Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Ганс Гейнц ЭВЕРС


ШКАТУЛКА ДЛЯ ИГРАЛЬНЫХ МАРОК





В этот вечер я довольно долго ждал Эдгара Видерхольда. Я лежал на
кушетке, а индийский бой медленно махал надо мною большим опахалом. У
старого Видерхольда были в услужении индусы, которые уже давно последовали
за ним сюда, а с ними вместе и их сыновья и внуки. Эти индийские слуги
очень хороши: они прекрасно знают, как нам надо прислуживать.
- Подойди, Дэвла, скажи своему господину, что я его жду.
- Атья, саиб.
И он ушел беззвучно. Я лежал на террасе и мечтательно смотрел вдаль,
на Светлый Поток. Только час тому назад с неба исчезли тучи, которыми оно
было обложено целыми неделями; целый час не падал больше теплый дождь. И
вечернее солнце бросало целые снопы лучей на фиолетовый туман, окутывавший
Тонкин.
Подо мной на поверхности воды тихо покачивались джонки, снова
пробуждаясь к жизни.
Люди выползали наружу; ковшами, тряпками и тамариновыми метлами они
выбрасывали воду из джонок. Но никто не разговаривал. Тихо, почти неслышно
работали это люди; до террасы едва достигал легкий шорох. Мимо проехала
большая джонка, наполненная легионерами. Я махнул рукой офицерам, сидевшим
на корме, и они меланхолично ответили на мое приветствие. Конечно, они
предпочитали бы сидеть на широкой веранде бунгало Эдгара Видерхольда, чем
плыть по реке днями и неделями под горячим дождем в своей ужасной стоянке.
Что это были за люди? Только не члены общества трезвости. Конечно, среди
них есть поджигатели, грабители и убийцы, - да разве нужно что-нибудь
лучшее для войны? Не подлежит сомнению, что эти люди хорошо знают свое
ремесло. А те, кто попадает сюда из высших слоев общества, гибнут
навсегда, тонут в мутном потоке легиона. Среди последних есть и
священники, и профессора, и дворяне, и офицеры.
О, я хорошо знаю их. Пьяницы, игроки, дезертиры из всевозможных
полков. И все это - анархисты, которые и понятия не имеют о том, что такое
анархизм; все это люди, которые восстали против какого-нибудь невыносимого
для них притеснения, и бежали. Преступники и полудети, ограниченные головы
и великие сердца - настоящие солдаты.
Джонка направляется на запад и исчезает в вечерней мгле, там, где
Красная Река впадает в Светлый Поток. Там ее поглощает густой туман и как
бы всасывает в себя страна фиолетового яда. Но они не боятся ничего, эти
белокурые, бородатые храбрецы - ни дизентерии ни лихорадки и меньше всего
желтых разбойников: ведь у них с собой достаточно алкоголя и опиума, а
кроме того, они снабжены хорошими лебелевскими ружьями, - чего же им еще?
Сорок человек из пятидесяти останутся там, но те, кто возвратится,
все-таки подпишут новые контракты - во славу легиона, но не Франции.
Эдгар Видерхольд вышел на веранду.
- Они проехала? - спросил он.
- Кто?
- Легионеры!
Он подошел к перилам и посмотрел вниз на реку.
- Слава Богу, их не видно больше. К черту их, я не могу их видеть!
- В самом деле? - спросил я.
Я, конечно, прекрасно знал, как и все в этой стране, отрицательное
отношение старика к легиону, но хотел вызвать его на разговор, а потому и
представился удивленным:
- В самом деле? А между тем весь легион обожает вас. До тех пор, пока
восемь лет тому назад двери дома не закрылись, и господин Эдгар Видерхольд
не перенес свое убежище в Эдгархафен.
Так называлось маленькое местечко, где была расположена ферма
Видерхольда; оно находилось на берегу реки, на расстоянии двух часов вниз
по течению. Да, с тех пор его дом был заперт для легиона, но не его
сердце. Каждая легионерская джонка, которая проезжала мимо, причаливала к
Эдгархафену, и управляющий передавал офицерам и солдатам две корзины вина.
К этому дару всегда прилагалась визитная карточка старика: "Господин Эдгар
Видерхольд очень сожалеет, то не может на этот раз у себя принять господ
офицеров. Он просит соблаговолить принять прилагаемый дар, и сам пьет за
здоровье легиона".
Когда я попал к нему, то оказалось, что я был первый немец, с которым
он заговорил после большого промежутка лет. О, видеть-то он видел многих
немцев на реке. Я уверен, что старик прячется где-нибудь за занавесями и
подсматривает оттуда каждый раз, когда мимо его дома проплывает джонка с
легионерами. Но со мной он говорил опять по-немецки. Я думаю, что только
поэтому он и старается удержать меня как можно дольше и придумывает всегда
что-нибудь новое, чтобы отсрочить день моего отъезда.


Никто не знает, сколько ему, собственно, лет. Если тропики не убивают
человека в юном возрасте, то он живет бесконечно долго. Он становится
выносливым и крепким, его кожа превращается в желтый панцирь, который как
бы защищает его от всяких болезней. Так было и с Эдгаром Видерхольдом.
Быть может, ему было восемьдесят лет или даже девяносто, но он каждый день
с шести часов утра сидел в седле. Волосы на голове его были совершенно
седые, но длинная, острая бородка сохранила желтовато-серый цвет. Его лицо
было длинное и узкое, руки также были длинные и узкие, и на всех пальцах
были большие желтые ногти. Эти ногти были длинные, жесткие, как сталь, и
острые и крючковатые, как когти у хищных животных.
Я протянул ему папиросы. Я уже давно перестал их курить, они
испортились от морского воздуха. Но он находил их превосходными - ведь они
были немецкого производства.
- Не расскажете ли вы мне, почему Легино изгнан из вашего бунгало?
Старик не отходил от перил.
- Нет, - сказал он.
Потом хлопнул в ладоши:
- Бана! Дэвла! Вина и стаканов!
Индусы поставили столик, он подсел ко мне. Я чокнулся с ним:
- За ваше здоровье! Завтра я должен уезжать.
Старик отодвинул свой стакан:
- Что такое? Завтра?
- Да, лейтенант Шлумбергер будет проходить с отрядом третьего
батальона. Он возьмет меня с собой.
Он ударил кулаком по столу:
- Это возмутительно!
- Что?
- Что вы завтра хотите уезжать, черт возьми! Это возмутительно!
- Да, но не могу же я вечно оставаться здесь, - засмеялся я. - Во
вторник будет два месяца.
- В том-то все и дело! Теперь я уже успел привыкнуть к вам. Если бы
вы уехали, пробыв у меня час, то я отнесся бы к этому совершенно
равнодушно.
Но я не сдавался. Господи, неужели у него мало бывало гостей, неужели
он не расставался то с одним, то с другим? Пока не появятся новые...
Тут он вскочил. Раньше, да, раньше он и пальцем не шевельнул бы для
того, чтобы удержать меня. Но теперь, кто бывает у него? Кто-нибудь
заглянет раза два в год, а немцы появляются раз в пять лет. С тех пор, как
он не может больше видеть легионеров...
Тут я его поймал на слове. Я сказал ему, что согласен остаться еще
восемь дней, если он расскажет мне, почему...
Это опять показалось ему возмутительным.
- Что такое? - немецкий писатель торгуется, как купец какой-нибудь?
Я согласился с ним.
- Я выторговываю свое сырье, - сказал я. - Мы покупаем у крестьянина
баранью шерсть и прядем из нее нити и ткем пестрые ковры.
Это понравилось ему, он засмеялся:
- Продаю вам этот рассказ за три недели вашего пребывания у меня!
- В Неаполе я выучился торговаться. Три недели за один рассказ - это
называется заломить цену. К тому же я покупаю поросенка в мешке и понятия
не имею, окажется ли товар пригодным. И получу-то я за этот рассказ самое
большее двести марок; пробыл я уже здесь два месяца и должен остаться еще
целых три недели - а я не написал еще ни одной строчки. Моя работа во
всяком случае должна окупаться, иначе я разорюсь...
Но старик отстаивал свои интересы:
- Двадцать седьмого мое рождение, - сказал он, - в этот день я не
хочу оставаться один. Итак, восемнадцать дней - это крайняя цена! А то я
не продам своего рассказа.
- Ну, что же делать, - вздохнул я, - по рукам!
Старик протянул мне руку.
- Бана, - крикнул он, - Бана! Убери вино и стаканы также. Принеси
плоские бокалы и подай шампанского.
- Атья, саиб, атья.
- А ты, Дэвла, принеси шкатулку Хонг-Дока и игральные марки.
Бой принес шкатулку, по знаку своего господина поставил ее передо
мной и нажал пружинку. Крышка сразу открылась. Это была большая шкатулка
из сандалового дерева, благоухание которого сразу наполнило воздух. В
дереве были инкрустации из маленьких кусочков перламутра и слоновой кости,
на боковых стенках были изображены слоны, крокодилы и тигры. На крышке же
было изображено Распятие; по-видимому, это была копия с какой-нибудь
старой гравюры. Однако Спаситель был без бороды, у Него было круглое, даже
полное лицо, на котором было выражение самых ужасных мук. В левом боку не
было раны, отсутствовал также и весь крест; этот Христос был распят на
плоской доске. На дощечке над его головой не было обычных инициалов:
I.N.R.I., а следующие буквы: K.V.K.S.II.C.L.E. Это изображение Распятого


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Черный престол
Посняков Андрей
Черный престол


Лукин Евгений - Бытие наше дырчатое
Лукин Евгений
Бытие наше дырчатое


Плотников Александр - Коридор
Плотников Александр
Коридор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека