Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Эрих Мария Ремарк


Время жить и время умирать




1
Смерть пахла в России иначе, чем в Африке. В Африке, под непрерывным огнем англичан, трупам тоже случалось подолгу лежать на "ничейной земле" непогребенными; но солнце работало быстро. Ночами ветер доносил приторный, удушливый и тяжелый запах, - мертвецов раздувало от газов; подобно призракам, поднимались они при свете чужих звезд, будто снова хотели идти в бой, молча, без надежды, каждый в одиночку; но уже наутро они съеживались, приникали к земле, бесконечно усталые, словно стараясь уползти в нее - и когда их потом находили, многие были уже совсем легкими и усохшими, а от иных через месяц-другой оставались почти одни скелеты, громыхавшие костями в своих непомерно просторных мундирах. Эта смерть была сухая, в песке, под солнцем и ветром. В России же смерть была липкая и зловонная.

Дождь шел уже несколько дней. Снег таял. А всего лишь месяц назад сугробы были выше человеческого роста. Разрушенная деревня, казалось, состоявшая из одних обуглившихся крыш, с каждой ночью бесшумно вырастала по мере того, как оседал снег. Первыми выглянули наличники окон; несколько ночей спустя - дверные косяки; потом ступеньки крылечек, которые вели прямо в грязно-белое месиво. Снег таял и таял, и из-под него появлялись трупы.
То были давние мертвецы. Деревня много раз переходила из рук в руки - в ноябре, декабре, январе и теперь, в апреле. Ее занимали и оставляли, оставляли и опять занимали, а метель так заносила трупы, что иногда, спустя несколько часов, санитары многих уже не находили - и почти каждый день белая пелена заново покрывала разрушения, как медицинская сестра покрывает простыней окровавленную постель.
Первыми показались январские мертвецы, они лежали наверху и выступили наружу в начале апреля, вскоре после того, как снег стал оседать. Тела закаменели от мороза, лица казались вылепленными из серого воска.
Их бросали в могилу точно бревна. На холме за деревней, где снегу было меньше, его расчистили и раздолбили промерзшую землю. Это была тяжелая работа.
У декабрьских мертвецов оказывалось оружие, принадлежавшее январским - винтовки и ручные гранаты уходили в снег глубже, чем тела; иногда вытаскивали и стальные каски. У этих трупов было легче срезать опознавательные жетоны, надетые под мундирами; от талой воды одежда успела размокнуть. Вода стояла и в открытых ртах, будто это были утопленники. Некоторые трупы частично уже оттаяли. Когда такого мертвеца уносили, тело его еще не гнулось, но рука уже свисала и болталась, будто посылая привет, с ужасающим, почти циничным равнодушием. У всех, кто лежал на солнце день-другой, первыми оттаивали глаза. Роговица была уже студенистой, а не остекленевшей, а лед таял и медленно вытекал из глаз. Казалось, они плачут.
Вдруг на несколько дней вернулись морозы. Снег покрылся коркой и обледенел. Он перестал оседать. Но потом снова подул гнилой, парной ветер.
Сначала на потускневшем снегу появилось серое пятно. Через час это была уже судорожно вздернутая ладонь.
- Еще один, - сказал Зауэр.
- Где? - спросил Иммерман.
- Да вон, у церкви. Может, попробуем откопать?
- Зачем? Ветер сам все сделает. Там снегу еще на метр, а то и на два. Ведь эта чертова деревня лежит в низине. Или опять охота ледяной воды набрать в сапоги?
- Нет уж, спасибо! - Зауэр покосился в сторону кухни. - Не знаешь, чего дадут пожрать?
- Капусту. Капусту со свининой и картошку на воде. Свинина там, конечно, и не ночевала.
- Капуста! Опять! Третий раз на этой неделе.
Зауэр расстегнул брюки и начал мочиться.
- Еще год назад я мочился этакой залихватской струей, как из шланга, - сказал он горько. - По-военному. Чувствовал себя отлично. Жратва классная! Шпарили вперед без оглядки, каждый день столько-то километров! Думал, скоро и по домам. А теперь мочусь, как дохлый шпак, безо всякого вкуса и настроения.
Иммерман сунул руку за пазуху и с наслаждением стал чесаться.
- А по-моему, все равно, как мочиться, лишь бы опять заделаться шпаком.
- И по-моему. Только похоже, мы так навек и останемся солдатами.
- Ясно. Ходи в героях, пока не сдохнешь. Одним эсэсовцам можно еще мочиться, как людям.
Зауэр застегнул брюки.
- Еще бы. Всю дерьмовую работу делаем мы, а им вся честь. Мы бьемся две, три недели за какой-нибудь поганый городишко, а в последний день являются эсэсовцы и вступают в него победителями раньше нас. Посмотри, как с ними нянчатся. Шинели всегда самые теплые, сапоги самые крепкие и самый большой кусок мяса!
Иммерман усмехнулся.
- Теперь и эсэсовцы уже не берут городов. Теперь и они отступают. В точности, как мы.
- Нет, не так. Мы не сжигаем и не расстреливаем все, что попадется на пути.
Иммерман перестал чесаться.
- Что это на тебя нашло сегодня? - спросил он удивленно. - Ни с того ни с сего какие-то человеческие нотки! Смотри, Штейнбреннер услышит - живо в штрафную угодишь. А снег перед церковью продолжает оседать! Руку уже до локтя видно.
Зауэр взглянул в сторону церкви.
- Если так будет таять, завтра покойник повиснет на каком-нибудь кресте. Подходящее местечко, выбрал! Как раз над кладбищем.
- Разве там кладбище?
- Конечно. Или забыл? Мы ведь тут уже были. Во время последнего наступления. В конце октября.
Зауэр схватил свой котелок.
- Вот и кухня! Живей, а то достанутся одни помои!
Рука росла и росла. Казалось, это уже не снег тает, а она медленно поднимается из земли - как смутная угроза, как окаменевшая мольба о помощи.
Командир роты остановился.
- Что это там?
- Какой-то мужик, господин лейтенант.
Раз вгляделся. Он рассмотрел полинявший рукав.
- Это не русский, - сказал он.
Фельдфебель Мюкке пошевелил пальцами ног в сапогах. Он терпеть не мог ротного командира. Правда, он и сейчас стоял перед ним руки по швам - дисциплина выше всяких личных чувств, - но чтобы выразить свое презрение, незаметно шевелил пальцами ног. "Дурак безмозглый, - думал он. - Трепло!"
- Прикажите вытащить его, - сказал Раз.
- Слушаюсь!
- Сейчас же пошлите туда людей. Зрелище не из приятных!
"Эх ты, тряпка, - думал Мюкке. - Трусливый пачкун! Зрелище не из приятных! Будто нам впервой видеть мертвеца!"
- Это немецкий солдат, - добавил Раэ.
- Слушаюсь, господин лейтенант! Последние четыре дня мы находили только русских.
- Прикажите вытащить его. Тогда увидим, кто он.
Раэ пошел к себе на квартиру. "Осел надутый, - думал Мюкке. - У него печь, у него теплый дом и Железный крест на шее. А у меня нет даже креста первой степени. Хоть я и заслужил его не меньше, чем этот - свой иконостас".
- Зауэр! - крикнул он. - Иммерман! Сюда! Прихватите лопаты! Кто там еще? Гребер! Гиршман! Бернинг! Штейнбреннер, примите командование! Видите руку? Откопать и похоронить, если немец! Хотя пари держу, никакой он не немец.
Подошел Штейнбреннер.
- Пари? - спросил он. У него был звонкий мальчишеский голос, которому он безуспешно старался придать солидность. - На сколько?
Мюкке заколебался.
- На три рубля, - сказал он, подумав. - Три оккупационных рубля.
- Пять. Меньше чем на пять я не иду.
- Ладно, пять. Но только платить.
Штейнбреннер рассмеялся. Его зубы блеснули в лучах бледного солнца. Это был девятнадцатилетний белокурый юноша с лицом готического ангела.
- Ну, конечно, платить! Как же иначе, Мюкке!
Мюкке недолюбливал Штейнбреннера, но боялся его и держал с ним ухо востро. Было известно, что тот нацист "на все двести".
- Ладно, ладно, - Мюкке достал из кармана черешневый портсигар с выжженными на крышке цветами. - Сигарету?
- Ну что ж!
- А ведь фюрер не курит, Штейнбреннер, - как бы мимоходом уронил Иммерман.
- Заткнись!
- Сам заткнись!
- Ты, видно, тут зажрался! - Штейнбреннер покосился на него сквозь пушистые ресницы. - Уже позабыл кое-что, а?
Иммерман рассмеялся.
- Я не легко забываю. И мне понятно, на что ты намекаешь, Макс. Но и ты не забудь, что сказал я: фюрер не курит. Вот и все. Здесь четыре свидетеля. А что фюрер не курит, это знает каждый.
- Хватит трепаться! - сказал Мюкке. - Начинайте копать. Приказ ротного командира.
- Ну что же, пошли! - Штейнбреннер закурил сигарету, которую ему дал Мюкке.



- С каких это пор в наряде курят? - спросил Иммерман.
- Мы не в наряде, - раздраженно отозвался Мюкке. - Довольно болтать, и за дело! Гиршман, вы тоже. Идите откапывать русского.
- Это не русский, - сказал Гребер.
Только он и подтащил к убитому несколько досок и начал разгребать снег вокруг руки и плеч. Теперь стал отчетливо виден намокший мундир.
- Не русский? - Штейнбреннер быстро и уверенно, как танцовщик, прошел по шатающимся доскам и присел на корточки рядом с Гребером. - А ведь верно! Форма-то немецкая. - Он обернулся. - Мюкке! Это не русский! Я выиграл!
Тяжело ступая, подошел Мюкке. Он уставился в яму, куда медленно стекала с краев вода.
- Не понимаю, - буркнул он. - Вот уж почти неделя как мы находим одних русских. Видно, он из декабрьских, только провалился глубже.
- Может, и из октябрьских, - сказал Гребер. - Тогда наш полк проходил здесь.
- Ври больше! Из тех никто не мог остаться.
- Нет, мог. У нас был тут ночной бой. Русские отступили, а нам приказали сразу же двигаться дальше.
- Верно, - подтвердил Зауэр.
- Ври больше! Наша тыловая служба наверняка подобрала и похоронила всех убитых. Наверняка!
- Ну, поручиться трудно. В конце октября выпал глубокий снег. А мы тогда еще продвигались очень быстро.
- Я это от тебя уже второй раз слышу. - Штейнбреннер посмотрел на Гребера.
- Если нравится, можешь услышать и в третий. Мы тогда перешли в контрнаступление и продвинулись больше чем на сто километров.
- А теперь мы отступаем, да?
- Теперь мы опять вернулись на то же место.
- Значит, отступаем? Да или нет?
Иммерман предостерегающе толкнул Гребера.
- А что? Может, мы идем вперед? - спросил Гребер.
- Мы сокращаем линию фронта, - сказал Иммерман и насмешливо посмотрел на Штейнбреннера. - Вот уже целый год. Это стратегическая необходимость, чтобы выиграть войну. Каждый знает.
- У него кольцо на пальце, - вдруг сказал Гиршман.
Он продолжал копать и выпростал вторую руку мертвеца. Мюкке нагнулся.
- Верно, - подтвердил он. - И даже золотое. Обручальное.
Все посмотрели на кольцо.
- Осторожнее, - шепнул Иммерман Греберу. - Этот мерзавец еще нагадит тебе с отпуском. Донесет, что ты паникер. Ему только того и нужно.
- Он просто задается. Смотри, сам не оплошай. Ты у него больше на примете, чем я.
- А плевать я на него хотел. Мне отпуска не дадут.
- На нем знаки нашего полка, - сказал Гиршман, расчищая снег руками.
- Значит, определенно не русский, да? - Штейнбреннер с ухмылкой посмотрел на Мюкке.
- Нет, не русский, - сердито отозвался Мюкке.
- Пять рублей! Жаль, что не поспорили на десять. Выкладывай денежки!
- У меня нет с собой.
- А где же они? В государственном банке? Нечего, выкладывай!
Мюкке злобно посмотрел "на Штейнбреннера. Потом вытащил из нагрудного кармана кошелек и отсчитал деньги.
- Сегодня мне до черта не везет!
Штейнбреннер спрятал деньги.
- По-моему, это Рейке, - сказал Гребер.
- Что?
- Лейтенант Рейке из нашей роты. Это его погоны. На правом указательном пальце не хватает одного сустава.
- Вздор. Рейке был ранен, и его эвакуировали в тыл, Нам потом говорили.
- А все-таки это Рейке.
- Освободите голову.
Гребер и Гиршман продолжали копать.
- Осторожно! - крикнул Мюкке. - Голову заденете.
Из сугроба, наконец, показалось лицо. Оно было мокрое, в глазных впадинах еще лежал снег, и это производило странное впечатление, как будто скульптор, лепивший маску, недоделал ее и оставил слепой. Между синими губами блеснул золотой зуб.
- Яне узнаю его, - сказал Мюкке.
- А должен быть он. Других потерь среди офицеров у нас не было.
- Вытрите ему глаза:
Мгновение Гребер колебался. Потом заботливо стер снег перчаткой.
- Конечно, Рейке, - сказал он.
Мюкке заволновался. Теперь он сам принял командование. Раз дело касается офицера, решил он, распоряжаться должен старший чин.
- Поднять! Гиршман и Зауэр - берите за ноги. Штейнбреннер и Бернинг - за руки. Гребер, осторожнее с головой. Ну, дружно, вместе - раз, два, взяли!
Тело слегка сдвинулось.
- Еще взяли! Раз, два, взяли!
Труп сдвинулся еще немного. Из снежной ямы, когда туда хлынул воздух, донесся глухой вздох.
- Господин фельдфебель, нога отваливается, - крикнул Гиршман.
Это был только сапог. Он еще держался. От талой воды ноги в сапогах сгнили и мясо расползалось.
- Отпускай! Клади! - заорал Мюкке.
Но было уже поздно. Тело выскользнуло из рук солдат, и сапог остался у Гиршмана в руках.
- Нога-то там? - спросил Иммерман.
- Поставьте сапог в сторонку и разгребайте дальше, - прикрикнул Мюкке на Гиршмана. - Кто мог знать, что тело уже разваливается. А вы, Иммерман, помолчите. Надо уважать смерть!
Иммерман удивленно взглянул на Мюкке, но промолчал. Через несколько минут весь снег отгребли от тела. В мокром мундире обнаружили бумажник с документами. Буквы расплылись, но кое-что еще можно было прочесть. Гребер не ошибся; это был лейтенант Рейке, который осенью командовал взводом в их роте.
- Надо немедленно доложить, - заявил Мюкке. - Оставайтесь здесь! Я сейчас вернусь.
Он направился к дому, где помещался командир роты. Это был единственный более или менее уцелевший дом. До революции он, вероятно, принадлежал священнику. Раз сидел в большой комнате. Мюкке с ненавистью посмотрел на широкую русскую печь, в которой пылал огонь. На лежанке спала, растянувшись, овчарка. Мюкке доложил о происшествии, и Раэ отправился вместе с ним. Подойдя к мертвому телу, Раэ несколько минут смотрел на него.
- Закройте ему глаза, - сказал он наконец.
- Невозможно, господин лейтенант, - ответил Гребер. - Веки слишком размякли, как бы не оторвать.
Раэ взглянул на разрушенную церковь.
- Перенесите его пока туда. Гроб найдется?
- Гробы пришлось оставить, - доложил Мюкке. - У нас было несколько про запас. Теперь они попали к русским. Надеюсь, они им пригодятся.
Штейнбреннер захохотал. Раэ не смеялся.
- А можно сколотить гроб?
- Скоро его не сделаешь, господин лейтенант, - отозвался Гребер. - А тело уже совсем раскисло. Да и вряд ли мы найдем в деревне подходящий материал.
Раэ кивнул.
- Заверните его в плащ-палатку. Так в ней и похороним. Выкопайте могилу и сбейте крест.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Злотников Роман - Империя наносит ответный удар
Злотников Роман
Империя наносит ответный удар


Шилова Юлия - Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве
Шилова Юлия
Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве


Афанасьев Роман - Война чудовищ
Афанасьев Роман
Война чудовищ


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека