Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Александр Рубан


Сон войны


(журнальный вариант)


Маме 1
Наконец он проснулся.
- Снятый, - сиплым фальцетом представился он после паузы. - Серафим Светозарович. Разнорабочий... - Откашлялся, харкнул куда-то рядом и продолжил в басах: - Можно просто Сима.
Я отвернулся от окна (за которым были все тот же столб номер двести какой-то на перегоне Березино-Бирюково, все та же никлая серая нива до горизонта и все та же цепочка странно неподвижных одинаковых человеческих фигурок на расстоянии двух-трех сотен метров от насыпи) и посмотрел на попутчика. "Просто Сима" лежал ничком на верхней полке напротив - там, куда мы с Олегом положили его вчера, и с любопытством глядел на меня, свесив квадратную, в опухлостях и складках, физиономию.
- Доброе утро, Сима, - сказал я ровным голосом и опять повернулся к окну.
Танечка с Олегом куда-то вышли из купе, а разговаривать с этим типом после вчерашнего мне не хотелось. Но было надо.
- А я тебя помню, старик! - радостно заявил Сима и заворочался наверху, не то усаживаясь, не то собираясь спуститься. - Я же тебя угощал!
"И черт меня дернул принять твое угощение", - подумал я, а вслух сказал, глядя на тот же столб:
- Вы угощали всех, кто был в вагоне-ресторане. Как потом выяснилось, за мой счет.
Ворочанье наверху прекратилось.
- Это как? - помолчав, озадаченно произнес Сима.
"По-хамски!" - чуть было не отрезал я. Однако сдержался и объяснил подробнее:
- При вас было всего две тысячи, и вы не вязали лыка. Я тоже был "подшофе", хотя и не до такой степени. А поскольку мы сидели за одним столом и беседовали вполне дружески, официанты увели меня на кухню и там заставили оплатить счет. Ваш.
Я взял со столика заранее приготовленную бумажку и, не глядя, сунул ему наверх.
- Сколько там? - хмуро осведомился попутчик и опять заворочался. Счет он принимать не спешил.
- Двадцать одна, - сказал я. - Минус две, которые нашли у вас. Минус полторы за мой обед вместе с вашим угощением. Итого - семнадцать тысяч пятьсот.
- Вот сволочи! - выругал Сима непонятно кого. - И ты заплатил?
Я пожал плечами и кивнул, все так же глядя в окно.
Он снова харкнул, пошелестел бумажкой и уронил ее вниз. Она влажно шлепнулась на столик передо мной.
Хам!..
Я скрипнул зубами и промолчал.
Сима грузно спрыгнул на пол и, охнув, схватился руками за голову. Квадратное лицо его перекосилось, деформируясь в криволинейный параллелограмм.
- Слушай, старик... - просипел он наконец. - Почему стоим, не знаешь?
- Не знаю. Еще ночью встали. Вы мне деньги вернете или нет?
- А почему солдаты? - Он навалился на столик и стал дышать рядом, вынудив меня вжаться в угол. - Ведь это солдаты?
- Не знаю, - сказал я сквозь зубы, хотя и сам давно уже понял, что это солдаты. - Я вас о деньгах спрашиваю.
- Мамочка-родина! - воскликнул он почти трезвым голосом, игнорируя мой вопрос и щурясь в окно. - "Шилка"! И вон еще... А там что за дура?.. Гадом буду, "град"! Чего им тут надо?
- На битву пригнали, - объяснил я, не без яда в голосе. - За урожай. Вы же видите: конец октября, а хлеба не убрали!
Сима недовольно зыркнул на меня и выпрямился.
- Все шутишь, интеллигенция, - буркнул он запустив руку за ворот свитера и скребясь там. - Гляди, дошутишься... Нет бы узнать, что и как, а он шуточки. Ты хоть узнал, когда мы дальше поедем? Или мне, больному, идти самому узнавать?
- Серафим Светозарович! - сказал я. (Мне очень хотелось назвать его как-нибудь по-другому, но я решил, что так будет ядовитее...) - Ответьте мне честно: могу ли я рассчитывать на то, что получу обратно мои семнадцать тысяч пятьсот рублей?
- Люблю настырных! - одобрительно сказал Сима и уселся, даже не отогнув матрас, прямо на Танечкину постель.
- Да верну я тебе твои "бабки", верну, не дрейфь!.. - Сима выпростал наконец руку из-под свитера, задрал его и поскреб живот, розово прущий наружу из-под рубахи. - Но не сейчас.
Он опустил свитер, резко поднялся и снова охнул. Постоял, закатив глаза и держась за голову, потом поднял руки и стал осторожно стаскивать с багажной полки свой туго набитый рюкзак.
Деньги у него были: толстая пачка потертых соток и, кажется, даже несколько тысячных, и я облегченно вздохнул. Однако Сима, не пересчитывая, согнул пачку пополам и сунул ее в карман штанов. Потом он извлек из рюкзака две бутылки водки. Одну из них кинул на Танечкину постель, а вторую со стуком поставил передо мной на столик.
- На! - сказал он мне щедрым голосом. - Владей!
- Спасибо, - язвительно поблагодарил я. - И это все?
- По старой цене! - сообщил Сима, завязывая рюкзак. - Так что, считай, задаром. Остальное потом, если живы будем.
Он выпрямился и ногой задвинул рюкзак под столик. Взял со столика оплеванный ресторанный счет, взял свою бутылку, обтер ее и бросил счет на пол.
- Я бы вернул тебе твои "бабки", Петрович, - продолжал он. - Прямо сейчас вернул бы - но нельзя, понимаешь? Они сегодня еще нужны будут, жопой чувствую!
- Это ваше самое чувствительное место? - осведомился я.
- А вот завтра они уже никому будут не нужны, - поучающе продолжал Сима. - У тебя еще "бабки" остались?
- Не ваше дело!
Я отвернулся к окну. Фигурки солдат на сером поле были все так же до странности неподвижны, и обе "шилки" все так же стояли как вкопанные, задрав к небу все свои черные спички стволов. И лишь возле "града" (если это был "град") происходила некая зловещая, потому что беззвучная, суета... Странно: как я сумел прозевать появление этой техники? И непонятно, откуда она появилась - разве что упала с неба или выросла из-под земли. Ведь было видно, что поникшая серая нива поникла сама по себе, нигде не была истерзана этим тяжелым, грохочущим, рвущим землю железом, предназначенным убивать. Да и сейчас не было слышно никаких звуков, не только снаружи, но и внутри вагона. То есть, вообще никаких, кроме Симиного сопения рядом.
Он снова сел на Танечкину постель и стал шарить ногами по полу, ища свои ботинки.
- Я пока обуюсь, - сообщил он, - а ты пока сумку поищи. У Танюхи где-то пустая сумка была - большая такая, болоньевая. С "Аэрофлотом"...
Я демонстративно улегся на спину, заложил руки за голову.
- Идите куда собрались, Сима, - сказал я. - Я устал от вас. Если что узнаете о причинах задержки, будьте добры, расскажите.
- Фиг тебе, Петрович! Вместе пойдем.
От прямого насилия меня спасло появление Танечки и Олега: при них Сима почему-то робел... Может быть, потому, что Олег был его на полголовы выше и в три раза уже в бедрах при равной ширине плеч, а свои любовно взращенные мускулы носил не только для декорации.
Олег был очень правильным молодым человеком: не пил, не курил, избегал жаргонных словечек, занимался четырьмя видами спорта и учился на брокера. И если он не пропустил даму вперед, значит, у него на это были веские причины.
- Извините, Танечка, - сказал он, едва откатив дверь купе, - вам придется подождать, пока не выветрится.
Войдя, он сочувственно улыбнулся мне, движением руки устранил с дороги Симу, скатал Танечкину постель и забросил ее на багажную полку.
- Сядь вон туда, - сказал Олег, еще одним движением руки передвигая Симу в угол у двери, - и постарайся не дышать.
Сима хмыкнул.
- Ты лучше расскажи, чего узнал? Из-за какого мы тут...
Он не договорил, потому что Олег зажал его губы ладонью.
- Действительно, Олег, - поддержал я Симу. - Вы бы с нами поделились информацией, а то мы тут сидим, ничего не знаем.
- Конечно, поделимся. - Олег улыбнулся мне, споро наводя порядок на столике. - Всем, что имеем... Танечка! - позвал он, выглянув в коридор. - По-моему, уже терпимо... Давайте сумку.
- Танюха! - оживился Сима. - Молодой меня заразой обзывает! Ты его за это к телу не подпускай, а то обижусь.
- Дурак! - сказала Танечка, входя и садясь рядом со мной, напротив Симы.
Я поспешно отвел глаза, потому что средняя пуговка на ее блузке расстегнулась. Бюстгальтеры Танечка, видимо, никогда не носила - не было, знаете ли, нужды.
Олег между тем раскрыл Танину болоньевую сумку с эмблемой Аэрофлота и стал выкладывать ее содержимое на столик. Содержимого было немного, и оно было странным. Четыре кусочка хлеба (тоненьких, явно ресторанной нарезки), четыре баночки аджики и десятка два плоских стеклянных баночек с черной икрой (из них Олег выстроил четыре одинаковые стопки, и одна баночка при этом оказалась лишней).
- Все, - сказал он, сев напротив меня и аккуратно складывая сумку. - На это ушли все наши наличные деньги. Танечкины и мои.
Сима молча протянул свою лапу, взял лишнюю баночку, повертел ее перед глазами и положил обратно.
- Видал, на что "бабки" тратят, ослики? - сказал он мне. - Я же говорю: мусор!
- А у вас, как я понимаю, денег уже не осталось? - спросил Олег.
- Рублей триста, - сказал я и посмотрел на Симу.
Сима сидел, сунув руки в карманы, и смотрел в потолок.
- Да, это не деньги, - согласился Олег. - Разве что покушать, если успеете: там пока еще кормят. А на вынос - только вот это... И воды никакой. Было сухое вино и пиво, но их уже разобрали, нам не досталось.
- А в титанах? - подал голос Сима.



- Титаны пусты. Утренний чай был последним: по расписанию мы в шесть вечера должны быть на месте.
- Но почему... - Мне пришлось сглотнуть подступивший комок, чтобы продолжить. - Разве это надолго? Что случилось?
- Посмотрите в окно, - Олег пожал плечами, - и вы узнаете все, что знают другие.
- Война?
(Не знаю, кто задал этот вопрос - я, или Сима. Кажется все-таки, я.)
- Сомневаюсь, - ответил Олег. - Хотя есть и такая версия.
- Версия... - повторил я. - Почему версия? У вас что, нет никакой информации? А проводники что говорят? А радио?
- Проводники заперлись в бригадирском вагоне и уже четвертый час заседают. Поездное радио передает баллады Алексея Толстого вперемешку с русскими плясовыми. Поэтому информации нет, одни слухи. Если хотите, могу изложить.
- Валяй, старик, - сказал Сима. - Время терпит.
- Хорошо. Версий множество, я перечисляю основные...
Основные версии Олега сводились к:
а) Авария. Впереди столкнулись два состава. Если бы это было так, мы бы давно двинулись обратно в Березино и перешли на запасный путь. ("И ворон не видать, - заметил Сима. - Со всех сторон летели бы".)
б) Березино отделилось от Бирюкове - а наш состав оказался на спорной территории. Пока две мэрии не договорятся, где ставить таможню, нас не пустят ни туда, ни обратно. Вполне похоже на правду - особенно если вспомнить, что Березино находится в Тунгусии, а Бирюково в Корякии. (Так решил Сима, но, по-моему, напутал: Корякия где-то не здесь...)
в) Военные проводили некие жутко секретные испытания. У них взорвалось не там, где надо, а нам не повезло: попали под воздействие. Теперь нас объявили подопытным материалом и будут изучать последствия.
г) Изучать нас действительно будут, но никакие не военные, а гончепсяне - гуманоиды из созвездия Гончих Псов. Светящийся дискоид со щупальцами, который ночью видели две женщины и один мальчик из девятого вагона, был на самом деле побочным эффектом пространственной свертки - так что теперь мы от всего отделены. Солдаты никакие не солдаты, и "шилки" никакие не "шилки". То и другое - муляжи, наскоро сооруженные гончепсянами для правдоподобия. Заметили, что скоро полдень, а солнца не видно? То-то! (Эту версию Сима никак не прокомментировал. Выслушал молча, приоткрыв от внимания рот, и даже не чесался.)
д) Все это выдумки - а на самом деле китайцы тридцать лет готовились и вот наконец напали. Ничего не слышно, потому что фронт пока еще далеко, но вся прифронтовая стокилометровой ширины полоса взята в режим.
е) Это все жиды! ("И кацапы с чурками".)
ж) Не жиды, а жидов, потому что давно пора. Россия для русских!..
з) И это еще далеко не все, потому что версия о гончепсянах имеет бессчетное множество вариаций, более или менее трансцендентных: все различные сдвиги во времени, параллельные пространства, раскрепощение сатанинских или божественных сил и даже - неуклюжесть одряхлевшего тибетского далай-ламы, задевшего локтем тот самый заварочный чайник (сработанный из сардониксовой скорлупы яйца Дунги-Гонгма), в котором содержится наша Вселенная...
- Про гончих псов ты клево загнул, - заявил Сима. - А только вертухаи - настоящие, гадом буду. Глянь, как стоят!
Мы глянули. Картина за окном вагона была все та же, только цепочка солдат вроде бы стала погуще. И беззвучная суета возле "града" (если это был "град") прекратилась - теперь его стволы смотрели не прямо на нас, а в сторону, туда, где была голова состава.
- Надо как-то добраться до проводников, - сказал я.
- Что ж, попытайтесь, - согласился Олег. - Мы пытались.
- Они в каком сидят? - спросил Сима.
- В пятом, - ответил Олег. - Через один после ресторана. Но тамбур закрыт. Еще хорошо, что ресторан с нашей стороны.
- Точно, - сказал Сима. - Жрать захотят - откроют. Идешь, Петрович? Я пошел!
Я наконец нашарил свои туфли (они оказались под Симиным рюкзаком) и молча стал обуваться. Этого типа, видимо, придется терпеть. И, может быть, долго.
- Танюха, мы твою сумку возьмем, - сообщил Сима. - Ты застегнись, не смущай Петровича.
Ну, хам и хам!
Уже выпустив меня из купе и выходя сам, Серафим Святый вдруг сделал широкий жест.
- Там, - сказал он, полуобернувшись в дверях и тыча рукой на свой рюкзак под столиком, - шмат сала, яблоки, печенье и два пузыря сухача из падалок. Это мое, дозволяю присовокупить. И еще мак в торбочке, три кило, но это родичам передали... Пошли, Петрович!
"Все равно хам..." - подумал я не очень уверенно. И, как бы специально для того, чтобы не оставить у меня ни малейших сомнений в его нутряной сути, Сима, еще не до конца задвинув дверь, сунулся губами к щели и проговорил:
- Танюха! Молодого к телу не подпускай! Обижусь.
- В следующий раз дам по морде, - спокойно сказал Олег, и Сима, гоготнув, захлопнул дверь.
2
И у нас, в одиннадцатом вагоне, и в следующем, десятом, было пусто и тихо. Двери почти всех купе были закрыты, изредка до нас доносились чье-то покашливание, чей-то возбужденный шепот, дважды - невнятная приглушенная ругань. Никто не стоял и не курил в тамбуре, никто не слонялся по коридору, и только пятеро или шестеро пассажиров - хмурые, разобиженные, с пустыми пластиковыми пакетами - прошли нам навстречу. Один из них держал руку в кармане, а двое прижимали к груди по баночке черной икры.
А в первом тамбуре девятого вагона мы обнаружили заставу. Очень даже богатырскую. О причинах и сроках задержки застава не знала и, по-моему, знать не хотела. Все четверо богатырей и богатырша-общественница были при деле, горели рвением и пеклись о всеобщем благе. Желающих выйти они запускали в тамбур по трое и шмонали безжалостно. После шмона каждому выдавали справку о размере изъятых излишков и отпускали, записав номер вагона и фамилию в разграфленную общую тетрадку.
Сима слегка задержался (и задержал меня), чтобы понаблюдать процедуру досмотра; выяснил, что аджику почти не несут, что хлеб пока не реквизируют, но его и не возьмешь много - официанты не дадут, а спирт никому не нужен - хоть ящик бери...
Девятый и восьмой вагоны были плацкартными, и сутолока в них усугублялась очередями. Сначала мы протиснулись сквозь очереди в туалет и на досмотр, а в середине девятого вагона начиналась очередь в ресторан, которая, как выяснилось, была двойной: отдельно стояли просто покушать и отдельно в буфет. Я было пристроился в хвост "просто покушать", но Сима ухватил меня за рукав и поволок за собой.
"Целесообразность - высшая степень хамства!.." - эту сомнительную сентенцию я мысленно изрек уже в ресторане, обнаружив себя сидящим за столиком напротив Симы. И, пока он искал что-то глазами у меня за спиной, я пытался вспомнить: как же мы сюда прорвались и какие аргументы он приводил, чтобы нас пропустили? И были ли еще заставы, кроме той, первой? Кажется, не было...
- Саня!.. - заорал Сима, привставая и маша лапой. - Топай к нам!.. Щас отоваримся, - сообщил он мне, снова сев и скребя ключицу под свитером.
Я оглянулся. Саня был один из тех двоих официантов, которые вчера держали меня за локти, пока третий обыскивал. На меня он только глянул и сразу отвел глаза, а Симе сказал:
- Бесплатно не обслуживаем.
- Обижаешь, старик!.. - Сима изогнулся, вытащил деньги и шлепнул их на столик. - Считай!
Саня покосился на деньги, успокоенно кивнул и сообщил:
- Селянка, ветчина с вермишелью, чай с патокой... Спиртное заказывать будете?
- "Рояль" почем, я забыл? - перебил Сима.
- Семьдесят рублей рюмка.
- А пузырь?
- Бутылка, соответственно, тысяча четыреста. Литровая.
- Вчера было девятьсот! - возмутился я.
- Разве? - вежливо удивился официант Саня. - По-моему, вы что-то путаете.
- Сохни, Петрович, - сказал Сима. - Они теперь монополисты, не повякаешь. Специально с гончими псами столкнулись: пока нас до нитки не оберут, никуда не поедем! Верно, Санек?
Теперь хохотнул официант - с такими же интонациями. Эти двое говорили на одном и том же языке, до непостижимости упрощенном.
- Считай, - Сима подвинул ему купюры. - На все.
- Как вчера? - осведомился Саня, начиная пересчитывать. - Угощаете всех?
- Я те угощу. Сюда сложишь. - Сима вынул из другого кармана Танечкину сумку и стал расстегивать.
- Разобьются - в такой-то толчее, - предупредил Саня, не прекращая профессионально быстро листать пачку денег.
- Переложи чем помягче на сдачу. Найдется чем?
- Поищем. - Саня понимающе кивнул, а моя соседка справа насторожилась.
- Э, нет! - возразил Сима. - Никаких колбас, там шмонают.
- Какие колбасы? - удивился Саня. - Откуда?.. Я переложу салфетками.
Соседка потеряла интерес, отставила свой так и не допитый чай и потребовала у Сани счет.
- И мне тоже, пожалуйста, - попросил Симин сосед, подцепляя вилкой последнюю вермишелинку.
Саня рассеянно кивнул им, положил перед Симой три сотенных бумажки, а остальную пачку прикрыл ладонью.
- Здесь четырнадцать бутылок, - сказал он. Взял еще две сотни и присоединил к пачке. - Салфетки... Кушать будете?
- Будешь? - Сима посмотрел на меня.
- Селянку, - сказал я. - Вермишель - но, если можно, без ветчины. И чай.
- Гарнир отдельно не подаем... - Саня изобразил на лице сожаление.
- Мне двойную ветчину, а ему - как сказал, - распорядился Сима. - Суп мы не будем... Не наглей, Петрович, суп кончается! А чая по два стакана.
- Значит, еще сорок два рубля... - Саня подвинул к себе оставшуюся сотню.
Сима посмотрел на меня, и я полез за бумажником. Сорок два рубля за лапшу и чай! А, ладно... Я отсчитал запрошенную сумму (тройками из почти целой пачки в банковской бандероли; вчера мне ее почему-то оставили) и положил на стол.
- Может быть, все-таки сначала нас рассчитаете? - возмутилась соседка.
- Это не мой столик, - сказал ей Саня. - Я позову.
Сгреб Симины деньги с моими сорока двумя рублями, взял Танечкину сумку и ушел, чтобы через минуту появиться.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Два меча
Головачев Василий
Два меча


Сертаков Виталий - Дети сумерек
Сертаков Виталий
Дети сумерек


Шилова Юлия - Я убью тебя, милый
Шилова Юлия
Я убью тебя, милый


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека