Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Андрей ПЕЧЕНЕЖСКИЙ


МАЛЬЧИШКА В ДОМЕ




7. Просите, и дано будет вам; ищите, и
найдете; стучите, и отворят вам;
25. И пошел дождь, и разлились реки, и
подули ветры, и устремились на дом тот; и он
не упал, потому что основан был на камне.
От Матфея. Святое благовествование. Гл.7.

Теперь я должен уйти, и за дверью меня ждет уныние.
Отец ничего не говорил об этом, и никто, никто не говорил, и я не
знаю, отчего это стало для меня так важно - покинуть Дом, но сколько бы я
ни думал об этом, сколько бы ни отстранял решительную минуту, а все равно
мне нужно будет уйти.
Быть может, я уйду сегодня вечером или сейчас; или пробуду в Доме еще
ночь, уверенный в том, что и этот срок ничего не изменит, и потом открою
дверь и уйду без оглядки; и Дом исчезнет, растворится в потоках Серого
ливня.
И что будет после ухода, я тоже не знаю; и вероятно, что мне уже
никогда не выпадет приблудиться к дому снова, даже если я очень этого
захочу.
Но я должен уйти, и я уйду, пусть это глупо и страшно.
Вот только вспомню еще раз, еще разочек - и еще раз погуляю по его
комнатам, послушаю скрип его половиц; лишь один единственный раз...
Тот замечательный день; в тот день мы поднялись на холм, и там я
увидел деревья.
Похоже, это был настоящий лес.
Сперва неясные, угрожающе разлапистые силуэты вдруг начали проступать
из поредевшей дождливой мороси; мы приблизились, и это действительно были
деревья.
- Добро, - сказал отец. - Здесь мы отдохнем.
- Только ты не оставляй меня, - попросил я.
- Ладно, сынок...
В это время небо опять прорвало: Серый ливень столбами зашатался по
лесу, в отдалении ударил гром.
Мы присели к стволу безлистого дерева; водяные столбы, наступая,
гнули и трясли деревья, и ветви, каким бы густым ни казалось их сплетенье,
были плохой защитой от Серого ливня.
Когда мы подсели к дереву, там уже был один человек; он скрючился,
колени поджал до самого лица, покрытого капюшоном, и был совершенно
неподвижен; он не мешал нам, и мы не мешали ему.
- Славный лесочек, - сказал отец, чуть приподняв край своего
капюшона.
- Почему мы не можем здесь остаться? - спросил я.
- Ты хочешь здесь остаться?
Отец глядел на меня, и я видел, как по его черной густой бороде
струилась вода; я ничего не ответил, потому что очень трудно выразить
словами, чего ты хотел бы по-настоящему, когда усталость вытянула из тебя
все силы.
Так мы оба примолкли, сидели и слушали хлесткую поступь Серого ливня.
- Только ты не уходи никуда, - сказал я, сдерживая слезы.
- Ты же все понимаешь...
Теперь он смотрел куда-то вглубь леса, а там все те же размытые Серым
ливнем пятна деревьев словно играли в прятки - то проявлялись на миг, то
вновь пропадали, и не было в этой игре ничего необычного; не знаю, почему
он так долго смотрел на лес, хотя это и был настоящий лес, где можно
передохнуть в пути и где всегда чувствуешь себя лучше, чем где бы то ни
было.
- Я скоро вернусь, а ты постарайся уснуть, - сказал отец, поправляя
свой капюшон. - Я буду считать деревья от этого места. В хорошем лесу
бывают хорошие лагеря. Я буду считать от этого дерева, а ты не бойся и
постарайся уснуть...
Он встал, а я тотчас закрыл глаза и колени поджал повыше - наподобие
того человека, который облюбовал это дерево первым; похожанин не шевелился
по-прежнему, но я услышал его приглушенное бормотание, как только отец
зашагал прочь по опушке; должно быть, он спал и жаловался на что-то во
сне...
Тогда мы были, как все похожане: отец носил огромный серебристый
плащ, укрывавший его почти до самой земли; у меня был плащ поменьше и тоже
серебристый; мы кутались в наши серебристые плащи днем и ночью.
В пути похожане редко собирались вместе, еще реже видели они лица



друг друга; капюшоны плащей вечно бывали надвинуты, и люди передвигались,
сосредоточенно поглядывая под ноги, на твердь земную - на то, что принято
было так называть.
Земная твердь; она раскисала и уносилась потоками воды в болотистые
низины; она то липко захватывала, то лежала ускользающей слизью, и она не
умела подолгу хранить наши следы; мне часто казалось, что нескончаемый
поход, в который мы вовлечены по прихоти таинственного замысла, является
как бы частью этих беспрестанных перемещений - того, что называется
твердью, воздухом и водой; Серый ливень трудился давным-давно и все не
иссякал; он тщательно разжижал, сминал и размазывал, больше ни о чем не
заботясь; и другой земли я не знаю.
Мы останавливались в лесах и спали, обседая стволы деревьев; если к
чему-нибудь прислоняешься, почти всегда возникает ощущение уюта.
Однажды я видел в лесу костер, но к нему было не протиснуться; помню
трепыхание красного огонька - будто затухающее, вот-вот останется лишь
дымный пепел; серебристые плащи безмолвно заслоняли это маленькое чудо;
мне и сейчас невозможно понять, из чего тот костерок был сложен - неужели
грязь и мокрая кора способны гореть? И от чего они могли быть зажжены?
Обычно, когда нам случалось набрести на скопление похожан, отец
оставлял меня, бывало, что и надолго; он говорил: "Здесь должна быть
какая-то работа" - и раньше я спрашивал, что такое работа, и предлагал
пойти с ним; я думал, что смог бы делать все то, что принужден был делать
он; отец только посмеивался: "Ты обожди, сынок, еще успеешь, это никуда от
тебя не денется, ты обожди пока..."; и я ожидал терпеливо, и тогда он
приносил что-нибудь съедобное; он говорил: "Ешь, это хлеб" - и я с
жадностью поглощал глинистую массу, пахнущую костерным дымом; или он
говорил: "Ешь, тебе надо подкрепиться, это вкусно, вот попробуй" - и я
послушно жевал какие-то листья и корешки, и это действительно было вкусно;
сам отец тут же засыпал, и водопад Серого ливня грохотал, грохотал по
нашим плащам, отпугивая сны...
Вернулся он незаметно; просто я открыл глаза, а он уже был рядом,
сидел, сутулясь, и мелкая дрожь пробегала по складкам его плаща - то ли от
тяжести водяного сева, то ли оттого, что отец здорово озяб.
Он умел чувствовать мой взгляд, и спросил, не поворачиваясь:
- Проголодался?
- Ничуть, - возразил я, удивляясь правдивости слова.
- Знаешь, я ничего не нашел, - с усилием в голосе сообщил он. - Такой
славный лес, и ни души...
- Но я правда не голоден!
Он не поверил мне, но он не мог ничего поделать.
- Я решил было пойти дальше и побоялся заблудиться, - сказал он. -
Если ты отдохнул хоть немного...
Он повернулся ко мне и потеребил рукав моего плаща; быстро темнело;
его лицо теперь почти не выделялось из теневого провала под капюшоном.
- Как дела, сынок? - спросил он все еще виноватым голосом.
- Пойдем, - я махнул рукой, указывая направление; в сущности, нам
было безразлично, куда идти; но не успели мы сделать и по пять шагов, как
мягкое, коротко оборвавшееся движение заставило нас оглянуться -
похожанин, мирно соседствовавший с нами под деревом, лежал, неудобно
запрокинув голову; холодные розги Серого ливня хлестали его открывшееся
лицо, и что-то жуткое до тошноты было в этом его положении.
- Человек умер, - сказал отец, а я испугался и заплакал; мы не знали
даже: тот человек - он был мужчина или женщина, а всякое возвращение,
всякую скорбь по умершим Серый ливень держал для похожан под запретом.
И так мы снова были в пути, неизвестно от чего спасаясь, неизвестно
какую награду надеясь получить впереди; и так мы снова шли по этой земле,
истязаемой Серым ливнем; и уже была ночь, и мы очень скоро отбились от
нашего замечательного леса; я безутешно жалел об этом, но молчал, и только
сейчас в полной мере начинаю сознавать всю тщетность моих сожалений тогда
и ту предательскую видимость, которая их возбуждала - ведь если бы мы в
тот день остались на опушке леса... я спрашиваю: кто скажет, что было бы
лучше в тот день? - и нет никого, кто бы дал мне ответ... и так мы скоро
потеряли свой лес, а Серый ливень косил и косил нам навстречу, и отец то и
дело придерживал меня за плечо; я двигал ногами, как заведенный, стараясь
не оскользнуться; я ничего не видел перед собой и знал, что впереди
ничего-то и нет, кроме черного ночного вещества, нанизанного на длинные
спицы ливня, и отец сам изменял направление похода, проводя меня мимо
закраин кипящих под ливнем болот и озер, и единственное, что нам было
очень необходимо тогда - это поскорей, буквально ощупью отыскать хоть
какую-никакую возвышенность; и меня уже настигла минута отчаянья, как
вдруг отец остановился, и я услышал его охрипший до неузнаваемости голос.
- Постой, сынок...
Так в ночи мы наткнулись на то, что отец назвал Домом...
- Это дом, - сказал он, а я же ничего, ничего не знал об этом...
- Это дом, запомни, - сказал он, и я запомнил слово...


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Афанасьев Роман - Принцесса и чудовище
Афанасьев Роман
Принцесса и чудовище


Шилова Юлия - Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья
Шилова Юлия
Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья


Сапковский Анджей - Башня шутов
Сапковский Анджей
Башня шутов


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека