Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Энтони Берджесс


Заводной апельсин




Перевод: В.Бошняк
OCR Максим Хаустов
Вычитка текста: Наталья Баженова


* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
-- Ну, что же теперь, а? Компания такая: я, то есть Алекс, и три моих
druga, то есть Пит, Джорджик и Тем, причем Тем был и в самом деле парень
темный, в смысле glupyi, а сидели мы в молочном баре "Korova", шевеля mozgoi
насчет того, куда бы убить вечер--подлый такой, холодный и сумрачный зимний
вечер, хотя и сухой. Молочный бар "Korova" -- это было zavedenije, где
давали "молоко-плюс", хотя вы-то, бллин, небось уже и запамятовали, что это
были за zavedenija: конечно, нынче ведь все так скоро меняется, забывается
прямо на глазах, всем plevatt, даже газет нынче толком никто не читает. В
общем, подавали там "молоко-плюс" -- то есть молоко плюс кое-какая добавка.
Разрешения на торговлю спиртным у них не было, но против того, чтобы
подмешивать кое-что из новых shtutshek в доброе старое молоко, закона еще не
было, и можно было pitt его с велосетом, дренкромом, а то и еще кое с чем из
shtutshek, от которых идет тихий baldiozh, и ты минут пятнадцать чувствуешь,
что сам Господь Бог со всем его святым воинством сидит у тебя в левом
ботинке, а сквозь mozg проскакивают искры и фейерверки. Еще можно было pitt
"молоко с ножами", как это у нас называлось, от него шел tortsh, и хотелось
dratsing, хотелось gasitt кого-нибудь по полной программе, одного всей
kodloi, а в тот вечер, с которого я начал свой рассказ, мы как раз это самое
и пили.
Карманы у нас ломились от babok, а стало быть, к тому, чтобы сделать в
переулке toltshok какому-нибудь старому hanyge, obtriasti его и смотреть,
как он плавает в луже крови, пока мы подсчитываем добычу и делим ее на
четверых, ничто нас, в общем-то, особенно не понуждало, как ничто не
понуждало и к тому, чтобы делать krasting в лавке у какой-нибудь трясущейся
старой ptitsy, а потом rvatt kogti с содержимым кассы. Однако недаром
говорится, что деньги это еще не все.
Каждый из нас четверых был prikinut по последней. моде, что в те
времена означало пару черных штанов в облипку со вшитой в шагу железной
чашкой, вроде тех, в которых дети пекут из песка куличи, мы ее так
песочницей и называли, а пристраивалась она под штаны как для защиты, так и
в качестве украшения, которое при определенном освещении довольно ясно
вырисовывалось, и вот, стало быть, у меня эта штуковина была в форме паука,
у Пита был ruker (рука, значит), Джорджик этакую затейливую раздобыл, в
форме tsvetujotshka, а Тем додумался присобачить нечто вовсе паскудное,
вроде как бы клоунский morder (лицо, значит), -- так ведь с Тема-то какой
спрос, он вообще соображал слабо, как по zhizni, так и вообще, ну, темный, в
общем, самый темный из всех нас. Потом полагались еще короткие куртки без
лацканов, зато с огромными накладными плечами (s myshtsoi, как это у нас
называлось), в которых мы делались похожими на карикатурных силачей из
комикса. К этому, бллин, полагались еще галстучки, беловатенькие такие,
сделанные будто из картофельного пюре с узором, нарисованным вилкой. Волосы
мы чересчур длинными не отращивали и башмак носили мощный, типа govnodav,
чтобы пинаться. -- Ну, что же теперь, а?
За стойкой рядышком сидели три kisy (девчонки, значит), но нас,
patsanov, было четверо, а у нас ведь как -- либо одна на всех, либо по одной
каждому. Kisy были прикинуты дай Бог -- в лиловом, оранжевом и зеленом
париках, причем каждый тянул никак не меньше чем на трех- или
четырехнедельную ее зарплату, да и косметика соответствовала (радуги вокруг
glazzjev и широко размалеванный rot). В ту пору носили черные платья,
длинные и очень строгие, а на grudiah маленькие серебристые значочки с
разными мужскими именами -- Джо, Майк и так далее. Считалось, что это
mallshiki, с которыми они ложились spatt, когда им было меньше четырнадцати.
Они все поглядывали в нашу сторону, и я уже чуть было не сказал (тихонько,
разумеется, уголком rta), что не лучше ли троим из нас слегка porezvittsia,
а бедняга Тем пусть, дескать, отдохнет, поскольку нам всего-то и проблем,
что postavitt ему пол-литра беленького с подмешанной туда на сей раз дозой
синтемеска, хотя все-таки это было бы не по-товарищески. С виду Тем был
весьма и весьма отвратен, имя вполне ему подходило, но в mahafshe ему цены
не было, особенно liho он пускал в ход govnodavy. -- Ну, что же теперь, а?
Hanurik, сидевший рядом со мной на длинном бархатном сиденье, идущем по трем
стенам помещения, был уже в полном otjezde: glazzja остекленевшие, сидит и
какую-то murniu бубнит типа "Работы хрюк-хряк Аристотеля брым-дрым
становятся основательно офиговательны". Hanurik был уже в порядке, вышел,
что называется, на орбиту, а я знал, что это такое, сам не раз пробовал, как



и все прочие, но в тот вечер мне вдруг подумалось, что это все-таки подлая
shtuka, выход для трусов, бллин. Выпьешь это хитрое молочко, свалишься, а в
bashke одно: все вокруг bred и hrenovina, и вообще все это уже когда-то
было. Видишь все нормально, очень даже ясно видишь -- столы, музыкальный
автомат, лампы, kisok и malltshikov, -- но все это будто где-то вдалеке, в
прошлом, а на самом деле ni hгепа и нет вовсе. Уставишься при этом на свой
башмак или, скажем, на ноготь и смотришь, смотришь, как в трансе, и в то же
время чувствуешь, что тебя словно зашкирку взяли и трясут, как котенка.
Трясут, пока все из тебя не вытрясут. Твое имя, тело, само твое "я", но тебе
plevatt, ты только смотришь и ждешь, пока твой башмак или твой ноготь не
начнет желтеть, желтеть, желтеть... Потом перед глазами как пойдет все
взрываться -- прямо атомная война, -- а твой башмак, или ноготь, или, там,
грязь на штанине растет, растет, бллин, пухнет, вот уже- весь мир, zaraza,
заслонила, и тут ты готов уже идти прямо к Богу в рай. А возвратишься оттуда
раскисшим, хныкающим, morder перекошен -- уу-ху-ху-хуууу! Нормально, в
общем-то, но трусовато как-то. Не для того мы на белый свет попали, чтобы
общаться с Богом. Такое может все силы из парня высосать, все до капли. ---
Ну, что же теперь, а? Радиола играла вовсю, причем стерео, так что golosnia
певца как бы перемещалась из одного угла бара в другой, взлетала к потолку,
потом снова падала и отскакивала от стены к стене. Это Берти Ласки наяривал
одну старую shtuku под названием "Слупи с меня краску". Одна из трех kisok у
стойки, та, что была в зеленом парике, то выпячивала живот, то смова его
втягивала в такт тому, что у них называлось музыкой. Я почувствовал, как у
меня пошел tortsh от ножей в хитром молочишке, и я уже готов был изобразить
что-нибудь типа "куча-мала". Я заорал "Ноги-ноги-ноги! " как зарезанный,
треснул отъехавшего hanygu по чану или, как у нас говорят, v tykvu, но тот
даже не почувствовал, продолжая бормотать про "телефоническую бармахлюндию и
грануляндию, которые всегда тыры-дырбум". Когда с небес возвратится, все
почувствует, да еще как!
-- А куда? -- спросил Джорджик. -- Какая разница, -- говорю, -- там
glianem -- может что и подвернется, бллин.
В общем, выкатились мы в зимнюю необъятную notsh и пошли сперва по
бульвару Марганита, а потом свернули на Бутбай-авеню и там нашли то, что
искали, -- маленький toltshok, с которого уже можно было начать вечер. Нам
попался ободранный starikashka, немощный такой tshelovek в очках, хватающий
разинутым hlebalom холодный ночной воздух. С книгами и задрызганным зонтом
подмышкой он вышел из публичной biblio на углу, куда в те времена нормальные
люди редко захаживали. Да и вообще, в те дни солидные, что называется,
приличные люди не очень-то разгуливали по улицам после наступления темноты
-- полиции не хватало, зато повсюду шныряли разбитные malltshipaltshiki
вроде нас, так что этот stari профессор был единственным на всей улице
прохожим. В общем, podrulivajem к нему, все аккуратно, и я говорю:
"Извиняюсь, бллин".
Глянул он на нас этак puglovato -- еще бы, четверо таких ambalov, да
еще откуда ни возьмись, да с ухмылочками, но ничего, отвечает. "Я вас
слушаю, -- говорит, -- в чем дело? " -- причем этак зычно, учительским
тоном: пытается, значит, представить, будто он и не puglyi вовсе. Я говорю:
-- Вижу вот книжонки у тебя под мышкой, бллин. Редкостное, можно
сказать, удовольствие в наши дни встретить человека, который что-то читает.
-- Да ну, -- сказал он, весь дрожа. -- Неужто? Впрочем, да, да. -- А
сам все смотрит на нас, на одного, другого, в глаза заглядывает, уже стоя
посередине этакого улыбчивого аккуратного квадрата.
-- Ага, -- говорю. -- Очень было бы интересно глянуть, бллин, если
разрешишь, конечно, что это у тебя за книжки такие. Больше всего на свете
люблю хорошенькие чистенькие книжки.
__ Чистенькие? -- удивился он. -- Хм, чистенькие. -- и тут Пит хватъ у
него из-под мышки всю его drebedenn и скоренько нам раздал. Каждому по
книжке досталось, кроме Тема. Та, что оказалась в руках у меня, называлась
"Введение в кристаллографию", я раскрыл ее и говорю: "Здорово, первый сорт",
а сам страницы листаю, листаю. И вдруг говорю таким голосом раздраженным;
-- Эт-то еще что такое? Гадкое слово, мне на него и глядеть-то стыдно.
Ох, разочаровал ты меня, братец, ох, разочаровал!
-- Но где? -- засуетился он. -- Где? Где? -- Ого, -- вступил Джорджик,
-- вот уж где грязь так грязь! Вот: одно слово на букву "х", а другое на
"п". -- У него была книга под названием "Загадки и чудеса снежинок".
-- Надо же, -- присоединился к нам и balbesina Тем, глядя через плечо
Пита и, как всегда, perebarstshivaja. -- И впрямь, все как по нотам: и чего
куда, и на картинке показано. Слушай, -- говорит, -- да ты же просто грязный
kozlina!
-- И это в таком почтенном возрасте, ай-яй-яй, -- заговорил снова я,
принимаясь рвать попавшую мне в руки книгу пополам, а мои друзья занялись
тем же с остальными книгами, а особенно старались Тем с Питом, вдвоем
расправляясь с "Ромбоэдрическими структурами". Stari intell сразу в kritsh:
"Они не мои! Хулиганство! Вандализм! Это муниципальная собственность! " --
или что-то вроде. Попытался даже вроде как вырвать книги у нас из рук, но


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Братство креста
Сертаков Виталий
Братство креста


Пехов Алексей - Пересмешник
Пехов Алексей
Пересмешник


Андреев Николай - Пролог. Рожденный на Земле
Андреев Николай
Пролог. Рожденный на Земле


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека