Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Лев ШЕСТОВ.


КИРГЕГАРД И ЭКЗИСТЕНЦИОНАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

(глас вопиющего в пустыне)
Москва, изд-во "Прогресс"-"Гнозис",
1992

EE?AAAA?A E YECENOAIOEAEUIA? OEEINIOE?
Вместо предисловия. КИРГЕГАРД И ДОСТОЕВСКИЙi
I
Вы, конечно, не ждете от меня, чтобы в течение одного часа, который
предоставлен в мое распоряжение, я сколько-нибудь исчерпал сложную и трудную
тему о творчестве Киргегарда и Достоевского. Я потому ограничу свою задачу:
я буду говорить лишь о том, как понимали Достоевский и Киргегард первородный
грех, или - ибо это одно и то же - об умозрительной и откровенной истине. Но
нужно вперед сказать, что за такое короткое время вряд ли удастся выяснить с
желательной полнотой даже то, что они думали и рассказывали нам о падении
человека. В лучшем случае удастся наметить - и то схематически, - почему
первородный грех приковал к себе внимание этих двух замечательнейших
мыслителей XIX столетия. К слову сказать, и у Нитше, который, по обычным
представлениям, был так далек от библейских тем, проблема грехопадения
является осью или стержнем всей его философской проблематики. Его главная,
основная тема - Сократ, в котором он видит декадента, т.е. падшего человека
по преимуществу. Причем падение Сократа он усматривает в том, в чем история
- и в особенности история философии - находили всегда и нас поучали находить
его величайшую заслугу: в его беспредельном доверии к разуму и добываемому
разумом знаниюii. Когда читаешь размышления Нитше о Сократе, все время
невольно вспоминаешь библейское сказание о запретном дереве и
соблазнительные слова искусителя: будете знающими. Еще больше, чем Нитше, и
еще настойчивее говорит нам о Сократе Киргегардiii. И это тем более
поражает, что для Киргегарда Сократ самое замечательное явление в истории
человечества до появления на горизонте Европы той таинственной книги,
которая так и называется Книгой, т.е. Библии.
Грехопадение тревожило человеческую мысль с самых отдаленных времен. Все
люди чувствовали, что в мире не все благополучно и даже очень
неблагополучно: "Нечисто что-то в Датском королевстве", - говоря словами
Шекспира, - и делали огромные и напряженнейшие усилия, чтобы выяснить,
откуда пришло это неблагополучие. И нужно сейчас же сказать, что греческая
философия, равно как и философия других народов, не исключая народов
дальнего Востока, на поставленный так вопрос давала ответ, прямо
противоположный тому, который мы находим в повествовании Книги Бытия. Один
из первых великих греческих философов, Анаксимандр, в сохранившемся после
него отрывке говорит: "Откуда пришло к отдельным существам их рождение,
оттуда, по необходимости, приходит к ним и гибель. В установленное время они
несут наказание и получают возмездие одно от другого за свое нечестие"iv.
Эта мысль Анаксимандра проходит через всю древнюю философию: появление
единичных вещей, главным образом, конечно, живых существ и по преимуществу
людей, рассматривается как нечестивое дерзновение, справедливым возмездием
за которое является смерть и уничтожение их. Идея о (?((((((е и ((((?
(рождение и уничтожение) есть исходный пункт античной философии (она же,
повторяю, неотвязно стояла пред основателями религий и философий дальнего
Востока). Естественная мысль человека, во все времена и у всех народов,
безвольно, точно заколдованная останавливалась пред роковой необходимостью,
занесшей в мир страшный закон о смерти, неразрывно связанной с рождением
человека, и об уничтожении, ждущем все, что появилось и появляется. В самом
бытии человека мысль открывала что-то недолжное, порок, болезнь, грех и,
соответственно этому, мудрость требовала преодоления в корне того греха,
т.е. отречения от бытия, которое как имеющее начало осуждено на неизбежный
конец. Греческий катарзис, очищение, имеет своим источником убеждение, что
непосредственные данные сознания, свидетельствующие о неизбежной гибели
всего рождающегося, открывают нам премирную, вечную, неизменную и навсегда
непреодолимую истинуv. Действительное, настоящее бытие (?(((( ?()vi нужно
искать не у нас и не для нас, а там, где власть закона о рождении и
уничтожении кончается, т.е. там, где нет и не бывает рождения, а потому нет
и не бывает уничтожения. Отсюда и пошла умозрительная философия. Открывшийся
умному зрению закон о неизбежной гибели всего возникающего и сотворенного
представляется нам навеки присущим самому бытию: греческая философия в этом
так же непоколебимо убеждена, как и мудрость индусов, а мы, которых отделяют
от греков и индусов тысячелетия, так же неспособны вырваться из власти этой
самоочевиднейшей истины, как и те, которые впервые ее обнаружили и показали
нам.
Только Книга книг в этом отношении составляет загадочное исключение.
В ней рассказывается прямо противоположное тому, что люди усмотрели своим
умным зрением. Все было создано, читаем мы в самом начале Книги Бытия,
Творцом, все имело начало, но это не только не рассматривается как условие



ущербности, недостаточности, порочности и греховности бытия, но, наоборот, в
этом залог всего, что может быть хорошего в мироздании; иначе говоря,
творческий акт Бога есть источник, и при этом единственный, всего хорошего.
Вечером каждого дня творения Господь, оглядываясь на сотворенное, говорил:
"добро зело", а в последний день, осмотрев все, Им созданное, увидел Бог,
что все добро зело. И мир, и люди (которых Бог благословил), созданные
Творцом, и потому именно, что они были Им созданы, были совершенными и не
имели никаких недостатков: зла в сотворенном Богом мире не было, не было и
греха, от которого зло началось. Зло и грех пришли после. Откуда? И на этот
вопрос Писание дает определенный ответ. Бог насадил в Эдемском саду, среди
прочих деревьев, дерево жизни и дерево познания добра и зла. И сказал
первому человеку: плоды от всех деревьев можете есть, но плодов от дерева
познания не касайтесь, ибо в тот день, когда коснетесь их, смертью умрете.
Но искуситель - в Библии он назван змеем, который был хитрее всех созданных
Богом зверей, сказал: "нет, не умрете, ?...? но откроются глаза ваши, и вы
будете, как боги, знающими"vii. Человек поддался искушению, вкусил от
запретных плодов, глаза его открылись и он стал знающим. Что ему открылось?
Что он узнал? Открылось ему то, что открылось греческим философам и
индусским мудрецам: Божественное "добро зело" не оправдало себя - в
сотворенном мире не все добро, в сотворенном мире - и именно потому, что он
сотворен, - не может не быть зла, притом много зла и зла нестерпимого. Об
этом свидетельствует с непререкаемой очевидностью все, что нас окружает -
непосредственные данные сознания; и тот, кто глядит на мир с "открытыми
глазами", тот, кто "знает", иначе об этом судить не может. С того момента,
когда человек стал "знающим", иначе говоря, вместе со "знанием" вошел в мир
грех, а за грехом и зло. Так по Библии.
Пред нами, людьми XX столетия, вопрос стоит так же, как он стоял пред
древними: откуда грех, откуда связанные с грехом ужасы жизни? Есть ли порок
в самом бытии, которое как сотворенное, хотя и Богом, как имеющее начало
неизбежно, в силу предвечного, никому и ничему не подвластного закона,
должно быть обременено несовершенствами, вперед обрекающими его на гибель,
или грех и зло в "знании", в "открытых глазах", в "умном зрении", т.е. от
плодов с запретного дерева. Один из замечательнейших философов прошлого
столетия, впитавший в себя (и в том его смысл и значение) всю европейскую
мысль за 25 веков ее существования, Гегель, без всякого колебания
утверждает: змей не обманул человека, плоды с дерева познания стали
источником философии для всех будущих временviii. И нужно сейчас же сказать:
исторически Гегель прав. Плоды с дерева познания действительно стали
источником философии, источником мышления для всех будущих времен. Философы,
- причем не только языческие, чуждые Св. Писанию, но и философы еврейские и
христианские, признававшие Писание боговдохновенной книгой, - все хотели
быть знающими и не соглашались отречься от плодов с запретного дерева. Для
Климента Александрийского (начало III века) греческая философия есть второй
Ветхий Заветix. Он же утверждал, что, если бы можно было гнозис (т.е.
знание) отделить от вечного спасения и если бы ему был предоставлен выбор,
он выбрал бы не вечное спасение, а гнозис. Вся средневековая философия шла в
том же направленииx. Даже мистики в этом отношении не представляли
исключения. Неизвестный автор прославленной "Theologia Deutsch"xi утверждал,
что Адам мог бы хоть двадцать яблок съесть, никакой беды бы не было. Грех
пришел не от плодов с дерева познания: от познания не может прийти ничего
дурного. Откуда у автора "Theologia Deutsch" эта уверенность, что от знания
не могло прийти зло? Он не ставит этого вопроса: ему, очевидно, и на ум не
приходит, что истину можно искать и найти в Писании. Истину нужно искать
только в собственном разуме, и только то, что разум признает истиной, - есть
истина. Змей не обманул человека.
Киргегард, как и Достоевский, оба родившиеся в первой четверти XIX
столетия (только Киргегард, умерший на 44 году и бывший старше Достоевского
на десять лет, уже закончил свою литературную деятельность, когда
Достоевский только начинал писать) и жившие в ту эпоху, когда Гегель был
властителем дум в Европе, не могли, конечно, не чувствовать себя всецело во
власти гегелевской философии. Правда, Достоевский, надо думать, никогда не
читал ни одной строчки Гегеля - в противоположность Киргегарду, который
Гегеля знал превосходно, - но Достоевский еще в ту пору, когда он
принадлежал к кружку Белинского, усвоил себе в достаточной мере основные
положения гегелевской философии. Достоевский обладал необычайным чутьем к
философским идеям, и ему достаточно было того, что привозили из Германии
друзья Белинского, чтобы дать себе ясный отчет в поставленных и разрешенных
гегелевской философией проблемах. Но даже и не только Достоевский, но и сам
Белинский, "недоучившийся студент", и, конечно, в смысле философской
прозорливости стоявший далеко позади Достоевского, верно почувствовал и не
только почувствовал, но и нашел нужные слова, чтобы выразить все то, что
было для него неприемлемым в учении Гегеля и что потом оказалось равно
неприемлемым и для Достоевского. Напомню вам отрывок из знаменитого письма
Белинского: "Если бы мне и удалось влезть на верхнюю ступень лестницы
развития - я и там бы попросил вас отдать мне отчет во всех жертвах условий


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Буркатовский Сергей - Вчера будет война
Буркатовский Сергей
Вчера будет война


Березин Федор - В прицеле черного корабля
Березин Федор
В прицеле черного корабля


Мороз Александра - Пророчица
Мороз Александра
Пророчица


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека