Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Только два, — отрезал Лумис. — Третий нам еще пригодится. Потом.
Тем более два, — кивнул Забат. — Их не хватит завалить проход.
А если посредине?
В смысле в самой Верблюжьей Шее? — Он посмотрел на Лумиса больными, слезящимися глазами, мотнул головой: — Нет. Воронки вряд ли перекроют все ущелье. Даже наверняка нет.
— Понятно. — Лумис задумчиво потискал подбородок. Некоторое время оба молчали. Забат, используя паузу, высморкался.
— Командор, — сказал он через некоторое время, — можно спросить?
— Конечно, что ты, как девица?
— Я не по теме.
— Звезда Фиоль в помощь, давай уж, не тяни.
— Почему все-таки ущелье называется Верблюжья Шея?
— Шея потому, что тонкая, как я понимаю, — сдержал внезапную веселость Лумис.
— А Верблюд — это кто? — смущенно уточнил Забат.
— Ты, Забат, не красней, не думай, что ты тупее всех. Я сам понятия не имел, пока не решился попытать Нашего астронома. Было, оказывается, когда-то такое животное — верблюд. Питалось неизвестно чем — в смысле теперь неизвестно. Одни зоологи говорят — травой, другие — мелкими черепахами и ящерицами. На спине у верблюда росли горбы — три, четыре или пять штук.
— Тоже неизвестно? — в восхищении спросил Забат и снова высморкался.
— Нет, это, как раз, известно — сохранились рисунки. Именно так: у некоторых — три, у кое-каких — четыре, а у других — пять.
— Странно.
— Ну, что ж, природа, — пояснил Лумис Диностарио.
— Он был большой? — продолжал расспросы неугомонный Забат.
— Еще бы, — подтвердил Лумис. — Кстати, использовался в бою. На нем сидели лучники. Между горбами. Это значит, что у некоторых на спине помещалось пятеро.
— А где же сидел пятый? — удивился математически подкованный подчиненный.
— Между шеей и передним горбом. — Лумис внимательно глянул на слушателя. — Не веришь? Я сам не очень верю, но так мне объяснил Астроном.
— Я у него тоже спрошу, надо не забыть. Могут ведь эти верблюды у нас все известись, но еще до сих пор жить где-нибудь на других планетах?
Лумис пожал плечами: вопрос явно выходил из рамок его компетенции.
68.ГЛОБАЛЬНОСТЬ
«Крикливый аист» не заметил летящие в него снаряды, а поэтому не смог засечь и рассчитать точку их старта. Однако ближе к побережью у брашей имелись независимые средства наблюдения, и, хотя они находились дальше от места событий, их приборы пассивной инфразвуковой локации смогли установить место, из которого велась стрельба, достаточно точно. Кроме того, для большей уверенности эксперты сравнили уточненные данные по пуску того, первого ядерного боеприпаса, взорванного в стратосфере. Точки старта почти сошлись. Где-то там, в пятне неопределенности радиусом в двадцать пять километров у эйрарбаков стояло, а скорее двигалось что-то очень дальнобойное. Находящийся в трехстах километрах от берега огромный корабль «Глаз Бога» с размещенной на четырехсотметровой палубе «антенной-загоризонтником» получил задачу срочно, но внимательно прозондировать нужный участок. Он сделал это с удовольствием, но одновременно с опаской, потому как сам представлял для противника цель первостепенной важности.
«Глаз Бога» мог в принципе действовать один, однако в теперешнем случае он, как обычно, работал в паре. Его «напарничек», практически аналогичный корабль «Ухо Бога», находился от него за многие тысячи километров, совсем с другой стороны эйрарбакского материка. Действовали они, однако, слаженно, а еще попеременно менялись ролями. Вначале свои клистроны и магнетроны питал энергией «Глаз». Его длиннющая антенна включалась и посылала в небо над Эйрарбией поток невидимого излучения. Ионосфера отражала луч вниз, затем то же самое делала Гея. Так, подобно скачущему мячику, луч и проскакивал весь Северный континент.
Помещенное в океане «Ухо» работало как приемник. Ставшие от долгого сидения в полутьме слеповатыми офицеры-разведчики пялились в индикаторы, а потом мацали ладонями усыпанную значками кальку. В это время на самом «Ухе» взвывала сирена, и всех разом сметало с палубы — теперь оно становилось передатчиком. Излученный сигнал снова, прыгая туда-сюда, мгновенно проскакивал эйрарбакский континент и попадал на чуткий, внимательно замерший «Глаз». Не правда ли, это походило на теннис? Затем данные двух кораблей сравнивались. «Теннис» позволял частично разрешить проблему, связанную с длиной волны передающих станций. Ведь здесь использовались довольно низкие частоты, а потому ошибка с точным местоположением того либо иного выявленного объекта оказывалась достаточно большой. Ну, а за счет такой дальнобойной «стереосистемы» можно было заглядывать за горизонт не слишком рассеянным взглядом.
На полученных в результате совместной работы «Глаза» и «Уха» диаграммах в подозрительном месте выявилась странная аномалия — нечто вроде огромного плаца длиной около десяти километров. Если бы времена расцвета авиации не канули в небытие давным-давно, неминуемо напросилось бы предположение, что это какая-то чудовищная взлетно-посадочная полоса для чего-нибудь воистину великанского. Однако там же имелось и какое-то сооружение. Теперь можно было предположить, что это и есть искомое орудие.
Кроме «Крикливого аиста» больше ничто в брашских вооруженных силах не могло «достать» эту штуку, потому «Аист», несмотря на «неприятности», был озадачен вышестоящими штабами что-то предпринять. Помимо того, это отвечало задаче его собственной безопасности. Связь с «боевой горой» имелась, поэтому ей срочно переслали нужные координаты.
69.ИГРА В ПОДДАВКИ
Нельзя сказать, что заявление верного друга Меча сильно удивило Тутора-Рора. Его удивило скорее то, что Мурашу-Дид решил поделиться с ним планами. По мысли генерала, РНК сразу после случившегося должен был заняться проблемой с целью отработки автоматически возникающей версии о саботаже. Конечно, это требовало какого-то времени — в акции задействовалось достаточное количество людей. Даже если не брать в расчет охранников атомных складов, которые вряд ли могли сделать с боеголовкой что-нибудь более серьезное, чем нацарапать на корпусе похабщину, специалистов, обслуживающих материальную часть, хватало. Кстати, Тутора, слушающего версию комитетчика, как ни странно, нисколько не взволновала собственная судьба, хотя по логике уже после выборочного опроса нескольких техников-ядерщиков стало бы ясно несомненноеучастие генерала в подрывной деятельности (в прямом и переносном смысле одновременно!). Как-то получалось, что он совсем не думал о пыточных креслах «комнаты Честного Меча». В некотором роде он даже считал такой вариант выгодным в том отношении, что все проблемы, висящие сейчас на шее, снялись бы автоматически.
На самом деле его волновало совершенно другое. Он прикидывал, понял ли его «намек» неизвестный командир неидентифицированной «боевой горы». По несколько сдвинувшейся в сторону от реальности логике Тутора-Рора «намек» был просто прозрачен. Над вами взрывается эквивалент полумиллиона тонн обычного боеприпаса, но взрывается высоко, почти в тропосфере. Поскольку вы в боевом походе и следите за небом, то вам должно быть абсолютно ясно, откуда и зачем летел этот эквивалент. И так же понятно, что, взорванный на такой высоте, он принципиально не способен поразить подвижную крепость. Так как последующие обстрелы не проводятся, атомная «телеграмма» ясна дожути: «Я бы мог вас стереть в порошок, но не сделал этого. Я друг, хотя и не могу в этом признаться!» Конечно, неплохо подкрепить «намек» радиосообщением, но… Средства связи Расовый Комитет стережет с гораздо большим вниманием, чем атомные склады.
Вообще-то «намек» получалось трактовать по-разному, например, совсем не как намек. Но, оценивая сделанное не совсем предвзято, с точки зрения человека, знающего о творящемся на борту «Ящера» (таких, кстати, даже здесь, внутри, имелось очень небольшое число), можно сказать, что генерал-канонир и так сделал почти невозможное.
Сейчас не дождавшийся вторичного обстрела противником Тутор-Pop втайне надеялся: случилось это потому, что «намек» понят однозначно. Конечно, надо было учитывать: вотличие от командира «Ящера» тот, неизвестный, а, кто знает, вдруг знакомый по бронеакадемии, генерал не последняя инстанция. Там, над ним, все еще ворох штабов. Как они будут трактовать бездействие «боевой горы»? Сможет ли «догадливый незнакомец» убедить их в том, что «Сонный ящер» вполне боеспособен, но не жаждет причинять зла своим?
Откуда погруженному в войну с тысячей противников Тутору было угадать, что неизвестный прекратил обстрел по абсолютно другому поводу? А именно по причине пожара на борту и выхода из строя одной из внутренних башен. Кто мог догадаться, что недовершенная атака — игра в поддавки, а не обстрел — будет уверенно расшифрована как часть согласованной с эйрарбаками акции? Ведь взрыв, произведенный в тропосфере, действительно послужил прикрытием подлетающим с иного ракурса снарядам, и они к томуже сделали свое черное дело. Тутор-Pop, так же как совершенно незнакомый с ним генерал Аускул-Пуп, почему-то досрочно списывали в утиль нацию, которая владела данным материком уже не одну тысячу циклов. Вот в этом оба «горных» командира походили друг на друга, как братья-близнецы.
70.АЛГОРИТМ
Лумис Диностарио волновался. Волнений в этот час имелось, конечно, не больше, чем в прошлый или позапрошлый, и явно меньше, чем двое суток назад — тогда отряд еще не выполнял чего-то сверхъестественно опасного, не считая ставшего привычным нахождения в районе обстрела гига-снарядами невыясненной госпринадлежности. Лумис волновался бы гораздо меньше, если бы все это время делал что-нибудь сам: волок атомную мину вверх или вниз по темной пересеченной местности, пробовал прочность ледовой корки на замерзшей горной речушке или даже держал на мушке близкую, но очень чужую четырехгусеничную машину. Наверное, он волновался бы чуть слабей, если хотя бы имел возможность общаться с теми людьми, кто лично переживал все эти пропитанные адреналином впечатления. Однако судьба сделала его начальником, а сидеть в бездействии, когда другие рискуют, он очень-очень не любил. Но должность обязывала.
В последние сутки не он один — все действительно натерпелись. Связь с военными штабами так и не наладилась. Не удалось вызвать даже своего человека в разведке — Дука Сутомо. Разумеется, и в том и в другом случае Лумис не слишком усердствовал. Если это проделки брашской «свиньи», то не стоило зря, да еще перед решающими событиями, навлекать на свою голову бед. Мало ли что могло случиться? Вдруг, взяв пеленг, этот самый «Ящер» пальнет в их сторону чем-нибудь? Да просто вышлет сотню-другую пехотинцев? Или еще хуже, сумеет расшифровать код и тогда, предупрежденный, спутает карты. Лумис не мог рисковать, план, который они все еще осуществляли, являлся последней надеждой. В эти сутки, никак не желающие заканчиваться, план несколько раз висел на волоске.
Конечно, он с самого начала был рискованным. Но что прикажете делать, если боретесь с шестисотметровым чудищем, — стелить подушечки под каждый шажок? План заключался в том, чтобы с обеих сторон ущелья, практически в самом узком месте, установить двух «крепышей». Они должны взорваться разом и завалить Верблюжью Шею. Таким образом, находящаяся севернее и несколько выше по склону брашская «свиноматка» запиралась в ограниченном пространстве. Если бы это получилось, последующие действия зависели бы от налаживания связи. Но вообще-то могло случиться, что и этого бы не потребовалось. Синхронный подрыв «крепышей» общим эквивалентом двадцать тысяч тонн, конечно, далеко не гига-торпеда «Лилипут», но все-таки сейсмографы смогут почуять их в пределах всего континента. Штабы поймут, что брашский гигант теперь никуда не денется, до того времени, когда найдутся силы для разделки его в металлолом. Лумис все же склонялся к несколько обидной мысли, что периодически пикирующие с небес снаряды, преобразующие пересеченную местность в совсем непролазную, все же принадлежат Южной Республике, а не родному, обещавшему когда-то сотрудничать командованию.
Вообще-то никто не мог исключить возможности, что план сорвется на любом этапе. Мало ли, а вдруг на той стороне ущелья у брашей пограничный пост и, подпустив разведчиков Лумиса поближе, они расстреляют их в упор? Все могло быть. Но тем не менее в лучшем из вариантов требовалось несколько часов для переправы «крепыша» на противоположный край, затем час-два на поиск удобной расщелины или в случае неудачного поиска столько же на то, чтобы врыть мину в землю. Вкапывались «крепыши», конечно, не для того, чтобы взорваться с большим эффектом — для таких мощностей толку в этом никакого, — а лишь для маскировки, на всякий случай. Стало бы до идиотизма обидно, если б южане случайным образом обнаружили мины в последний момент. Даже узнать о том, что с ними случилось, не получалось, возле бомб не остается дневальных — после установки люди Лумиса обязаны отойти на несколько километров. Ну, понятно, еще некоторое, дополнительное время требовалось для приведения детонаторов в готовность. Так что алгоритм операции выверен, и единственное, что еще пригодилось бы, — это божественное прикрытие от происков Мятой луны. Но звезда Фиоль и Красный Гигант Эрр не значились в отряде Лумиса и как следствие не обязывались выполнять его команды.
Возможно, поэтому план встретился с трудностями в самом начале.
71.СТУПЕНИ ГИГАНТИЗМА
Команде «Крикливого аиста» было не до теоретических изысканий и обдумываний, «боевая гора» терпела аварию: в корпусе наличествовала огромная дыра, через которую внутрь спокойно проникал холодный, а главное — приемлемо, но все-таки радиоактивный воздух. Кое-где еще не потухли пожары, несколько локаторов вышли из строя, одну из внутренних башен заклинило, количество убитых и раненых до сих пор уточнялось. Тем не менее, глядя в хронопластину, на которой помещалась дешифрованная информация, кавалер обеих Гусениц, Легкой и Тяжелой, Аускул-Пуп вскинул брови в удивлении. Письменный комментарий к переданным ШВЗС координатам был очень невелик — не стоилозагружать боевого генерала всяческими ненужными подробностями. В одной из коротких фраз значилось: «С помощью особо точной загоризонтной локации подтверждено, что в указанных координатах находится объект длиной около десяти километров. Оттуда по вам и велась стрельба. Ранее в этом месте ничего похожего не наблюдалось».
Как это можно было понять? Командир шестисотметрового гига-танка, занятый уничтожением боевой машины аналогичной длины, мог трактовать такие намеки однозначно: у Империи есть «боевая гора» размером в десять километров! Какой калибр она могла нести? Что произойдет, когда она подойдет ближе к побережью? Что способно ее поразить? И есть ли в арсенале «Крикливого аиста» подобные средства поражения? Приблизительно в такой последовательности мелькнули вопросы в голове у генерал-канонира. Понятно, что из-за таких дилемм мелюзга «Сонного ящера» сразу как-то поблекла.
В связи со все еще не потушенным пожаром — в доброй четверти «горы» тлели и коптили кабельные обмотки — в работе электрических систем «Аиста» происходили частые сбои. В данный момент внезапно осталась без питания аппаратура связи. Теперь стало не до совещаний со Штабом военно-земноводных сил. Требовалось срочно, просто немедленно принимать решение. Учитывая размеры противника, допустимо было считать случившееся попадание всего лишь пристрелкой. Между делом становилось ясно, почему до сего момента и ШВЗС, и ШОНО, и ПМЦ скрывали сведения о таких левиафанах даже от генералитета: зная о таком технологическом прорыве эйрарбаков, как можно не потерять веру в скорую победу? Кроме того, раз Империя создала, будем надеяться, единичный экземпляр такого ужаса, войну действительно следовало начинать немедленно. Что бы случилось, если бы такие исполины добрались до Брашпутиды?
Генерал-канониру Аускулу-Пупу вовсе не хотелось стать мишенью для каких-нибудь тысячетонных снарядов. Столкновение требовалось сразу перевести на новый уровень, тот уровень, на котором размеры калибров не смогли бы являться определяющим аргументом. Теперь стало понятно, что казавшийся огромным до этого дня «Ящер» являлся лишь блесткой-приманкой, а его долговременный всплеск радиоизлучения — специальной, наперед продуманной акцией. Все произошедшее выстраивалось по ранжиру, вставало на свои места.
И все-таки что могло уничтожить, хотя бы повредить, опаснейшего левиафана? В арсенале «Крикливого аиста» самым мощным средством значились десятимегатонные подкалиберные снаряды. В отличие от Скупой долины место, на котором находился объект, не объявлялось запретным для использования термоядерной мощи.
Кавалер Легкой и Тяжелой Гусениц не стал пояснять подробности своим помощникам: не стоило сеять панику среди вверенного личного состава.
72.АНОМАЛИЯ
Первое препятствие, на которое наткнулись разведчики во главе с Дили, оказалось полной неожиданностью, причем не только для участников рейда. Наверное, даже имперские штабисты выпучили бы глаза в удивлении, узнай они о случившемся. Нет, это была не танковая засада брашей. Хотя по законам войны, будь Лумис на месте командира «свиньи», он бы обязательно не оставил без внимания узости Верблюжьей Шеи. Но, видимо, у брашей полно внутренних проблем. Лумис предполагал, что у них скорее всего ощущается нехватка личного состава, однако допускал и то, что противоречия в звеньях управления «дошли до ручки», солдатам доверяют вести войну только под строгим неусыпным наблюдением, а его можно осуществить лишь в самой гига-машине. Именно последняя догадка Лумиса являлась озарением, но, к сожалению, он не мог этого знать. Получалось, что «свиноматка» лишилась своей главной после великанских калибров силы — возможности выпускать, куда и где захочет, помещенных внутри «поросят».
Неожиданность, обнаруженная Дили, касалась местности. Карта, имеющаяся в распоряжении отряда, оказалась устаревшей бумагой. В километре с мелочью от скал разведканатолкнулась на глубочайший овраг. Замеры, произведенные подручными средствами, то есть с помощью силы тяжести и камней, показали тридцатиметровую пропасть. Разведчики попытались обойти препятствие. Вообще у Дили имелся переносной локатор, но Лумис наложил вето на его использование, потому пришлось ходить вдоль обрыва. Полукилометровый задел ни в одну, ни в другую сторону не дал ничего: пропасть тянулась в оба края и не желала сужаться. Ширина ее, кстати, оказалась порядка двадцати метров предел. Это был странный курьез, тем более что внизу не имелось никакого намека на протекающую когда-то стремнину.
Вернувшийся для доклада посыльный (они предусмотрительно опасались связываться по радио без убийственной — в буквальном смысле — надобности) ошарашил Лумиса новостью. Но на карте действительно ничего не значилось. У Астронома, которого от отчаяния тоже привлекли к обсуждению, язык чесался провести какую-нибудь лекцию о скоростном, горизонтально чиркнувшем Гею и вновь умчавшемся в космос метеорите — эдаком подобии брошенного вдоль волн, плоского булыжника. Его заставили умолкнуть всамом начале изложения версии — не время было развлекаться отвлеченными от жизни баснями. Быстро сошлись на том, что аномалия как-то связана с неким новейшим оружием. В принципе, вопрос стоял не о происхождении препятствия, а о том, как его миновать. Это тоже решили.
К Дили отослали помощь, еще десять человек с кучей снаряжения. Выдвижному отряду пришлось заняться альпинизмом досрочно — он планировался как крайняя мера на противоположной стороне Верблюжьей Шеи. Выяснилось, что склоны оврага, несмотря на крутизну, достаточно устойчивы и удобны для вбивания клиньев. Пожалели, что нет лишней «бомбочки» для закладки ее на дне — местечко для минирования было идеальное. Как только первый из штурмующих склон мстителей достиг противоположной стороны, приступили к созданию небольшой канатной дороги. Навели ее относительно быстро.
Вот бы Лумис, Дили, Астроном, да и все остальные удивились, если бы знали истинную причину происхождения аномалии. А был это след, оставленный «боевой горой». Именноздесь, в зауженном месте Верблюжьей Шеи, дабы не расшатать близкие скалы, «Сонный ящер» шел на «узком луче», когда вся мощь сверхплотной воздушной подушки группируется вдоль оси гига-машины. Именно чудовищное давление, созданное ею, спрессовало и спекло породу в столь удобную для альпинизма структуру.
73.УДАР
Несмотря на множество задействованных в процессе драмы фигур и масштабность всего происходящего, по времени все размазывалось не слишком широко. Прошел час, в течение которого «Глаз» и «Ухо» пронзили навылет Северный континент и передали данные по инстанции. Там их проанализировали, сообщили в ШВЗС; оттуда послали на «Крикливый аист», а уже здесь полученные координаты преобразовали в наклон орудия, в величину порохового безгильзового ускорителя и во взведенный и настроенный на неконтактный подрыв детонатор термоядерной бомбы.
Однако в это же время и наделавший шуму «восемьдесят седьмой» не сидел «сложа руки». Его система охлаждения несколько раз кряду пропустила по каналам охладитель, температура ствола пришла в норму, а следовательно, и предполагаемая кучность стрельбы уложилась в ограниченную инструкцией вероятность; он оказался готов продолжать обстрел вражеской «свиноматки». Произошедший в отдалении высотный ядерный взрыв озадачил, но поскольку каких-либо новых данных с вышестоящих инстанций не пришло, то, не мудрствуя лукаво, «РМ-87» выпулил в пространство новую серию из четырех тридцатидевятитонных болванок. После этого он снова включил на всю мощь охладители, а сам тронулся задним ходом к противоположному краю своей короткой трассы.
В процессе полета небольшой подкалиберный снаряд с «Крикливого аиста» встретился по дороге с тяжелыми посланцами «рельсового метателя» — они прошли встречными курсами. Конечно, никто из них не задел друг друга. Если бы гига-калибры «восемьдесят седьмого» обладали зачаточным разумом, да еще ведали, что приближается сейчас кзапустившей их пушке, они бы наверняка плюнули на свою далекую неизвестную цель и попытались подорваться вблизи встретившегося путника. Но, конечно, они этого не сделали.
Размещенные в отдельных гусеничных кабинах средства обзора горизонта «восемьдесят седьмого» обнаружили снаряд брашей на очень небольшой дальности, уже в пикировании: он появился на границе стратосферы в виде мерцающей радиолокационной метки. Данные автоматически пошли на многоколесные вездеходы ПВО. Те успели поймать цель в тепловые прицелы — снаряд, хоть и был небольшим, солидно разогрелся. В его сторону повернулись многоствольные автоматические пушки; вверх взлетели ракеты, ставящие дымовые и прочие завесы.
Вся эта суета оказалась напрасной тратой сил, хотя, может, и нужной, поскольку отвлекла людей от горестных размышлений о своем несостоявшемся будущем: разумеется, на слишком долгие философские размышления времени бы не хватило. Снаряд так сильно нагрелся, что сделался наблюдаем в виде размытой, красноватой, падающей звезды. Некоторые из рабочих, привычно наращивающие рельсы в неизвестные дали, а также корчующие лес, успели его заметить: это было хоть что-то в царящей в небесах тьме. Наверное, они не очень испугались, недавняя стрельба собственного гига-орудия поражала воображение больше, она ведь имела не только зрительный, но еще и звуковой эффект. К тому же за всю войну «РМ-87» еще ни разу не обстреливали. Все приготовления ПВО «рельсового метателя» имели мало шансов на успех, потому как подлетающий боеприпас брашей, действуя по программе, обязался подорваться на высоте четыре километра. Это несколько превосходило зону поражения основного количества автоматических стволов.
Взрыв произошел там, где планировалось, тютелька в тютельку. Сам «метатель» оказался от эпицентра далековато, ударная волна, пройдя шесть километров, не смогла опрокинуть его сорок тысяч тонн. Однако в него воткнулся целый лес шпал, рельсов и даже прилетевших откуда-то деревьев — некоторые из них успели до этого срубить, некоторые — нет. Там и тут взорвались гига-снаряды: им пришлось кувыркнуться очень недалеко, сравнительно со своими тактико-техническими характеристиками. Всю мелкую технику — гусеничную и колесную — сдуло. Окружающий лес, частично выгоревший еще несколько недель назад, снова вспыхнул, однако многие обледенелые деревья просто упали. Легли они, как солдаты по команде, ногами (корнями) к эпицентру, головой (верхушкой) от — по этой конфигурации было абсолютно невозможно определить, откуда прилетела смерть.
Практически весь «экипаж» «восемьдесят седьмого» погиб. Те, кто остался и мог двигаться, разбежались, «черные орлы» тоже, между прочим. Единственный штатный доктор, четыре фельдшера и пятеро медбратьев, разумеется, не могли обслужить такое количество раненых, а об облученных никто даже не заводил речь. Небольшой отряд имперских спасателей при самом лучшем раскладе смог бы прибыть на место только через двое суток: даже легко раненные, но неспособные идти к тому времени должны были однозначно замерзнуть, ведь тепло просуществовало только несколько секунд, а потом лишь тлеющие, улегшиеся гигантским овалом леса забивали ноздри удушливым дымом.
У Империи Эйрарбаков теперь осталось одиннадцать «рельсовых метателей».
Все они куда-то двигались.
74.АВТОНОМНОСТЬ
Дело не в том, что они, преодолевая овраг, потеряли время. Не имея возможности узнать намерения «свиноматки», они равным образом могли закончить все задолго до ее попытки куда-либо «уехать» — если, разумеется, она вообще собиралась это делать. Могло случиться, что врывшаяся в грунт гига-машина вообще надеется успешно «перезимовать» тут все будущие катаклизмы, и тогда их план — суета сует, землекопные работы с целью демонтажа ландшафта, попытка борьбы со скукой, заслон веером дел от размышлений о грустных перспективах планеты.
Вопрос в том, что, преодолев такое препятствие, группа минеров автоматическим образом отсекалась от основных сил отряда. Если ранее Лумис мог послать им помощь, прикрыть отступление минометным огнем, в конце концов, приказать срочно вернуться при внезапном изменении обстановки, то теперь все эти возможности начисто отсекались. Группа стала автономным соединением.
Конечно, прежде чем перенести «крепыша» через овраг, люди Дили проследовали по местности вперед более чем на километр. Ведь мало ли что могло случиться? Раз уж карта один раз так наврала, кто мог исключить новые казусы? Однако никаких аномалий не обнаружилось, а препятствие, найденное дальше, значилось в плане. Между прочим, егоместоположение и прочие параметры совпадали с картой тютелька в тютельку. Единственная разница состояла в том, что маленькая, легко поместившаяся в широком для нее русле речушка давным-давно застыла, намертво скованная далеким атомным кошмаром. Ее обрывистые берега оказались для компании Дили легкой разминкой после предшествовавшей этому «тренировки». Теперь сменяющиеся носильщики атомной мины следовали почти вплотную за разведкой, поскольку путь к отступлению отрезала аномалия. Из-за этого отряд вопреки первоначальному замыслу сгруппировался. Но ведь мстители Лумиса не были какими-нибудь догматиками. В условиях термоядерных битв те, кто не умел быстро подстраивать домашние заготовки под реальность жизни, уже просеялись временем в пепел.
Непредвиденность, однозначно стоившая Лумису Диностарио доплаты из нескольких сотен седых волос, случилась как раз, когда львиная доля маленького отряда находилась в русле реки. Возможно, это обстоятельство сыграло положительную роль.
Неизвестно, кто обнаружил опасность первым. Вполне возможно, это были выставленные Лумисом наблюдатели, изучающие местность в светоумножительные бинокли. Хотя, поскольку разведчики Дили не имели привычки спать в походах, они за счет близости могли успеть раньше. Установить приоритетность сразу не представлялось возможным, а поскольку отряд не содержал на довольствии ни одного прикомандированного летописца, то, проскакивая по инерции реальность, истина тут же и насовсем исчезала в небытии. Никто потом никакими трюками не смог бы ее извлечь, любые логические цепочки оставались лишь допусками. Единственная вероятность установления приоритета внимательности имелась только в первые секунды, да и то если бы между боевыми подразделениями поддерживалась радиосвязь. Но она ведь не поддерживалась! Потому и седели волосы на голове у Лумиса, что он, получив доклады засевших в скалах наблюдателей, не мог рявкнуть в рацию, заставив минеров затаиться и, может быть, перестать на некоторое время дышать. Ведь его позывной мог насторожить врага, а значит, увеличить вероятность обнаружения группы. И оставалось только молиться скрытым пеленой ночи богам и делать это независимо от того, веришь ты в их существование или нет. Потому что всего лишь в полутора километрах от места, где предположительно находилось«ядро» «путешественников», внезапно загорелся прожектор.
75.НАКОВАЛЬНЯ
Для прицельной стрельбы гига-калибрами устаревшей «боевой горе» требовалось находиться в неподвижном состоянии, еще лучше — не висеть на воздушной подушке, а устойчиво покоиться на твердом грунте, в идеале — на базальтовом щите. Но не это являлось основной причиной, из-за чего «Крикливый аист» не ушел с места, на котором получил попадание с «восемьдесят седьмого» во время первого обстрела. Его силовая установка была целехонька — эйрарбакский снаряд свалился вертикально сверху и, несмотря на свою огромную массу, не сумел нанести повреждение нижним этажам. Однако из-за пожаров и перебоев в электросети перестал работать противофазник — устройство, сводящее к минимуму шумовые составляющие движущегося «Аиста». Перед командованием подвижной крепости встала дилемма, менять место дислокации, рискуя разбудить ревом воздушной подушки все инфразвуковые и прочие сенсоры Эйрарбии или же оставаться на месте? На первый взгляд второе решение походило на самоубийство, однако, судя по координатам падений трех не попавших в «Аист» снарядов или возможным местам приземления тех, что перехватили встречным огнем, обстрел велся не по гигатанку, а по определенному району. Может, стоило рискнуть и продолжить бой, оставаясь неподвижными? Хотя бы некоторое время, те самые «час-два», что по обещанию броне-инженеров требовались для приведения противофазника в готовность? Конечно, полностью полагаться на схоронившихся в темноте богов не стоило: «Аист» вывел из ангара «колокольчик», а в небе над собой дополнительно к истекающему из горящих отсеков дыму постоянно ставил объемную маскирующую завесу.
Выбор тактики оказался ошибочным. Два из новой четверки посланцев, уже приговоренного и с секунды на секунду должного умереть «РМ-87», нисколько не прореагировав на отвлекающие шумы имитационного вездехода и облака парящей над «Крикливым аистом» фольги, взорвались возле корпуса. «Аист» получил новые повреждения, сказавшиеся в основном на всяческом выносном оборудовании типа локаторов и антенн. Можно констатировать, теперь он окончательно оглох и ослеп.
Пристегнутый в его «куполе» к креслу кавалер Легкой и Тяжелой Гусеницы Аускул-Пуп запоздало распорядился сдвинуть «Аист» хотя бы куда-нибудь в сторону. Сам он считал, что это не поможет, ибо что значили эти детские прятки против нового вида гига-танка? Реально напуганный этой изобретенной в собственной голове страшилкой, не смея поделиться своими соображениями даже с главными помощниками, не получая никаких новых распоряжений или пояснений из штаба, пожилой генерал-канонир почему-то считал, будто чудовищный противник сумел перехватить его десятимегатонный подарок, или — еще хуже — перенес его абсолютно спокойно. Так чем же тогда следовало поразить великана? Несколько суток назад один из разведывательных танков «Аиста» наткнулся на замороженное поле тото-мака, усыпанное эйрарбакскими листовками (возможно, где-то над ним, ссыпал ношу агитационный аэрозонд). Листовки были отпечатаны на сравнительно грамотном браши, и офицеры гига-машины, обедая в кают-компании, смеялись, изучая нехитрые враки имперских политологов. Теперь, вспоминая содержание, генерал Аускул-Пуп даже не улыбался. Там говорилось о неком супероружии, которое будет непременно со дня на день использовано против «недочеловеков» южан, если они не уберутся с материка подобру-поздорову. Сейчас становилось понятным, что пропагандисты врага не врали.
С полной отрешенностью разглядывая склонившиеся над полумертвыми индикаторами «купола» спины дежурной смены, генерал-канонир пытался рассчитать, сколько может весить эйрарбакский гига-танк. Если он в десять раз больше в длину, то? Может, в десять раз? Десять миллионов тонн. Или все-таки в сто? Но ведь вес растет согласно кубу длины. Миллиард тонн? Может ли такое быть? Почему он не проваливается куда-нибудь под слой магмы? Или все же это не плотное тело — у него внутри пустоты — и тогда все-таки не миллиард? Что эти, столь примитивные, по уверениям РНК, эйрарбаки изобрели? Антигравитационный щит? Требовалось что-то срочно предпринять. Никак нельзя было терять время и ожидать распоряжений сверху.


Возможности «боевой горы» сильно снизились, однако два из четырех орудий работали, как часы. Командир «Крикливого аиста» распорядился произвести обстрел известного района четырьмя ядерными зарядами. Первый взрыв воздушный — полторы мегатонны, — играющий роль завесы. А три снаряда подлетят под ее прикрытием. Каждый приравнен к двум миллионам тонн обычного взрывчатого вещества. Взрывы планировались наземными.
Далекие эйрарбакские спасательные отряды, направленные командованием к остаткам «восемьдесят седьмого», могли бы умерить пыл и не слишком торопиться. Но они понятия не имели о каком-то Аускуп-Пупе, кавалере обеих Гусениц, борющемся с собственными кошмарами с помощью вверенных Брашской Республикой арсеналов.
76.ШАНСЫ
Дили держал брашей на прицеле. Хотелось верить, что в этом имеется какой-то смысл, однако если бесстрастно тасовать опыт прошлой жизни, особенно ее последнюю, короткую, но весьма примечательную часть, то смысла не имелось. Ручной ракетный метатель, спокойно дремлющий под его руками, раскинув трехпалую лапу, не стрелял очередями, а перезаряжался вручную: один снаряд, ясное дело, ждал своего апофеоза в трубчатой направляющей, а два других надо пихать в тубус после, когда первый унесется, разжав по жизни задавленной пружиной гордые крылья. Весьма вероятно, что автоматически — не вручную — заряжающиеся пушки «Циклопов» успеют обнаружить Дили и перемешать с умерщвленным досрочной зимой кустарником еще до того, как помощники подадут ему очередную жаждущую полета ракету. Конечно, «одноглазые» могут и не заметить Дили — не захотят возиться и терять лишнюю секунду и просто начнут обработку подозрительного сектора. Тогда, если координаты начала сектора плюс радиус убойной силы осколков не совпадут с местожительством Дили, он может успеть зарядить и даже снова выстрелить. Беда в том, что вряд ли он второй раз попадет: одновременно с началом секторной обработки «Циклопы» выстроят перед собой чернильно-дымную стену, а сами начнут маневрировать, выделывая на гусеницах кренделя, которым позавидует мотоцикл. Все же эта беда вторична. Первая — в том же опыте жизни. Как показали проведенные в последнее время бои, заряд РРМ далеко не всегда, а если откровенно, то редко способен поразить «Циклоп» нового поколения — что-то и как-то браши сумели сделать с упругостью брони, и потому ручной ракетный метатель внезапно стал оружием древности — вынули из музея и поставили на треногу. Естественно, винить руководство отряда нельзя — никто ведь не ожидал оказаться в гуще танковых боев.
Еще плохо то, что нет у Дили альтернативы. Раз уж браши появились, то сейчас по праву сильного и инициатива у них. Отступать Дили некуда, разве что метров на сто, к ребятам, обнявшим атомного «крепыша», будто маму родную, и затаившимся, поскольку у них, кроме мины, способной, но неготовой сейчас разнести окрестности, да несколькихиглометов, ничегошеньки более и нет. Так что Дили превосходит их не качеством, а ценой жизни. У него в бюджете — слабая возможность продать эту жизнь вместе со всеми непрожитыми циклами, обвязанную одной подарочной лентой, за небольшую разлапистую дырку в броне. Ему есть чем гордиться и есть за что умирать у неизвестной, застывшей речки.
У Дили нет минутки потасовать колоду памяти, но аналогий в его голове гораздо больше, чем у других. Давненько это было, но пользовался он такими или подобными метателями еще в славные, канувшие в —бездну вместе с последним летом дореволюционные времена. Значился он тогда в «желтых смертниках», и главной задачей их мужественной деятельности считался антиполицейский террор. То ли память его путала, то ли полудетская, молодцеватая удаль придавала делу бравады, но казалось ему из сегодняшнего застоявшегося холода, что ночи тогда были короче. Иногда, бывало, хочется в момент ухода от погони после рейда, чтоб продлилась та ночка славная подольше, прикрыла крылом — ан нет. И еще думалось ему, что как-то попроще получалось сваливать залпом в кювет шестиколесные полицейские мобили и потом резать горло уцелевшим «белым каскам». И как-то получалось, что, вынимаясь из пыльных ящичков памяти и ставясь рядышком с четырехгусеничными «поросятами» брашей, те жиденько бронированные мобили Имперской полиции сразу стирали позолоту с былых юношеских подвигов. А иногда даже вредная мыслишка мельтешила, стоило ли тогда кюветы засорять горелыми кузовами, если вместо них явились двухсоттонные монстры, которым что кювет, что дорога никакой разницы в скорости хода, разве что клиренс сменить либо вообще средние гусеницы под брюхо спрятать. Но действительно вредные то были мысли, и задавливал их Дили без суда и следствия. Да и прущий на него, шарящий в окрестностях прожектором враг толкал, загонял в лузу тутошнего, срочного героизма. И потому Дили не шевелился, а внимательно пялился в прицел. Может быть, по праву начальника маленькой группы это считалось не его делом, но он знал, что умеет пользоваться ракетным метателем лучше всех.
Давали ли такие рассуждения дополнительные шансы?
77.ПАССИВНЫЙ МЕТОД
А браши занимались совсем другими обязанностями. Не было им дела ни до Дили, ни до состоящей при нем компании. Безусловно, если б на «Сонном ящере» догадывались об их существовании, а тем более о том, чем они занимались, то тут разговора нет, может, и гига-снаряд бы не пожалели, хотя скорее тех же «Циклопов» хватило бы с лихвой. Раскатали б мстителей вместе с вымерзшим кустарником или так бы пальнули из огнемета, что застывшая река пробудилась бы от летаргии. Однако они знать не знали, что Дилис ракетным метателем где-то поблизости, а потому спокойно выполняли порученную командованием и прочувствованно важную для всех работу. Какая работа могла в настоящее время заинтересовать личный состав «горы» так, что они добросовестно ее исполняли, подвергая себя риску попасть под периодически являющиеся с неба фугасы? Ведь под активно-пассивной броней гига-танка много уютней! Какой ратный труд привлек их так, что сопровождать и присматривать за процессом хватило совсем небольшого количества друзей Честного Меча? Труд тот касался самого важного момента, а именно желания жить!
Пока летящие в ущелье снаряды удавалось перехватывать или они уверенно чередовали недолеты с перелетами. Но ведь понятно, что вечно так происходить не могло. Когда-нибудь явится из стратосферы особо точный и одновременно везучий «подарок» или совсем неточный, но с досыта нашпигованным каким-то из видов уранидов нутром. Лучшим для выживания вариантом, разумеется, являлась бы активность, то есть обстрел далекого «Крикливого аиста». Но поскольку на «Ящере» все еще процветал «махровый саботаж» и его последствия, то с активностью покуда временили. И приходилось по наущению практически отстраненного от генеральства, но все еще значимого в качестве эксперта Тутора-Рора использовать методы пассивные.
В настоящий момент из трюмов «Ящера» выехал в свет очередной «колокольчик». Помнится вначале, по прибытии в Скупую долину, о них как-то забыли, казалось, что война стехнически продвинутым противником оставлена навсегда. Сейчас выяснилось, что это совсем не так. Поэтому теперь оставшимся экипажам «колокольчиков» опять вернули потихонечку задвинутые привилегии, даже «Саблезубую» выдали, хотя все ее запасы находились под неусыпной охраной вооруженных тяжелыми пехотными иглометами учеников Честного Меча.
Однако кое-что в жизни изменилось. Теперь экипажи «колокольчиков», возвращенные на боевые тренажеры со всяких народнохозяйственных работ, не желали умирать с улыбкой. Раньше, пока было принято, как-то само собой подразумевалось, что за большую и далекую отчизну можно. Тем более, прилагались привилегии семьям, вписывание золотом в почетные выпускники бронеакадемий и все такое прочее, а вот теперь, когда надо всего лишь за остатки родного экипажа и отдельный, отбившийся от братьев по оружию гига-танк, как-то не выходило. Не то что с улыбкой не выходило, а вообще как-то не клеилось. Может, сказалась тщательно отслеженная судьба тех экипажей, которые уже не вернулись? Ведь до этого, в период учебы искусству вождения и на уроках расового воспитания, все выглядело несколько теоретически. А тут раз, и действительно — ушли на задание, хряпнув «Саблезубой», и более обратно не воротились. И даже не то что просто не воротились, а ищи-свищи укативший «колокольчик». Хоть болт от него найди?! Ни болта, ни винтика, ни запеченной крошечки брони, ни косточки, ни частицы затылочной крышки, не говоря о том, что под тою крышечкой трепыхалось, плюхалось водянистостью. Воронка — двести на двести, в глубину — сто; ближайшие двадцать циклов лучше не ходить, а еще пятьдесят грибочки, там растущие, не кушать.
Это и есть одна из причин, по которой двинулся «колокольчик» в путь-дорогу, из нутра «Ящера» начатую, не один, а с целой кавалькадой машин. Ибо было торжественно генерал-канониром обещано, а верным другом Честного Меча подтверждено, что, как только включит подвижный имитатор свою аппаратуру, экипаж его в машины сопровождения погрузится и назад под многослойность брони воротится.
А еще одна причина, почему множество техники с «колокольчиком» по тропам нехоженым пустилось, имела тактическое свойство. «Сонный ящер» забрел в места, для «боевых гор» не предназначенные, забрел причем лишь благодаря искусству команды — вокруг лежала местность, непривычная для гига-танка. Конструкторы-разработчики этого казуса никак предусмотреть не могли. А так как «колокольчик» обязан имитировать «гору» нормальную, то он тоже предназначался для передвижения по равнинам, а уж никак не по неровностям ущелий, хоть и был он на гусеницах и состоял из последовательно сцепленных кабин. Поэтому целых четыре «Циклопа-10» сопровождали «колокольчик» в качестве тягачей. Они обязались втаскивать его на склоны и, сцепившись тросами, страховать на спусках. Так что этих танков Дили и его компания боялись зря. Им было недо наблюдения за местностью, главным предметом интереса являлся имитатор и его скольжение по неровностям рельефа.
Конечно, браши не были полными идиотами, тут наличествовали и другие танки, назначением коих являлась именно охрана «колокольчика». Но это тоже были не совсем привычные «Циклопы». Дело оказалось вот в чем. Мурашу-Дид по-прежнему не доверял «пассажирам», то есть пехоте и танкистам «Ящера». (И, между прочим, правильно делал!) Так что экипажи этих «Циклопов» более чем наполовину, а некоторые целиком собрали из уже обученных танковому делу эрэнкашников. Какие они были вояки? Сравнительно с уже прошедшими реальную войну командами «одноглазых» никакие. Цель их поездки по большому счету состояла более в присмотре за боевыми машинами, работающими тягачами, и за самим подвижным имитатором, а уж потом в контроле местности.
И значит, ничего удивительного в том, что целая кавалькада танков, проследовав в ста пятидесяти метрах от держащего палец на курке Дили, так его и не заметила, не было.
Может быть, у богов Эйрарбии, прячущих лица в пыли и дыме, проснулась совесть и они решили чуточку помочь своей пастве? Может быть.
78.ВОЛЧОК
В обычных обстоятельствах гига-танк может начать движение сразу. Но сейчас, в условиях холода «синхронного задувания солнц», генерал-канонир Тутор подстраховался, он запустил циркуляционный обогрев опорной части «Ящера» за час до начала движения. Над планетой Гея никогда не висели спутники наблюдения, которые могли бы заметить разгорающееся на сплошном фоне холода огромное инфракрасное пятно, потому далекие имперские стратеги все равно не получили возможность определить точное местонахождения «горы». А разведка Лумиса, присматривающая за ущельем пассивными средствами, даже заметив аномалию, не разобралась, в чем дело. Откуда им догадаться, что генерал Тутор решил заблаговременно разжижить ледовый панцирь, опоясывающий подвижную крепость, чтобы не напрягать конструкцию корпуса при срыве с места.
Все на борту были предупреждены, поэтому в расчетную минуту первичного сдвига, когда гига-машина отрывается от грунта, экипаж находился в боевых креслах или на пристегнутых койках, а всяческая утварь, начиная от тарелок и заканчивая атомными «Циклопами», надежно закреплена. Ясно, что это делалось на всякий случай, никто не планировал разгонять танк до предельных скоростей или давать сбивающее с ног ускорение. Последнее, правда, было принципиально невозможно: несмотря на чудовищную мощь тритиевого реактора, даже он не смог бы растолкать миллионотонную массу быстро.
Произведя отрыв, во время которого офицеры «штаб-купола» просто качнулись на рабочих местах, гига-танк осуществил взлет. Сидящие внутри люди знали, но в душе, если честно, совсем не верили, что в это время земля внизу прессуется и расходится слоями; выдуваются прочь чудовищные глыбы. Никакой живой свидетель не смог бы выжить, пронаблюдав эту прирученную катастрофу. Весь процесс походит на взрыв, воздух бьет в Гею сверхзвуковыми струями железной плотности. По этой же причине великанская машина не может висеть на одном месте, она неизбежно начинает проваливаться вниз, вслед за исчезающей, выталкиваемой прочь породой. Потому «боевая гора» должна тут же садиться — все равно неизбежно проваливаясь, но зато только до определенной глубины, в зависимости от плотности грунта, — или немедленно отваливать в сторону. Что она и собиралась делать.
Но прежде, нарастив выдвинувшийся из боковин защитный кожух, «Сонный ящер» на миг превратился в огромную карусель: откупорившиеся шахты поворотных двигателей ухнули в черную, клубящуюся ураганом тьму. Реактивные струи создали поворотный момент для всей махины. Если бы это можно было наблюдать сквозь взвившуюся пылевую бурю!Грандиозность происходящего не укладывалась в голове. Те, кто сидел в «куполе», не почувствовали практически ничего, а если ощутили, то это был обман чувств под действием известной и уже обработанной мозгом информации — «купольники» находились слишком близко к оси проворота, поэтому инерция даже не шатнула их пристегнутые к боевым креслам тела. Иное дело в других отсеках, расположенных в передней или задней части «Ящера»: вот те действительно получили хороший боковой снос. Моторы, создавшие ускорение, работали очень недолго — секунды, однако, даже когда они снова зашторились чудовищными броневыми плитами, «гора» все еще продолжала вращение — ведь она обладала гигантским запасом инерции. Иссякнуть он должен был в точно высчитанный момент. Представьте, какая микробная скрупулезность требовалась для «волчка — не сходи с места» (так величали этот гига-фокус отставные ветераны, преподаватели академии). Он считался крайним теоретически допустимым, но в реальности мало необходимым трюком, да еще ко всему прочему — очень опасным. Ведь он увеличивал время зависания «горы» над одним и тем же местом. Наверняка гораздо удобнее было бы, чуть разогнавшись, сделать разворот по дуге. Но прикиньте, какой радиус маневра требуется для смены вектора на обратный чудовищной массе «Сонного ящера»? Он снес бы все окружающие скалы.
Однако «волчок — не сходи с места» и, тем более, тяжелое оборудование для таких выкрутасов разработали не из курьезных завихрений ученой братии и не из их приверженности шоу-эффектам. Вторая Атомная показала, что даже в ровном поле, в бою случаются ситуации, где иного пути, кроме верчения на оси, у гига-машины может просто не оказаться. Например, когда прямо по курсу рвется вкопанный загодя эйрарбакский ядерный фугас.
В сегодняшнем случае Тутор-Pop рисковал предопределенно. Ему без вариантов требовалось развернуть «Ящер» назад — для хода вниз по ущелью. Кроме того, риск снижался,возможно, даже держался в приемлемом уровне, так как генерал-канонир использовал статичность уплотнившегося за время стоянки «Ящера» грунта. Однако рассчитать карусельную инерцию великана досконально все же нельзя, ведь это лавина Мощи. Только постоянная коррекция задуманного относительно реальности — причем в секундной дискретности — давала власть, позволяла, верша непрерывную катастрофу, скользить по ее гребню и оставаться вне ее. Ясно, что не все здесь поручалось человеку, массу работы исполняла автоматика, иногда лишь докладывая пристегнутым к боевым креслам существам об уже свершившихся манипуляциях с перераспределением сверхзвуковых потоков.
Так что еще до окончательного гашения инерции, но по завершении полного разворота, когда текущий азимутальный маркер совпал с запланированным, гига-танк сузил выбрасываемый «подушечными» двигателями ураган в «узкий луч» и двинул свой миллион тонн вперед — совсем не резко — тихо-тихо, как дуют на севшую в ладонь тополиную пушинку. Но какая силища требовалась, дабы сдвинуть эту железную мегатонну хотя бы на волос? Где-то внутри, в нижнем ярусе «горы», налилась добавочной мощью невидимая магнитная сеть, сдавливая растущую от впрыскивания трития, желающую рассеяться в пространство, но под индукционной плетью послушно преобразующуюся в контролируемое тепло и токи энергию.
И «Сонный ящер», разгоняясь по миллиметру, двинулся вперед, вспарывая задубевшие от мороза скалы и грунт под собой чудовищным ветряным лезвием «узкого луча».
79.МАЛЫМ ХОДОМ
«Ящер» шел по Верблюжьей Шее тихим ходом, всего десять километров в час. Ему и не требовалось больше, даже это было пределом, у самого края опасной черты, когда при микробной ошибке в лавировании он мог врезаться в какую-нибудь гору, торчащую километра за три в стороне. Ведь мегатонна железа на скорости почти три метра в секунду — это гигантский запас инерции. «Ящер» уходил на новое место, оставив в этой части долины еще один «колокольчик», дополнительно к тому, что отбыл вперед по курсу. Целью акции являлось одурачивание всех отслеживающих его инстанций. После новой посадки «горы», которая планировалась очень скоро, всего через пятнадцать километров,оба подвижных имитатора должны были включиться. Причем тот, что ушел вперед в сопровождении тягачей, обязался продолжать движение, создавая в далеких сейсмографах иллюзию ухода «Ящера» прочь. Второй же, оставленный на месте покинутой стоянки, производя меньший шум, творил бы видимость хитрого, затаившегося гига-танка, отославшего прочь шумный имитатор. Сам же «Сонный ящер», ведя себя еще тише, чем любая из копий, должен был дождаться развязки — ведь какая бы из близняшек-машин ни подверглась атаке, это стало бы растратой мощи противника впустую. В принципе в отличие от давнишних боев с имперскими ядерными батареями оставалась неясной конечная цель акции. Но лично генералу Тутору это недовершенное действо снова дарило оттяжку. К тому же появлялся слабый шанс, что создаваемая вокруг видимость дела волшебно сплотит раздираемый противоречиями экипаж. Если такое случится, то на основе того, под каким «знаменем» это произойдет, и можно будет додумать, что делать и куда «плыть».
Вполне возможно, команда, ценя свою собственную жизнь выше внешних обстоятельств, «проголосует» за столкновение с собственными вооруженными силами. Пожалуйста! Тогда Тутор-Pop планово и честно распорядится «хлопнуть» по не желающему угомониться «стрелку» с достойной «Ящера» меткостью. А может, экипаж каким-то образом сумеет приструнить РНК и решит вернуться под родные республиканские стяги? Ну, и что же поделаешь? Выйдем в эфир и доложим о возвращении, а также о желании понести наказание по всей строгости военного времени. Или вдруг как-нибудь разрешится противоречие с бродячими танкистами созревшего до полковника лейтенанта Хориса. Мало ли каким уродством может повернуться в небе Оторванная Голова Черепахи? В конце концов, пока то-се, вдруг выявится новое внешнее обстоятельство, требующее срочности решения? Кто может такое отрицать?
С другой стороны, в последнее время гипотеза о все большей сплоченности команды при возрастании трудностей начинала выглядеть более и более зыбко, эдаким притянутым за уши неопознанным объектом, маскирующим безысходность. Однако все это относилось к делам будущего, а сейчас требовалось заниматься текучкой.
«Сонный ящер» катился по ущелью малым ходом,
80.ГРУЗ
— Назад слишком далеко — валим вперед быстрее, — констатировал Дили прослушав дешифрованное сообщение Лумиса. Тут не о чем было думать, на его взгляд, альтернативы отсутствовали. Он явно ошибался, ибо тут же, по доведению сообщения до остальных, ему предложили другое. Это сделал обычно молчаливый и скромный «атомный механик» и «гроза императоров» — Забат.
— Мы не успеем добраться, — сказал он совершенно бесстрастно, тем более что маскировке чувств способствовала защитная маска, — а если успеем, то все равно не вкопаем мину по спланированной схеме.
— Что, придется бросить? — в секундной растерянности спросил неудавшийся ракетометчик Дили.
— Командор Лумис не простит нам такую потерю, — ухмыльнулся под резиной взрывник-механик Забат.
— И?.. — Дили уже догадывался, но все еще тормозил прокалывающую мозг мысль-продолжение речи подчиненного.
— Даже если мы дотащимся до скал, у нас может не хватить времени привести бомбу в готовность, — спокойно добивал его Забат. — Тогда все насмарку. Совсем все, даже Руган, его подвиг. «Свинья» вырвется из ловушки.
— Вдруг она «идет» не сюда, — неуверенно возразил командир группы.
— А куда? — спросил механик Забат, неожиданно демонстрируя реальную ухмылку, потому что с жестким спокойствием стащил с лица противогаз.
— Ты чего это? — оторопел много повидавший в жизни Дили. — Сейчас же…
— Не смеши. — Забат достал из кармана подобие носового платка и обильно, не торопясь, высморкался.
— Забери тебя Мятая луна! Нарушаешь дисциплину.
— Я остаюсь здесь, Дили. Попробую подготовить «крепыша».
— Но ведь…
— Ни штольни, ни траншеи мы уже не выроем — некогда, — пояснил Забат, приседая над своим ранцем, полным всяких сложных электрических штучек. — Пусть подтащат сюда бомбу. На первом этапе мне потребуются двое подручных, для одновременного снятия блокировок. Потом я их отпущу.
— А ты? — уже принимая реальность, спросил бывший «желтый смертник» Дили.
— Если успею, — не поворачивая головы, пожал плечами «атомный мастер». — Я должен это сделать, Дили, должен — за Ругана.
И тогда Дили глянул на часы, фиксируя время, и гаркнул оказавшемуся рядом окружению: «Тащите сюда груз!» — и только потом положил руку и потискал небольшое мальчишеское плечико механика. Что он еще мог поделать? 4В б
Разве что успеть отвести людей километра на три? Хотя бы на сколько получится?
И еще не забыть, отойдя подальше отсюда, выйти в эфир — предупредить Лумиса, чтобы убирались подальше от своего заряда, ибо одна из причин долгого «ковыряния» Забата будет состоять в синхронизации взрывов.
81.ПРЕПЯТСТВИЕ
«Сонный ящер» двигался по Верблюжьей Шее уже целый час. Он действительно «прошел» почти десять километров, и Тутор-Pop мог в какой-то мере праздновать победу. Сейчас, даже если бы на место его прежней стоянки враг сбросил десять мегатонн, «боевая гора» не сдвинулась бы с курса ни на волос: так тяжела она была для затухающей с расстоянием ударной волны. До намеченного места «посадки» оставалось полчаса. Напряженные поначалу офицеры «штаб-купола» оживились. Хотя до обмена шуточками дело не доходило, однако у многих уставшие от общения с индикаторами и недосыпания глаза приобрели забытый блеск. Наконец-то «купольники» делали что-то нужное для всех.
Ход «Ящера», как обычно, маскировал гигантский механизм противофазника. Он давил создаваемые тушей «горы» сейсмические, звуковые и инфразвуковые колебания, производя в пространстве мгновенную амплитудную модуляцию обратной относительно нужной для тяги направленности. Это была очень сложная машина. Достаточно сказать, что на ее обеспечение работала почти треть цифровых шкафов аналитического отдела. Полностью суть ее действия мало кто понимал, хотя когда-то в радостной юности бронеакадемии им в формулах и графиках растолковывали работу «фазника». Редко кто выносил те формулы в даль жизни после получения зачета. Тем не менее генерал-канонир помнил, что на малом расстоянии создаваемая «фазником» противоволна не успевает задавить шум. И значит, вблизи, в десятках-сотнях метров, «Ящер» вполне слышен. Более того, даже частично погашенный шум двигателей «подушки» на столь малой дистанции способен убить.
Следуя инструкции еще до начала маневра, гига-танк убрал внутрь себя самые большие антенны, пушки и прочее. Ясно, что браши не собирались ставить трехсоткилометровые рекорды, при которых парусность локаторов создавала тормозящий эффект, — за все командирство Тутора-Рора он только дважды выжимал из гига-танка теоретически предусмотренную скорость. Оба раза это случалось на глади морской по указанию и в присутствии особой комиссии ШВЗС. Однако инструкция есть инструкция, и, даже перемещаясь, подвижная крепость становилась уязвимей, чем если бы она была занявшей позицию и вкопанной в Гею, а значит, не стоило еще более «оголяться», выставляя наружу хлипкие локаторы.
«Ящер» не демаскировал себя прожекторами, от них и не было толку в условиях искусственного задымления и запыления местности. Как обычно, курс «горы» «подсвечивали» радары. Осталось невыясненным, обнаружил ли хоть один из сенсоров препятствие в виде сжавшегося в комок человека. Возможно, на фоне тусклого отражения обычных камней, замороженного кустарника и прочего фона аномальный блеск освобожденного от тягловых ремней «крепыша» мигнул маленькой бриллиантовой точкой. В любом случае это осталось не замеченным операторами или стерлось из их памяти.
И потому все обещало произойти абсолютно неожиданно.
82.УЯЗВИМОСТЬ
«Ящер» двигал по Верблюжьей Шее свою миллионотонную тяжесть, и ничто, по убеждению его экипажа, не предвещало беды. Однажды он уже «проходил» по этим местам, и тогда все получилось. К тому же следящие за небом пассивные датчики не наблюдали ничего валящегося сверху. И значит, все оставалось в норме, и противник покуда не обнаружил его маневр. И «Ящер» шел вперед, вспарывая «узким лучом» схваченную морозом землю.
Имелось что-то нереальное в этом медленном парении над сушей чудовищной, растопыренной в стороны массы. Здесь явно нарушались, обходились на повороте, с помощью каких-то адвокатских вывертов примато-переразвитого разума устоявшиеся законы функционирования мира. Вселенная не могла этого вынести, она и без того слишком долго терпела. Требовалось срочно прекратить этот спектакль-заблуждение возомнившего о себе ответвления генеалогического древа эволюции. И не важно, что для сброса занавеса использовался тот же биологический вид — Природа изворотлива!
Догадывался ли наивный эксплуататор синтезированной мощи ядра о столь серьезном сговоре против себя? Абсолютно нет! Он шел и шел, покуда не был внезапно остановлен несколько более примитивной — в плане извлечения энергии — системой, синфазным подрывом двух «крепышей». Если бы они помещались рядышком, разрыв в опережении начала реакции даже в пикосекунду у одного привел бы к невозможности выхода в режим реакции другого, поскольку взрывная мощь передовика испарила бы соседа раньше, чем он самостоятельно разогрелся бы до миллионоградусного жара. Но они располагались в километрах, а значит, примчавшийся радиоимпульс, блокирующий предохраняющий код и замыкающий контакты, сумел «поджечь» обе бомбы.
Первым до «Ящера» добрались поражающие факторы мины, стершей молекулярную и даже атомную структуру несчастного Забата. «Боевой горе» повезло не попасть в эпицентр, и уникальная броня сохранила свою мощь. В ином случае даже ее многослойность не уберегла бы от беды, ибо в этой Вселенной ничто, кроме сверхмощного магнитного кокона, не может противиться хаосу плазмы. Мгновенная белая вспышка обратила тьму в свет, выжгла тепловые и прочие сенсоры «Ящера», направленные в сторону взрыва. Поток различного рода излучений забил приемные и передающие волноводы локаторов, огненной лапой проскочил по их тонким, извивающимся телам во внутренности «горы», вмиг нагрел рассчитанные на сверхтонкий анализ приемные системы, обратил хлипкими, скрюченными насекомыми новомодные микросхемы, заставил в ужасе моргнуть от страха сигнальные лампы блоков питания. Не слишком, лишь на секунду, отставший сверхзвуковой удар тиснул «Ящера» сдавливающей пятерней, отступил в сомнение, лишь колыхнувэтот сверхплотный орех, снова нахлынув, тряхнул, ударил еще, сумел смять защитные кожухи, схлестнуться один на один со сверхдавлением поддерживающей подушки, выдуть ее прочь, освободив от сдерживающих цепей, от рабской покорности еще ничего не понимающим млекопитающим козявкам. А те, наконец, уловили откровение — нужность этих сложных, снабженных амортизаторами боевых кресел, этих самозатягивающихся ремней и выскакивающих из подлокотников подушек. Еще бы, даже без сверхмощного удара, от которого издал стон многослойный корпус, одно лишь исчезновение давления опоры привело к падению «Ящера» вниз почти с десятиметровой высоты. Но что-то сгладили сминаемые остатки защитного кожуха, что-то — продолжающие выть вертикальные толкатели. Может, на одну малюсенькую долю секунды выбитый из привычной колеи «противофазник» заикнулся, и окружающий и уже сошедший с тормозов мир огласил несдерживаемый рев «Сонного ящера». Это не произвело эффекта, хаос уже властвовал в мире, и голос прирученного цивилизацией железа не мог с ним спорить.
Но все вершилось одновременно. Чуть зазевавшийся из-за дистанции удар второго «крепыша» выбил все активизированные сенсоры «Ящера» и с другой стороны корпуса.
Словно подготовленно сработал умелый боксер, дав боковой в челюсть вначале слева, а затем с минимально возможным интервалом справа. Кроме того, оттуда, справа, отправились в полет сорванные непросчитанной, но надежной закладкой заряда скалы. Конечно, они разломились на более мелкие сегменты — как ни эффективен был заряд, он имел тактический уровень и не мог шлифовать местность, подобно мегатонне, а потому камни, долетевшие до «Ящера», имели массу покоя от тонны до пяти, но никак не десятьи более: все относительно крупное полегло, не достигнув до цели. Но то, что принеслось, имело приличные скорости. Нет, удары гранита все равно не могли смять структуру брони, но тряхнуть корпус, заставить где-то далеко внутри лопнуть трубы высокого давления или заискрить рубильники они все-таки сумели.
Пораженный «Ящер» лег несколько под углом, потому как дальний «крепыш», воспользовавшийся паузой, выданной сминающимися и гнущимися перегородками удерживающей подушки, вдул под его кренящееся днище несколько тысяч тонн камня и породы. Для столь тяжелой и габаритной машины перекос в пять метров — это очень много. Где-то внутри натянулись, лопнули самые слабые переборки. А вот тяжелые плиты внешней брони были сцеплены достаточно надежно — казус не расщепил ни один шов. И еще, сразу послепадения «тело» гига-танка присыпало сверху задержавшимися в воздухе булыжниками и прочей всячиной, так что это в принципе придало внешним креплениям дополнительный пояс прочности, по крайней мере от выдавливания наружу.
Короче, после взрывов «Сонный ящер» не был убит, но достаточно серьезно обездвижен. Мало того, его придавили дополнительные сто тысяч тонн вывороченной породы, но главное — он лишился устройств, способных создать экран для сверхплотной воздушной подушки. И это, разумеется, были только повреждения, заметные извне. А ведь существовали еще и внутренние!
83.МАНИЯ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
Они сидели в не по случаю празднично освещенной, выглядящей несколько странно из-за наклона палубы кают-компании — сраженные наповал, ошарашенные технократы. Мысленно они загибали пальцы, заслушивая новые и новые травмы, перечисляемые в следующих друг за другом докладах специалистов.
— Подведем итоги, — с горечью в голосе произнес Тутор-Pop и снова обвел взглядом унылых подчиненных. — «Ящер» наполовину присыпан радиоактивной породой. Из— за наклона корпуса большие калибры использовать нельзя — башни не провернуть по оси. По той же причине вышла из строя антенна дальней локации — главный подшипник, похоже, сломан. Из-за нестабильности заглушен основной реактор. Нельзя выпустить танки наружу, только пехоту, и ту через верхние люки. Мы не знаем, кто нас атаковал. Предположительно свои, однако окончательно станет известно, когда наши аналитики, — генерал кивнул в сторону Брочи-Фуфа, — по взятым изотопам определятся с типом боеприпаса. Скоро, кстати?
— Еще пара часов, генерал Тутор-Pop, — подобострастно, почти по-военному отозвался Весельчак.
— Хорошо. Относительно перечисленного. Покуда «гора» не встанет ровно, стрелять вдаль мы не сможем. Но если сейчас не выдадим себя излучением локаторов, то, может, нас примут за окончательно убитых и не станут добивать? Кроме того, поскольку «Ящер» присыпан — от внешних ударов он сейчас защищен надежней, чем в момент нападения. Нам не повезет только при прямом попадании. Мы уже сумели наладить связь с обоими «колокольчиками» — они, слава Рыжей Матери, целы. Тот, что ниже по склону, уже задействовал свою аппаратуру. Так что враг может подумать, что мы где-то ближе к выходу из ущелья. Насчет тритиевого реактора. Пока попытаемся обойтись — два атомных исправны. В смысле резервный проходит окончательный контроль перед повторным запуском. К моменту, когда потребуется термоядерный — если мы сможем выровнять «Соню», — энергетики попробуют раздуть реакцию с помощью двух других. Правильно?
— Да, генерал-канонир, — кивнул старший броне-мастер в звании старшего полковника.
— Теперь вот что. Что там с радиацией, майор-целевик?
— Фон на броне «боевой горы» и в окрестностях высокий, — вскочил Эпик-Цуц. — Тем не менее надеемся, уже через сутки будет легче и можно будет выставить охрану на более дальних рубежах. Уже сейчас работы по откапыванию основных узлов можно вести, но люди должны меняться часто, где-то через полчаса. И работать там раз в день. Генерал-канонир, нам надо привлечь дополнительную рабочую силу.
— Вот, — хмуро кивнул Тутор-Pop, — самое слабое место, и притом главное. Мне понадобится помощь друзей Меча.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Каргалов Вадим - Колумб Востока
Каргалов Вадим
Колумб Востока


Шилова Юлия - Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах
Шилова Юлия
Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах


Шилова Юлия - Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха
Шилова Юлия
Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека