Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Владимир ЮГОВ


ОДИНОЧЕСТВО ВОЛКА



1
Вертолет шел над западным выступом полуострова. Изгибаясь, внизу
бежала маленькая речушка Карасавай. Пассажиры насупленно молчали.
Старик-снабженец, возвращавшийся с Большой земли из отпуска, вчера, в
пьяном откровении, рассказывал, за что попал сюда. Пятнадцать лет назад,
тогда мужчина в соку, убил он полюбовника своей жены, некоего Митьку.
Случилось это во время сенокоса. Убивал он Митьку косой. "Голову Митькину
она подхватила и долго никому не отдавала, пока не приехала милиция"...
Старик бубнил об этом себе под нос и заедал водку помидором, купленным в
Москве на базаре. Теперь он, после отсидки, живет здесь. С ним старушонка.
Готовит и стирает ему портки. А та, первая жена, проживает все в той же
деревне, вдовует. Главное, дети тоже с ней не живут, считают - отец был
прав, не блуди...
Журналист Квасников ехал на север в командировку, он, вспомнив Анну
Каренину, развернул целый трактат по проблеме семьи и положении женщины в
семье и обществе. Выпив порядочно, мужики с его жидкой, лежащей на яви,
теорией не считались, и он горячился: снабженец хотя бы должен понять, что
даже Каренин не только простил жене свои обиды, но оказался способным
проявить великодушие к ее, если говорить попросту, Митьке.
Оба они - и убийца, и теоретик - теперь сидели рядом. Вертолет
болтало, и Квасникова кидало порой к груди убийцы, и он дышал его
перегаром.
После того, как вышли из вертолета, упал в снег здешний человек Иван
Хатанзеев - истосковавшийся по родной земле. Упал вроде нарочно, а руки
машинально сгребали снег: и два года, оказывается, длинная служба.
Первый пилот Кожевников, рыжий парень в лихо сдвинутой на затылок
белой заячьей шапке, земляк Хатанзеева, проходил мимо.
- Маманя дома, гляди, сто раз выбегала? - Приятно осклабился. -
Ладонь приставит козырьком и глядит, а?
- Старушка-мать ждет сына с битвы, - присел на корточки и щелкал
фотоаппаратом Квасников.
В шагах ста - аэровокзал. В густо засиненном воздухе, не похожем на
воздух пасмурного утра и осеннего вечера, виднелся обыкновенный деревянный
дом. На крыше - желтая большая труба. К деревьям, голым и черным,
протянулись провода. Где-то в овражке чихает движок. Свет попадает на
присмиревшие деревья за домом. Они красные на макушках. На разлапистой
сосне хлопьями пристроился снег.

- Ну, мужики! - Старик Вениамин Харитонович поглядывал на Хатанзеева.
- В вокзал, что ли, попрем?
- Зачем? - недавний солдат отряхивался от снега. - Или северный
ветерок бьет русского мужичка?
Прямо на снегу он стал накрывать стол. Ваня всем так и говорил:
выйдем на моей земле - загуляем! Ловко нарезанная колбаса укладывалась
стопочками рядом с подмерзающими дольками лука. Бутылку спирта вынули из
вещмешка. Она приятно побелела.
Все стояли в нетерпеливом ожидании. Стол постепенно становился
царским. Кравчий Ваня старался не упасть в глазах общества - подрезывал
сала, разворачивал крупные свежие помидоры, которые, видно, умненько
сохранил, открыл две банки с маринованными огурцами.
- Тешь мой обычай! - Поглядел на старика. - Садись в головах! Ты тут
долго был! - И вдруг присмирел: - Я два года, товарищ старшина, - это уже
к недавнему своему старшине, которого вез к себе, - все это видел во сне!
Вы рано утром будите нас: "Падйоом!" А я еще бегу да бегу по снегам. И
каждый раз туда, туда! - Махнул рукой в сторону от вокзала.
- Шоб ее разбомблило, Ваня, эту твою землю.
Старик Харитон Вениаминович тяжело вздохнул.
Миша Хоменко, новоиспеченный на севере летный диспетчер, следовавший
этим же рейсом, уловил в слове разбомблило родные мотивы и нервно
рассказал, как его недавняя квартирная хозяйка ругала мужа: "Ханыга! Не
можеш питы два видра андрациту прынесты? Я, баба, повынна их перты? А ты,
ледарцуга, на лисапеди не хочеш прывезты?". Голос у Миши был трогательно
чувствителен.
Квасников вынул блокнот и записал для себя свежие слова,
переспрашивая, что такое _п_е_р_т_ы_. Недавний киевский студент отвечал
хмуро: ему с самого начала не нравилась эта земля, выпавшая в последний
день институтского распределения.
Пошла по кругу прилипающая к ладоням алюминиевая кружка.
Квасников, оказалось, неразведенного спирта не пил. Старик этого ему



не простил, презрительно сплюнув в снег. Квасников ринулся к кружке, чуть
прикрыл глаза, опорожнив спирт до дна, и долго, высокомерно глядя на всех,
особенно на старика, дул в пустынную тундру. Там все лежало тихо и
спокойно. Там лежал и поселок по имени Самбург, куда они все направлялись.


2
К поселку Самбург навострил лыжи Алексей Духов, или попросту Леха.
Это потом у него будут чистые ксивы, жена, которая любила когда-то
человека, разбившегося на гоночном автомобиле. А тогда - дальняя дорога да
неизвестность.
Все можно, конечно, изменить. Ощериться, к примеру, пригладить ежик,
осушить непокорность в глазах. Хуже с пальцами и плечом. На пальцах навеки
запеклись зеленые буквы выколок: К, М, П, Р, С, Т, Д. Шалости детства.
Начальные буквы имен девочек улицы, на которой когда-то жил. Ни Катя, ни
Рита, ни Светлана не любили его, да и он их тоже не любил. Другое дело -
М. Тут разговор особый, длинный.
Его взяли прямо из казармы и повели на первое следствие по поводу
избиения первогодка. Следователь, непрерывно дымящий сигаретой, сказал
ему, что есть еще две нераскрытых кражи. И нервно предложил взять их в
долю к своему преступлению. Леха, или подследственный, с недоумением
взглянул на него и покачал головой. Ни о чем плохом не думая, он по
просьбе следователя, полез, взгромоздившись на табуретку, прикрыть слишком
широко открытую форточку. И потом лежал на цементном полу, еще не поняв,
что же произошло. Пожалуй, в эти секунды он окончательно потерял веру не
только в светлое будущее, но и в самое красивое настоящее. Леха валялся на
цементном полу, выплевывая изо рта сгустки крови, а следователь тыкал себе
в рот очередную сигарету дрожащей рукой и предупреждающе гудел: "А ты
думал как! Тебе только бить? Ты думал, с тобою панькаться будут?"
Автор должен рассказать правду об этом Новичке и его избиении. Духов
знал Бориса Козлова (Козла) и до армии. Всегда при деньгах. Папаша,
кажется, вечно ездил на "Волге", он возглавлял какую-то автоконтору. Мать
у Козла работник торговли. Майор, допрашивавший Алексея, вдруг сказал:
Козлы приперли одежку на личную лейблу командира полка, а разные дефициты
и теперь никак не разделят.
Зачем сказал? Чтобы Духов понял: конец?
Козел-младший убежал из казармы в одном исподнем, сел на электричку
и, как не замерз, необъяснимо. Стояла сорокаградусная холодина. Козла
действительно ударили, но не Духов, а Степа Довгань. Ударил за дело.
Вечерочком на кухне они соорудили чифирчик. А что? Их вот-вот должны были
прицепить к эшелону, которому одна дорога - южная...
Козел выложил все замполиту. Было их пятеро, и всем им хотели пришить
дело - мол, губят здоровье и не хотят южной дороги. Это они-то?! До
чертиков надоела муштра, они рвались _т_у_д_а_...
Зачем было трогать эту паскуду? Козла - не Степу, не других,
забраковали. Духов загремел в тюрягу из-за "обувки" к лейблу и всякого
дефицита. Духов просился: отправьте с ребятами, буду вечно обязан!
Показательно - отправили к жуликам и ворам.
Степу и еще двоих убило на войне. Духов их не продал. Знал бы -
заложил. Может, остались бы живы? Козел ходит по городу оглядываясь, а
Степа, Веня Копысов и Артык Джалалов лежат в жаркой земле дружеской нам
страны. Лишь Духов с отбитыми почками и Коля Смолярчук обойдены смертью.
Ладно!
Самое-то страшное, что Духов и Волов - последний старшина Хатанзеева
- служили поначалу в одной части.


3
В аэропорту у них проверяли документы. Вахитов - начальник тюрьмы -
приехал сюда лично. Он знал первого пилота Кожевникова и по секрету
поведал ему: ушел среди белого дня здешний Духов. Три дня уж как ушел и ни
слуху ни духу.
- Может, в болотах, - каюк? - У Кожевникова рябое лицо застыло:
хотелось угодить знакомому.
- Не-е. - Вахитов без пяти минут пенсионер. Узнав о побеге Духова,
говорят, сел в кресло и помельчал.
Почему-то пристальнее всего приглядывались к Волову. Вахитов и так и
этак вертел его паспорт. Наконец, спросил:
- Где же ты родился-то? Чё тебя в наши края-то понесло?
Шут знает, где Волов родился, записан в Киеве. Мать рассказывала
по-разному. То, мол, поехала поступать в техникум в Житомир и там


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Конюшевский Владислав - Попытка возврата
Конюшевский Владислав
Попытка возврата


Русанов Владислав - Стальной дрозд
Русанов Владислав
Стальной дрозд


Акунин Борис - Шпионский роман
Акунин Борис
Шпионский роман


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека