Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Ф. Н. Глинка


ОЧЕРКИ БОРОДИНСКОГО СРАЖЕНИЯ


(Воспоминания о 1812 годе)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БОРОДИНО

Cмоленск сгорел, Смоленск уступлен неприятелю. Русские сразились еще на
Волутиной горе и потом отступали, как парфы, поражая своих преследователей.
Это отступление в течение 17 дней сопровождалось беспрерывными боями. Не
было ни одного, хотя немного выгодного места, переправы, оврага, леса,
которого не ознаменовали боем. Часто такие бои, завязываясь нечаянно,
продолжались по целым часам. И между тем как войско дралось, народ
перекочевывал все далее в глубь России. Россия сжималась,
сосредоточивалась, дралась и горела. Грустно было смотреть на наши дни,
окуренные дымом, на наши ночи, окрашенные заревом пожаров. С каждым днем и
для самых отдаленных мест от полей битв более и более ощутительно
становилось присутствие чего-то чуждого, чего-то постороннего, не нашего. И
по мере, как этот чуждый неприязненный быт в виде страшной занозы вдвигался
в здоровое тело России, части, до того спокойные, воспалялись, вывихнутые
члены болели и все становилось не на своем месте. Чем далее вторгались силы
неприятельские, тем сообщения внутренние делались длиннее, города
разъединенное; ибо надлежало производить огромные объезды, чтобы не попасть
в руки неприятелю: от этого торговля теряла свое общее направление,
промышленность становилась местною, стесненною, ход ежедневных занятий и
дела гражданской жизни цепенели. Во многих присутственных местах закрыты
были двери. Одни только церкви во все часы дня и ночи стояли отворены и
полны народом, который молился, плакал и вооружался. Около этого времени
сделалось известным ответное письмо митрополита Платона императору
Александру. Копии с него долго ходили по рукам. Любопытно заметить, что
первосвященник наш, проникнутый, без сомнения, вдохновением свыше, почти
предрек судьбу Наполеона и полчищ его еще прежде перехода неприятельского
за Днепр. Он писал: LПокусится враг простереть оружие свое за Днепр, и этот
фараон погрязнет здесь с полчищем своим, яко в Чермном море. Он пришел к
берегам Двины и Днепра провести третью новую реку: реку крови
человеческой!v И в самом деле, кровь и пожары дымились на длинном пути
вторжения. Французы, в полном смысле, шли по пеплу наших сел, которых
жители исчезали пред ними, как тени ночные. Обозы, длинные, пестрые,
напоминавшие восточные караваны, избирали для себя пути, параллельные
большой столбовой дороге, и тянулись часто в виду обеих армий. Дорогобуж,
Вязьма и Гжать уступлены без боя. Если огни в полях, курение дыма и шум от
шествия ратей недостаточны были навеять на людей той годины важные и
таинственные мысли о временах апокалипсических, то всеобщее переставление
лиц и вещей ¬ переставление гражданского мира ¬ должно было непременно к
тому способствовать. Неаполь, Италия и Польша очутились среди России! Люди,
которых колыбель освещалась заревом Везувия, которые читали великую судьбу
Рима на древних его развалинах, и, наконец, более сродственные нам люди с
берегов Вислы, Варты и Немана шли, тянулись по нашей столбовой дороге в
Москву, ночевали в наших русских избах, грелись нашими объемистыми русскими
печами, из которых так искусно и проворно умели делать камины для
Наполеона, превращая избу, часто курную, в кабинет императорский, наскоро
прибранный. И в этом кабинете, у этого скородельного камина (особливо в
эпоху возвратного пути из Москвы) сиживал он, предводитель народов, с видом
спокойным, но с челом поникшим, упершись концами ног в испод камина, в
шубе, покрытой зеленым бархатом, подбитой соболем. Так сиживал он перед
красным огнем из березовых и смольчатых русских дров, этот незваный гость,
скрестя руки на грудь, без дела, но не без дум! Стальные рощи штыков
вырастали около места его постоя, рати облегали бивак императорский, и рати
мыслей громоздились в голове его! Было время, когда князь Экмюльский
помещался в селе Покровском: какое стечение имен Экмюля с Покровским! ¬
Всеобщее перемещение мест, сближение отдаленностей не показывало ли
какого-то смешения языков, какого-то особенного времени.

Солдаты наши желали, просили боя! Подходя к Смоленску, они кричали: LМы
видим бороды наших отцов! пора драться!v Узнав о счастливом соединении всех
корпусов, они объяснялись по-своему: вытягивая руку и разгибая ладонь с
разделенными пальцами, Lпрежде мы были так! (т. е. корпуса в армии, как
пальцы на руке, были разделены) теперь мы, ¬ говорили они, сжимая пальцы и
свертывая ладонь в кулак, ¬ вот так! так пора же (замахиваясь дюжим
кулаком), так пора же дать французу раза: вот этак!v ¬ Это сравнение разных
эпох нашей армии с распростертою рукою и свернутым кулаком было очень
по-русски, по крайней мере очень по-солдатски и весьма у места.

Мудрая воздержность Барклая-де-Толли не могла быть оценена в то время. Его



война отступательная была, собственно, ¬ война завлекательная. Но общий
голос армии требовал иного. Этот голос, мужественный, громкий, встретился с
другим, еще более громким, более возвышенным, с голосом России. Народ видел
наши войска, стройные, могучие, видел вооружение огромное, государя
твердого, готового всем жертвовать за целость, за честь своей империи,
видел все это ¬ и втайне чувствовал, что (хотя было все) недоставало еще
кого-то ¬ недоставало полководца русского. Зато переезд Кутузова из
С.-Петербурга к армии походил на какое-то торжественное шествие. Предания
того времени передают нам великую пиитическую повесть о беспредельном
сочувствии, пробужденном в народе высочайшим назначением Михаила
Ларионовича в звание главноначальствующего армии. Жители городов, оставляя
все дела расчета и торга, выходили на большую дорогу, где мчалась
безостановочно почтовая карета, которой все малейшие приметы заранее
известны были всякому. Почетнейшие граждане выносили хлеб-соль; духовенство
напутствовало предводителя армий молитвами; окольные монастыри высылали к
нему на дорогу иноков с иконами и благословениями от святых угодников; а
народ, не находя другого средства к выражению своих простых душевных
порывов, прибегал к старому, радушному обычаю ¬ отпрягал лошадей и вез
карету на себе. Жители деревень, оставляя сельские работы (ибо это была
пора косы и серпа), сторожили так же под дорогою, чтобы взглянуть,
поклониться и в избытке усердия поцеловать горячий след, оставленный
колесом путешественника. Самовидцы рассказывали мне, что матери издалека
бежали с грудными младенцами, становились на колени и, между тем как старцы
кланялись седыми головами в землю, они с безотчетным воплем подымали
младенцев своих вверх, как будто поручая их защите верховного воеводы! С
такою огромною в него верою, окруженный славою прежних походов, прибыл
Кутузов к армии. После этого нисколько не удивительно, что начетчики
церковных книг и грамотеи, особливо в низшем слое народа, делали различные
применения к обстоятельствам того времени, переводили буквы имени Наполеона
в цифры и выводили заключения, утешительные для России. Иногда следствием
их выкладок, довольно затейливых, бывали слова: LСолнце познает запад
свой!v Это относили к народам нашествия и Наполеону; иногда делали
толкования на слова: LВ те дни восстанет князь Михаил и ополчится за людей
своих! (на Гога и Магога) и проч.v. Можете вообразить, какую народность,
какую огромную нравственную силу давало все это в то время новому
главнокомандующему! Зато, как приехал (под Царево-Займище), тотчас обещал
он сражение. Все ожило и жило этим великим обетом; и, наконец, 22 августа
занята знаменитая позиция Бородинская. Мы опишем ее.

Наша боевая линия стала на правом берегу Колочи, лицом к Колоцкому
монастырю, к стороне Смоленска; правым крылом к Москве-реке, которая в виде
ленты извивается у подножия высот бородинских. Перед лицевою стороною
(перед фронтом) линии, особенно перед фронтом центра и правым крылом,
бежала речка Колоча в реку Москву, составляя с нею угол в полуверсте от
высот бородинских. В Колочу впадают: речка Войня, ручьи ¬ Стонец, Огник и
другие безыменные. Все эти речки и ручьи имеют берега довольно высокие, и
если прибавить к тому много рытвин, оврагов, по большей части лесистых, и
разных весенних обрывов, промоин, то понятно будет, отчего позиция
бородинская на подробном плане ее кажется бугристою, разрезанною, изрытою.
Леса обложили края, частые кустарники и перелески шершавятся по всему
лицевому протяжению, и две больших (старая и новая Московские) дороги
перерезают позицию, как два обруча, по направлению от Смоленска к Москве.
Дорога Смоленская была так же дорога во Францию, по которой пришла к нам
вооруженная Европа, как будто сдвинувшись с вековых оснований своих.

Сказав, что высоты правого русского фланга были лесистые, мы добавим, что
они были и утесистые, а потому и составляли оборону прочную. Левое крыло
наше также довольно щедро защищено природою, если принять в этом смысле
общее протяжение высот бородинских, на которых простиралось оно,
впоследствии загнутое до деревни Семеновской. Впереди этого (левого) крыла
тянулись и перепутывались глубокие рвы и овраги, опушенные и закрытые
частыми кустарниками. Сверх того позиция русская, как мы сказали, прикрыта
была: Колочею, Войнею, Огником и ручьями Стонцем и Семеновским.

Искусство поспешило придать то, чего недодала природа для защиты линии.
Густой лес на правом фланге, сходивший с вершин до подножия холмов к
стороне реки Москвы, был осмотрен, занят, перегорожен засеками и по местам
вооружен укреплениями. В этом лесе сделаны три флеши. На лесистое и
утесистое местоположение правого фланга можно было опереться надежно. В
центре отличался высокий кругляк, может быть, древний насыпной курган.
Через него перегибается большая Смоленская (в Москву) дорога. Это
округленное возвышение носит название Горки и находится в деревне того же
имени. На этом-то кругляке устроили батарею из пушек огромного калибра и
заслонили ее еще другою, более скрытою, из 12 пушек, которую поставили в
200 саженях насупротив Бородина, на расклоне высот правого берега Колочи.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Соломатина Татьяна - Контурные карты для взрослых
Соломатина Татьяна
Контурные карты для взрослых


Роллинс Джеймс - Айсберг
Роллинс Джеймс
Айсберг


Шилова Юлия - Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь
Шилова Юлия
Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека