Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Пал ниц Джафар-Сефи, господина своего славя да перстень тот драгоценный целуя!
Значит, угодил он шаху!
И будто гора с плеч долой!..
Вчера лишь он, дабы властелина своего в горе утешить, явил ему наложницу новую, которой тот покуда не видел. И была она красоты невиданной: с лицом, подобным сиянию камней самоцветных, от которого взор отвести нельзя; с талией, что двумя пальцами перехватить можно; с бедрами пышными и изогнутыми, словно луки тугие, тетивой стянутые; с пупком, что способен вместить две унции масел ароматных; с грудью, будто созревший плод; с кожей атласной да чистой, на которой ни единой морщинки или родинки сыскать нельзя, как ни старайся!
Не видел доселе никто такой красоты совершенной!
Но не одной красотой наложница та славна, но тем, что умеет во всяком страсть великую разжечь — ласками своими, голосом, что подобен журчанию горного ручейка и пенью птиц, да ароматами, что тело ее источает!
Ту наложницу Джафар-Сефи средь сотен первых красавиц сыскал, для гарема шахского отобранных, да сам, никому того не доверив, танцам, пению сладостному, речам медовым и премудростям любовным, что сердце шаха воспламенить способны, обучил. Да никому ее до поры до времени не показывал, в покоях тайных пряча! А как время пришло — пред очи шаха явил. Явил да сказал:
— Есть у меня для тебя, господин мой, наложница новая — отрада очей, бутону розы подобная! В целом свете нет ее краше да в любви искусней! Призови ее к себе, и пусть утешит она тебя в горе твоем!
Да сказав так, поклонился и сбросил с наложницы накидки, что скрывали ее. Тут открылось лицо ее красоты неописуемой и тело нагое, одной лишь легкой шелковой накидкой прикрытое.
Взглянул на нее шах — да обмер.
Лучшие красавицы со всего мира собраны в гареме его, но не было средь них еще столь прекрасной!
Стоит наложница, взор потупив, покорно ждет, дабы исполнить любую волю господина своего.
— Кто ты? — спросил восхищенный шах.
— Лейла, дочь хана Самур-Бека... Усмехнулся Надир Кули Хан — во сто крат слаще вино, коли оно из погребов врага, тобою поверженного!.. Велик был Самур-Бек, ста племенами владея, которые огнем и мечом покорил! Оттого возгордился, непобедимым себя возомня, да союз с шахом отверг, посланцев его живьем в землю приказав зарыть. Одного лишь отпустил, дабы передал он, что не станет гордый Самур-Бек говорить с выскочкой безродным, что коров в детстве пас!
Не снес шах оскорбления и пошел на Самур-Бека войной. Коротка война та была, да кровава. Тысячу городов сжег Надир Кули Хан, развеяв в четыре стороны пепел от них! И не стало тех городов.
Пал ниц гордый Самур-Бек, пощады прося.
Да не простил его шах! Принял смерть Самур-Бек, и голову его, на копье насадив, воины по всей стране из конца в конец пронесли. Сыновей его всех и родственников по мужской линии со всех пределов собрали да убили, а дочерей в гаремы продали.
Так несравненная Лейла при дворе шахском оказалась!
Взглянул на нее шах да сказал:
— Дважды услужил ты мне, Джафар-Сефи, — измену во дворце моем и гареме раскрыв и деву прекрасную предо мною явив! Коль будет она столь же искусна в утехах любовных,сколь ликом своим прекрасна, получишь ты в подарок дворец и с руки моей перстень!
Упал главный евнух на колени да, не вставая с них, пополз к ногам господина своего, дабы туфлю его поцеловать! Да поцеловав, так же ползком пятясь и телом своим тучным колыхаясь, из опочивальни удалился, дверь за собой бесшумно прикрыв...
А утром — перстень с руки шахской получил!
И как только ускакал гонец, вознес Джафар-Сефи хвалу Аллаху, да тут же призвал к себе гостей, дабы им подарок шахский показать и им похвастать!
А как пришли все, сказал:
— Великую милость явил ныне величайший из великих шах Надир Кули Хан, приблизив меня к себе и вручив перстень с именем своим.
Сказал, да перстень вперед выставил!.. На который все глянули да возликовали!
И стал евнух главный хвастать безудержно могуществом своим, говоря:
— Ныне, смерть от господина своего отведя да подарком дорогим ему угодив, стал я главным советчиком шахским, коему верит он, как самому себе, отчего способен я положение свое в пользу любому обратить. Могу, коли захочу, всякого визиря или султана словом одним низвергнуть в прах, либо, именем и милостью шаха, к трону вознести!..
И верно — так и было!
И сказав так, Джафар-Сефи гостям посулы раздавать стал:
— Хочешь — тебя, Турмаз, сделаю я хранителем ключей?
Тебя, Насим, — главным над всей стражей дворцовой, что покои шахские охраняет, и гарем его, и все ворота дворцовые?
Тебя, Алишер, — над всем войском персиянским поставлю...
И как говорил это Джафар-Сефи, те, к кому обращался он, кланялись ему почтительно, хоть все они были визирями и султанами!.. Но хоть были они визирями да султанами, ни у кого из них не было перстня шахского!
И сказав так, и ни единого гостя милостью своей не обойдя, прибавил Джафар-Сефи:
— А как станете вы, кем сказал я, то не забудьте, кому тем обязаны! И чему!..
И, став главным хранителем ключей, сможешь ты, Турмаз, как время придет, отомкнуть любую дверь.
А ты, Насим, заведуя стражей дворцовой, поставишь в караулы людей верных, жизни лишив всех тех, кто тревогу поднять способен.
А ты, Алишер, стянешь вкруг крепостных стен войска преданные да расставишь их так, чтобы никого внутрь не впустить да никого из дворца не выпустить.
И тогда уж никто нам не помешает!
И сможем мы лишить жизни господина нашего.
Ненавистного шаха Надир Кули Хана!..
Ибо поспевать надо, пока в великой силе я да к господину приближен, что слушает меня, как себя!
И коли поспешим мы — ждет нас великая удача, а шаха — скорая погибель.
А нет — все мы без голов будем!
И да пребудет с нами всемилостивый Аллах!..
Глава ХLII
Труден путь в евнухи, да не тем, что режут тебя по живому, а тем, что многие пройти тот путь желают, отчего не всем это удается! А как иначе из бедности выбиться? Как приобрести все, лишившись при том самого малого?..
Проще всего — так!
Вот и мечтают родители отдать детей своих в евнухи, дабы те, лишившись мужского отличия, взамен него обрели богатство и власть! Нет более желанной доли для бедняков, чем евнухом в гареме шахском стать, потому что иные пути все им заказаны по рождению их!
Был Джафар-Сефи седьмым ребенком в семье и звали его тогда Мирза. Всю жизнь, как помнил он себя, ни разу он досыта не ел! Утром лишь получал треть кукурузной лепешки да шел из дома и, целыми днями бродя по улицам, просил он, выставив грязную ладошку, подаяние или копался в выгребных ямах, разыскивая там что-нибудь съедобное. Коли находил — тут же совал в рот, пока другие такие же голодные попрошайки его не опередили, дабы злое урчание в утробе заглушить.
И должен был он, как и многие другие, от голода и болезней помереть, до десяти лет не дожив, если бы не решил отец отдать его в евнухи.
Как узнал о том маленький Мирза — обрадовался, ибо не ведал он, что это такое и что ему претерпеть придется, но слышал, что живут евнухи при дворце визирей и султанов в роскоши и едят каждый день досыта.
Отвели Мирзу к лекарю, что некогда при гареме шахском состоял. Посмотрел тот на мальчика да по голове его ласково рукой погладил, шелковистые волосы щупая.
— Красивый сынок у тебя. Ну как, верно, взять его?..
Обрадовался отец, хоть виду не показал.
— Согласен ли ты знаков мужского отличия лишить чадо свое?
— Да, — кивнул отец Мирзы.
— На что при том согласишься, а на что нет?
Не понял отец Мирзы, о чем его спрашивают. Да переспросил.
Витиевато ответил ему лекарь, как то на Востоке принято. Но хоть витиевато, да все равно понятно.
— Можно стебель один под самое основание подрезать, можно корешки лишь одни, а можно стебель вместе с корешками...
Коли стебля одного сын твой лишится, то ничего он не сможет, но, как вырастет, станет того желать, отчего будет претерпевать муки сладострастия, кои удовлетворить не способен будет.
Коли стебель оставить, но корешков его лишить, то всяк султан или визирь, или иной хозяин гарема подозревать его сможет в обмане и гнать из дворца своего.
Коли всего лишить, и корешки и стебель с ними удалив, то станет он евнухом, что зовутся «гладкими», ибо во всем будет подобен женщине, вместе с мужской силой лишившись на теле волос и твердости в чертах лица своего. Такой евнух во всяком гареме более других желанен, ибо безопасен для жен и наложниц.
— Тогда пусть будет так! — молвил отец.
— Теперь скажи, как дело сие сотворить — с кровью или без.
— А в чем разница? — вновь не понял отец Мирзы.
— Коли без крови, то можно, к примеру, мешок кожаный надеть да шнурком перетянуть и боле уж не снимать, дабы плоть от тепла и отсутствия воздуха, изнутри прея, загнивала, сама себя тем убив. Или тереть по-особому, дабы засохли у сына твоего корешки и не питали бы они соками живыми стебель, хоть с виду были бы они обычны.
Однако ж такие евнухи в меньшей цене, чем те, что с кровью новый вид свой обретают.
— Тогда пусть будет с кровью, — выбрал отец. Ибо болел за будущее сына своего!
Стоял при том Мирза, глазенками во все стороны крутил, отца своего слушал, да ничего не понимал. Одного лишь боялся, что коли отец его теперь не договорится, то придется ему завтра в ямах выгребных рыться да голодать.
Вновь погладил его лекарь по волосам шелковистым да молвил:
— Коли так — будь по твоему!.. Приведешь сына своего сразу, как молодой месяц на небо взойдет! И пусть он перед тем два дня ничего не ест да день не пьет.
И пусть все исполнится так, как угодно то будет Аллаху!..


И так все и исполнилось!..
Едва только сошел с небосклона месяц, перестал отец сына своего Мирзу кормить, а потом уж и пить не давал. И как объявился на небе новый тоненький серп, отвел его к лекарю.
Отвел да оставил.
И хоть было Мирзе немножко боязно, но радовался он, что скоро будет у него сытая жизнь и что попробует он сладкий шербет, что на устах тает, о котором слышал лишь и который евнухи каждый день едят!..
Отвели тут Мирзу в баню, где долго мыли и скребли, а отмыв дочиста, посадили в горячую перечную ванну и держали там долго, тело его маленькое распаривая. А как вытащили, обтерли и стали бинтовать лентами нижнюю часть живота и бедра, стягивая их так, что Мирза стал плакать. Хоть было то лишь начало!..
Забинтовали его да, на руки подняв, на лежанку возложили, растянув на ней во весь рост. И два слуги, с боков подойдя, взяли его за кисти и щиколотки, к лежанке их прижали.
Зашел тут лекарь да, оглядев его, в рот ему дощечку сунул, наказав строго:
— Сожми ее зубами и держи крепко! Да смотри у меня, не кричи, как больно станет, а терпи!
И, отойдя, взял в руки большой нож серповидный, вроде тех, какими траву режут. Увидел Мирза нож да испугался, хоть еще не понимал, зачем он и что с ним теперь делать станут.
Кивнул лекарь слугам своим.
Те Мирзу к столу притиснули, так что косточки его захрустели. А как притиснули, лекарь над ним склонился, да, примерившись, ухватил пальцами плоть его, и, потянув ее в сторону, взмахнул тем страшным, что боле на серп похож, ножом, и одним махом провел по коже и мясу, отсекая их. Отсек, да то, что в руках держал, на блюдо медное бросил.
Страшная боль ожгла Мирзу, будто маслом кипящим на живот ему плеснули! И хоть брызнули у него из глаз слезы, увидел он, как из него кровь алая побежала. И попробовал было закричать, но в рот его дощечка вставлена была, которую он, челюсти сцепив, ломать и прокусывать зубами стал, да так, что кровь из десен выступила! И мычал лишь...
И уж дале не видя ничего, забился весь, будто в падучей, выгнулся дугой, желая вырваться, да не мог, ибо крепко его держали слуги, к лежанке прижимая. Да все не отпускали!..
Ведь это еще был не конец мукам его!
Отошел лекарь к очагу, где хворост жарко горел, взял щипцы железные, что подле лежали, сунул их в угли да, поворошив пепел, ухватил в огне железку, что от жара вся желтым светилась. Вынул ее и, от себя отводя, чтоб не обжечься, обратно к лежанке пошел. Да встал пред Мирзой и, примерившись и перехвативши поудобней, железку ту, жаром пышущую, в рану его ткнул да придавил сверху, к мясу прижимая.
Зашипела, забулькала пузырями закипевшая кровь, что до того обильно текла, да плавиться начала. Запахло мясом горелым. И уж сколь худо Мирзе ране было, что казалось,хуже быть не может, но тут будто всего его головней горящей насквозь просверлили!
Замычал он, вскидываясь тельцем своим тщедушным, да тут же обмяк, сознание утратив!
А иные в тот момент и вовсе от боли помирали.
Пошипела кровь, да недолго. Отбросил лекарь железо, коим рану прижигал, да, склонившись ниже, стал копаться в плоти горелой пальцами, дырку ковыряя, а как расковырял, сунул туда полированный металлический стержень, что навроде пробки был, да сунув, глубоко его в тело протолкнул. И после того лишь стал заматывать рану бинтами.
А как замотал, приказал Мирзе на лицо водой холодной из кувшина брызнуть, отчего тот в себя пришел. А придя в себя, кричать от боли и плакать стал, губы свои в кровь кусая!
Но никто его не пожалел! Да со стола сняв и на ноги поставив, велели немедля бежать! А как он заупрямился, стали по щекам больно стегать, погоняя! Пошел он, страхом боль пересиливая, хоть ноги его не держали. И при каждом шаге будто кто ему живот кинжалом резал, как злодеям на площади, к смерти приговоренным!
Час он так ходил, кровью и слезами на землю капая!
Да сверх того еще час!
Лишь после ему позволили лечь. И хоть просил он, жаждой мучаясь, пить — воды ему так и не поднесли. И три дня еще после ни есть ни пить не давали, положив на полу в маленькой комнате!
И был он там не один, а с другими двумя такими же, как он, мальчиками, что подле него на подстилке лежали. И все они беспрерывно плакали и кричали от боли, жажды и страха, но никто к ним не подходил.
И скоро один из мальчиков, тот, что слева лежал, стал кричать тише, да, впадая в забытье, лишь бормотал что-то и скулил, будто собака, а после вовсе умолк, весь вытянувшись.
Слуги пришли, на него глянули да, подняв, понесли. А как несли — руки и ноги его вниз висели и болтались.
И понял Мирза, что умер он.
Хоть сам он и другой мальчик — выжили. Но это ничего еще не значило!
Как минуло три дня и три ночи, дали им воды, но не вдоволь, а лишь несколько глотков.
А напоив, стали снимать с них повязки, отчего вновь кричали они от боли, когда с подживших ран сдирали прилипшую к телу ткань!
Сняв же повязки, стали их раны смотреть и щупать, дабы сыскать вставленные в них металлические стерженьки и, найдя их, ухватили и выдернули, подобно пробкам из кувшинов. Да стали глядеть, что дальше будет.
У Мирзы из раны кровь потекла, да тут же вместе с ней моча, что в пузыре его скопилась. Чему обрадовались все, Аллаха возблагодарив, что открыл тот протоки.
А у другого мальчика, как ему пробку из раны вынули, лишь кровь закапала и ничего боле! И хоть не понял он, что случилось, и оттого не испугался — да был обречен. Скоро, как пузырь его наполняться стал, а моча выхода не находила, стало его раздувать, подобно мехам, и живот резать, да сильно так, что он целыми днями криком кричал. А как наполнился пузырь сверх всякой меры, так лопнул, и моча и кровь в брюхо излились, и случилось внутреннее гниение, от коего мальчик, в жар впав, скоро умер.
Трое их было, но один лишь Мирза жив остался!
Скоро зажили раны его, и пошел он на поправку, да, в еде себе не отказывая, начал поправляться быстро — стал у него расти живот и откладываться складками жир на груди и на бедрах, и лицо стало круглым и нежным. И когда у сверстников его уж появились на лице и теле волосы, а голоса огрубели, его кожа оставалась чистой и гладкой, и говорил он нежно и певуче, подобно девочке, так как гортань его осталась такой же маленькой, как в детстве была.
Так стал он евнухом. И вместо прежнего своего имени Мирза получил новое — Джафар-Сефи. И был допущен в гарем султана Хаджи-бей-Сали, где прислуживал женам его и наложницам, учась у них грамоте, языкам иноземным и иным наукам. Ибо честолюбив был, желая получить больше, чем имел.
Когда султанаХаджи-бей-Сали, заподозрив в измене, обезглавили, Джафар-Сефи попал в гарем шаха. Здесь, будучи самым младшим по званию, он выполнял самые неблагодарные работы, всячески стараясь услужить любимым наложницам шаха и главному евнуху. А как тот, не достигнув сорока лет, умер, занял его место.
Мечтал он когда-то лишь досыта наесться — а стал богат. А как стал богат — возжелал большего, так как узнал силу свою! Кто женами и наложницами шахскими управляет, тот способен устами их внушить господину своему что только ни пожелает — может оговорить кого угодно или возвысить его над другими.
Однако не в одни гаремы вхожи евнухи, но и в покои властителей, кои, не опасаясь их, как визирей своих, доверяют им многие тайны. Ибо считается, что евнух верен господину своему, будучи не подвержен любовному обольщению, его нельзя обвинить в связях на стороне или незаконном отцовстве и тем заставить служить против властителя, и нельзя запугать угрозами лишить жизни его жену или детей. Но даже не это главное, а то, что евнух никогда не будет бороться за трон, так как не сможет основать династию, передав корону наследникам, которых у него не может быть!
Потому почитаются на всем Востоке евнухи лучшими советчиками, к мнению которых прислушиваются не только султаны и визири, но шахи даже! И коли султан, визирь или шах глуп, то может евнух его вместо него решать дела государственные и править страной, сам притом оставаясь в тени!
Понял это Джафар-Сефи и сам силе своей подивился!
Был он от рождения как все, все, что другие, имея и ничего с того не получив! Но малого лишившись, приобрел взамен все, что только желал! И сверх того — о чем не помышлял даже!..
И что еще приобретет!..
Глава ХLIII
— ... И да пребудет с нами всемилостивый Аллах!..
Так молвил Джафар-Сефи!
И, услышав его, все возрадовались.
Но и испугались тоже!
Раньше они шептались только, злые козни строя, а ныне пришло им время действовать! Отчего смертный ужас всех сковал, ибо каждый каждого боялся и даже себя самого. Потому что каждый на другого донести мог, и тот, кто первым пред шахом повинится, того он помилует, а остальных казни предаст! И вновь сказал Джафар-Сефи:
— Чего боитесь вы? Или мертвый лев сильнее стаи живых шакалов?
Раньше больше рисковали мы!.. Был у нас враг опасный да могущественный, что мог всех нас в одночасье извести — да теперь не стало его! Убрали мы с пути главного защитника шахского, руками же шахскими! Ныне казначей и хранитель печати Аббас Абу-Али, глаз и языка лишенный, в яме земляной сидит, а с ним вместе жена шахская Зарина да русский посланник Яков Фирлефанцев. И всех их ныне казнь ожидает!
— Как же ты смог такое сотворить? — подивились гости.
Ответил им Джафар-Сефи:
— Прознал я, что любимая жена шаха Зарина худое против господина своего замыслила, решив бежать из гарема и из пределов Персии даже, да, подкупив стражу посулами щедрыми и подарками дорогими, имела встречу с посланником русским, у которого помощи и защиты попросила. И тот ей в том не отказал!
Но как узнал я про измену, то шаху о том доносить не стал! А напротив, помощь беглецам посулил, за что просил лишь одного — врага нашего общего, визиря Аббаса Абу-Али,казначеем и хранителем шахской печати сделать, сказав, будто бы он родственник мой. Согласились они, и Зарина, о плане моем не ведая, все в точности, о чем я ее просил, исполнила, за Аббаса Абу-Али пред шахом хлопоча.
И стал он халифом — но на час лишь!
Как готово все было, сказал я шаху о побеге и заговоре, назвав главными зачинщиками посла русского, князя Голицына и визиря Аббаса Абу-Али, что уговорами и угрозами склонили жену его любимую Зарину отравить его, дабы по закону Аббаса Абу-Али по смерти его стал первым в государстве да мог, всех детей шаха в одночасье казнив, себя правителем Персии тут же объявить.
Не поверил мне шах, ибо любил жену свою Зарину, но показал я ему записку, что под диктовку мою посланник русский рукой своей писал, а я Зарине передал. Но и тогда еще усомнился в словах моих шах! И сказал я ему — пусть все идет своим чередом, и коли ошибаюсь я — то пусть буду виновен и за вину головы лишен, а если нет, то скоро все откроется, ибо беглецы сами выдадут себя!
Послушался шах совета моего и так и сделал. И как жена его Зарина из пузырька подмененного в ухо ему «яд» влила, думая, что сонная трава это, да после с посланником русским сбежала, тут уж он все сомненья отбросил. И, злодеев схватив, в благодарность пожаловал мне с руки своей перстень!
И тут Джафар-Сефи поднял руку, вновь показывая перстень.
И все долго глядели на него, глаз не отрывая.
— Пусть так, — первым молвил визирь Джафар. — Но как быть, когда Зарина или посланник русский под пытками о том, что было, скажут и все откроется?
Усмехнулся главный евнух.
— Что бы ни сказали они теперь — шах им не поверит! И никому другому! Нынче ослеплен он яростью!
Хотел было посол русский, как про беглецов узнал, с шахом повстречаться, да тот ему отказал! Да велел передать, что ныне он поход на Русь замыслил, дабы предать ее огню и мечу.
Замолчали визири, коварством евнуха пораженные.
Да спросили:
— Как же дальше нам быть?
— Делать, что замыслили, покуда вера нам есть, — ответил Джафар-Сефи. — Сердце господина непостоянно, как ветер, дующий с гор, оттого поспевать нам надобно.
Ныне скажу я ему, что хранитель ключей и начальник стражи дворцовой в сговоре с Аббас Абу-Али были, допустив встречу Зарины с посланником русским, которая верно была!
А после сам я и, как взойдет шах на ложе любовное, наложница его новая Лейла — будем просить господина нашего о великой милости, что заслужили мы — я верностью своей, а она красотой неземной и любовью. И коли не откажет он нам — то станешь ты, Турмаз, хранителем ключей, ты, Насим, — главным над всей стражей дворцовой, ты, Алишер, — начальником над всеми войсками персиянскими...
И тогда ты, Турмаз, отворив двери, призовешь Насима, а ты, Джафар, поставив в караулы людей верных, войдешь в покои шаха и прикажешь, чтобы они набросились на него разом и убили его.
И пусть все исполнится, как я сказал.
— А коли откажет шах? — спросили визири.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Роллинс Джеймс - Кости волхвов
Роллинс Джеймс
Кости волхвов


Сапковский Анджей - Божьи воины
Сапковский Анджей
Божьи воины


Никитин Юрий - Зачеловек
Никитин Юрий
Зачеловек


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека