Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора

Юлия Латынина.

Клеарх и Гераклея



© Copyright Юлия Латынина, 1994
"Дружба народов" No 1, 1994.


Несколько слов вместо напутствия
Ю. Латынина написала роман в духе греческих повествований, отстоящих от
нас более чем на две тысячи лет. Мне думается, что в этом ее опыте
сказывается крайний радикализм: начав восстанавливать преемственность,
прерванную трагедиями первой половины нашего века, мы обращаемся к давним
нашим истокам, разумеется, прежде всего ведущим к Греции. Быть может, я сам
склонен был бы к перенесению столь же радикального подхода и на самый стиль
повествования, который в этом случае избавился бы от академизма. Но не будем
навязывать автору своих вкусовых пристрастий, не будем подсовывать
авангардистских бомб под спокойствие ее размеренного тона. У меня есть
только одно возражение против интересного авторского предисловия. Традиция
"Александрий" в Европе не остановилась так рано, как полагает Ю. Латынина.
Последний мне известный пример -- неоконченный (и сохранившийся в нескольких
незавершенных вариантах) роман моего отца Всеволода Вячеславовича Иванова
"Сокровища Александра Македонского", частично напечатанный лишь посмертно.
Именно благодаря этому частичному несогласиюНесколько слов вместо напутствия
Ю. Латынина написала роман в духе греческих повествований, отстоящих от
нас более чем на две тысячи лет. Мне думается, что в этом ее опыте
сказывается крайний радикализм: начав восстанавливать преемственность,
прерванную трагедиями первой половины нашего века, мы обращаемся к давним
нашим истокам, разумеется, прежде всего ведущим к Греции. Быть может, я сам
склонен был бы к перенесению столь же радикального подхода и на самый стиль
повествования, который в этом случае избавился бы от академизма. Но не будем
навязывать автору своих вкусовых пристрастий, не будем подсовывать
авангардистских бомб под спокойствие ее размеренного тона. У меня есть
только одно возражение против интересного авторского предисловия. Традиция
"Александрий" в Европе не остановилась так рано, как полагает Ю. Латынина.
Последний мне известный пример -- неоконченный (и сохранившийся в нескольких
незавершенных вариантах) роман моего отца Всеволода Вячеславовича Иванова
"Сокровища Александра Македонского", частично напечатанный лишь посмертно.
Именно благодаря этому частичному несогласию с авторским предисловием я
настроен примирительно по отношению к ее замыслу. Если моему отцу в 40-е
годы в набросках его вариантов "Александрии" и в других, тогда не
печатавшихся вещах (в частности, в рассказе "Сизиф, сын Эола",
перекликающемся с "Сизифом" Камю, тогда же написанным) было позволительно
попытаться воссоздать эту давнюю традицию, почему мы не дадим этого права
современному молодому автору? Вероятно, стилистическое разнообразие новой
русской прозы может быть завоевано и путем расширения ее временных и
пространственных пределов. Я знаю Ю. Латынину не только как продуктивного
прозаика, ищущего способов сказать новое слово в пределах сверхтрадиционных
форм литературы, но и как энергичного исследователя этих традиций
европейской культуры. Пожелаем ей и вместе с ней всему ее поколению успеха
на трудных путях, где впереди брезжит заря новой русской прозы, которая, как
я надеюсь, соединит высокое наследие, через Византию и эллинистический
Восток восходящее к античной Греции, с языком и стилем современности.
Вяч. Вс. Иванов
авторским предисловием я настроен примирительно по отношению к ее
замыслу. Если моему отцу в 40-е годы в набросках его вариантов "Александрии"
и в других, тогда не печатавшихся вещах (в частности, в рассказе "Сизиф, сын
Эола", перекликающемся с "Сизифом" Камю, тогда же написанным) было
позволительно попытаться воссоздать эту давнюю традицию, почему мы не дадим
этого права современному молодому автору? Вероятно, стилистическое
разнообразие новой русской прозы может быть завоевано и путем расширения ее
временных и пространственных пределов. Я знаю Ю. Латынину не только как
продуктивного прозаика, ищущего способов сказать новое слово в пределах
сверхтрадиционных форм литературы, но и как энергичного исследователя этих
традиций европейской культуры. Пожелаем ей и вместе с ней всему ее поколению
успеха на трудных путях, где впереди брезжит заря новой русской прозы,
которая, как я надеюсь, соединит высокое наследие, через Византию и
эллинистический Восток восходящее к античной Греции, с языком и стилем
современности.
Вяч. Вс. Иванов



Юлия Латынина
Клеарх и Гераклея
Греческий роман
Греческий роман

Предисловие

Предисловие
Некогда Искандар Двурогий, завоевавший весь мир, решил, что этого
слишком мало: мир иной, за завесой мрака, ему не принадлежал.
Искандар повелел согнать табун из шестисот тысяч молодых кобылиц и
отобрать для похода наилучших воинов. Десять дней войско шло по стране
непроглядного мрака, воины искали путь, щупая в темноте камни, и совали те
камни, что поменьше, себе в карман, -- на десятый день вышли в иной мир.
Спешившись, воины достали из карманов камни, подобранные по дороге: то были
алмазы и рубины. "Те, кто взял мало каменьев, пожалели об этом, ибо
предводители их забрали самоцветы себе, а те, кто собрал их во множестве,
испытали огорчения по той же причине".
Меж тем Искандар глядел на войско и на иной мир и вдруг ужаснулся и
сказал спутнику: "Вот что пришло мне на ум... Если мы отыщем источник живой
воды, ведь не только я, но и все мои воины напьются из него... В чем же
будет тогда мое превосходство над ними? Посему я желаю, чтобы ты остался с
войском, я же один отправился на поиски живой воды".
Так излагает историю великого македонца одна из многочисленных
средневековых "Адександрий", малайская "Повесть об Искандаре Двурогом". Мы,
конечно, прервемся и не станем рассказывать, как Искандар, осознав, что до
рая надо добираться в одиночку, достиг своей цели; как он получил от Аллаха
ветку райского винограда; как Иблис, искусивший его на обратном пути, лишил
людей вечного блаженства. Известно, что подобная история впервые произошла с
Гильгамешем, также лицом вполне историческим.
"Роман об Александре" покорил больше стран, чем сам Александр. Свита
македонца состояла из гетайров: в свите героя "Адександрий" оказались
пахлаваны и рыцари, бояре и верные слуги Аллаха; герой "Александрии"
сражался с Гогами и Магогами, проникал за завесу мрака и не раз достигал еще
более сказочной страны, жители которой были совершенно счастливы ввиду
отсутствия "твоего" и "моего" и полной общности имуществ.
"Александрия" по праву заняла одно из первых мест в той великой
традиции традиции сочинений, героем которых являлась сама история;
сочинений, раскинувшихся на безбрежном пространстве мировой литературы, от
басен первых логографов до исландских саг, от "Троецарствия" Ло Гуаньчжуна
до "Повести о доме Тайра".
Возможно ли возобновить эту традицию?
Впрочем, если древнее и средневековое повествованиеповествование было
историей,историей, то и историяистория была повествованием.
повествованием.
"Император Цинь Ши-Хуанди... переправлялся через реку... Лян и Цзи оба
наблюдали за переправой. Цзи воскликнул: "Его можно схватить и занять его
место!" Лян тотчас же зажал ему рот и сказал: "Не болтай чепухи, не то
казнят весь наш род". Но с той поры Лян стал ценить Цзи".
Эти строки Сыма Цяня врезаются в память гораздо лучше, нежели
рассуждения современного историка: "...тяготы циньского правления...
дальнейшее ухудшение положения масс... растущее недовольство феодалов..."
Чем отличается повествованиеповествование Сыма Цяня от описания
исторических закономерностей? Тем, что повествование включает в себя и
историческую закономерность, и ее опровержение.
Последнюю "Александрию" Европы сочинил Ла Кальпренед в 1645 г. Это была
странная "Александрия": великий честолюбец искал в ней не славу и власть, а
всего лишь добивался любви женщины. Ему больше не нужен был иной мир, и даже
Персия была ему не нужна. Македонец отложил в сторону меч, в котором
отражались земля и небо, поправил перо на шляпе и учтиво молвил красавице
Статире: "Победитель вашего народа -- побежден вами! Вы свершили то, что
тщетно пыталась свершить Азия! Я слагаю оружие у ваших ног, прекрасная
принцесса, и в моем поражении больше славы, чем во всех моих победах".
Европа еще сопротивлялась. Еще оставался классицизм -- последнее
великое литературное направление, писавшее не о любви, а об истории; еще
отказывался от Береники Тит, Химена требовала смерти возлюбленного, и сама
страсть корнелевских героев была разумной и должной.
Честь, слава и жажда власти еще двигали героями классических драм;
неистощимое нахальство и ненасытимый физиологический голод -- героями


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами
Шилова Юлия
Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами


Шилова Юлия - Запасная жена
Шилова Юлия
Запасная жена


Каргалов Вадим - Вторая ошибка Мамая
Каргалов Вадим
Вторая ошибка Мамая


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека