид, будто досадуют на детей: откуда вы нам его притащили,
этого красавца, что и ходить не умеет, такой нам достался сокол!
Это же могут и нас погубить из-за пего, все души ил нас повытрясут
полицаи, если только обнаружится, кого мы здесь укрываем... Да хоть бы
усатого нашли в бурьянах, а то даже безбровый и в дырах весь, уже и
полотен наших на него не хватает!.. От ворчливых нареканий и мнимого
недовольства спасительницы его нет-нет да и забегают мыслями в день
завтрашний, и вот тогда получалось, что летчик все же для них не лишний,
ведь когда придут наши да скажут: а ну-ка показывайтесь, какие вы здесь,
может, сякие-такие, а мы вам не сякие-такие, мы вот кого спасли, вы за это
каждой из нас еще и медалю выдать могли бы, разве нет?
Однако до того, воображаемого, надо еще дожить. А тем временем, когда
Софийка остается со своим подопечным с глазу на глаз, она просит не
обижаться на теток хуторских за их шутки, уверяет, что оказался он среди
людей искренних, надежных.
- Но ведь, говорят, какой-то из ваших в полицайчуках ходит?
Сквозь мерцание каганца в уголках губ у девушки возникает волевая,
воинственная складка:
- Тот будет молчать. Хлопцы предупредили, что если слишком будет
стараться да замечать... Одним словом, чтобы нем был, как рыба, иначе
случится то, что с Попом Гапоном. Был здесь один такой: шнырял,
выведывал...
Наши дали ему прозвище: Поп Гапон...
- Где же он теперь?
- Был, да сплыл. Вы не бойтесь.
- Вроде и не из пугливого десятка, однако...
- Понимаю. Ведь кроме себя приходится вам теперь
- Вот именно. Пред всеми опасностями я теперь вроде ваш полпред...
- Так вот и не беспокойтесь, товарищ полпред... -
И в глазах у девушки бьется смешок, хотя губы крепко сжаты.
Впрочем, для большего доверия или просто чтобы развлечь летчика, она
таки расскажет. Полицаичук, о котором он спрашивает, в природе
действительно существует время от времени наведывается в Синий Гаи. Когда


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве
Шилова Юлия
Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве


Ильин Андрей - Господа офицеры
Ильин Андрей
Господа офицеры


Лукин Евгений - Секондхендж
Лукин Евгений
Секондхендж


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека