Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Генри Джеймс


В клетке




1
Она давно уже поняла, что в ее положении, в положении молодой девушки,
отгороженной от мира проволочною клеткой и заточенной наподобие
какой-нибудь морской свинки или канарейки, ей удается узнавать множество
людей при том, что никто из этих людей не причисляет ее к своим знакомым.
Тем любопытнее бывало ей видеть - как ни редко это случалось, да, впрочем,
и тогда всякий раз только мельком и наспех, - что приходит кто-то, кого
она уже знает, как она говорила себе, "по той стороне" и чей приход вносит
всякий раз нечто новое в томительное однообразие выполняемой ею работы.
Работа эта состояла в том, что она должна была просиживать весь день
вместе с двумя молодыми людьми, другим телеграфистом и почтовым клерком,
следить за безостановочно стучавшим клопфером (*1), продавать марки и
бланки, взвешивать письма, отвечать на глупые вопросы, разменивать крупные
купюры, а главное, считать бесчисленные, как песчинки на морском берегу,
слова телеграмм, которые ей просовывали с утра до вечера сквозь сделанное
в решетке высокое окошечко за неудобный барьер, о который она за день до
боли натирала себе руку. Прозрачная дверца поворачивалась то в одну, то в
другую сторону от узенькой стойки, на которой решалась чья-то судьба;
воздух в этом, самом темном, углу помещения зимой бывал отравлен постоянно
горевшим газом и вместе с тем во всякое время года напоминал о близости
окороков, сыра, вяленой рыбы, мыла, парафина, лака и прочих твердых и
жидких тел, которые она в совершенстве научилась различать по их запахам,
не всегда зная, однако, в точности их истинные наименования.
Перегородка, отделявшая маленькую почтово-телеграфную контору от
магазина колониальных и бакалейных товаров, являла собой хрупкое
сооружение из дерева и проволоки, но в плане общественном и
профессиональном их разделяла целая пропасть, и лишь особая милость судьбы
избавляла стороны от необходимости перекидывать через нее мост. Когда
молодые приказчики мистера Кокера выходили из-за прилавка, чтобы разменять
пятифунтовый билет (а заведение мистера Кокера было расположено на
редкость удачно: прямо за углом находились дома, где жила вся высшая
знать, и самые дорогие гостиницы - Симпкина, Лейдла, Траппа, и в конторе
то и дело слышались шуршание и хруст этих ассигнаций), она протягивала
соверены так, как будто клиент ее был всего лишь одним из мгновенных
участников ежедневно проплывавшей перед нею величественной процессии, и
ощущение это, может быть, становилось еще сильнее от самого факта этой
связи, обнаружить которую можно, правда, было только со стороны, - связи,
которой она поддалась ни с чем не сообразно и, можно сказать, нелепо. Она
стала меньше примечать всех прочих людей, потому что в конце концов так
безрассудно, так непоправимо приметила мистера Маджа. Но в то же время ей
было немного стыдно признаться себе в том, что переход мистера Маджа в
более высокие сферы - иначе говоря, на более видную должность, хоть и в
менее фешенебельных кварталах, - вместо того чтобы упростить дело, как она
того ожидала, напротив, все только осложнил. Так или иначе, он больше уже
не мелькал целый день у нее перед глазами, и это, пожалуй, придавало
теперь воскресным их встречам прелесть некоторой необычайности и новизны.
Последние три месяца, пока он еще продолжал служить у Кокера, и после
того, как она уже дала согласие выйти за него замуж, она нередко
спрашивала себя, может ли брак их еще что-нибудь прибавить к
установившейся привычности их отношений. За прилавком напротив, из-за
которого фигура его казалась еще более статной, фартук еще белее, вьющиеся
волосы еще гуще и где ощущалось, - может быть, даже чрезмерно ощущалось -
его присутствие, за последние два года столь много для нее значившее, он
постоянно расхаживал перед нею туда и сюда, каждым шагом своим словно
ступая уже по маленькой, посыпанной песком площадке той жизни, которую они
обещали друг другу. Сейчас только она поняла, насколько ей стало легче
оттого, что настоящее и будущее уже больше не сливаются так в одно, а
предстают перед нею каждое порознь.
Но как бы там ни было, ей все же пришлось призадуматься над тем, о чем
мистер Мадж еще раз ей написал: он уговаривал ее перейти на работу в такую
же почтовую контору - о более крупной она не могла и мечтать, -
расположенную под одной кровлей с магазином, где он был теперь
управляющим, так, чтобы, постоянно проходя мимо нее, он мог видеть ее, как
он говорил, "ежечасно", и переселиться вместе с матерью в один из
отдаленных кварталов северо-западной части города, где на одних только
занимаемых ими двух комнатах они могли бы сэкономить около трех шиллингов
в месяц. Не очень-то ей улыбалось менять Мэйфер (*2) на Чок-Фарм; то, что
он так упорно этого добивался, ставило ее в довольно трудное положение;
однако все это были сущие пустяки, если вспомнить те трудности, которые
она переживала в былые дни, когда бедствовала вся их семья: сама она, ее



мать, ее старшая сестра; последняя все перенесла, кроме беспросветной
нищеты, когда, подобно благоразумным и осмотрительным дамам, которых
неожиданно ограбили, обманули, ошеломили, они стали все быстрее и
неуклоннее скатываться вниз в трясину, выбраться из которой удалось только
ей одной. Ее мать больше никогда уже не могла подняться с этого вязкого
дна и вновь обрести под ногами твердую почву; она опускалась и опускалась
все ниже, не делая никаких усилий, чтобы вернуться назад и от нее, увы,
стало слишком часто попахивать виски.



2
В конторе Кокера почти всегда воцарялась тишина, когда постояльцы
Лейдла, и Траппа, и других больших гостиниц садились завтракать или когда,
как фамильярно говорили молодые люди в конторе, скотину кормили. В
распоряжении девушки было сорок минут, чтобы сходить домой пообедать;
после того как она возвращалась и один из молодых людей, в свою очередь,
уходил на обед, у нее нередко выдавалось полчаса, в течение которых она
имела возможность заняться рукоделием или почитать одну из взятых в
библиотеке книг, засаленных и грязных, однако напечатанных красивым
шрифтом и повествующих о красивой жизни, - книг, за прочтение которых с
нее взимали полпенса в день. Эти неприкосновенные полчаса были одним из
многочисленных звеньев, которые связывали контору с высшим светом и
приобщали ее к ритму большой жизни. Именно эти-то полчаса и были однажды
отмечены появлением некой дамы, которая, как видно, не соблюдала
установленного распорядка в еде, но которой, как наша девушка впоследствии
поняла, суждено было оставить в ее жизни неизгладимый след. Девушка была
blasee [здесь: равнодушна (фр.)]: она отлично сознавала, что это как
нельзя больше подстать ее профессии, постоянно заставляющей ее находиться
на людях, но у нее были свои причуды, и нервы ее были до крайности
чувствительны; короче говоря, она была подвержена резким вспышкам симпатий
и антипатий, алыми проблесками озарявшим ее серую жизнь, порывам внезапно
пробуждавшихся чувств и тянувшейся вослед увлеченности, прихотям неуемного
любопытства. У нее была приятельница, которая изобрела новый род занятий
для женщин - наниматься в тот или иной дом ухаживать за цветами. У миссис
Джорден слова эти звучали совсем на особый лад: когда она говорила о
цветах, можно было подумать, что в счастливых домах это нечто само собой
разумеющееся, как уголь в камине или приходящая по утрам газета. Во всяком
случае, она брала на себя заботу о содержавшихся во всех комнатах цветах,
взимая за это помесячно определенную плату, и люди очень скоро получали
возможность убедиться, как много они выигрывают от того, что такое тонкое
дело они вверяют вдове священника. Вдова же эта, со своей стороны, любила
распространяться о возможностях, которые таким образом перед ней
открывались; не жалея красок, рассказывала она своей юной подруге о том,
как становится своим человеком в самых знатных домах, особенно когда ей
случается украшать там столы для званых обедов, которые нередко накрывают
на двадцать персон; она была убеждена, что еще немного - и ее начнут
принимать в этих домах как равную, не делая разницы между нею и всеми
другими. Когда же девушка заметила, что она, как видно, обретается там в
своего рода тропическом одиночестве и не видит никого, кроме ливрейных
лакеев, на ролях живописных туземцев, и когда ей пришлось согласиться, что
среди всей этой роскоши ее общение с людьми и на самом деле ограничивается
ими одними, она все же нашлась, что ответить на колкости своей
собеседницы:
- У вас нет ни малейшего воображения, моя дорогая!
Двери в это общество могли ведь широко распахнуться в любую минуту.
Девушка не приняла этот вызов, она слушала все добродушно именно
потому, что отлично знала, как ей следует к этому отнестись. То, что люди
не понимали ее, было для нее одновременно и неизбывным горем, и тайной
опорой, и поэтому для нее, в сущности, не так уж много значило, что миссис
Джорден, и та ее не поймет, хотя, вообще-то говоря, вдова священника,
помнившая их далекое благородное прошлое и ставшая, как и она, жертвой
превратностей судьбы, была единственной из ее знакомых, которую она
признавала за равную. Девушка отлично видела, что у той большая часть ее
жизни протекает в воображении, и она была готова признать, если только это
вообще требовало признания, что коль скоро действительность оказывается не
властной над нею, воображаемая эта жизнь полна силы. Сочетания цветов и
зелени - нечего сказать, занятие! То, чем, как ей казалось, она свободно
манипулировала сама, были сочетания мужчин и женщин. Единственная слабая
сторона в этом ее таланте проистекала от чрезмерности самого общения ее с
человеческим стадом: общение это становилось таким непрестанным и таким
доступным, что иногда по многу дней подряд у нее не было ни вдохновения,
ни радости угадывания, ни даже самого обычного интереса. Главным ведь во
всем этом были вспышки, стремительные пробуждения, а те зависели от чистой


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Пехов Алексей - Темный охотник
Пехов Алексей
Темный охотник


Маккарти Кормак - Дорога
Маккарти Кормак
Дорога


Шилова Юлия - Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой
Шилова Юлия
Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека