Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
На том и порешили.
Джафар-Сефи был велик и дороден, но как раскрыл рот, заговорил тонким, певучим голосом.
— Ай-ай, какой счастливый день настал, когда сам великий русский посол в гости к ничтожному слуге величайшего из великих, благословенного Надир Кули Хана, да продлит Аллах годы его, пожаловал, — вскричал Джафар-Сефи.
Да сложив руки на груди, стал кланяться, сладко улыбаясь. А как кланялся, живот его большой, подбородки и грудь под халатами колыхались и дрожали.
— Чем я, презренный раб, недостойный взгляда столь знатных особ, могу быть им полезен?
Григорий Алексеевич Голицын, источая устами медовые улыбки, церемонно раскланялся и не менее изысканно приветствовал хозяина дома.
— Привела нас сюда великая нужда и любопытство, ибо, наслышанные о великом уме и талантах главного шахского евнуха, коему доверены ключи от шахских опочивален и сердец жен его, мы за великую честь почли встретиться с ним, дабы выразить ему свое искренне почтение и испросить мудрого совета...
Джафар-Сефи кивнул.
К подобным оборотам он был привычен, ибо на Востоке вливаемые в чужие уши сладкие речи привычны, как пахлава к ужину. Куда более речей ему были интересны подарки, кои внес да поставил на пол слуга князя, откинув покрывало, их скрывавшее.
На большом подносе были разложены отрезы тканей, что ткались в Любеке и Гамбурге, забавные безделушки и ювелирные украшения европейских мастеров, которые особо ценились на Востоке. Хоть часто бывало, что самоцветы те были вывезены отсюда — из Персии и Индии и, ограненные и вправленные в золотые оправы голландскими и немецкими ювелирами,возвращались обратно в виде изысканных колец и брошей.
Джафар-Сефи быстро взглянул на подарки, оставшись ими доволен.
Тут уж только приступили к делу.
— Матушка наша государыня-императрица Елизавета Петровна, наслышанная о богатствах царства персиянского, наказала нам привезти из Персии камни драгоценные, кои величиной своей, цветом и формой могли бы услаждать ее взор и сердце.
Джафар-Сефи понятливо кивнул. Да щелкнул пальцами.
Тут же пред ним возникли два слуги, что держали в руках небольшие шкатулки, а как подошли они ближе, то поклонились и крышки назад отбросили.
В шкатулках были богатые украшения.
— Передайте сей скромный подарок от меня великой русской царице, дабы узнала она о преданном слуге своем Джафаре-Сефи, — поклонился почтительно евнух.
Князь Григорий Алексеевич Голицын принял подарок, заверив, что великая русская царица по достоинству оценит благородство главного шахского евнуха.
Но тут же, опечалившись, признался, что:
— Сии бесценные, не алмазами своими, но выказанной любовью подарки есть лишь ничтожная часть того, что желает иметь в сокровищнице своей государыня-императрица. Ичто коли не привезти ей, чего она пожелала, то ждет послов русских ее немилость.
Джафар-Сефи сочувственно закивал и зацокал языком, вполне искренне жалея послов. Ибо в Персии немилость выражалась единственно во вспарывании животов и насаживании нерадивых слуг на кол.
Но что же делать?
Главный шахский евнух, привыкший боле слушать, нежели говорить, ждал, когда гости объявят дело, за каким пришли.
— Прознали мы, будто в сокровищнице величайшего из великих, благословенного Надир Кули Хана имеется бессчетно самоцветов и жемчугов величины необыкновенной, а кроме них иных чудесных безделиц, коих свет не видывал.
Кивнул Джафар-Сефи. Как не быть — есть...
— Вот бы взглянуть нам на сии богатства, чтобы рассказом о них царице нашей усладить ее слух, через то облегчив свою участь.
Опять кивнул главный евнух.
— А коли нашелся бы мудрец, который присоветовал, как камни сии, пусть хоть малую часть худших из них, приобресть, то благодарность ему была бы безмерна!
Вздохнул Джафар-Сефи да покачал головой.
Как в сокровищницу попасть, коли находится она во дворце, где жены и наложницы шахские живут и который днем и ночью неустанно стерегут свирепые беки и тюфянчеи, готовые любого, кто к ним приблизится хоть на шаг, в клочки разорвать?
Разве только сам шах явит великую милость...
Подумал посол русский да, вновь слуг позвав, сказал:
— А буде найдется тот, кто сможет благословенного шаха Надир Кули Хана на сию неслыханную милость сподобить, то вот ему подарки от русской императрицы.
Джафар-Сефи жадно взглянул на подарки, но вида не подал.
Опять вздохнул да ответил:
— Коли найдется такой отчаянный храбрец, то передам я ему вашу просьбу и ваши подарки, — пообещал главный евнух. Хоть лицо его при том выражало скорбь и неверие, отчего Яков заключил, что ничего путного из всего того не выйдет...
Но как вышли они на улицу, Григорий Алексеевич стал радостно руки потирать:
— Сие хорошее знамение, что он подношение взял! Коли взял, не отказал, может, и поможет он в нашей затее.
— Да поможет ли? — усомнился Яков. — А ну как просто так подарки заберет? Как нам после за них отчет держать?
— Нет, просто так не заберет, — заверил его князь. — Я по положению своему к шаху вхож, могу, ежели что, и пожаловаться на обман, да опись вещиц сих, что у евнуха после сыщут, представить. Нас-то с позором вышлют, да только что нам с позора того — он нам шкуры не попортит, а мздоимца шах на кол посадит! Нет — уж коли взял, под дело взял. Помяни мое слово, недели не пройдет, как он скажется. И либо поможет, либо подарки нам возвернет!..
И ведь верно — так и случилось!..
Глава XIX
Курган Мишель-Герхард фон Штольц не срыл — не дали. Но лопатой ему потрудиться пришлось изрядно! На даче у академика Анохина-Зентовича, где он собственноручно перекидал пятнадцать кубов навоза на окрестные поля и огороды.
Впрочем, он всегда тяготел к простому деревенскому быту, в глубине души завидуя идиллической жизни селян и поселянок, кои растят хлеба и доят буренок средь милых сердцу пейзажей среднерусской полосы. Есть во всем этом некое здоровое начало...
Хотя навоз в эту идиллическую картинку вписывался не вполне — навоз был тяжел и пах навозом, а вовсе даже не лютиками-васильками.
Мишель-Герхард фон Штольц цеплял его на вилы и, пыхтя, тащил по тропке меж грядок на картофельное поле.
— Что ж вы, молодой человек, столь нерасторопны, — погонял его академик. — Я в ваши годы, на раскопках, покуда добирался до культурных слоев, не знал устали, трудясь подобно экскаватору.
Академик и теперь работал, как роторная копательная машина, носясь по огороду с тяпкой и добывая из черноземных слоев корневища бескультурных растений.
— И все ж хорошо на природе! — вздыхал академик, вытирая пот со лба и мечтательно оглядываясь по сторонам.
— Ага-ага! — соглашался Мишель-Герхард фон Штольц, принужденно улыбаясь, и, заплетаясь ногами, тащил свою порцию навоза на нивы будущих рекордных урожаев... Он, конечно, всегда имел склонность к простому деревенскому быту, но, оказывается, в несколько ином, идиллически-созерцательном варианте.
Уф-ф!.. Когда же это кончится-то? Это самое!..
Но лишь на крыльцо, в белом ситцевом сарафане, платке и переднике, выбегала Светлана и, прикрыв глаза ладошкой от солнца, замирала, озирая окрестный пейзаж, — вся такая тонкая и легкая, Мишель взбадривался, и навоз переставал давить ему на мозоли на руках и на психику, и он начинал таскать его с особым изяществом, с каким носил клюшки для гольфа на лужайке пред Виндзорским замком...
Вот и теперь она вышла.
И, смеясь, крикнула:
— Ну что, работнички, утомились, поди? Ступайте-ка полдничать.
Михаил Львович с видимым сожалением оставил свою тяпку.
Мишель-Герхард фон Штольц с великим энтузиазмом забросил куда подальше свои вилы.
Сели за стол.
Академик с аппетитом хрупал чеснок, редиску и прочие разные корнеплоды, выросшие на его участке, рассказывая про то, что и как ели древние скифы и прочие дикие народы. Мишель слушал его, то и дело обнюхивая свои натруженные руки.
— Сюда бы еще машины три навоза привезти да раскидать! — мечтательно вздыхал академик.
— А вот японцы, говорят, успешно осваивают искусственные почвы, — робко напоминал Мишель.
— Искусственные!.. Все теперь искусственное! — возмущался академик. — И вкус искусственный... А когда навозца, да пожирней, то аромат у продукта иной! Вот, к примеру, древние персы, которые придумали поливное орошение...
Древние персы интересовали Мишеля-Герхарда фон Штольца мало — меньше, чем внучка академика. Та сидела, восхищенно глядя на деда, кивая при каждом его слове, и глазаее, и без того большие и бездонные, удивленно круглились.
— Вам что, неинтересно? — вдруг спросил у Мишеля академик.
— Что? — не понял Мишель.
— Про систему орошения у древних персиян?
— Ну что вы! — возмутился Мишель-Герхард фон Штольц. — Как раз наоборот! Всегда мечтал узнать побольше о секретах древней ирригации!..
И, поймав на себе благодарный взгляд Светланы, Мишель стал внимательно слушать...
Когда они отполдничали и обсудили особенности ирригации в Древней Персии, Китае, Индии и Междуречье, Мишель спросил Светлану:
— А почему там, в архиве, вы с дедом были на «вы»?
— И не только там, а еще в институте, где я учусь. Это здесь он мне дед, а там — завкафедрой и заслуженный академик! И двойки ставит, как неродной... — печально вздохнула Светлана. Да тут же спохватилась. — Он ведь действительно ведущий специалист по скифскому золоту. И не только скифскому, но еще персидскому и индийскому. Он одно время даже в Гохране работал!
В Гохране?
— Отчего же ушел? — удивился Мишель, думая о своем.
— Не он ушел — его ушли.
И вдруг, встрепенувшись, Светлана сказала.


— Ой!.. Я ведь, как вы просили, запросы по ренте-рее в другие архивы послала — Минкульта, МВД, Исторический, а теперь ответы пришли!
— И вы молчали?! — ахнул Мишель-Герхард фон Штольц.
— Но ведь вы заняты были! — удивилась Светлана. Чем занят?! Ах, нуда, верно — навозом!..
— И что они пишут?
— Не знаю, — пожала плечами Светлана. — Я почту не вскрывала, но, судя по величине конвертов, там может быть что-то интересное.
Может!..
Мишель-Герхард фон Штольц, торопясь, схватил назначенную ему корреспонденцию и разорвал первый конверт.
Разорвал, вытащил да стал читать...
А как прочитал, сказал с чувством:
— Вы, Светлана Анатольевна, просто мой ангел-хранитель!
И тут же подумал: а ведь верно, так и есть — хранитель, потому как архивариус, хранящий документы. И уж точно — ангел: и обликом своим, и характером тоже. Ангел-хранитель!
Ай да ангел, ай да хранитель!..
Глава XX
Во внутренней тюрьме Чека было невозможно холодно, хоть на дворе стояло лето. Мишеля в его старом сюртуке чуть не до костей пробирало, да и Валериан Христофорович поежился. Сперва они долго торчали во внутреннем дворе, куда солнце и тепло с улицы, казалось, не проникали вовсе, потом маялись в коридорчике подле караулки.
Наконец их окликнули.
— Вы, что ли, с милиции?
— Мы, — встрепенулся Валериан Христофорович. Хотя из милиции был только он.
— А ну — мандат покажь!
Мандат был простой настуканной на «Ундервуде» бумажкой, скрепленной синей печатью, которую легко, в пять минут, мог нарисовать любой гравер. Но он совершенно удовлетворил проверяющего.
— Ступайте за мной.
Он довел их до камеры, где окно было забрано толстой решеткой.
— Ждите здеся! — приказал он.
После чего захлопнул и задвинул на засов дверь. Отчего стало сразу как-то неуютно. А ну как их отсюда боле не выпустят?..
Но скоро дверь отворилась.
Молоденький красноармеец толкнул внутрь арестанта.
— Вы тока поосторожней с ним, — предупредил он. — Ежели что, крикните в коридор, я туточки буду!
Арестант хмуро стоял подле двери, заложив руки за спину, изредка сплевывая сквозь зубы на пол и всячески выражая присутствующим свое презрение.
— Чего стоишь?.. Проходи, гостем будешь, — миролюбиво сказал Валериан Христофорович.
Арестант сделал несколько, вразвалочку, шагов и, небрежно развалясь, сел на стул.
Он вел себя так, как при царском режиме, хоть ни царя, ни жандармов давно уж не было.
Первый вопрос арестанта огорошил.
— А ты чего это, мил человек, так вырядился? — хмыкнул Валериан Христофорович. — Чай «деловым» так ходить не пристало!
И верно, фартовый был одет не как раньше, бьи одет по последней моде — в черную кожаную тужурку и такие же порты.
— Где взял одежу-то? — поинтересовался старый сыщик, — переходя на более привычный арестанту тон.
— Иде взял — там нету! — зло ответил фартовый.
— А хошь, я счас скажу, где ты их добыл, — вдруг предложил Валериан Христофорович.
Да подойдя ближе и обойдя арестанта со всех сторон, ткнул пальцем того в спину — туда, где куртка была разрезана и грубо зашита поверх разреза суровыми нитками.
— А ежели подклад теперь поглядеть, то будут на нем пятна! — убежденно сказал Валериан Христофорович. — Будут?..
— Чего пятна? Какие такие пятна?! — забеспокоился арестант.
— Бурые! — ответил сыщик. — Отсель и кожанка твоя! Ты ее с человека снял, коего до того ножом под лопатку ткнул. Да ловко как, — указал Валериан Христофорович на заштопаную прорезь, — в самое сердце. Ударил в спину, убил да раздел. Подклад-то застирал, а дыру нитками зашил! Да только лучше было бы тебе трех купчиков зарезать, чем этого одного...
И Валериан Христофорович многозначительно глянул на Мишеля. И даже зачем-то толкнул его в бок.
— Ты пойми, дурья твоя башка, ныне в кожанках только большие начальники ходят. Такого ты и зарезал! Да к тому ж — приятеля моего.
И вновь, да пребольно, пхнул Мишеля в бок.
— Ну да, — с неохотой подтвердил тот.
— Не резал я никого, — заорал фартовый, сообразив, куда дело гнется. — На толкучке, на Сухаревке, одежку купил, у мужика одного, рыжего!
— А звать того как?
— Не помню!
— Ну да? — не поверил Валериан Христофорович. — А ножичек-то, что при тебе нашли, чего в Яузу не бросил?
И ведь угадал!
— Чего его бросать, коли он ишо справный? — удивился арестант. И, поняв, что сболтнул лишнего, быстро заговорил. — А чего нож-то — чего? Я им тока хлеб один резал!..
— Хлеб? А отчего тогда на нем кровь? — быстро, не давая фартовому опомниться, спросил Валериан Христофорович.
— А вот врешь — не могет на нем крови быть, коли я его мыл! — крикнул простодушный арестант.
Ах, мыл, значица!
— А про экспертизу слыхал? — уже расслабленно спросил сыщик.
— Ну? — неуверенно кивнул арестант.
— Про то, что ежели твой нож помазать особыми химикалиями, то как его ни мой, хоть даже с мылом, все одно на нем кровь выступит! И ежели ее под микроскоп сунуть, да поглядеть, да с кровью убиенного сравнить, то сразу можно сказать, что кровь это его!
Мишель удивленно вытаращился на старого сыщика-с каких это пор кровь стала навроде отпечатка пальца? Что это за новые веяния?!
— Вот и выходит, что ты это товарища нашего порешил, за что тебе следует стенка! — и Валериан Христофорович стал шарить в кармане рукой, будто револьвер вынимая.
— Чего это, чего?! — отскочил к стене арестант, тревожно бегая по сторонам глазами. — Напраслина то! Никого я не убивал!
— Еще как убил! — не поверил Валериан Христофорович. — Очень важного начальника и его вон брательника. Родного! — указал пальцем на Мишеля, отчего того и вовсе оторопь взяла.
Какой брательник?! Какая кровь?!
— А коли убил, так держи ответ! — сурово подвел итог старый сыщик. И вновь стал шерудить рукой в пустом кармане.
— Э-эй! Нету такого закона, чтобы сразу стрелять! — заверещал фартовый. — Меня не за то взяли, меня за цацки взяли!
— За какие? — сделал вид, будто бы заинтересовался Валериан Христофорович. И, остановив жестом Мишеля, который и без того смирно стоял в сторонке, сказал, в точности копируя новый советский тон: — А ну, погодь в него палить, товарищ, может, он еще принесет пользу нашей с тобой революции!
Будто Мишель собирался! Да у него и оружия-то при себе не было!
— Пущай-ка он сперва скажет про цацки, что при нем были! Не иначе как товарища Петерсона они, коего сей злодей прибил, да ограбил!
Какого еще Петерсона?
— Никого я не грабил! — заорал благим матом арестант. — Я их у этих... у антихристов на спирт выменял.
— У кого? — не понял сыщик.
— У антихристов! — убежденно повторил фартовый.
— У анархистов, что ли? — вдруг сообразил Мишель.
— Ну... У них самых, — обрадованно кивнул арестант.
— Много было спирта-то? — поинтересовался Валериан Христофорович.
— Почитай, десять бочек! — ответил арестант.
— И что, и указать на тех, у кого цацки взял, сможешь?


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Орлов Алекс - Фактор превосходства
Орлов Алекс
Фактор превосходства


Андреев Николай - Третий уровень. Между Светом и Тьмой
Андреев Николай
Третий уровень. Между Светом и Тьмой


Шилова Юлия - Слишком редкая, чтобы жить, или Слишком сильная, чтобы умереть
Шилова Юлия
Слишком редкая, чтобы жить, или Слишком сильная, чтобы умереть


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека