Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
— В салатном?!
— Это когда спят лицом в салате, — и, не обращая внимания на сердитый взгляд напарника, уже совсем друтим тоном, в микрофон: — Orbital Base, Orbital base. Here's Monblan-One.
— Monblan-One, Here's Vega-One on Orbital Base[10]Привет, Сергей.
— Привет, Настя. Куда Боба подевала?
— Роберт спит. Просил передать: ладья а-один — а-три.
— У-у-у… да он попал. Ладно, потом отвечу. Выход по Вероне, замена дьюара, начало тринадцать ноль-пять стандартного, предполагаемая продолжительность три тридцать.
— Принято. Выход по программе Верона, тринадцать ноль-пять, длительность три тридцать. Ожидаю теста связи скафандров через десять минут.
12:40мск (10:00 CET)
Париж, штаб-квартира ЕКА
— …таким образом, сотрудничество России и Европы позволило нам наконец перейти от коротких миссий с ограниченным набором экспериментов к планомерному изучению возможностей промышленного освоения Луны.
— Вы имеете в виду «Гелий-три», господин Калитников? — Корреспондент явно был из подкованных.
— Увы, пока нет. Да, использование этого редкого изотопа гелия в термоядерных реакторах позволило бы решить проблему экологически чистой энергетики на сотни лет вперед. Однако лунные условия столь суровы, а содержание нужного изотопа в грунте столь мало, что в настоящее время это лежит за пределами наших возможностей. Пока мырешаем более скромные задачи. Но об этом вам лучше спросить господина Кальдеролли.
— С удовольствием, господа. — Итальянец перетек из позы ожидания в позу охоты, теперь жертвами были журналисты. По крайней мере, так казалось со стороны, а журналисты опровергнуть впечатление не спешили. — В рамках совместной программы исследования Луны группой итальянских химиков была разработана опытная установка по переработке лунного грунта. В настоящее время итальянский астронавт доктор Тоцци, сотрудник министерства, которое я имею честь возглавлять, проводит на Луне исследования по получению из лунного грунта такого важного за пределами Земли ресурса, как кислород. Естественно, с помощью российского коллеги, — снисходительный кивок в сторону русского.
— Кислород может быть использован для дыхания астронавтов?
— Разумеется — как только установка будет отлажена. И, что еще более важно, открывается возможность для применения кислорода в качестве компонента ракетного топлива. К сожалению, расчеты на нахождение в полярных областях Луны залежей льда, по-видимому, не оправдались, иначе мы могли бы добывать на месте и горючее — жидкий водород, и окислитель — жидкий кислород, используя более простые и эффективные процессы. Но увы. — Итальянец развел руками и снова почти мгновенно принял величественную позу. — Установка спроектирована очень элегантно. — Многим показалось, что министр хотел сказать «не менее элегантно, чем я выгляжу». — Для разогрева грунта наши инженеры предложили использовать дневные солнечные лучи, а для сжижения получившихся газов — холод длинной лунной ночи.
12:45мск
Луна, Океан Бурь
База «Аристарх»
В шлюзовой камере было довольно тесно. Громоздкие скафандры занимали почти все пространство, оставляя людям минимум места — только чтобы повернуться. Экраны диагностики слепо пялились в столь же слепые бельма гермошлемов двух оставшихся на ночевку с экипажем «Кречетов»[11].
Остро пахло Луной — сухой, «пороховой» запах бодрил куда более приятным образом, чем надоевшая за девять ночных суток промозглость модуля. Еще было холодно — шлюз, только отчасти укрытый шатром дополнительной теплоизоляции, остывал очень быстро. А реактор они ждали только днем. Лунным днем.
Сергей развернул свой скафандр на подвесе, между делом бросив взгляд на мониторы. Красняка не было, сплошная зелень. Отлично.
Связь с орбитой шла с еле уловимой задержкой — станция сейчас была над дальней, невидимой с Земли стороной Луны. Стандартные чеки, никакого балагурства. Изредка, невпопад из-за более солидной, трехсекундной уже задержки, вмешивалась Земля — дело было новое, операторы к лунной специфике привыкнуть не успели. Были, конечно, зубры той еще, старой школы, умудрявшиеся на наитии просчитывать разговор наперед, но таких в ЦУПе осталось мало — уж больно глубоким оказался провал между старым и молодым поколением. А эти — пока еще насобачатся… Впрочем — не ему ворчать. Сам всего второй раз в космосе, и то первый раз — почти не в счет, всего неделя. Обкатывали, так сказать, молокососа поближе к мамкиной титьке. Сергей закончил проверку, развернул скафандры на подвесках спинами к проходу. Открыл обе дверцы. Пьетро, уже в костюме водяного охлаждения, как и Сергей, повернул рычаг, задраивая проход в относительное тепло жилого отсека.
— Ну, пошли! — Оба сцепили ладони «крабом», немного постояли.
Пьетро слегка подпрыгнул, уцепился за перекладину на потолке и забросил ноги в черный провал люка на спине скафандра. Сергей проконтролировал консоль диагностикиеще раз — все в норме — и заскочил в свою «одежку». Так. Подключить шланги жидкостного охлаждения, загерметизировать перчатки.
Крышка ранца с чмоком встала на место, щелкнули замки. В затылок повеяло ветерком — включилась вентиляция. Сергей уцепился за поручень, развернулся лицом к Пьетро.Тот уже корчил рожи из-за прозрачного забрала. Насосы ухватывали последние молекулы воздуха, тревожно мигнула желтая лампа. Уши заложило — давление в скафандре меньше половины нормального атмосферного. Сергей несколько раз сглотнул, приноравливаясь. Пьетро было полегче — повезло парню с организмом. Все, можно выходить. Третьяков ухватился за поручни и развел их в стороны, освобождая громоздкий костюм из зажимов. Несмотря на то что даже со скафандром он был легче своего обычного «земного» веса раза в два — ходить было не так чтобы сильно приятно. Впрочем, он уже приноровился.
Наружный люк пополз вверх, открывая еле освещенную дежурным светом лестницу, уходящую в серую пыль. Выход «на улицу» представлял собой зрелище совсем уж непафосное. Развернуться спиной к проему. Встать на карачки — и медленно, задним ходом, спускаться через проем вниз. Очень не героически, очень. Хотя со стороны, надо сказать, смотрится не так позорно, как изнутри. Даже где-то величественно. Слегка.
С последней ступеньки лестницы Пьетро спрыгнул — что, в общем, было запрещено инструкцией, но практиковалось космонавтами постоянно. В том числе и штатовскими, если судить по видеорепортажам.
Одновременно с прыжком включились основные прожекторы базы, ранее вырубленные из экономии. Пейзаж в их свете казался почти двумерным, резким до боли в глазах. Только слабый нежно-голубой свет Земли высоко над горизонтом смягчал серо-белый эстамп. Они постояли, традиционно глядя на почти полную Землю в черноте космоса. Красиво, черт возьми. Ради этого — ну, не только ради этого, но и за этим тоже — они сюда и прилетели. На решетчатой мачте закрутилась оранжевая, как у снегоуборочной машины,мигалка маяка (два раза «Ку!») — все, теперь можно и в путь.
До площадки было метров сто. Дорога нахоженная, неоднократно притом. Посадочный корабль, действительно напоминавший присевшее в серую пыль огромное пузатое насекомое, остался чуть в стороне. Маячок на нем был зеленый — все, типа, в порядке, ребята, я вас жду, если что. Чуть дальше за ним — посадочная площадка грузовиков, на которую через неделю или около того должен был сесть реактор. Будем надеяться, это «около» не затянется. Все-таки ночью, блин, прохладно, аккумуляторов хватает впритык. Впервую ночь еще ничего — выходов почти не было. А в эту работы уже хватало, так что энергия была в дефиците.
Они подошли к «Вероне» — мешанине баков, кубов и панелей на решетчатых луноходных колесах. Солнечная печь была сложена, чтобы пылью не повредило зеркала, зато радиатор охладителя, напротив, топорщился, как гребень у варана. Вообще все это безобразие напоминало Третьякову скульптуры Вадима Сидура — есть на востоке Москвы, в Перове, такой забавный музей. Да, пожалуй, и у Пьетро в Италии пара-тройка скульпторов того же стиля найдется.
Рядом, на таких же, как у «Вероны», колесиках, присоседилась транспортная тележка от «Рено». Из всех признаков жизни на ней был только мигающий огонек диагностики — желтый. Переохлаждение. Ладно. Не переживет ночь — следующим днем французы все равно сбросят новую, вместе с припасами. Пьетро колдовал над установкой. Наконец, закончив танцы с бубном, ухватился за что-то в недрах «Вероны» обеими руками.
— Сергей, принимаю груз, подстрахуй, — ну да, сцепление с грунтом хилое — вес как у козы, а масса как у хорошего бычка. И наддув штанин-рукавов быстрым движениям конечностей не способствует, так что восстановить равновесие, если уж умудрился потерять, весьма проблематично. А подъем из положения «лежа на спине» в скафандре, не дай бог что, — операция шибко нетривиальная.
— Понял, страхую.
— Готов. — Пьетро чуть распрямился — даже не повело, но порядок есть порядок — и повернулся, держа в обеих руках небольшой дьюар. — Отлично. Хлора нет. Совсем нет. При желании можем использовать для дыхания. Жаль, что клапанов для залива местных ресурсов в танках станции не предусмотрено.
— Говорят, на следующей «Бочке» будут. А потом и на следующей «Козявке» — для дозаправки. И вот тогда наступит у нас полная благодать. Но вообще ты молодец.
— На самом деле — обидно. Для того чтобы заменить две прокладки ценой в двести евро за штуку, даже с учетом нестандартности, понадобилось два пуска «Уралов», один «Ариан»[12],космический корабль, внеплановый грузовик… Четверть миллиарда.
— Ну что поделать — неизбежные в космосе случайности.
— Откуда это?
— Это из глубины времен. У Ллойда в старые времена была официальная формулировка — «вследствие неизбежных на море случайностей». Понятно, применялась она по случаю всяческих неприятностей в основном. Ну а тут — не море, тут круче.
— Понятно. Подай, пожалуйста, пустой дьюар. Сергей повернулся к тележке, соображая, где на ней может быть свалено хозяйство Пьетро. Ага — ящик с надписью «Verona», похож на снарядный, замки отщелкнуты. Что у нас под крышечкой? Через перчатки пробрало холодом. Ага, оно самое — ряд дьюарчиков лежал, чуть отблескивая, как самые натуральные снаряды. Сергей ухватилодин за приделанные к внешнему кожуху кем-то предусмотрительным — Европа! — ручки и передал «снарядик» Пьетро. Тот уже пристроил заполненный и закрытый крышкой дьюар в гнездо рядом с полудесятком таких же. Принял у Сергея пустой, склонился к установке. Двинул локтями — Сергей подсознательно ожидал щелчка, но откуда щелчок здесь, в вакууме? В общем, из такого вот несоответствия различных органов чувств и ощущаешь себя временами как во сне. Бывает, во сне довольно малоприятном — особенноиз-за холода ночью и жары днем, — но дико интересном.
— Все? Закончил? — итальянец действительно оторвался от мешанины труб, панелей и округлостей, глядел он, естественно, в сторону Земли.
— Да, все в порядке. До утра ей этого хватит, так что можем отдыхать.
— Тебе не кажется странным, что самая интеллектуальная работа, выпадающая на нашу долю в мире сем, — это поменять больному утку?
— Утку?
— Ну… Это посудина для сбора… выделений. В больницах.
— А… Понял. Горшок? Ночной горшок?
— Типа того. И иногда бонус — чисто армейские развлечения — бери больше, кидай дальше. Круглое тащить, квадратное катить, ну и так далее.
— Ничего удивительного. В обычной земной лаборатории все точно так же. Как правило. Особенно человек становится нужен, если что-то идет не так.
— Да уж… Чудеса науки. Лететь на Луну, чтобы работать сантехниками. Бездна романтики.
— Сколько есть. Но мне нравится. Тут… просторно.
— Да, в конце концов — я бы на твоем месте только радовался. Не было бы проблем с этой дурой — не понадобился бы на Луне химик. Так что благодаря этим двум прокладкам ты попал в самый дорогой тур в мире. Да еще и кормят тебя круче, чем в самом навороченном московском ресторане.
— Это как? — Московские рестораны Пьетро посещал неоднократно, благо, занимался вместе с нашими кислородной темой уже лет пять. Почему и полетел. Да и русский за время совместной работы выучить успел, что тоже сыграло.
— Ну, сам посчитай. Двадцать тысяч евро за килограмм — если «Арианом», если «Ангарой» — пятнадцать. — Оба заржали.
13:20мск (11:20 CET)
Париж, штаб-квартира ЕКА
— Чэнь Юншэн, агентство Синьхуа. Прошу прощения, не могли бы вы прокомментировать возможное подключение Космического агентства Китая к лунным усилиям других стран?
— Пожалуй, я отвечу. — Калитников еще раз вызвал неудовольствие несчастного стула. — Известно, что в космической области, в том числе и в области изучения Луны, Китай проводил и проводит независимую политику. Хотя китайские спутники связи, как и спутники других стран, используются всеми нашими странами для передач и научной, ислужебной информации. Что же касается пилотируемых полетов — насколько я знаю, программа полета корабля «Шеньчжоу—23» «Шеньчжоу»[13],ожидающего в настоящее время запуска разгонного блока, который должен доставить его на орбиту Луны, не предусматривает стыковки с «Селеной». Однако в случае какой-либо необходимости такая операция возможна. По имеющейся у меня информации, наши коллеги из Китая планируют вывести свой корабль на орбиту, совпадающую с орбитой лунной станции. Системы китайских космических кораблей «Шеньчжоу», в том числе и системы стыковки, также соответствуют международным стандартам, что было продемонстрировано в ходе посещения китайскими космонавтами станции «Мир-2» в прошлом году.
— Я хотел бы добавить, — стул под немцем тоже был на последнем издыхании, — что после решения ряда политических вопросов мы могли бы объединить наши усилия. К сожалению, наш коллега из НАСА вынужден был срочно вернуться в США, так что мы не сможем услышать его комментарий. Но я не вижу ничего невозможного в таком развитии событий.
13:30мск
Окололунная орбита
Лунная орбитальная станция «Селена»
Настасья свернула окно мониторинга выхода. Параметры скафандров Третьякова и Тоцци были в норме, а в случае чего ей придет оповещение. Вернулась к грузовому манифесту «Альтаира».
Станцию запустили два года назад, а разрабатывать начали намного раньше, когда окололунная орбита еще не была таким бойким местечком. Изначально предполагалось, что максимум, что будет висеть на двух ее причальных узлах, — пара (в самом пиковом случае) «Козявок» и один-два «Союза». Как бы не так На причале командно-жилого модуля, «Луны-Пассажирской», как ее окрестил первый же экипаж, плотно прописались американские «Орионы»[14],дожидающиеся своих «moonwalker» -oв. К другому модулю, служебному, регулярно стыковались взлетные ступени американских же «Альтаиров», возвращавшие астронавтов с поверхности Луны к «Леди Оу», «Мамочке», «Экспрессу Луна — Дом» — прозвищ у «Ориона» было много.
Переговоры с американцами об их собственном модуле, на который можно было бы перекинуть и «Орионы», и «Альтаиры», а заодно навесить комплекс связи помощнее, тянулись уже второй год. Но пока модуль был только в эскизных проектах и, как подозревала Настя, не дойдет до металла еще пару лет.
А расшивать ситуацию нужно было уже сейчас. Через считаные сутки должен был стартовать с Луны «Альтаир» с Гражински и Альварезом. И оба осевых причала оказывались заняты. Соответственно, нужно было либо переводить один из двух кораблей на боковой узел, либо выпинывать американцев как можно скорее, чтобы иметь резервный причал на случай, если китайскому кораблю все же придется стыковаться.
А еще контроль посадки стартующего вечером реактора… Нет, положительно, в плане плотности движения Луна скоро догонит Тверскую в час пик.
Земля заваливала ее и Кэбота схемами, вариантами, графиками. За четыре часа сплошной нервотрепки они успели возненавидеть узкоглазых.


Прорвалось уже перед отбоем Кэбота, на вечернем«безумном чаепитии».
—Честно говоря — не люблю китайцев.
— Ты просто не умеешь их готовить. — Бобби поперхнулся соком. — Не обращай внимания. В оригинале это анекдот про кошек. Ой, извини. Больше не буду. Да, ребята они, конечно, высокомерные и неприятные.
— Не в этом дело. Просто, когда я еще был пилотом, мне приходилось сталкиваться и с вашими, и с китайцами. Конечно, ваши могут и умеют действовать жестко — как, например, зимой девятого над Никарагуа. Причем не то чтобы предсказуемо, но логично. Цивилизованно, если можно так выразиться. То есть если «Флэнкер»[15]в острой ситуации перевел радар в режим наведения — это серьезный сигнал, что игры на нервах заходят слишком далеко и стоит подумать, как разрядить ситуацию, если ты не хочешь действительно устроить очень маленькую, но вполне настоящую войну. Мы отвечали тем же. Видимо, поэтому тогда все и ограничилось парой «опасных сближений».
— Мне казалось, что как раз тогда вы только и делали, что задирали друг друга.
— Конечно, задирали. Но, как это сказать… мы всегда контролировали ситуацию. С обеих сторон контролировали. Я хочу прощупать, как далеко к «Кузнецову» ты пропустишь меня, а ты прощупываешь, как далеко я могу зайти. Но все в рамках правил.
— А вы были уверены, что за режимом наведения последует пуск?
— Да. Такое случалось. Правда, довольно давно, еще при Советах. Впрочем, из пушек постреливали. Очередь впритирку, патронов на пять, не больше. Понимаешь, настоящие военные хорошо знают, что если серьезный парень достал пистолет — то не для того, чтобы попугать, а для того, чтобы выстрелить. Это знак: «Стоп, приятель, дальше могут быть проблемы».
— Похоже на ухаживания на вечеринке. Надо завести себе для таких случаев радар. И переключать его в режим наведения.
Кэбот захохотал, потом выломил из блистера двадцатиграммовую буханочку «Бородинского» (почему-то перед сном он предпочитал русскую черняшку), закинул в рот. Крошки — летучий кошмар орбитальных станций, ужас, летящий на крыльях воздушных потоков. Поэтому и делают хлеб так — каждая буханочка на один укус. Хорошо делают: дочка, если Насте удавалось достать «на работе» такой блок, уминала его в секунды. Боб тоже прожевал с видимым удовольствием, усмехнулся.
— Так вот, о китайцах. Они совсем другие. Разная культура. Разная логика. Разные понятия о том, что должно делать, а что нет. Может быть, друг с другом они отличные парни — но мы воспринимали их как полных психопатов. Они могли выдавать кучу предупреждений, но не предпринимать никаких действий, если ты плевал на эти предупреждения с тридцати тысяч футов. А могли молча вертеться в отдалении, но когда ты давал им серьезный повод, например, залетал в их пространство, просто пустить ракету.
— Они были в своем праве, нет?
— Формально да. Но у нас и у вас было принято предупреждать — сначала о том, что ты вот-вот пересечешь красную линию, потом — жесткое предупреждение, потом — радар в боевой режим. Следующим шагом был бы тот же самый пуск ракеты — но до него на моей памяти не дошло ни разу. Хотя такими играми занимались и вы, и мы. А может быть, именно поэтому. Большой опыт — с «холодной войны». А китайцы… Понимаешь… Если вернуться к упомянутому тобой флирту… Это вроде того, как если кто-то оказывает тебе знаки внимания, ты не выказываешь недовольства, потом он лезет… на запретную территорию — и ты всаживаешь в него пулю из револьвера, даже не вынимая его из сумочки.
— О, Бобби, da-arling[16].Если ты вдруг забудешься и примешься искать приключений на стороне… намоейстороне — как минимум одно предупреждение я тебе обещаю.
Роберт коротким шутливым поклоном выразил крайнюю признательность, собрал пустые упаковки в контейнер и отправился в каюту, баиньки. Настя снова вывела на планшет согласованную наконец-то схему и начала покусывать кончик стилуса, еще раз прокручивая в уме график предстоящих работ. Если китайцы обоснуются на станции — это станет проблемой. Другая история, другой уклад, другая логика. Но, в конце концов, они же тоже рвутся туда, где нет ни риса, ни свинины в кисло-сладком соусе, да, собственно, и вообще ничего из необходимых для жизни вещей. Луна (пока?) не имеет, в отличие от околоземных орбит, ни экономического, ни даже военного значения, на которое ещеСергей Павлович Королев списывал как свое, так и общее человеческое любопытство — а что же там, на самом дальнем видимом нам горизонте?
По крайней мере, любопытство у них такое же, как у нее, Боба, Пьетро, Сергея, — в зловещие планы по захвату Луны и переселению на нее «пиццотмильенов» китайцев она неверила. На ближайшие лет двадцать минимум. Значит, им есть о чем поговорить, хотя бы об этом самом любопытстве. Значит, есть и шанс поработать с ними, а заодно и понять их получше. Может быть, Боб и его пилоты просто не принимали или не разбирали сигналов того, что у китайцев заменяло включенный в режим наведения радар?
Когда-то она читала, что специалистов по контактам с иными цивилизациями надо тренировать на японцах (на ком тренировать японских спецов по инопланетянам, автор идеи не уточнял). Китайцы, наверное, тоже подойдут. Было бы интересно с ними поработать, в порядке практики — ведь наверняка где-то в паре десятков или сотен световых лет,в очень странном месте,в алюминиевой или там титановой трубе вокруг такого же негостеприимного шарика летает самочка… э-э-э… ужасногобармаглота,не менее любопытная, чем она сама. Нет, понятно — ей в оставшиеся, скажем, полвека (оптимистка!) вряд ли удастся долететь доочень странного места,но это же не повод сидеть сиднем? Когда-то она и к Луне попасть не надеялась, и нот она здесь. И вот уже три минуты смотрит не на экран с графиком работ, а в иллюминатор, в котором из-за ноздреватого горба Луны поднимается изумительно красивая Земля.
14:00мск (12:00 CET)
Париж, штаб-квартира ЕКА
— Еще один вопрос к господину Калитникову, если не возражаете. — Симпатичная дама, под сорок, но с девчачьим хвостиком, скорее всего американка, ну да. — Энн Бартон,«Ньюсуик». Насколько я знаю, первоначально русско-европейская и американская программы развивались независимо, однако сейчас на орбитальной станции находится совместный русско-американский экипаж?
— Видите ли, Энн… Мы, если я не ошибаюсь, говорили с вами три дня назад, перед началом конференции? Так вот — я уже упоминал, что программа реализовывалась не тольков сложной экономической, но и в сложной политической обстановке. Сам старт программы был объявлен вскоре после конфликта в Южной Осетии…
— Вы имеете в виду грузинский конфликт?
— Я имею в виду конфликт в Южной Осетии, полагаю, что сейчас не время вникать в тонкости политических формулировок. В любом случае этот конфликт вызвал серьезное охлаждение отношений между Россией и США, еще более усилившееся со сменой администрации. Однако со временем и, возможно, не без влияния кризиса, который здесь уже упоминали, даже президент Маккейн был вынужден признать, что освоение столь сурового фронтира, как Луна и ее окрестности, невозможно без совместных действий всех заинтересованных стран. Нынешний полет американского астронавта в рамках программы «Лунного партнерства» — уже третий, и мы полагаем, что это партнерство будет продолжено.
— Еще вопрос — господину Фальке. За время совместной деятельности США, Европы и России на орбите и на поверхности Луны отношения России и Запада портились как минимум один раз — три года назад. Влияло ли это на взаимоотношения внутри экипажей? И может ли повлиять на них… — Фальке встрепенулся, как учуявший особо вкусного жука белесо-розовый брат Пумбы из мультика.
— Я понял ваш вопрос, мисс Бартон. Нет, разумеется, не влияет. Мы рассматриваем Россию как надежного партнера в космической деятельности еще со времен Советского Союза. Даже во время войны в Грузии на международной космической станции находился совместный экипаж — и так оставалось и в период сложных отношений между Россией иСША. Никаких проблем между нашими астронавтами не возникло и в период украинских событий. Что же касается влияния на нашу программу ситуации вокруг Калининграда — насколько я знаю, Европейский союз призывает Россию прислушаться к обеспокоенности парламентов Польши и прибалтийских государств относительно размещения ракетвблизи их границ. Однако в том, что касается космоса, мы считаем, что эта сфера человеческой деятельности настолько важна для будущего всей цивилизации, что земная политика должна иметь на нее как можно меньше негативного влияния.
15:10мск
Луна, Океан Бурь
База «Аристарх»
Индикатор зарядки аккумуляторов уже горел желтым у обоих, еще час-полтора — и пора топать обратно. Этот час решили угробить на осмотр грузовой посадочной площадки. Все-таки садящийся реактор — это не ежемесячная посылка с едой и кислородом. Вдоль линии вешек с оранжевыми маячками дошли до «Козявки». Третьяков потратил пару минут на чек внешней консоли. Машина держалась молодцом — ночь она переживала в соответствии с расчетами. Конечно, когда посадят реактор, будет проще: пробросить кабель к прикрытому крышкой разъему — и подогрев обеспечен. Но и изотопные генераторы пока справлялись.
За кораблем открылось широкое — с пяток футбольных полей, — относительно ровное пространство, испятнанное проплешинами от реактивных струй и исчерканное колеями луноходов. Один из них, сдохший еще две ночи тому, стоял метрах в ста от «Козявки». Оттащить его в сторону руки так и не дошли.
— Кран бы, — Сергей вздохнул, — а то утром возни будет… Обещали еще в прошлую смену закинуть, и где он, этот кран?
— Где-то в Тихом океане, ты же знаешь. — Ну да, Сергей знал. Увы, полеты «за бугор» — традиция давняя и не сказать чтоб изжитая. И у нас, и у франков. Только американцам везло уже пять лет подряд. Итальянец вздохнул. — А новый когда пришлют?
— Думаю, через год минимум, мы уже пятки греть на Земле будем.
— Жалко. Теперь придется откатывать maledetto carrello[17]вручную.
— Ну а что делать-то. К тому же ничего страшного — открутим четыре болта, разблокируем колеса и откатим вручную. Всего двести килограмм, нетрудно?
— Сейчас нетрудно. — Пьетро повернулся вправо-влево, осматривая поле. — Трудно будет, если у посадочной ступени не сработают эвакуационные двигатели. Тонну мы с тобой даже на Луне не утащим. Как тогда принимать грузовики?
— Ну, я бы подсунул под две крайние опоры по ручной тележке, они все равно без дела валяются. Примотать их к опорам пустотным скотчем. А противоположный конец подхватил бы «реношкой» и уволок подальше.
— Русская смекалка?
— Она самая. Голь на выдумки хитра.
Эту поговорку Пьетро знал еще со времен работы с русскими на Земле. И относился к ней довольно скептически — конечно, недостаток денег она компенсировала, но за счет ужасающего количества совершенно непроизводительно потраченного времени.
— Лучше не быть голью.
— Разумеется. Быть богатым, но здоровым, а не бедным, но больным — оно завсегда лучше. Но, как говорят братья-хохлы, «шо маемо, то маемо». Хорошо американцам — скачутпо Луне аки зайчики. Сегодня здесь покопали, завтра там. Оборудование каждый раз новое. Ремонта никакого. Не работает — на следующий «Альтаир» вешают уже проапгрейженную версию, со всеми наворотами.
— А почему вы не можете так же?
— Ракета хиловата. И экипаж, и припасы на месяц, и установку каждый раз новую — все вместе за один пуск не утащить. Вот и пришлось городить «Бочку», чтобы «посылок» дожидаться. Впрочем, Штаты тоже к нашей модели переходят — только у них «бочка» побольше и поуютнее. Раза в три.
— Ну, зато наш дом — первый. — В голосе Пьетро прозвучала нотка нежности. Мигающий огонек на мачте действительно был символом уюта, относительного, но уюта. Впрочем, Сергей предпочел поворчать:
— Дом… Дом — это когда ты приходишь, тебя встречает жена, борща тарелочку насыплет… Дети шум поднимают. Это когда кто-то тут родился, пеленки обоссал, вырос, наконец. А у нас пока избушка на курьих ножках и свалка на заднем дворе.
Сергей указал черным пальцем в сторону еле заметного в рассеянном свете Земли гребня кратера чуть поодаль. Даже отсюда была заметна впилившаяся в вал посадочная ступень грузовика, немного не долетевшая до места штатного захоронения.
— Ну почему, скажи на милость, первое, что образуется рядом с человеком, — это свалка? Ты в Антарктиде был?
— Нет.
— А я был. В самом конце службы, перед Отрядом, сходил в командировку. Куча бочек для жилья, чуть побольше нашей, — и рядом свалка, здоровенная, какую и под Москвой неувидишь. Баллоны, доски, бочки — нормальные бочки, из-под горючего, трактора битые… даже самолеты хвостами вверх торчат. И все. Душераздирающее зрелище.
— И что, кроме домов и свалки — ничего? Ни жен, ни детей? Ниборсча?.
—У нас нет. Жен и детей в смысле. Борщ — в наличии. А американцы на Мак-Мердо и правда семьями живут.
— С детьми?
— Бывает, и с детьми. Кстати, у чилийцев дети точно есть. Вроде даже родился кто-то там. А у нас только кладбище, с пятидесятых еще. Тьфу-тьфу-тьфу. — Сергей постучал перчаткой по задранному по ночному времени на темя светофильтру.
— Ну, вот видишь. Значит, свалка — просто необходимый этап. Сначала кладбище и свалка, потом дети и дом.
— Ну, ты логик. Ладно, про кладбище не стоит. Это я по дури сморозил, а ты не повторяй. Все, резерв десять минут, пора двигать на базу. А то, как прихватит холодягой, будем мы с тобой основателями именно что местного кладбища. Как еще одного необходимого этапа по превращению Луны в дом.
Они двинулись на свет маяка плавными скачками. Не очень длинными — сантиметров семьдесят, но скорость была лишь немного ниже, чем у пешехода (само собой, без тяжелого панциря) на Земле. Такой черепаший галоп, конечно, требует практики — хотя бы в пару выходов, но зато потом получается практически без проблем. Главное, не навернуться на скаку.
15:10мск (13:10 CET)
Париж, штаб-квартира ЕКА
Пресс-конференция давно закончилась. Калитников вздохнул было свободно — говорить с прессой он не очень любил, как всякий уважающий себя российский чиновник. Но когда тебя перехватывают по дороге к лимузину и нацеливают десяток камер — лучше, если есть возможность все-таки не прятаться за широкие (хотя и не столь широкие, каку него самого) спины сопровождающих. Слишком частое беганье от прессы вредно влияет на бюджет — уж это-то за семь лет работы с европейцами он усвоил.
Хотя эти явно готовят какую-то пакость — слишком много камер для случайной встречи.
— Извините, господин Калитников. Исихиро Томонага, «Киодо Цусин»». Господин Калитников, насколько я знаю, в России готовится к запуску ядерный реактор, предназначенный для лунной базы. Не является ли запуск этого реактора угрозой для экологии? Тем более что трасса выведения проходит в непосредственной близости от территорииЯпонии, иэто вызывает законную озабоченность японского правительства.
— Ни в коей мере. Во-первых, реактор будет активирован только после установки в предназначенном для его размещения кратере. До этого — и при выводе на орбиту, и в течение перелета к Луне, и во время посадки, и при его перегоне с посадочной площадки на место стоянки — он будет заглушён. Соответственно, никакой ядерной реакции, приводящей к образованию опасных изотопов, в нем идти не будет.
— Но если запуск завершится аварией — разве обломки реактора не будут представлять опасности?
— Я еще раз хотел бы подчеркнуть, что реактор во время выведения заглушён, ядерная реакция в нем еще вообще не стартовала. Так что опасных в плане радиации элементов в нем просто не успело накопиться. Кроме того, трасса выведения проходит значительно севернее территории Японии. Однако на случай нештатной ситуации на участке выведения капсула реактора снабжена системой спасения, аналогичной той, что используется для спасения экипажей. Отмечу, что эта система использовалась при выводе реакторов прикладного назначения, начиная с две тысячи семнадцатого года.
— Не могли бы вы рассказать подробнее про эти реакторы? Эта система уже применялась при их запусках?
— Все запуски прошли штатно, и применения системы спасения не потребовалось. Однако эти реакторы не имеют никакого отношения к лунной программе, и мне бы не хотелось углубляться в этот вопрос.
16:00мск


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Афанасьев Роман - Астрал
Афанасьев Роман
Астрал


Никитин Юрий - 2024-й
Никитин Юрий
2024-й


Володихин Дмитрий - Дети Барса
Володихин Дмитрий
Дети Барса


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека