Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Апраксина Татьяна


Сотри число человека

МИР НЕ МЕЧ — 2
ПРОЛОГ
Ветер...
Ветер и солнечный свет врываются в распахнутое настежь окно.
Там, далеко внизу, снуют яркие разноцветные машины, передвигаются по своим траекториям пешеходы, качаются, словно маятники метрономов, верхушки деревьев. В комнате — тишина, огражденная от уличной суеты, теплый запах уюта: свежей выпечки, недавно выстиранных вещей, нагретых солнечными лучами дерева и металла. Редкие пылинки танцуют вокруг рамы, сверкают, то вылетают в окно, то возвращаются в комнату.
На подоконнике, свесив ноги наружу, сидит девушка с длинной рыжей косой и щурится, глядя на солнце. Наматывает кончик косы на палец, отпускает, наматывает вновь, затягивает петли так, что на пальце остаются красные полоски. Потом, убедившись, что упругие пряди закрутились колечками, начинает разглаживать их.
— Итак, — говорит она, не оглядываясь. — Итак, мы решили?
Долговязый парень в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами подходит к ней, обнимает за плечи, словно невзначай отбирает замученную уже косу, переплетает ее пальцы со своими.
Тишина становится сумеречной, упругой и тревожной, пылинки испуганно шарахаются из комнаты прочь — девушка хмурит брови, скидывает с себя руки, прикусывает нижнюю губу.
— Если у вас есть другой план, то почему бы его не озвучить? — резко говорит она.
— Твой план хорош в общем, — раздается голос из глубины комнаты, где в кресле-качалке сидит широкоплечий мужчина с короткой бородкой и длинными волосами, которые придерживает кожаный ремешок. — Но в деталях он не годится. Пойми, Тэри, нам потом работать с этими двумя. Долго. А то, что ты предлагаешь — неплохой способ заставить себя возненавидеть. Навсегда.
Кресло-качалка согласно поскрипывает, демонстрируя, что согласна со словами сидящего, или, может быть, просто предупреждает, что вот-вот сломается под весом своегоседока. Скрип звучит жалобно и монотонно, и от этого звука болезненно морщится четвертый из находящихся в комнате, черноволосый крепыш с раскосыми глазами, кривит губы, но молчит. Он сидит на корточках у стены и разглядывает свежие царапины на костяшках.
Молчит он, и наблюдая, как парень в клетчатой рубашке пытается успокоить жену, молчит, пока парочка обменивается какими-то привычными обоим колкостями и ехидными замечаниями. Зовут парня Хайо, и он не любит говорить, пока его не будут слушать действительно внимательно. Для Смотрителя Города, специальностью которого является поддержание информационной структуры в должном порядке, слова дороги. Каждое слово способно быть ключом, но из наобум открытых дверей может прийти опасность.
Наконец, семейная сцена угасает, так и не вспыхнув до ссоры, Лаан перестает раскачиваться в скрипучем кресле, и тогда Хайо поднимается на ноги и щелкает пальцами, привлекая к себе внимание.
— План хорош, — мягко улыбаясь Тэри, кивает он. Потом кивает Лаану. — Но нуждается в некоторой правке. Хотя бы потому, что нам нужны двое работоспособных Смотрителей. А не два моральных инвалида, дурные привычки которых просто заблокированы. Извини, Тэри, но ты должна учитывать, насколько наши поступки, желания и потребности влияют на происходящее в Городе. Особенно — неосознаваемые желания, склонности и потребности. Можно побить собаку и отучить ее воровать пищу с тарелки хозяина — но нельзя никаким битьем отучить ее хотеть съесть кусок мяса...
Лаан согласно хмыкает, не разжимая губ, запускает пальцы в бороду и чешет подбородок. Глаза полуприкрыты, но из-под век улыбается терпение. Светло-голубая радужка под тенью ресниц кажется почти черной, глубокой, как ночное небо и такой же безмолвно-спокойной, равнодушной. Это впечатление обманчиво.
— Достаточно рассуждений, — вновь вспыхивает рыжеволосая, разворачивается боком к мужчинам, выпрямляет ноги, упираясь ступнями в раму, и складывает руки на округлом животе. — У вас, умники, есть четыре месяца, чтобы решить эту проблему. Любым образом и по любому плану. Но я не хочу, чтобы мой ребенок принял на себя нагрузку троих! И мне понадобится целитель!
— Я буду работать с девочкой, — кивает Хайо. — Но так, как считаю нужным я сам. Через три месяца она будет с нами, и с ней будет все в порядке. Я сказал.
— Ты сказал, — повторяют за ним все трое хором.
Чуть позже Тэри перекидывает ноги в комнату, спрыгивает, проходится, упруго впечатывая босые ступни в плотное салатово-серое покрытие пола. Враждебно оглядывает товарищей, фыркает себе под нос, возвращается к окну — густые рыжие волосы, небрежно заплетенные в косу, топорщатся вокруг шеи капюшоном кобры, юбка свободного джинсового сарафана под ветром облепляет ноги и живот, подчеркивая его линию.
— Хорошо, — резко, но негромко говорит она. — Хайо будет работать с девочкой. Остается мальчик. Если моя идея вас не устраивает, то я жду других. И не через неделю или через три. А сейчас.
— Понимаешь ли, милая... — начинает парень в клетчатой рубашке, но Хайо вскидывает руку, обрывая его.
— Тэри. Вчера я посмотрел на него лично. Даже перекинулся парой слов. И прежде чем мы начнем строить какие-то планы, я хочу убедиться, что ты не ошиблась.
— Ну и как мне тебя убедить? — вскидывается Тэри. — Мне показал его Город. Я тоже считаю, что этот мальчишка — самый хреновый кандидат в целители, какого только можно найти. Это законченный психопат, эталонный маньяк. В клиническом смысле. В крайнем случае из него выйдет боец, да и то — я бы на пару с таким никогда работать не стала. Но Город выбрал его. И хочет, чтобы мы привели его в порядок.
— Ты уверена, что тебе не...
— Что мне не показалось? Кира, возлюбленный супруг мой, беременные женщины, конечно, частенько ведут себя странно, но вот сумасшедшими они не становятся, уж поверь мне! И галлюцинации не являются симптомами беременности!
— Вообще-то мы ничего не знаем о том, что является симптомами беременности в Городе, — улыбается Хайо. — Недостаточно информации для анализа. И чисто гипотетически галлюцинации могут быть этаким эквивалентом токсикоза. Разве есть доказательства обратному?
— Хорошо, мальчики! Я поехала крышей и теперь меня можно не слушать! Вообще! Принципиально! — Тэри переходит на крик.
Темная волна прокатывается по комнате, выталкивая солнечный свет и воздух, на мгновение становится нечем дышать — Кира заходится в кашле и, вопреки здравому смыслу, тянет сигарету из пачки в нагрудном кармане.
— Зато курить при мне несомненно можно! — топая ногой, кричит Тэри.
Оборвавшийся и упавший с громким стуком карниз ставит точку на первой части совещания. Вторая часть начинается примерно через полчаса, после того, как Хайо демонстративно уходит в душ, подчеркнуто тихо прикрыв за собой дверь. Лаан заваривает для Тэри, с надутыми губами сидящей на подоконнике, чай, попутно в нескольких мягких фразах объясняя Кире, что курить можно и на улице. Потом он приносит рыжеволосой стакан, наполовину заполненный льдом, наполовину — зеленым чаем. Сверху плавает ломтик лимона и листик мяты. Тэри пять минут рыдает, уткнувшись в рубашку Лаана, жалуясь на то, что все, поголовно все считают ее ненормальной только потому, что она ждетребенка, потом взахлеб выпивает чай, вытирает слезы, и за несколько секунд приходит во вполне рабочее состояние.
— Никто не считает тебя ненормальной, — тихо говорит Лаан. — Но ты стала крайне эмоциональной.
— Это вполне естественно...
— Для тебя — да. А мы никогда не сможем по-настоящему понять, что с тобой происходит. Мужчинам это не дано. И то, что для тебя нормально и даже правильно, для нас — взрывоопасное вещество, с которым непонятно, как обращаться. Попробуй это понять. Я знаю тебя дольше остальных, но последние месяцы я не понимаю, чего от тебя ждать. Обидишься ты на шутку или рассмеешься. Заденет тебя вполне обычная подначка, или нет. Понимаешь?
— Ну, так не нужно меня подначивать...
— Тэри, вчера ты заявила, что не хрустальная и не нужно с тобой обращаться так, будто ты треснешь от случайного чиха. Помнишь?
— Ну да...
— Так вот, девочка моя, ты не можешь одновременно требовать и предельной корректности, и обычного обращения. Определись, пожалуйста, чего ты хочешь.
— Да я сама не знаю, чего захочу через пять минут... — смеясь, признается Тэри.
— Вот именно что. Так что — мы очень хорошо к тебе относимся и волнуемся за тебя, но не жди, что кто-то сможет постоянно понимать, чего ты хочешь. Если уж ты сама себя не понимаешь...
— Я не помешал? — спрашивает, подходя к ним Кира, и, насупившись, смотрит на Лаана, обнимающего Тэри за плечи. — Вообще, приятель, тебе не кажется, что я и сам способен утешить свою жену?
Лаан с вежливой улыбкой глядит в потолок и считает про себя, потом усмехается.
— Кира, а тебе не кажется, что у нас двое беременных? Одна сама, а другой за компанию?
На этой оптимистической ноте в комнату возвращается Хайо в банном халате и с полотенцем в руках, вытирающий мокрые волосы. Рассматривает трио у окна, вздыхает про себя и негромко кашляет.
— Мы продолжим, или я пойду прогуляться часика на два? Пока вам не надоест?
И когда стоящие у окна начинают смеяться взахлеб, удивленно пожимает плечами.
Совещание продолжается.
— Итак, я готов признать, что парень — тот самый, который нам нужен, — некоторое время подумав, говорит Хайо. — У меня остаются какие-то сомнения, надеюсь, что Тэри меня простит... но я согласен поверить в то, что это — он. Кто будет с ним работать? Кира, Лаан?
— А меня уже никто в расчет не принимает? — интересуется Тэри, вертя стакан вокруг пальца. Дребезжание стекла о пластик подоконника неплохо подчеркивает ее скрытое раздражение, плещущееся темной водой под хрупким льдом.
— Не принимает, — в унисон говорят Лаан и Хайо, Кира только кивает, но гнев Тэри обращается на него.
— Это еще почему? С какой стати ты, дорогой мой, считаешь, что вправе ограничивать мои действия?!
— А с такой, — отвечает вместо него Хайо. — что беременная женщина годится для работы с патологически агрессивным парнем весом в сотню кило, как зубочистка для фехтования!
— Я Смотритель, — тихо произносит Тэри, не адресуясь ни к кому. Темная вода плещется, размывая лед, вскипает водоворотами, грозится выйти из берегов. Стакан лопается у женщины в руках, осколки со звоном падают на пол, но пальцы ее остаются невредимы. Легким прыжком она поднимается на подоконник, раскидывает руки и делает два шага назад.
Кира ахает, бросается к окну, но его драгоценная супруга остается стоять в воздухе, опираясь на пустоту, словно на самую прочную в мире поверхность.
— Видите? Никто не может причинить мне вреда, — она сгибает колено, вертится на большом пальце ноги, заставляя юбку раздуться колоколом. — Никто и ничто.
Тэри делает шаг вперед, встает на подоконник, спрыгивает в руки Киры, потом разворачивается в кольце его рук лицом к Лаану и Хайо, обалдело наблюдающим за представлением.
— Этот парень ничего плохого мне не сделает. У него просто не получится. Город охраняет нас... — она прижимает ладонь к животу. — У кого из вас есть такая защита?
— Тэри, лапушка, — смеется вдруг во весь голос Хайо. — Дело не в защите. Дело в том, что беременные женщины не в его вкусе. Категорически. Ты просто не сумеешь его зацепить.
— Тьфу на вас! — Тэри встряхивает головой и смиряется, рассмеявшись. — Хорошо, убедили. Так кто из вас возьмется за него?
— Я, — отвечает Лаан. — Я думаю, у меня все получится.
Пылинки, кружащие вокруг рамы, слетаются к нему, играют вокруг головы, образуя золотисто-радужный нимб, Лаан отгоняет их широкой ладонью, прикрывает глаза, подставляя лицо солнечным лучам, вновь залившим комнату, потом задумывается — между бровями прорезается тяжелая складка.
Через некоторое время в комнате остается только он, и тогда маска мягкого терпения спадает, обнажая глубокую задумчивость, затаенный страх и ту неуверенность в себе, которая кажется смешной и нелепой у действительно сильных людей. Он переплетает и прогибает пальцы, прислушиваясь к череде сухих щелчков, негромко вздыхает. Открывает глаза, сосредотачивается — по небесной голубизне глаз пробегают серые предгрозовые облака, — и исчезает, оставив в воздухе тонкий аромат корицы и бергамота.
Немногим позже далеко внизу, на инициирующей завесе из подъезда выходит раскосый парень в кожаной куртке, поднимает голову, смотрит на тучи, набухшие первым осенним снегом, застегивает молнию, поднимает ворот до подбородка и садится на лавочку у заросшего уже пожухшей травой футбольного поля. Отламывает с куста веточку, чертит на земле шестиугольник, ставит в углах символы, потом принюхивается и соединяет противоположные углы прямыми линиями. Приседает на корточки, ладонью растирает песок и землю, удовлетворенно кивает, возвращается в подъезд и пропадает в тенях.
В этот момент в разных кварталах Города просыпаются два человека, еще не знающие друг друга. Но путь их уже предначертан, определен рисунком Хайо. А Смотритель возвращается к себе, наверх. У него в запасе еще много времени. Узор, который он создал, пока что существует только в виде наброска, паутина сплетается, но до момента, когда он начнет действовать, еще далеко.
В Городе нет времени — здесь не работают часы и бессильны календари: осенняя хмарь сменяется летней жарой, после них приходит мартовская оттепель, а на следующий день наступает август. Времени нет, его заменяет скорость течения процессов, а эта величина условна для каждой из завес. Чем ниже, тем медленнее — но для инициирующейзавесы было сделано исключение. Сюда приходят слишком многие, действуют слишком активно — и чем раньше они найдут себя и разойдутся на другие уровни, тем лучше.
Месяц Смотрителя Хайо здесь, внизу — это несколько лет. Множество событий успеет произойти — обитатели встретятся и расстанутся, подружатся и поссорятся, попадутв самые удивительные приключения, поймут, где их место, и кто они такие; а для Хайо случится в сотню раз меньше всего.
Его это устраивает, ему некуда торопиться, его игра должна начаться и дойти до кульминации — только тогда Хайо вмешается, несколькими движениями разрубив узловые точки им же созданной паутины. Но все это — впереди.
Лаан же начинает действовать уже сейчас. Его замысел требует более активного участия. Поэтому он приходит на инициирующую завесу несколько позже Хайо, и уже не возвращается назад. И первым делом он отправляется в квартал, в который редко приходят посторонние.
Перекресток первый: не верь...
Глава 1
Госпожа трактирщица
Волк-подросток увязался за Хайо от самого центра.
Симпатичный упитанный волчара, с толстыми щенячьими лапами и роскошным взрослым воротником. Хайо заметил его почти сразу и удивился — зачем бы юному теннику в волчьем облике за ним идти? А волчонок бежал упрямо, не скрываясь, постепенно нагонял. Во дворе дома Смотритель наконец не выдержал, остановился и дождался, пока волк подошел к нему вплотную. Тот сел, глянул желто-зелеными глазами, лязгнул пастью и распахнул ее, высунув язык. «Что?» — позвал Хайо, но волчонок не услышал.


— Тебе от меня что-то надо? — спросил Смотритель уже вслух.
Волчонок свесил голову набок и пошевелил ушами. Белое пятно на воротнике поймало солнечный луч.
— Чего ж ты хочешь, чудная зверушка? — улыбнулся Хайо.
Зверушка подняла морду к небу и коротко, тоскливо заскулила, потом подскочила и с коротким тявканьем принялась носиться вокруг Хайо.
— Не понимаю я тебя...
Оборотень подумал, потоптался, потом поскреб левой лапой по асфальту, стараясь изобразить нечто крестообразное. Убедившись, что Хайо заметил и распознал рисунок, волк принялся кататься по нему.
— Может, тебе еще и кол осиновый? — смеясь, спросил Смотритель. — Не понимаю. Беги ты к своим лучше, а?
— У, — сказал волк, пытаясь покачать головой. — У-у...
Хайо еще раз посмотрел на рисунок, на волка — тот вновь покатался по картинке, сел рядом, поскреб лапой асфальт.
— Ага, — осенило вдруг Смотрителя. — Тебе нужен нож?
Волчонок тявкнул утвердительно, потом принялся неумело вилять хвостом. Роскошные серо-рыжие пряди тщательно выметали с асфальта всю пыль.
— Эх, дитя природы. Обернулся, а обратно не умеешь? Ножи — это в книжках.... — Хайо положил волку руку на лоб, постарался мысленно прикоснуться к его второму облику. — Давай, перекидывайся...
Прыгнув с места на добрую пару метров вверх, волчонок приземлился уже тощим подростком в рваных джинсах и футболке с изображением волка на груди. Момента трансформации Смотритель не заметил.
— Молодец, — кивнул он.
Мальчишка оглядел себя, удовлетворенно кивнул, улыбнулся, высунув длинный розовый язык, коротко кивнул и умчался в сторону улицы. Благодарности Хайо не ждал, а потому только посмеялся вслед неудачливому оборотню, который не смог выйти из первой трансформации, потому что толком не знал, что с собой делать. Пару минут полюбовавшись цветущей акацией, Смотритель отправился дальше по своим делам.
Хайо вошел в кафе в настолько неподходящий момент, что оказался к месту. Стоявшая за стойкой миниатюрная платиновая блондинка сначала посмотрела на посетителя бешеным взглядом, и тут же, опомнившись, сделала вежливое лицо. Впрочем, в глазах все равно стояла смесь обреченности и стоицизма — но на губах играла легкая улыбка, способная обмануть постороннего. Хайо осмотрел интерьер — стекло и металл, низкие столики, кривые эргономические кресла. Все было идеально чисто, словно здесь не обедали, а производили операции, требовавшие высочайшей стерильности — при том, что обстановка не располагала к такому порядку. Слишком много в кафе было стеклянных и никелированных поверхностей, слишком много зеркал. Но Хайо готов был поклясться, что ни на одном столике, ни на одном зеркале нет случайного отпечатка пальца или пылинки.
У окна пила пиво какая-то парочка. Хайо скинул куртку, бросил ее на соседнюю табуретку и облокотился локтями на стойку.
— Дайте меню, — сказал он, прежде, чем девушка за стойкой успела пошевелиться. — Или у вас перерыв?
— Извините, сейчас! — через мгновение перед ним уже лежала кожаная папка с уголками, оправленными в серебро. — Может быть, воды?
— Да, что-то у вас душно, — кивнул Хайо. — С лимоном, пожалуйста.
Отхлебывая играющую пузырьками ледяную воду из высокого бледно-голубого стакана, Хайо листал меню, которое, на его вкус, было весьма богатым. Три раза просмотрев страницу кофе, он почти остановился на латте, но потом перевернул страницу и назвал первый попавшийся коктейль.
— «Секс на пляже», пожалуйста.
— Не жарковато для пляжа? — кокетливо взмахнула ресницами барменша, но Хайо показалось, что она сейчас заплачет.
— Ну, а что вы можете порекомендовать?
— Вот, пожалуйста, «Пино вино» — белое вино, ананасовый сок, крошка ананаса. Освежает просто отлично!
— Хорошо, делайте.
На блондинке были ослепительно белая блузка с длинным рукавом и узкие черные брючки, мало пригодные для жары, которая стояла снаружи и просачивалась, несмотря на все усилия кондиционера, внутрь. Выглядела девушка так, словно переоделась и приняла душ за пять минут до прихода Хайо, и он готов был спорить, что она действительно меняет одежду по десять раз на дню.
Он попробовал коктейль — действительно, было вкусно. Потом провел пальцем по столу, словно размазывая пролитую каплю, нарисовал рожицу и перечеркнул ее. Девушка следила за ним напряженным взглядом, тщательно пряча раздражение за улыбкой. Хайо краем глаза отслеживал ее движения — вот она отворачивается, берет стакан с мойки и полирует его, ставит на полку, берет следующий, разглядывает на свет, полирует особо тщательно, оттирая едва заметные белесые следы высохшей воды. Длинные удивительно темные при светлых волосах и бровях ресницы затеняли глаза, но Хайо и так знал их оттенок — редкий, фиалковый. И выражение лица, которое сейчас закрывали волосы, он тоже вполне мог представить — слегка удивленное, беспомощное, и при этом замкнутое, словно девушка никогда не знала, как ей поступить, но боялась попросить совета.
— У вас тут чисто, — сказал он, допив коктейль. — Наверное, много приходится возиться?
— Нет, что вы, — вздрогнула девушка, откинула волосы со лба и принялась заплетать их в короткую косичку. — Вовсе нет...
— У вас много помощников?
— Я одна. Ну, еще повар, конечно...
— Тогда как же у вас получается содержать все в таком порядке?
— Справляюсь, — блондинка вздернула и без того слегка курносый нос, детским жестом потеребила тугой воротник блузки. — Вообще-то это заведение моего... мужа.
— Почему такая пауза? — бесцеремонно спросил Хайо.
— Никакой паузы, — отрезала девушка, и демонстративно развернулась к полкам со спиртным, начала поправлять и без того ровно стоящие бутылки, потом схватилась за тряпку и флакон с полиролью, принялась вытирать стойки. Хайо не понравилось, как она держит спину — напряженно, словно у нее болел позвоночник, болел давно, и каждое движение давалось волевым усилием.
— Еще один коктейль, пожалуйста. На этот раз — «Секс на пляже». И сделайте что-нибудь себе и сядьте.
— Желание клиента — закон, — с примесью вызова ответила блондинка, плеснула в стакан поровну гренадина и водки, отставила его, соорудила коктейль для Хайо и только после этого уселась на свой табурет.
Ногти у нее были сострижены накоротко и тщательно отполированы, но никакие полировка и подпиливание не могли скрыть зазубренных краешков ногтей и темно-розовых ссадин вокруг них, из чего Хайо заключил, что девушка регулярно грызет ногти, и вздохнул про себя. Похоже, он немного затянул со своим возвращением.
— Меня зовут Рэни. — Хозяйка заведения протянула руку, немного неловко, гладкой розовой ладошкой кверху. Хайо аккуратно пожал прохладные пальцы, улыбнулся. — Я — Хайо. Вы и вправду собираетесь это пить?
— Но... вы же сами хотели, чтобы я сделала себе что-нибудь? — растерялась девушка.
— Рэни, я не против, ну что вы! Просто я никогда не думал, что бывают такие коктейли. Как это называется в меню?
— Никак. Или «Последний приют замученной барменши», — Рэни громко засмеялась, пряча за смехом слишком многое — и пряча плохо, неудачно. А потом вдруг осеклась, попыталась пододвинуть свой стакан к Хайо, но было уже поздно.
К стойке подошли двое мужчин — высоченный и тонкий, в рубашке, белизной соперничавшей с блузкой Рэни, и второй, чуть повыше Хайо, с фигурой гимнаста, одетый лишь в джинсы и державший майку в руке. Оба с неприятным интересом покосились на Хайо, потом полуголый забрал стакан Рэни, выхлебал залпом, усмехнулся.
— Полдороги мечтал о стакане гранатового сока, спасибо, солнышко.
— Рэн, пива и что-нибудь поесть. Хватит трепаться, — распорядился второй.
Хайо с интересом наблюдал, как мертвеет, делается непроницаемо-вежливым лицо Рэни, как она привычным и все же дорого дающимся движением приглаживает волосы, разворачивается к холодильнику, достает пиво, потом, забыв открыть бутылку, бросается на кухню, возвращается с подносом, ставит тарелки на стол перед мужем, возвращается мелким суетливым шагом к стойке, с напряженным выражением глаз медленно и старательно наливает пиво в кружку, но все же в последний момент рука у нее срывается, и на пиве поднимается плотная шапка пены.
— Что, нормально налить не могла? — чуть громче, чем стоило, сказал мужчина в белой рубашке, и Хайо слегка развернулся на табурете, чтобы наблюдать за сценой. Тот перехватил взгляд, и еще немного повысил голос. — И пиво теплое. Что? Оно светлое? Ты что, совсем спятила, Рэн?
— Сейчас я налью тебе другое, милый, — картонным голосом ответила Рэни.
Муж ее с вызывающим прищуром смотрел на Хайо, и на узком длинном породистом лице читалось «это моя женщина, и я делаю с ней то, что считаю нужным». Хайо равнодушно отвел глаза, углубившись в меню. Вернулся второй, сел за стол.
— Солнышко, налей, пожалуйста, вина, если ты не занята? — крикнул он.
— Уже, уже...
Рэни принесла на подносе бокал, бутылку и штопор, открыла бутылку, налила до половины.
— Спасибо, ты прелесть.
— Хорошо выдрессирована, — кивнул длиннолицый.
— Не смешно, — довольно вяло отреагировал его спутник.
— Не смешно — не смейся.
Рэни смотрела куда-то вдаль через окно, не реагируя на реплику, но Хайо почувствовал, как в помещении отчетливо потянуло адреналином, и еще чем-то болезненным и кислым. Смотритель повнимательнее присмотрелся ко второму. На вид лет двадцать пять, человек, довольно опытный боец-рукопашник. Грубоватое обветренное лицо — правильные черты, яркие выразительные глаза, светло-карие с золотистыми прожилками. В меру привлекателен, достаточно опасен, явно влюблен и готов защищать объект своей привязанности от всего белого света.
Муж Рэни был более интересным субъектом. Очень стройный, на грани между изяществом и болезненной худобой, изящный, но немного манерный, с аристократичными чертами лица. Очень обаятелен и при том весьма не уверен в себе, из тех, что нервно дергаются на каждый чох и шорох, а потом старательно делают вид, что вовсе не шевелились.
Оба представляли из себя ровно то, что Хайо и ожидал увидеть. Девушка интересовала его гораздо больше. Смотритель медленно допил свой коктейль, полез в карман джинсов, обнаружив там пеструю пачку денег, потратил пару минут на сличение цен в меню и номиналов купюр, положил их под свой бокал и вышел, не оглядываясь.
Вернулся он, когда парочка уже ушла — причем, еще не открыв дверь, Хайо просканировал помещение и определил, что они не на кухне и не в подсобке, а где-то минимум километрах в пяти от кафе. На двери висела табличка «Закрыто», но дверь не была заперта, и Хайо вошел внутрь. Свет был погашен, жалюзи опущены, и в полумраке раздавались чьи-то всхлипывания. Хайо прошел в дверь, ведущую в кухню. Повар уже ушел, посреди просторного светлого помещения стояло ведро, рядом валялась швабра с наполовину свалившейся с нее тряпкой. Еще пахло жареным мясом и приправами, но к вкусным запахам примешивался резкий аромат хлорки.
Рэни он нашел в небольшой комнатке рядом с кухней. Проскользнув между стеллажей с посудой, чистящими средствами, коробками неизвестно с чем, он оказался в углу, где, лицом к стене, сидела девушка. Хайо кашлянул, барменша вскочила, уронив стул, и вскинула руку, словно желая защитить щеку от удара. Потом она попятилась, вжавшись спиной в стену.
— Кто вы и что здесь делаете?!
Хайо понял, что она очень плохо видит в темноте, и удивился.
— Уходите! Я позову мужа!
— Вашего мужа здесь нет, — мягко сказал Хайо. — И, на самом деле, я сомневаюсь, что вы хотите его позвать...
— Кто вы?
— Хайо. Мы познакомились пару часов назад. Коктейль «Секс на пляже», помните?
— О-охх... — с облегчением выдохнула девушка. — Как вы сюда попали?
— Просто зашел. Мне понравилось ваше кафе, но не понравилась компания. Я решил зайти попозже.
— Вы ничего не понимаете, — горячо возразила Рэни. — Абсолютно ничего! У него был трудный день, вот и все. У нас все в порядке, слышите? Я не знаю, зачем вы сюда явились, но я не хочу, чтобы вы лезли в мои дела, кем бы вы ни были...
— Как много текста, — задумчиво сказал Хайо. — Рэни, вы не обратили внимания, что я вовсе не интересовался, какой из себя человек ваш муж, какие у вас отношения и всели у вас в порядке?
Озадаченное молчание было ему ответом.
— Я просто хотел немного выпить в приятной компании, Рэни. Ваши дела — это ваши дела. Если вы захотите рассказать о себе, я буду польщен. Но я не настаиваю. Может быть, пойдем в зал? Или вам удобнее тут?
— Если уж вы застали меня рыдающей в подсобке, то, может быть, перейдем на «ты»?


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Максимов Альберт - Русь, которая была
Максимов Альберт
Русь, которая была


Шилова Юлия - Охота на мужа, или Заговор проказниц
Шилова Юлия
Охота на мужа, или Заговор проказниц


Сертаков Виталий - Даг из клана Топоров
Сертаков Виталий
Даг из клана Топоров


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека