Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— Ну вот. Готовишься, тренируешься, нервничаешь — а оно идет как по ниточке и опять, свинство эдакое, само садится. Даже скучно. И на фига меня сюда тащили?
Твердотопливные ракеты, прижимавшие к грунту приземлившийся точно в центре грузовой площадки аппарат, отработали штатно. Слово это, «штатно», само по себе уродливо до крайности. Но вот парадоке, оно — лучшая музыка для тех, кого касается непосредственно, на самой ли Луне, в ЦУПе ли, на заводе, в КБ… Газовые струи рассеялись где-то в зените. Аппарели — две штуки, по одной с каждого края — опустились на поверхность. Реактор — невысокая башенка на решетчатых колесах — медленно-медленно двинулся вперед. Или назад — симметрия полная, не разберешь.
— Не опрокинется? — Пьетро стоял за спиной, завороженный, — колонна на ползущем по сходням аппарате наклонилась градусов на тридцать к вертикали, картина была страшноватой.
— Не боись. Все учтено могучим ураганом. Все проверено и перепроверено. Не первый раз замужем.
Судя по щедро рассыпаемому сленгу, Третьяков и сам нервничал изрядно. Зато на Земле, должно быть, успокоились. Все — теперь «печка» на Америку ни в каком виде не упадет, разве что со всей прочей Луною вместе. Впрочем, там, на Земле, закручивались такие дела, что грохнись этот самый реактор в самый центр Нью-Йорка — никто бы ничегоне заметил. Русские с американцами сцепились всерьез — это понимали все. Ну ладно, для русских потеря старика «Кузнецова» — половина всего авианосного флота. Для Америки вывод из строя «Стенниса» — десять процентов. Но русские ведь могут иповторить.Натасканных на корабли ракет у них даже на дежурстве было явно больше пяти, да плюс в недавно опустевшие шахты под Красноярском уже меланхолично грузили новые контейнеры. Американские инспектора, приглашенные на территорию России, как будто ничего и не произошло, офигевшие от такого поворота дел, фиксировали отсутствие ядерного оснащения — в полном соответствии с договором.
Авианосные группы на всякий случай в темпе отползали с занятых было позиций под защиту противоракетных районов. Ну и толку от них там?!
Нет, был простой вариант — посбивать на хрен русские разведывательные спутники, исправно фиксирующие передвижения флотов. Но реакция самих русских на это могла быть, дипломатичесю i выражаясь, довольно энергичной… Про пожилого майора, умершего от вызванного именно такой ложной тревогой инфаркта на одном из объектов где-то под Хабаровском, никто, конечно, и не подозревал — кроме семьи и принявших на грудь, не чокаясь, коллег. Майор-тознал точно,что именно после подобной атаки обязано было начаться, вот сердце и того-с.
Пальцы зависли над кнопками, подводные лодки обеих сторон, не вовремя застрявшие у стенок, всеми силами выпинывались в море, а те, которые выпнуть было нельзя — в основном, увы, русские, — готовились разряжать шахты прямо от пирсов. Стратеги разлетелись по, казалось бы, давно заброшенным аэродромам, русские «Тополя» рывком вышли из мест дислокации и ныкались по лесам.
Европа в ужасе металась, подобно курице с оторванной башкой, главы правительств и дипломаты всеми силами пытались убедить и русских, и американцев, что устраивать ядерную войну пока еще рановато. Может, еще подождать пару-друтую тысяч лет? Пока запасную Землю где-нибудь в созвездии Центавра не отыщем?
Демонстранты осаждали правительственные здания и, как водится, немножечко крушили магазины. Виданное ли дело — в Германии «зеленые» маршировали под лозунгом «Оставьте Кенигсберг русским». Докатились, называется. Хотя и в самом деле, Берлин за три четверти века только-только отстроили — и что, опять?! А еще ведь были и феминистки — у-у… Если раньше модой в этой крайне специфической среде был унисекс — то теперь бешеные тетки старательно отращивали хвостики и блондинились. А особо крупные ассоциации уже выходили на Ижевск, прицениваясь к пистолетам Макарова. Понятно, что «макарофф» не «дезерт игл» и даже не «глок» — но символ-то каков!
Итальянцы в очередной раз сменили правительство, а новое даже объяснить-то толком не могло — просил кто-нибудь НАСА эвакуировать с Луны несчастного доктора Тоцци или же это была американская самодеятельность.
А сам доктор Тоцци стоял столбом посреди жилого отсека лунной базы и чувствовал себя полным идиотом.
Реактор медленно, меньше километра в час, полз к своему кратеру. Невыспавшийся Третьяков разрывался между ним и руганью с ЦУПом по поводу консервации базы. А итальянцу дела как бы и не находилось. Третьяков бегал мимо него, как мимо пустого места. И это было справедливо. Хотя и ужасно обидно.
«Обидно?! — кто-то другой, злой и взрослый проснулся внутри. — Показал себя сукиным сыном — так чего ждешь-то? Тебе один билет из двухсот миллионов выпал — а ты сначала напакостил, а теперь рыдаешь. Ты химик — вот и занимайся своей химией». Тоцци резко мотнул головой.
— Синьор Третьяков, могу я воспользоваться планшетом?
Сергей прервал обращенную к еле плетущейся телеге матерную тираду и оторвался от пульта. Ошалелым взглядом окинул итальянца.
— Зачем тебе?
— Нужно продумать, как законсервировать «Верону». Протянуть питание к ней мы не успеем — так что надо решить…
— Хорошо, думай. Получаса тебе хватит? А то улита наша минут за пятнадцать доедет, уже нужно готовиться к выходу, кабеля подрубать.
— Хватит.
Пьетро криво улыбнулся, выдернул планшет и i кармана и вызвал на экран файл с документацией. На душе стало спокойнее — что бы там ни было, но сен час он снова был тем,кем должен быть, — не куклой в непонятной игре, а специалистом, занятым важным делом. Своим делом.
Так. Самая нежная часть установки — колонна. Ожидать специально изготовленной усиленной теплозащиты не приходится — французы уже снимают ракету с грузовиком со старта. Эвакуация, черт бы ее побрал. И отменить ее не было никакой возможности. Если бы он сам сразу после произошедшего потребовал у герра Фальке продолжения экспедиции, если бы он убедил…
Слишком много «если» и слишком много «бы». В конце концов, если бы он сразу сообразил, что его тупо используют, настраивают против русских вообще и командира в частности, если бы еще в первом разговоре послал и синьора доктора, и синьора министра туда, куда положено… Тогда они с Сергеем работали бы и дальше, пусть даже и под аккомпанемент идиотских шуток командира. Но сейчас сожалеть было уже поздно. Нужно было спасти хотя бы то дело, которое ему поручили, отправив за бешеные деньги на бешеное количество километров. Спасти «Верону», а с ней — и будущее людей на Луне.
Укрыть колонну от перепадов температур подручными средствами? Может получиться. Но никакой гарантии кустарный подход не даст. А нужна именно гарантия. Демонтировать двухсоткилограммовую дуру и закинуть ее внутрь базы — благо, с запуском реактора температура внутри будет держаться в пределах нормы и днем, и ночью?
Пожалуй, да. Он уже снимал прошлую колонну, там работы на час, не больше.
10:00мск
Москва, ул. Щепкина, 42
Здание федерального агентства
«Роскосмос»
Сетевой канал
«Новости космонавтики»
«Глава Российского космического агентства Михаил Калитников заявил в интервью нашему корреспонденту, что успешная посадка реактора для энергоснабжения экспериментальных установок русско-европейской лунной базы окончательно подтверждает тот факт, что слухи об использовании Россией этого реактора в качестве радиологического оружия — часть широкомасштабной провокации, призванной спровоцировать войну.
— Может быть, где-то и есть любители, как писала несколько дней назад госпожа Рощина, сверлить зубы через задний проход дрелью от «Сваровски» — но в «Роскосмосе» их искать не нужно. Я бы скорее поискал их среди тех лиц, которые попытались под надуманным предлогом захватить принадлежащую России и лишь частично арендуемую США орбитальную станцию, — заявил господин Калитников.
По сообщениям из штаб-квартиры австрийской компании «Silhuette», являющейся владельцем бренда «Daniel Swarovski Paris», компания рассматривает вопрос о выпуске эксклюзивных моделей электроинструмента. «Разумеется, первый экземпляр дрели будет подарен президенту США госпоже Гэлбрайт, — заявил представитель компании, — может быть, после импичмента ей стоит заняться каким-либо более простым и полезным для общества трудом».
Далее господин Калитников прокомментировал дальнейшие планы «Роскосмоса» и Европейского космического агентства относительно будущего лунной базы.
— После совещания с нашими партнерами мы приняли решение досрочно прекратить экспедицию, пока все детали произошедших на Луне и на окололунной орбите событий не будут окончательно выяснены. В настоящее время космонавты Третьяков и Тоцци осуществляют выход на поверхность Луны в целях подключения реактора к энергосети базы и консервации научного оборудования.
— Связана ли досрочная эвакуация с той ролью, которую во всех этих событиях сыграл европейский астронавт доктор Тоцци?
— Мы считаем доктора Тоцци отличным специалистом. Его вклад в решение проблемы добычи из лунного грунта компонентов ракетного топлива очень трудно переоценить. Фактически благодаря его многолетней работе над установкой «Верона» на Земле и ее наладке непосредственно на поверхности Луны Россия и Европа в скором времени будут получать большую часть ракетного топлива для лунных кораблей непосредственно на месте. Это значительно снизит затраты на освоение нашего спутника и всего дальнего — пока дальнего — космоса.
— Но в определенных кругах ходят слухи…
— Я не хотел бы комментировать слухи. Давайте дождемся точных сведений.
В настоящий момент, по сообщению исполняющего обязанности начальника пресс-службы Центра управления полетами Александра Симакова, космонавты уже произвели подключение к реактору силовых и командных кабелей системы электроснабжения. Теперь реактор может быть запущен в работу без участия экипажа. В настоящее время космонавты готовят научное оборудование базы к консервации. В связи с отменой старта к Луне европейского грузового корабля, на котором предполагалось доставить на поверхность дополнительное научное оборудование, космонавты демонтируют с установки «Верона», предназначенной для получения кислорода из лунного грунта, фильтрационную колонну. По словам руководителя пилотируемых программ Европейского космического агентства Дитера Фальке, лунные перепады температур могут повредить систему фильтров. Следующий экипаж, стартующий ориентировочно через два месяца, установит эту колонну обратно.
По имеющимся сведениям, следующий экипаж будет состоять только из российских космонавтов. Вероятнее всего, до прояснения деталей произошедшего на станции и роли в последних событиях доктора Пьетро Тоцци участие европейских астронавтов в лунных экспедициях несколько сомнительно, заявил господин Фальке».
12:00мск
Луна, Океан Бурь
База «Аристарх»
Уф-ф.
Перегруженная тележка с трудом доползла до входа в базу, поминутно буксуя в рыхлом реголите. Малый вес не помогал, скорее мешал — сцепление с грунтом было слабым. На «раз-два» Третьяков с итальянцем опустили свинченную с «Вероны» фильтрационную колонну в пыль, перед самым люком. Пьетро опять полез первым, разматывая за собой фал. Сергей защелкнул карабин на одной из ручек колонны. Тоцци топтался сразу за обрезом люка, пытаясь перекинуть свой конец фала через блок над проемом, специально предусмотренный для таких вот случаев. Дело не очень простое — задирать руки в наддутом скафандре неудобно. Так что самая работа штрафнику. Впрочем, нагибаться тоже было не особенно радостно.
Все. Вроде справился — фал натянулся, цилиндр пошел вверх. Третьяков лишь поддерживал его одной рукой — чтобы не бился о ступени. Техника нежная – ни на ночь без присмотра не оставить, до следующей смены, ни треснуть о железяку лишний раз.
Пьетро тянул, Сергей аккуратно, чтобы не подставить под металлический угол стекло шлема, подталкивал. Наконец нижний край поднялся над площадкой, Третьяков аккуратно качнул его — «Майна!».
Есть. Звяк столкновения колонны передался через перчатку и воздух внутри рукава — еле слышно, но различимо на фоне обычного лунного безмолвия. «Заваливай» — цилиндр наклонился, поерзал туда-сюда — Пьетро тянул его внутрь шлюза.
Потом карабин снова пополз вниз. Сергей ухватил первый контейнер, прицепил. Потом еще один, еще. Солнце стояло невысоко над горизонтом, благо грело только ноги — терморегуляторы справлялись. Немного мешали отблески от силовой фермы, на которой возлежала «Бочка», но терпимо. Светофильтр можно было не опускать. Хуже было другое — усталость. Сама посадка реактора, хоть и прошла без его прямого участия, вымотала его зверски. Потом — подключение кабелей и проверка. После такой опупей в обычныхусловиях дали бы команду отсыпаться пару дней. Атак — им пришлось еще и свинчивать чертову колонну, потом грузить ее на «реношку», теперь вот поднимать…
Пожар в сумасшедшем доме во время наводнения — от стартового окна оставалось всего ничего, и до эвакуации нужно было успеть как можно больше.
Предпоследний ящик лег на комингс люка, Сергей как раз придерживал его рукой, когда давешний стон повторился.
— Слышал?
— Да. Что-то опять щелкнуло. Или заскрипело.
— Солидно, в руку отдало. Даже через контейнер.
— У меня через подошвы прошло. Очень сильно. Метеорит?
— Вряд ли. Я на земле, тьфу — на грунте, но ноги ничего не почувствовали. Разве что в станцию попало? Не, бред. В общем, не нравится мне это. Ладно, разберемся — снова дернем ЦУП. Может, хоть сейчас скажут, что за щелкунчику нас тут завелся. У меня все. Растаскивай, поднимаюсь.
Работать пылесосом пришлось дольше обычного — пыль налипла и на контейнеры, и на колонну. Дико хотелось спать. Ящики затащили в жилую зону, туда же Пьетро утащил перчатки — сушиться. Колонна валялась на боку по центру шлюза, мешая проходу.
— Пьетро! Перенеси свой скафандр внутрь, подвесь на времянку. Я эту дуру до завтра в его нишу поставлю, перед взлетом перенесем. А то сегодня спать негде будет. И свяжись, пожалуйста, с Настей.
— Хорошо. — Итальянец подхватил бессильно свесивший рукава и штанины «Кречет» и поволок через люк.
Сергей с натугой поставил колонну на попа, приподнял. Руки немного подрагивали. На Луне колонна тянула чуть больше двух пудов, но сегодняшний выход был слишком насыщенным, вымотались они по полной программе. Хотя прогулки, что в открытом космосе, что по Луне, вообще легкими не бывают. Да, как раз в нишу влезет. Пьетро что-то бормотал в микрофон.
— Сергей! Настя говорит, американцам опять что-то нужно. Просят тебя на связь.
— Вот ур-роды. Чего им еще?
Третьяков обернулся, одновременно задвигая массивный (не сказать что тяжеленный, масса и вес — вещи разные, на Луне к этому долго привыкаешь) агрегат в нишу. Фальшпол заканчивался в десяти сантиметрах от вогнутой стенки шлюза. От усталости Сергея немного повело, он навалился телом на колонну. Цилиндр сорвался с края и двинул выводным патрубком в алюминий стены. Что-то неприятно хрустнуло, потом, заглушая слабый пока свист, раздался почти колокольный звон.
Лаборатория обосновалась на поверхности Луны восемь месяцев назад. Два месяца она простояла в режиме тестирования. Плюс сто пятьдесят по Цельсию длинным лунным днем, минус столько же — длинной лунной ночью. Перепад температуры — около трехсот градусов. Конечно, спасала и экранно-вакуумная теплоизоляция, и ночной подогрев от укрытого где-то далеко внизу, у самого грунта, изотопного генератора. Но все равно — металл бросало то в космический жар, то в космический же холод — орбитальным станциям такого испытывать не приходилось. В открытом космосе нет самой Луны — то горячей, то холодной.
Потом прилетели люди, натянули поверх бочки дополнительный шатер. Металлу стало чуть полегче. Но шатер не прикрывал область шлюза — точнее, прикрывал, но не полностью. Так что под лучами взошедшего восемьдесят часов назад Солнца металл в торце и снизу станции, ближе к лунной поверхности, расширялся. Сверху, там, где радиационная полимерно-свинцовая защита не успела отдать накопленный за ночь холод, «Бочка» расширяться не желала. Длинный цилиндр гермообъема стремился выгнуться, чтобы снять напряжение, как проснувшийся рано утром кот. Так происходило каждое лунное утро и каждый лунный вечер. Но силовые фермы удерживали его жесткой хваткой, вцепившись в «Бочку» восемью узлами креплений — по четыре с каждого бока. Снять напряжение не получалось — лишь маленькие подвижки в узлах, сопровождавшиеся то ли скрипами, то ли стонами металла. Два узла приходились на область шлюза. И на один из них попал удар двухсоткилограммового, жутко сложного, жутко нежного и жутко дорогого агрегата.
Уставший металл треснул. Не успели первые молекулы воздуха устремиться в щель, как накопившиеся напряжения начали делать свое дело. Трехметровая в диаметре труба изгибалась, разрывая связи между атомами. Трещинка превращалась в трещину, узел крепления выворачивался наружу, увеличивая дыру.
Свист, как ни странно, ослабел — давление падало, вой аварийной сигнализации тоже звучал все глуше. Что-то ударило по коленке, Сергей не понял что — крикнув в проем:«Скафандр!» — он рванул рычаг люка. Еле успел отдернуть пальцы — воздух из основного отсека прихлопнул люк с такой силой, что капли конденсата сорвались прямо в лицо, испаряясь на лету. Вдохнул, сколько мог, пока было что вдыхать. «Кречет» Третьякова стоял в стойке, как двоечник в углу, — бесполезный без оставшихся там, в жилом отсеке, перчаток. Уже поздно было переживать — он все сделал правильно. И продолжал делать — герметик из сорванного с потолка баллона бил струей. Чертова «Верона» мешала — Сергей завалил ее на бок, на фальшпол, уже не заботясь о целости чертовой железяки, потеряв полторы секунды. Пену выдавливало в проем — дыра была слишком здоровой. Патрубок аварийной кислородной системы, пытающейся заполнить незаполнимое, покрывался инеем, снежную пыль тут же срывало и выносило туда же, в дыру. Да и не справлялась аварийка — и ее, и баллоны с герме-тиком рассчитывали на дыру в полтора сантиметра. Откуда взяли именно такой размер предполагаемой дыры, было уже не важно, важно, что умники там, наверху, ошиблись. Трещина протянулась как бы не на две ладони, кривясь, как улыбка какого-то жаждущего жертвы черного божества. В глазах покраснело — лопались сосуды, легкие жгло, сердце выпрыгивало из груди. Колено соскользнуло с чего-то плоского — инструкция, инструкция к реактору! Свободной рукой Сергей швырнул здоровенный «кирпич» на окруженный валиком пены черный всепоглощающий рот, скорее почувствовав, чем услышав во внезапно наступившем беззвучии чмок. Бумажная масса чуть выгнулась, прижатая к дыре остатками воздуха.
Пена заливала ее, втягиваясь под щелки по краям, но уже медленнее — и застывала, застывала, застывала… «Успел» — своего голоса он уже не слышал, как не слышал свиста наполнявшего шлюзовую воздуха из баллонов, только ощущал холодное дуновение на лице. И ударов по люку изнутри он тоже не слышал, только ощущал спиной. Из ушей капала кровь, во рту было солоно, с патрубка срывались красно-фиолетовые снежинки. «Успел».



13:50мск (05:50 EDT)
Вашингтон
Район Dupont Circle
Телефон был старинным, в стиле середины прошлого века. Причем не какая-то подделка, а действительно классический «AT&T», еще с наборным диском. Блок сопряжения антикварного аппарата с современными сетями прятался где-то внутри, благо для него довольно одной микросхемы и пары конденсаторов. Да, в общем, вся комната и большая часть квартиры была даже не оформлена, а сделана в стиле тех золотых времен, когда мужчины были мужчинами, женщины женщинами, машины служили верой и правдой долгие годы и передавались от отца к сыну, компьютеры не лезли чуть ли не в зубные щетки и знали полагающееся им место. Довольно-таки большое, надо сказать, место. На стенах висели не корейские жидкокристаллические мультирамки — а честные фотографии, рисунки и картины. В основном — на морскую тему. Космос тоже присутствовал — но в виде моделей на столе. «Редстоун», «Сатурн», «Коламбия», еще с люками для катапультирования, «Арес». Ни одной женской или детской вещи — чистота и порядок, какие бывают у аккуратных до маниакальности одиноких мужчин среднего возраста. Аккуратных либо просто редко бывающих дома.
Телефон зазвонил. Тоже солидно, без всех этих полифонических изысков, просто и сурово. Однако трубку никто не взял — «Слушаю?» раздалось из соседней спальни.
Хозяин квартиры, в столь же старомодной и основательной пижаме, вышел в комнату уже со вполне современной гарнитурой. Вероятно, в недрах старого телефона скрывалось все же больше одной микросхемы. Свет тоже зажегся сам собой — консерватизм был разумным. Бритый череп сверкнул, когда человек вскинул голову.
— Ты уверен? У них действительно авария?..
— Я не верю в подобные подарки…
— Понял. Что ж, случается и такое…
— Хорошо. Я выезжаю. И созови остальных… Пройдя на кухню, хозяин достал из настенного
шкафчика несколько упаковок, вытряхнул на ладонь полдесятка разных капсул. Подумал, выкинул пару в мусорное ведро. Проглотил оставшиеся, запил холодной водой. Секунд десять задумчиво смотрел на микроволновку, покачал головой. Прошел в спальню, открыл дверцу гардероба. Аккуратно сложенная пижама легла на полку. Хозяин тронул пальцем висящий в пластиковом чехле морской парадный мундир с невеликими погонами. Опять покачал головой. Профессорский пиджак с заплатками тоже не вызвал одобрения. Ну что же, пусть будет строгий костюм. Темно-серый. Почти черный.
13:50мск
Луна, Океан Бурь
База «Аристарх»
Жилой отсек
Пьетро Тоцци не был профессиональным космонавтом. Он был профессиональным химиком. В приложении к ситуации — рефлексы практически одинаковы. Звонкий удар, свист воздуха, крик «Скафандр!», хлопок люка, удар по ушам, когда воздух из отсека устремился в шлюз, запоздавший на полсекунды вой сирены — реакция была моментальной.
Выпущенная из рук гарнитура еще падала, когда oн рванул на себя оранжевую ручку на кирасе подвешенного на временные крепления «Кречета». В стекле забрала отражался мигающий алый прямоугольник-транспаранта. В долгом прыжке, извернувшись, Пьетро запрыгнул в люк на спине, ноги в штанины, руки в рукава. Во рту стало солоно — прикусил губу. Перчатки. Дернул чеку аварийной системы обеспечения, ледяной воздух, чуть припахивающий химией, слегка вздул ткань.
Двадцать секунд.
Максимум, на что способен «баллон последнего шанса», — полчаса гарантированного выживания. Замки люка остались незафиксированными — видимо, Сергею было не до того. Итальянец дернул люк раз, другой — «бесперспективньяк». Разница даже в одну десятую атмосферы прижимала люк с силой триста кило — а в шлюзе был почти полный вакуум. Так… Рвем крышку в потолке. Оно. Системы жизнеобеспечения.
Тридцать пять секунд.
Желтое — не то, зеленоватое — кажется, водяной конденсат. Вот оно. Бледно-голубая воздушная магистраль, такие несуразные в век жидкокристаллических мониторов манометры — стрелка крайнего справа лежит почти на нуле. Вентиль — тоже грубый, пришедший откуда-то из шестидесятых, а то и из позапрошлого века. Крутим. Насколько хватит воздуха? Баллоны на триста атмосфер, всего полтысячи литров. Хватит, чтобы заполнить шлюз раз десять — только вот атмосферу на всей маленькой, но такой огромной Луне не создашь никак. Крутим.
Пятьдесят секунд.
Стрелка дрогнула и снова опала. Там что — сорвало люк? Тогда… Тогда надо выпустить воздух, затащить
Сергея в основной объем, наддуть снова… Врачи говорили — минуты три в вакууме прожить можно — если успел задержать дыхание. Голова не успевала, руки делали все сами. Перекрыть подачу — тоже вентилем, сейчас не до игрушек с компьютерами. Чека клапана на слегка вогнутой переборке. Рывок. Свист. Ну же! Минута ровно.
Есть! Есть герметизация! Стрелка еще раз дрогнула, медленно пошла вверх. Ноль одна… Ноль две… Восемьдесят секунд…
Рывок — люк отлип от проема, ударил в грудь. Пьетро плюхнулся на задницу, поднялся, неловко — кираса «Кречета» слабо приспособлена для подобных упражнений — просунулся в проем, стукнувшись голенью о чертову колонну. Сергей лежал ничком, из уха вязко тянулась кровь. Баллоны аварийной системы травили последние капли воздуха, индикатор давления сменил цвет с оранжевого на желтый. В скафандре не повернуться. Пьетро дернул ручку замка кирасы, ледяной воздух шлюза обжег носоглотку. Секунд десять ушло на то, чтобы выбраться наружу — «Кречет» сломанной куклой лег у наружного люка. Холодно. Минус тридцать? Короткие волосы командира вмерзли в пену. Дергать?Снесет заплатку, и тогда точно конец. Пьетро рванул липучку, достал из нагрудного кармана швейцарский складник. Хвала соседям-оружейникам — ножницы не затупились.Под слегка отросшим русым ежиком кожа набухала лиловым — сосуды? Плевать, говорили, что после такого вся физиономия превращается в сплошной синяк. Есть. Тащить обмякшее тело было неудобно — проклятая колонна перегородила люк на треть.
Медкомплект. Симпатичный белый лисенок обнимает красный крест — нарисовано кем-то из первых экипажей. Замок — к черту. Внутри ящик светился, мягко, почти незаметно под яркими лампами. Только легкая зеленоватая нота. Инструкция в картинках – инфаркт… переломы… ожог… вот, декомпрессия. Препарат девять — в вену. Пакет с жидкостью — в давилку. Три оборота ключа, завести пружину — все просто, надежно… и поздно. Не думать! Обогрев… химпакет туда же, нужно тепло. Жгут, вспороть трубки костюма, игла в предплечье. Вены, как канаты — не промахнешься. Из носа кровь — обеспечить дыхание. Маска. Дыши, comandante, дыши. Шприцы. Короткий, с двумя кольцами — колем в пакет, туда же — длинный, с широкой полосой. Маленький тюбик — в бедро.
Теперь датчики. Распороть костюм окончательно, «лепешку» на грудь. На палец — трубку окси… как его там… Не важно. Манжету тонометра на руку. Провода— в гнезда. Ну?!
Так… Ничего хорошего, но пульс, по крайней мере, есть. Связь.
Наушники орали на три голоса. Один — Настин — звучал размеренно, даже монотонно.
— Монбланы, здесь Вега-один. Доложите обстановку. Монбланы, здесь Вега-один. Доложите обстановку. — Будто и не человек, а магнитофон болтался сейчас над ними и по своей магнитофонной сущности ни волноваться, ни нервничать не мог.
— Вега-один, здесь Монблан-два. У нас разгерметизация шлюза, возможно — нарушение структуры станции. Установлена заплатка, утечка ликвидирована. У Монблана-один декомпрессия. Около полутора минут в вакууме. Прошу медиков на связь.
— Монблан-два, понятно. Ухожу с канала, говорите с Землей.
Что происходило с Анастасией там, в сотне километров над головой, Пьетро не знал — все тридцать часов «Вега» демонстративно говорила только с Третьяковым, а когда на связи был он — ограничивалась минимально необходимым набором реплик.
А вот врача из Звездного, здоровенного лысого дядьку с пальцами-сардельками — подковы гнуть, — Пьетро знал хорошо, еще по тренировкам. Описал состояние Сергея, перебросил на пульт телеметрию с датчиков. На Земле спорили недолго. Последовавший вопрос был совершенно не медицинским:
— Как он?
— Плохо, Виталий Александрович. Без сознания, — акцент из-за волнения пер напролом, — мной приняты меры согласно…
— Я понял — вижу через камеру. Ты все правильно сделал, Пьетро, ты молодец. Телеметрию читаю, читаю телеметрию. Можешь закрепить пятую камеру над лицом?
— Конечно, — пятая болталась на гибком подвесе, перенаправить ее было секундным делом, — так видно?
— Угум. Так. Гематомы… ну, это ладно… Это ничего… Саша, дай телеметрию из шлюза! Да, температура. Та-ак… Минус двадцать пять… повышается… Ч-черт. Холодно. А было еще холоднее. После такого шока… Пьетро, сколько времени Сергей находился в шлюзе после того, как ты дал воздух?
— Около трех минут. Примерно сорок секунд, пока не открывался люк, давлением прижало, прижало давлением. Потом надо было отстричь волосы — попали в герметик на заплатке. И колонна мешала, поперек прохода лежит. Три минуты, точно.
— Ясно. Как бы отек легких не развился. Сейчас сделай вот что…
Пьетро не дослушал. Командир дернулся, левая рука неуверенно поднялась, поскребла по маске. С надсадным кашлем, с розовой пеной Третьяков вытащил трубку, что-то прохрипел. Чертова гарнитура опять не доставала, сбросить к черту, Земля подождет. Пьетро поддержал голову командира, сдернул, кое-как, одной рукой, свернул спальник. Подложил под затылок.
— Похоже… вилы… дышать… не могу… — говорил командир с трудом, в глаза смотреть было просто страшно — лопнувшие сосуды окрасили белки ярко-алым, распухшие веки оставляли лишь узкую щелку, и от этого было еще страшнее. — Отлетался… сокол ясный… Похоже, легкие в задницу… Такая вот, понимаешь, анатомия… Все… Слушай Настю. — Сергей опять закашлялся, хрипя, и откинулся обратно. — Все-таки успел. Слава богу, успел.
Больше он не говорил. Дышал все тяжелее и тяжелее. Пьетро наконец-то нарастил длину шнура гарнитуры, устроился рядом с командиром. Виталий Александрович уже не шутил и даже не сердился на бестолкового горе-айболита. Только отдавал короткие указания. Итальянец колол — в вену, в бедро, «стоя, лежа и с колена», вводил в трахею новые трубки, забивавшиеся розовой жижей за считаные минуты, менял пакеты в давилке. Через восемь часов все это потеряло смысл. Пьетро стоял на коленях рядом с телом.
Настя с орбиты по-прежнему молчала, Земля успокаивала. Его действия одобряли и русские, и суетящиеся в Звездном европейцы. Надетый в первую очередь скафандр, и экстренная подача воздуха, и применение аварийного медкомплекта — все, что он сделал, вызывало у Земли восхищение и только восхищение. Вот только ласковые голоса были далеко, а теперь уже полковник Сергей Третьяков — здесь, на полу, в разрезанном сикось-накось охлаждающем костюме, с фиолетовым пятнами на коже. Мертвый. А он был — живой. Это само по себе было невыносимо. Но то, что он сделал за двое суток до этого, — было невыносимее стократ. Как с этим жить дальше — он не представлял. Но вот что сделать сейчас, именно сейчас, было понятно.
Пьетро прошел в шлюз. Окончательно опорожнил баллон с герметикой на заплатку, еще раз припечатав пену сорванной с потолка панелькой. Затем вернулся. Подошел к контрольной консоли. Пробежался по показателям. Снял со стены над опустевшим гамаком сверкнувший эмалью значок. Достал из сетки рядом красный цилиндрик той самой ракеты. Положил в карман. Вроде бы все. Подошел к телу.
Снова встал на колени.
Вздохнул.
И начал говорить:
- Pater Noster,
Qui es in caelis…
ДЕНЬ 11
05.09.2020
10:20мск
Ярославская область
Дер. Кисловка
Сельский клуб
Большой кинозал местного клуба заполнялся народом. Клуб, как и школу, построили еще при Союзе, когда детей, да и вообще народу, в Кисловке было намного больше. Но всеравно — и школа, в актовом зале которой выступление планировалось изначально, и этот зал были для собравшейся толпы маловаты. А вот до приезда «космонавтов» главный зал клуба почти не использовался по прямо противоположной причине. Слишком большой для полувымершей деревни.
Штукатурка на стенах была в трещинах, несколько пластов давно обвалилось. Елена Николаевна учинила грандиозный скандал и напрочь отказывалась заводить детей «в этот сарай». Пришлось идти к командиру присланного для охраны «звездных» детишек десятка бойцов — зеленому, только летом из училища, лейтенанту. Лейтенант лично, матюкаясь под нос, исследовал со здоровенной стремянки весь потолок — вроде обвалиться ничего было не должно. Все-таки подстраховались — под самым подозрительным
участком растянули между колоннами привезенную па «газоне» маскировочную сеть.
После этого и директриса местной школы, и председатель управы на пару с гендиром местной «агрофирмы» все-таки Елену Николаевну додавили. С клятвенным обещанием того, что все выходы откроют и будут держать свободными, чтобы, ежли не дай бог что, не возникло давки.
Ага, щаз.
Детей — и комаровцев, и местных, и прибывших в соседний лагерь собранных по квартирам ребятишек из какой-то московской школы — в упор, но рассадили. Учителя большей частью стояли за креслами.
А в проходах и в дверных проемах столпилась вся деревня. Еще бы — сарафанное радио превосходит мобнет по скорости раз в пять, и послушать дочку той самой «нашей Насти», под которую местная парикмахерша, она же продавщица в здешней, с позволения сказать, «Л'Этуали», перестригла уже как бы не половину деревенских теток от пятнадцати до семидесяти пяти, собрались все.
Гам стоял качественный, обсуждали не войну, а Луну. Хотя, казалось бы, война — вот она, половину мужиков повыдергивали по повесткам, мобилизовали часть машин и тракторов. Того и гляди полетят уже совсем серьезные ракеты, и что тогда та Луна… Впрочем, как казалось по обрывкам передач и по регулярно вывешиваемым Ириной Львовной сетевым сводкам, лавина событий притормозила — на самом краю. Может, обойдется?
Алена вздохнула.
Лишь бы обошлось.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Предсмертное желание, или Поворот судьбы
Шилова Юлия
Предсмертное желание, или Поворот судьбы


Скальци Джон - Последняя колония
Скальци Джон
Последняя колония


Панов Вадим - Половинки
Панов Вадим
Половинки


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека