Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
—Код абонента: четырнадцать тысяч...
Позади пронзительно закричала Маарми. Принт увидел, как удивленно приподнялись брови телефонистки: на секунду лейтенант испугался, все же сегодня он серьезно превышал собственные полномочия. Тут же разъединившись, он бешено посмотрел на девушку.
—Сейчас ты у меня попляшешь, — изрек он поднимая свой прибор.
Раскрутилась рукоятка, и электрические разряды забегали по телу пленницы. Принт спокойно наблюдал за ее судорогами.
—Это только начало, — злобно пояснил офицер.
Он сделал еще несколько поворотов колесика, и Маарми, как безумная, забилась в кресле. Но его снова прервали, не дав спокойно насладиться упоительной процедурой.
—Вас требуют к рации, что-то серьезное, — передали из-за двери.
Лейтенанту опять пришлось выключить свою адскую машинку, весь мир был сегодня против его радостных начинаний. Он вышел вон. Внутри бронетранспортера он протиснулся между сиденьями и в услужливо поданном наушнике испил прелесть неудовольствия штаб-майора Питцера.
—Сколько вас можно ждать, лейтенант? Чем вы там занимаетесь?
—Виноват, господин майор, — скороговоркой ответил Принт, меняясь в лице.
—Немедленно в квадрат шестнадцать — тридцать два. Там какие-то подонки забаррикадировались в помещении банка, и «белые каски» без нас не справляются, никак не выбьют их оттуда. Берите всех солдат.
—Все понял, господин штаб-майор.
Принт вытер пот и облегченно вздохнул. Он высунул голову в люк:
—Эй, Гарц, всех сюда. И развяжите эту стерву.
Через полторы минуты электроброневик, взвыв, тронулся с места.
Маарми и ее отцу, можно сказать, сильно повезло — баритон-лейтенант полиции Принт оказался загруженным в этот день по уши, а далее он сменился с дежурства, а еще далее момент был окончательно упущен, и интересы «патриотов» распылились на другие дела, не имеющие отношения к Радлифу Toy.
ПИРАМИДА ВЛАСТИ
Вершина
Нынешний владыка Империи Эйрарбаков, самой большой по площади и самой многонаселенной страны планеты, занимающей почти целиком наибольший материк, оказался у власти скорее в результате стечения обстоятельств, чем благодаря происхождению: отпрысков предшествующего императора Масиса Семнадцатого в державе имелось достаточно много, слишком любвеобильным властелином был этот самый Масис. Сын малоприметной фрейлины, император Грапуприс воспитывался все свое отрочество кое-как и где-тона задворках метрополии. Судьба не наградила его никакими выдающимися способностями, был он не болезненным, но и здоровьем не блистал, образование получил, но былоэто скорее одно название, вернее титул, чем суть. Пока после загадочной смерти Масиса шла тайная борьба за престол, в которой, как известно, все средства хороши, и смерть, с избирательностью гурмана, выдергивала в свои объятия самых чистокровных и наделенных честолюбием отпрысков древнего рода, проявляя в этом промысле изрядную изобретательность, будущий повелитель совсем не готовил себя к служению родине, рос он подобно траве, и в голове его был такой же дремучий бурьян. Однако проносились циклы: власть в гигантском колониальном монстре временно захватывали различные коалиции, не достигая в этой борьбе значительного преимущества над соперниками; очередных властителей косили несчастные случаи в виде ядов, бомб, импичментов и скандальных разоблачений. Страна содрогалась от всех этих внутренних распрей; под шумок от нее смогли преспокойно отвалиться несколько небольших колоний, а излюбленные расовые враги — браши — сумели взять под контроль, насколько это было возможно, экваториальный материк. И вот после очередного правительственного кризиса ни одна из группировок не смогла представить ни единого достойного кандидата на трон. Тут и вспомнили о Грапуприсе. Был он настолько малоизвестен и производил впечатление такого дебила, что сразу расположил к себе великое множество доселе непримиримых врагов. Его стали обхаживать, задаривать подарками, причем каждый старался обратить будущего императора в свою веру. Первый раз попав в столицу, был он поначалу несколько ошарашен, но в силу природной тугодумности как-то быстро перестал удивляться и ходить, открывши рот, а видя всеобщее раболепие и восхищение его персоной, решил, что сие восхищение имеет под собой реальное основание. Грапуприс понял, что является человеком выдающимся — просто солнцем, снизошедшим к смертным, не зря жеего разыскивали по всей метрополии, и стал смотреть на все почести, как на вещи само собой разумеющиеся, а на поклоны подданных как на естественное состояние человеческой фигуры. Из советов, тут и там ему подаваемых, и нашептываний министров, друг другу противоречащих, вовсе у него в голове все перемешалось. Он сделал вывод, что собрались вокруг него люди малограмотные и недалекие, а поскольку воспылал он задачами грандиозными, всегосударственными, глобально-перестроечными, решил Грапуприс их помаленьку из дворца удалить: подарками Грапуприс несколько пресытился, а собеседники постоянные были ему в тягость. Друзей у него никогда не было, посему привык он все свои мысли и чувства переваривать в одиночку и в силу этого обладал скрытностью неимоверной, потому как разум его недоразвитый не всегда контролировалпроцессы мышления. Проносились они как бы на подсознательном уровне и порой рождали таких чудовищ, коих другие, более умные властители никогда бы не сумели охватить дисциплинированными извилинами. Он не прошел школу дворцовой интриги, но в данном случае свежий взгляд на вещи, природная угрюмость и подозрительность, воспитанные в детстве, сыграли свою положительную роль. Стал он создавать коалиции в правительстве, настолько несуразные, что когда об этом узнавали, то зубоскалили почти в открытую и гадали, кто же его на эти мысли натолкнул. Был он лишен предрассудков, любви в своей жизни ни от кого особо не видел, а потому сам этим свойством не обладал,о совести как таковой не ведал, потому как предусматривает она присутствие разума. Все эти стечения свойств души и обстоятельств очень помогали императору в осуществлении целей, кои поначалу были мелки и противоречивы. Что он усвоил отлично, так это то, что здесь ему нравится и нет в мире человека более достойного занять трон. А чтобы и поползновений к этому не было, он решил все-таки себя обезопасить. Сошелся с начальником Дворцовой охраны, стали они неразлучны, как инопланетяне с летающей тарелкой. По его намеку поистребляли по всей Империи и заграницам всех еще сохранившихся наследников обоего пола, а также родственников, косвенно имеющих отношение к этому. Посмеялись министры, не слишком прячась, над мнительностью императорской, да только не долго это происходило. Стали они куда-то исчезать, радуя конкурентов подчиненных теплыми местами, освободившимися досрочно. Так и завертелось колесико, как это часто случается. Когда враждебные группировки спохватились, что новоиспеченный властитель действует не только по их советам, стало поздно: закрутило их колесико, закрутило и скушало.
Наведя порядок во дворце, император занялся делами покруче. Стал он лезть во все области, шарахаясь только от слишком уж мудреных. Промышленность, например, скуку на него навевала и посему более-менее исправно функционировала. В науке он дров чуть-чуть наломал, кое-кого повесил, кое-кого сослал, затем успокоился. Но к ней он все же иногда возвращался. Так, например, во дворце, в самом основании подземного города-пирамиды, на отдельном этаже содержались четырнадцать телепатов и предсказателей будущего, каждый в своих апартаментах, и единственной их задачей было заранее предвидеть ядерный удар брашей, коварных жителей одноименного государства — Республики Брашей. Была у всех парапсихологов прямая односторонняя связь с командующими разных видов вооруженных сил. Здесь как бы произошел апофеоз императорских интересов, сошлись оба его посторонних увлечения, кроме борьбы за власть. Первое увлечение — вооружение — он полюбил до жути, правда, носил этот интерес несколько рассеянный характер: то он интересовался подводными лодками, то лазерами, но более всего нравились ему танки; любил он, чтобы они были побольше и потяжелее, проходимость и скорость в счет никогда не шли. Была это головная боль конструкторских бюро, поскольку в любой момент мог Солнцеподобный прислать в секретный институт кого-то из лиц, наделенных великой властью, либо начальников здешних к себе в ноги, вместе с чертежами, его уму доступными, наискорейшим образом вызвать и начать снимать головы направо и налево.
Но вершиной его служения стране стало, конечно, «выкорчевывание корней». Кто подал ему эту идею, остается тайной по сию пору. Может, просто сказались детские комплексы, ходили слухи, что свою мать он приговорил вместе с другой родней, как будто она в старости могла преподнести еще одного наследника-конкурента. Важно одно: он сумел начать осуществление этой бредовой идеи фикс.
ТРАНСПОРТНЫЕ АРТЕРИИ
Лумис обвел взглядом пассажиров. Это был моновагон первого класса, и в таком обществе он еще, наверное, не бывал. Священник культа бога Эрр дремал, откинувшись вгазолитическомкресле. Парочка влюбленных, поглощенных друг другом, молча и как-то торжественно листала ярко иллюстрированный журнал. Девушка одним мизинцем перебирала хронопластины со стереовидами архитектурных памятников. «Видимо, очень богатые люди», — прикинул Лумис. После того как закон на запрет семей стал немного отпускать поводья, это дело разрешили, но с условием выплаты гигантского налога и воспрещением найма на государственную службу. За спиной у него трое молодых людей в цветастых костюмах, перетянутых в талии широкими серебристыми поясами, вели оживленную беседу. Вроде бы никого подозрительного.
Лумис не зря опасался и перестраховывался. Труп следившего за ним человека, безусловно, давно обнаружили и, наверное, с трудом, но опознали. Хочется верить, что следователи прежде всего будут подозревать какую-нибудь местную шайку. С другой стороны, если за ним следили, то почему же дали возможность выбраться из города. Не исключено, что за ним присматривали и сейчас, но более аккуратно. Через него «патриоты» вышли на Старика и теперь надеются найти и ухватить другие нити организации. Но уж слишком все это не стыкуется в одну связку. Если они сразу обнаружили явку, то зачем было нагло вваливаться туда с иглометами, тем самым выдав свою игру с головой. Хоть грубость у «патриотов» в порядке вещей, это совсем нелогично. Если их интересует он или документы, то они могли схватить его сразу же, на вокзальной платформе. Илипросто произошла накладка? За ним могли приглядывать не обязательно «патриоты», в Империи Эйрарбаков хватает спецслужб, а полицейские встряли, сбивая игру. Если это так, сейчас кому-то хорошо дают по шапке. Другой вариант интерпретации, невероятный, но страшно желанный — цепь не связанных между собой случайностей, — возможен, но не слишком ли притянут за уши? Тогда придется допустить, что он просто показался шпику подозрительным (сам собой вставал вопрос: почему?) и тот самовольно, наудачу, отслеживал его. На трупе не было передатчика, это совсем уж странно. Может, это не был агент «патриотов», а сотрудник какой-либо другой охранной службы, или же гангстер, или член секты разрушителей, или убийца-одиночка, либо кто угодно другой. Может, даже совсем невинный человек. При этой мысли Лумис до боли сомкнул челюсти. Нет, нет, только не это! Какой же это невинный, если на запястье его болтается игломет?
В передней стене салона ушел вниз люк, и в проеме двери появилась хорошенькая стюардесса в облегающем серебристом комбинезоне с нашивками«Компан-СИС».Разбрасывая ослепительные улыбки, она грациозной походкой двинулась вдоль рядов кресел, предлагая оживившимся пассажирам последние выпуски солиднейших газет Империи.
Невозможно, чтобы полиция так быстро нашла убийцу. Исходя из этого, слежки за ним не было вовсе, и это бред разгоряченного воображения. Тогда обыск в доме Toy тоже нелепое совпадение. Старика приметили раньше, и Лумис просто появился не в то время. Следовательно, пока он мог считать себя в безопасности.
—Не желаете взглянуть, — губы девушки расплылись в лучезарной улыбке, но глаза не выражали ничего, точнее, это были глаза страшно уставшего человека, — «Имперские сплетни», «Проблемник» или вы предпочитаете «Сияние Пепермиды»?
—Это, пожалуйста. — Лумис, не менее артистично улыбаясь, наудачу прихватил цветастую обложку.
—Как вам угодно. — Стюардесса уже спешила к следующему пассажиру — почтенной пожилой матроне в белом чепце.
Краем глаза Лумис видел, как та с жадностью ухватила очередной выпуск «Опередите моду» и. потрясая пышными телесами, стянутыми явно узким корсетом, снова распласталась нагазолите.Лумис развернул газету и быстро просмотрел яркие заголовки. Взгляд задержался на стереофото: на переднем плане, сжимая в руке десятиствольный игломет, красовался офицер органов правопорядка. Губы его скривились в усмешке. Позади него лежал, согнувшись пополам, полицейский в черном плаще, каска валялась рядом, а вокруг головы растеклось багряное пятно крови. Надпись слева от снимка гласила: «Этот бравый парень — баритон-лейтенант Принт в освобожденном от террористов здании имперского банка». Короткая статейка внизу поясняла, что после двухчасового боя «Беспозвоночные» были выдворены из нагло оккупированного ими государственного учреждения. Рассказывалось, что фанатики успели уничтожить незначительное количество денежных акций, так как часовые мины были вовремя обезврежены полицией.
Просмотрев еще несколько столбцов, Лумис узнал, что большой торпедоносец брашей, несмотря на предупреждение, вошедший в территориальные воды Империи, попытался безнаказанно убраться восвояси, за что был наказан залпом с крейсера «Генерал Мирсил», капитан которого, некий герцог Кил, распорядился на радостях не подбирать тонущих, и победа была отмечена в ближайшем порту великолепным банкетом, на котором сам министр Связи вручил бравому вояке орден Грапуприса, степени «золото».
Также сообщалось что-то о курсах акций, но эти статьи Лумис пропустил, подобного добра он никогда не имел. Здесь же была кратко изложена сенсационная теория бакалавра палеонтологии с непроизносимой человеческими устами фамилией о происхождении мерактропов, где он утверждал, что они жалкие остатки некогда, точные сроки не указывались, но предполагалось не менее двадцати тысяч циклов, существовавшей расы гигантопитеков, достигшей высоких ступеней развития техники и самоуничтожившейся в результате ядерной войны, что неопровержимо доказывает безнадежность археологических поисков следов этой цивилизации, так как все архитектурные сооружения и прочие объекты, могущие засвидетельствовать ее существование, были превращены в пыль, но все же, по неизвестной причине, группа индивидов сохранилась и приспособилась к новым условиям существования. Оставленные один на один с природой, гигантопитеки постепенно превратились в мерактропов, что объясняет наличие у варваров несоизмеримо развитого мозга. Но человечеству опасаться конкуренции дикарей не стоит, поскольку они органически ненавидят технику, а эта неприязнь передалась им в наследство от предков, испытавших ужасы искусственной катастрофы, в которой был виноват технический прогресс. Рядом находилась статья оппонента о том, что никакой культуры в Мерактропии никогда не существовало, а тем более не могло быть в прошлом глобальной войны, поскольку в любой войне, как известно, кто-либо побеждает, а где же тогда сверхразвитые победители? Вторая статья обращала на себя внимание своей тематикой: не проходило дня, чтобы где-то в прессе не упоминалось о ядерном конфликте, а ведь еще совсем недавно эта тема была за семью печатями. Словно по команде, а ведь так наверняка и было, если призадуматься. Все газеты вдруг обратились к запрещенной ранее теме. И ведь все равно подходят к ней за полосой тумана, мерактропы какие-то легендарные, нет бы четко дать соотношение арсеналов Республики и Империи и обрисовать исход возможного столкновения. А в общем, газетенка оказалась интересной.
Корпус вагона начал заметно вибрировать. Перегрузка чуть вдавила Лумиса в газолитическое сиденье. Оно представляло собой емкость, заполненную внутри полупрозрачной податливой слизью — мономолекулярной суспензией. Без вот этой смолянистой массы — газолита — хрупкому человеческому телу был бы недоступен пневмо и масса других транспортных средств, где применялись мгновенные ускорения и экстренные торможения. Лумис скосил глаза в широкое боковое окно. На синем краю белесой облачной полосы, где прозрачная голубизна переходила в темно-фиолетовую бездну, разлилось ярко-красное сияние, и на его фоне медленно блекли так непохожие друг на друга близняшки-луны. Во Вселенной происходили сплошные накладки, тут и впрямь можно было начать верить пророчествам. «Вот и коней приключениям, — констатировал Лумис. — Можно некоторое время пожить в свое удовольствие, до поры до времени, конечно, пока не понадобятся его железные мышцы и сильные нервы». Он даже улыбнулся уголками губ. Ахорошо бы бросить весь этот балаган. Заработать достаточно купюр. С его «талантами» это несложно. Наняться платным убийцей в гигантскую тайную армию Битса-Го, его возьмут, почему нет? Разве он не является убийцей сейчас? Разве убийство за идею много лучше просто платного? Да и гоняют гангстеров меньше, чем преобразователей общественного порядка. Но будет ли он считать себя потом человеком? Над этим стоило подумать.
А сверхскоростной моновагон начинал тормозить.
ИСТОРИЧЕСКИЙ СРЕЗ ПО ЖИВОМУ
Одиннадцать циклов в прошлое
Он помнил, когда лезвие его жизненных устремлений из односторонне заточенного стало превращаться в обоюдоострый, ранящий ладонь инструмент. И чем больше грубела его внешняя оболочка, чем больше упрочнялся панцирь под градом жизненных коллизий, чем больше роговела совесть с точки зрения внешнего, случайного наблюдателя, темглубже впивалась, утончаясь и твердея, сталь разумения. Скальпель — опасная вещь не только в руке хирурга.
Одиннадцать циклов в прошлое — вот когда лезвие понимания проскочило слой кожи и резко придвинулось к жизненно необходимым органам.
Юй-юй-сян, бывшая колония, пятьдесят циклов назад полностью ассимилированная и слившаяся с метрополией. Кто-то говорил, что раньше там было совсем неплохо.
Тактическая операция, за участие в которой медали дают по другому поводу. Политико-историческая мимикрия. Анестезия памяти: свидетелей — нет, участники — молчат.
Лумис среди последних (вертящееся колесо судьбы — только лопасти мелькают и куда-то несут).
Цель операции: силовое выполнение официальной доктрины по устранению«демографического перекоса».
«Демографический перекос»: нехватка сельских жителей — работников земли, и при этом переизбыток городских — любителей урбанизации, паразитов на теле родины. Призывами и увещеваниями дело почему-то никак не решалось.
Теперь, глядя в прошлое с высоты жизненного и исторического опыта, понятно, почему именно тогда. Довыпотрошены последние сверхглубокие нефтяные скважины, новые урановые залежи в основном заграбастаны брашами, возобновляемые источники энергии неразвиты, да и не могут покрыть дефицит газа, где-то нужно выискивать резервы, а ихнет. Последний вариант — экономия. Ликвидация основных потребителей электричества — городов, понятное дело — периферийных, с неразвитой военной промышленностью. Был ли эффект от акции? Кто теперь ведает.
Параллельно: в деревне действительно не осталось работников, особенно в Голубой долине, после вымирания, а может просто выселениякапов,когда-то довольно многочисленного мирного народа, покоренного Империей еще в туманном прошлом.
Попытки организовать огородное хозяйство на промышленной основе не только для разрешения продовольственного кризиса, но и с целью распространения нового, синтезированного передовой наукой Империи энергоемкого овоща —тото-мака(будущего заменителя нефти — как полагали), в первую очередь натолкнулись на отсутствие этих самых работников.
Полиция и армия, мающаяся без дела после того, как сбросила республиканские войска в океан, заняты по уши. Любая проблема разрешима, если привлечь достаточно средств и людей, а если и неразрешима, то работы хватит на очень долгий срок.
Лумис в деле. Спецподразделение «Шквал». Для «черных шлемов» работа непривычная, готовили ведь для войны в тылу брашей, против оснащенного и количественно превосходящего противника. А здесь совсем другое: не натаскивали их брать города штурмом, к тому же свои, да еще и к этому самому штурму неготовые. Зато масштабность, прикиньте, город — Цзен-юй, древняя столица, одно время крупный торговый узел, население — четыре миллиона с лишком; выселение — поголовное; срок — двое суток; начало — восход луны Мятая — середина ночи; предоставленный транспорт — никакого транспорта, можно пользоваться своим личным, но весь бензин изъят в пользу армии, тягловых животных в крупных городах нет, счастье — у кого велосипед, но не очень удобно перемешаться с детьми, значит, пешком (Что можно взять с собой? — Все, что хотите. Много ли унесешь и далеко ли протащишь?); наказание за невыполнение мероприятия по устранению «демографического перекоса» — вычеркивание из демографических списков.
По истечении отведенного срока: исполнителям выданы боевые иглы в обоймах (вещмешок, без счета и взвешивания); списки неблагонадежных с именами, но без фамилий; карты города, поделенного на сектора. Сухой паек — не выдан: добудете на месте. Исполнителями дана подписка о неразглашении. Потом, еще через трое суток, команды огнеметчиков — на это бензина не жалко.
Оказано ли сопротивление акции? Оказано отдельными сепаратистами и террористами, однако основные слои населения встретили решение проблемы «демографического перекоса» с воодушевлением. По окончании — пустые мешки сданы, обмундирование исполнителям выдано новое. Потери среди личного состава — косвенные.
ГОРОДСКИЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ
То, что случилось с ним на третий день, было просто невероятно. После стремительного бегства из Эйрегиберга он ожидал чего угодно: ночного налета «белых касок», аккуратных соглядатаев с микрофотоаппаратами, посланцев от собственного «повстанческого фронта». Однако ничего не происходило. Он, правда, так и не смог успокоиться, чувствовал, что никак не может прийти в норму. Волновала неизвестность. «Что стало со Стариком, арестован ли? С его дочерью? Тоже мне сверхразум! Мог бы при своих опасных занятиях не держать ребенка поблизости, маскировка, конечно, но не слишком ли велика плата?»
Еще он просыпался ночами в панике, утром не хотел себе признаваться: давили кошмарные видения, то последнее убийство, лицо, пенящаяся, кипящая, выстреливающая изо рта толчками кровь. А ведь, казалось бы, живи, покуда живется, и радуйся неожиданному отпуску. Никто тебе слова не скажет и не упрекнет потом, ты действуешь по инструкции — отсекаешь и отслеживаешь «хвосты» после едва не случившегося провала. Или случившегося? В том-то и дело, что никто не знает.
Место, куда его занесла в этот раз судьба после путешествия по городскому товаропроводу в бессознательном состоянии (как древние летчики выдерживали перегрузки, без газолита?); после приведения в чувство незнакомым человеком, каким-то деловым партнером Старика, не имеющим к политике никакого отношения (теперь имеет — участвовал в сокрытии преступника); после того как его переодели и отправили вон, а должны были бы сдать «патриотам», это место называлось Эрфург — некрупный город (всего миллион с мелочью народу) на побережье Большого Внутреннего озера. Красивый, он находится так далеко от берега океана, что ни Первая, ни Вторая Атомная сюда не докатились, и даже послевоенные преобразования, переделка мира по-новому в условиях энергетического дефицита словно обошли его стороной. Наверное, все-таки не обошли, нотак казалось. Огромное количество старых зданий, при взгляде на них сразу видно, что строились они давно, даже принципы постройки другие, несколько напоминает столицу — Пепермиду, но там все это чрезмерно массивно, общие размеры и грандиозность замысла древних подавляют детали, здесь — детали наружу. Лумис даже несколько раз прикасался руками, не верил: некоторые постройки возведены не только без стекломильметола, но даже без цемента, просто камни плотно подогнаны друг к другу по форме, щелей нет (совсем просто — ничего не скажешь).
На третий день он встретилее.Это случилось в крупной столовой-закусочной (маленьких он опасался, там слишком все на виду, маскировка в толпе надежней). Он всегда садился лицом ко входу, украдкой наблюдая реденький людской поток, эдакое профессиональное средство защиты. В решающий, судьбоносный момент он как раз впился зубами во что-то вкусное, мясное, с длинным названием, что-то из местной морской фауны, совсем не радиоактивное (когда, после кассы, проходишь с подносом снеди, можешь остановиться у детектора, сделать быстрый анализ; инструкция тут же), Лумис анализ не делал, мало ли как настроен счетчик, да и сколь ни быстр анализ, а блюда успевают остыть, ну это, конечно, не главное, главное — он стал немножечко фаталистом: стоит ли опасаться медленного отравления, когда тебя в любой момент могут прихлопнуть?
Онабыла красива, все еще красива для своих уже почти что, постойте-ка — двадцати циклов, мать честная!
На планете Гея не было деления времени на годы, поскольку период обращения вокруг ближайшего компонента тройной звездной системы медленно менялся в ту и другую сторону, хотя для больших отрезков времени имелась шкала измерений, сходная с земной. Возраст же человека измерялся вусредненных биологических циклах,то есть периодов, в течение которых происходит почти полная замена клеточного материала в организме. Человеческое тело в процессе жизни перестраивается примерно пятьдесят раз, после чего теряет это качество и начинает изнашиваться, можно сказать, без замены запчастей. Поэтому в этом мире даже шкала измерений времени частично исходила из антропного принципа, и, возможно, это было правильным решением во Вселенной, не имеющей к живому никакого сочувствия.
Лумис смотрел нанеене отрываясь, подсознание, глубинные области мозга убеждали лобные доли, что опознание сделано верно и ошибки нет, а сознание пытало логику, ища рациональные объяснения, а рот жевал, помогая себе вилкой, пользуясь бесконтрольностью хозяина, заграбастав даже управление руками. Ионатоже смотрела, смотрела, замерев.
Он опомнился, не крикнул, приглашая, сработало профессиональное качество человека, живущего на нелегальном положении, просто отодвинул соседний стульчик, освобождая место. Аонауже шла, и ее встречное узнавание окончательно добило логику. Он так давно вытравил ее образ из головы, тщательно затер, хотя вначале не получалось, только потом, как-то само собой, обнулилось, кануло вглубь. Оказывается, никуда не кануло, вот оно всплыло, материализовалось, словно отдернули штору и солнце ударило по глазам.Онауже села. Рука ее нервно, сама собой поправила лежащий на плечах мехгиплихксиниса,очень дорогой мех, между прочим. Никто из них еще ничего не сказал. Он пришел в себя, теперь уже сознательно, вспомнил о конспирации. Вскочил, промчался к стойке, протиснулся сквозь мизерную очередь, никто не возразил, все стерпели, уже заказывая, сообразил, что не поинтересовался ее пожеланием, но это была такая мелочь; он расплатился и двигался, держа поднос одной рукой, а другой запихивая в карманы неудобное нововведение — объемные монеты в виде головы Императора. Он уже боялся, поворачиваясь, что у него произошла галлюцинация. Ноонавсе еще существовала, и глаза ее, совсем не постаревшие глаза, светились ему навстречу. Он совершил посадку.
—Где ты пропадал, Мист? — спросила она, и он сразу вспомнил голос. — Я тебя не видела дней восемь.
Теперь до него дошел смысл ее речи. «Эти дни»? «Дней восемь»? Какой, к черту, Мист? Он был ошарашен, убит навылет.
—Молодец, ты не успел забыть мое любимое блюдо. Я так голодна. Какой-то ты замученный, молчаливый сегодня, — говорили только ее губы, а глаза молчали, они просто впитывали его образ, стремясь втиснуть вовнутрь максимум. Не можем мы повторить Вселенную, но хотя бы отобразить с предельной тщательностью можем?
«Она что, сумасшедшая, — паниковал он внутри, — путает меня с кем-то? Или она теперь вообще из... Воды-то много утекло, времена изменились. Человек не статуя, так — пластилин». Лумис чувствовал: мышцы лица больше не слушаются, и глупая улыбка исчезает сама собой. Допустим, она из полиции, и что же? Схватить ее за горло и гаркнуть: «Кто тебя послал?» Затем, держа впереди игломет, пятясь, выйти из ресторана и бежать. Да только нет игломета и некуда бежать. А она все говорила, не умолкая, уже наливала в бокалы, себе и ему (оказывается, он взял что-то с градусами).
— За встречу, — она приподняла свой бокал с зеленоватым прозрачным напитком. — Амиксиколздесь делать не умеют, не то что в столице. Помнишь, какой миксикол там? — Она мечтательно закатила глаза.
«Какая столица, к чертям собачьим!» Он был готов удариться в панику. Она и в самом деле его не узнала и путает? Рукой он уже сграбастал бокал с начинающим пениться содержимым. Они выпили. Потом они ели. Они даже вели беседу о погоде, вернее, кто-то внутри Лумиса вел беседу снаружи. Тому, внутри, было весело. Ими даже заинтересовалсядремавший доселе и никому не требующийся официант, теперь он забегал вокруг. Наконец все кончилось.
—Мист, ты не проводишь меня? — Она вновь обнажила свои белые ровные зубы, такие же, как тогда.
—Разумеется... — Лумис замялся, он не знал, как ее называть, хотя, безусловно, знал ее имя, но происходил какой-то нелепый цирк, и он был нанят клоуном, без предварительной договоренности.
—Магриита. — Она протянула руку. — Ты что, совсем запутался в своих подружках?
Он не запутался, а имя было ее: цирк имел ограничения. Он встал, теперь она казалась очень маленькой и хрупкой. Они рука об руку двинулись к выходу, но не успели пройти и двух шагов, как кто-то за спиной громко произнес:
—Стойте!
Лумис похолодел и почувствовал, как вздрогнула ее рука.
—Извините, господа, но вы забыли расплатиться.
Он обернулся: официант победно держал в руке светящуюся хронопластину со счетом. Магриита нервно и натянуто рассмеялась:
—Ну и память у тебя, Мист.


Лумис молча сунул две миниатюрные платиновые головки Императора в жадную руку. В официанте словно что-то щелкнуло, как в музыкальном автомате: в ладонь посыпалась сдача — семь серебряных ликов Грапуприса Тридцать Первого. Лумис сунул монеты в карман и взял Магрииту под руку. Они молча вынырнули из помещения. Свежий ветерок дунул в лицо. Он ждал, куда она поведет, и вдруг она тихо сказала:
— Ты такой нервный. Я представляла нашу встречу несколько иначе, Лумис Диностарио. Я представляла ее себе почти каждый день.
ИСТОРИЧЕСКИЙ СРЕЗ ПО ЖИВОМУ
Десять циклов в прошлое.
Второй слой бутерброда
Затем город Гаха-юй, теперешняя столица Юй-юй-сян. Население — семь миллионов, со слившимися пригородами — десять с половиной, срок — ... Вот здесь пошли срывы. Со времени начала «устранения перекоса» прошло три недели: перегруппировка сил, накопление резервов и все такое. Несмотря на секретность — естественная утечка информации: население готово, те, кто не дал стрекача. Официально: имеются отдельные очаги сопротивления. Реально — сплошной очаг.
Лумис — штурм-капрал. Подразделение «Шквал». До этого потерь у них не было.
Лумис присел на корточки за покореженным грузовыммобилем.Никто в него пока не стреляет, но забрало каски опущено, предохранитель нагнетания газа у игломета снят, он ждет команды из ушного телефона. Антенна передатчика торчит кверху, сама рация закреплена на спине — это сложная дорогая штуковина с блоком кодирования и сжатия голосовой информации, с автоматической системой скольжения диапазона излучаемой частоты. Такая цаца им на фиг не требуется — здесь не война с заклятым, технически развитым врагом, однако выдали: теперь носите на загривке лишние килограммы, хотя это нудыга, лишь бы постонать, поплакаться, на самом деле не лишние, ни черта тут в каменном море не видать — ни своих, ни врагов, работать без корректировки невозможно.
Впереди, по ходу предполагаемого дальнейшего движения пустая замусоренная улица, здания с первыми этажами без стекол. Все тихо, но два часа назад отсюда откатились «патриоты», можно сказать, бежали. Вояки, даже раненых побросали, счастье их лейтенанта, что он остался там, хотя, возможно, у «патриотической полиции» забывать раненых на поле боя в порядке вещей? Может быть, у них в наставлениях по рукопашным боям так и говорится: «Попавший в плен — предатель; раненый — трус, пес смердящий; смелый — должен быть убитым». Исключено? Почем знать. Лумис ждет команды, вслушиваясь в завывание ветра. Его товарищи не видны, но с ними тоже радиосвязь. Почему нельзя обеспечить поддержку с воздуха, черт возьми, это же натуральная боевая операция, раз такие потери? Но нет дирижаблей поддержки, и тяжелой артиллерии нет — все эти средства, наверное, очень дороги в использовании? Посему пользуем только дешевое: иглометы и людей. Даже странно, что выдали передатчики. Перекосы армейского снабжения: просишь одно — получишь то, чего на складе завались. Хорошо, дали рации — могли выдать микропаяльники, бывает такое. Оживает наушник:
—"Крупа", держать позиции!
А чего не подержать, никто не напирает.
—Скоро прибудут «семечки»!
Конспираторы чертовы, передатчик и так кодирует с помощью каких-то математических выкрутасов, так нет же, еще и термин воткнем: сказать «бронетехника» — нельзя, нужно — «семечки». Будем ждать, теперь есть определенность действий.
Ожидание долгое, иногда обмен короткими фразами с напарниками, засевшими в зданиях справа и слева, — ничего не происходит.
Затем из развороченного подъезда появляется пешеход: в руках белая тряпка, сами руки вверху. Вектор движения прямиком на Лумиса, лицо напуганное, озирается кругом.Лумис смотрит на него из-за укрытия, да еще через риску прицела: местный явно не опасен — видно невооруженным глазом. Когда он семенит мимо мобиля, Лумис резко командует:
—Стоять! Не шевелиться!
Прохожий прирастает к стекломильметолу: наверное, наложил в штаны и сердце колотится о ребра, желая свободы, — хочет умчаться отсюда напрочь, взвиться в синие небеса, маленький-маленький яркий клочок неба виден высоко между каменными громадами.
—Кто такой?
Фамилия не запоминается, имя стандартное для этих мест. Адрес спрашивать не надо — сам докладывает. Адрес этот тем более ничегошеньки Лумису не говорит.
—Цель прогулки? — Вопрос дурацкий, но что изволите спрашивать в такой ситуации? Может, о погоде с ним поболтать, или пусть расскажет, как поживает. Как ему работается и спится в условиях устранения «демографического перекоса». Здесь война, а не игрушки. А он все равно что-то лепечет. Надо же, изобрел ответ. Ну что ж, играем в «знатоков»: следующий тур.
—Почему не выполняете постановление Императора о выселении?
И так ясно, почему не выполняет, — потому же, что и «черные шлемы» не укладываются в сроки. Нет, оказывается, дело еще интереснее, у него имеется разрешение остатьсяна постоянном месте проживания от некоего Ракшиса-Тагди, второго заместителя управляющего неким департаментом от такого-то числа, может показать хронопластинку, но боится опустить руки без команды.
А сбоку, за углом, наконец-то рычат двигатели. Подтягивается техника.
Лумис успевает видеть все сразу, он по-прежнему львиную долю внимания уделяет опасному направлению, параллельно он некоторое время, не торопясь, раздумывает, смотреть ли это дурацкое разрешение. Оно ему, конечно, как собаке пятая нога, но глянуть стоит — для накопления опыта. Интересно, сколько этот человек отвалил за пустую, ничем не обоснованную бумаженцию? Нужно глянуть, есть ли она в действительности, и, если есть, отправить его дальше, пусть с ним разбирается полиция, не дело «черногошлема» заниматься бюрократической ерундой. Уже катится, тарахтит, колыша стекломильметол, большая бронированная железяка, выныривает на свет божий из-за поворота. Надо быстрее кончать с этимгаха-юй-цем.
—Показывай бумагу! Только медленно, и доставать одной рукой.
Лумис ждет. Человек краснеет, синеет, белеет, все сразу. Наверное, радуется продолжению жизни. Он ищет: ищет в одном кармане, теперь в другом, хочет улыбаться заискивающе — ничего не выходит, все равно натянуто. Ему очень неудобно рыться правой рукой в левом кармане в облегающих брюках. Он торопится и в то же время боится шевелиться быстро. По глупой морде видно, что хронопластина у него действительно есть, а может, была, да потерял в суматохе.
Боевая машина тяжелой пехоты (БМТП) «Коза-дереза» тормозит. Боковые люки уже настежь: сыплется, торопясь, братия с десятиствольными иглометами и ранцевыми огнеметами. Сейчас будет наступление. А этот, наконец, нашел. Довольный, хочет протянуть, уже тащит из кармана свой глупый документ. Протянуть не успевает... Хлюпает прямо на прозрачное забрало Лумиса красная пена — все, что осталось от головы прохожего, все, что долетело в его сторону. И тут же по перепонкам гахает, колотит воздух тяжелый пулемет «Козы». Помогли братки, решили проблему, и без «патриотов» обошлось.
ВЕЧЕРНИЕ ГОРОДА
Весь оставшийся день они смотрели друг на друга и говорили, а вечером они ужинали вместе.Блэй-барвстретил их оглушительным ревомквадрофоров,фиолетовой вспышкой, вызванной открывающимсяшампанским-ослепилкой,и острым щекочущим запахом ползучих настенных фиалок, завезенных из Мерактропии. Они сели за свободный столик, и доверительный голос автомата, несшийся непонятно откуда, начал тихонько называть меню. Лумис сидел не слушая, глядя на извивающиеся, невероятно окрашенные человеческие фигуры, выплывающие из тьмы и вновь исчезающие в ней под ритмические, звенящие в ушах звуковые удары. Автомат замолк, ожидая заказа. Лумис, обращаясь к сверкающей поверхности стола, назвал несколько блюд и напитков.
—Я здесь не была, — сказала Магриита.
—Да и мне как-то в новинку, — признался Лумис, откидываясь на спинку кресла.
Они долго еще сидели, разговаривая о всяких пустяках, потому что здесь, безусловно, имелись замаскированныекристаллофоныи скрытые камеры, и нельзя было говорить о главном. Дважды в баре начиналась потасовка, и оба раза откуда-то появлялись полицейские в белых касках и молча растаскивали дерущихся. Лумис с безразличным лицом сосалкрапс-колуОн не пьянел, не считал, сколько пустых бокалов отправилось в недра стола, только привставал, заказывая очередную порцию, и снова откидывался в кресле. Когда они, наконец, вышли на улицу, над Эрфургом спускалась теплая летняя ночь. Прохожих на улицах не было, и в фиолетовой тьме лишь кое-где светили высоко подвешенные неоновые лампы. Лумис обнял Магрииту за тонкую, такую же, как тогда, вроде и не миновало почти десяти циклов, талию, и она не отстранилась. Так, обнявшись и ничего не говоря, они шли, рассекая тяжелый, темно-фиолетовый, пахнущий морем воздух, и скоро попали на пустынную набережную. Внизу громко шумело черное невидимое море-озеро, все еще хранившее память о далеком, еще дочеловеческом времени, когда оно соединялось с океаном в единое целое; сегодня оно до того впало в воспоминания, что где-то впереди, в слиянии с бездонным провалом неба, пыталось породить шторм, а в темноте неясно белели несущиеся к берегу барашки волн. Прядь женских волос, поднятая ветром, невинно ласкала щеку Лумиса. Он вдохнул запах этих волос и, наклонив голову, жаждущими губами почувствовал ее маленькое ушко. Она тихонько потерлась о его щеку, а когда ее рукисамостоятельно, наводясь своими собственными воспоминаниями, обвили его широкую мускулистую спину, он провалился во времени, очень глубоко по местной биологической шкале. А их раскрытые губы уже слились в поцелуе.
Краем уха он услышал топот нескольких ног, но ему было наплевать на происходящее в окружающем пространстве — он уносился назад на машине времени, лишь когда сзади распорол вату безразличия нелепый идиотский смех, Лумис отстранился от женских губ и от прошлого. Он обернулся. Смех стих, фоне фиолетовой тьмы вырисовались черные человеческие фигуры. Они молча обходили парочку, беря в полукруг. В их молчании было что-то зловещее, и Магриита инстинктивно прижалась к Лумису еще сильнее. Это явно не была неорганизованная толпа бездельников, ищущих острых ощущений, он понял это и весь напрягся. Ох, зря он сегодня пил: он никак никак не мог их пересчитать, все время сбивался. Он отстранился от Магрииты и, отступив на полшага, уперся в пластиковый бортик: тыл оказался в относительной безопасности Он уже мало надеялся избежать продолжения.
—Что вам нужно? — спросил он, чувствуя, как внутри закипает злость.
Кто-то снова истерически захохотал.
Передний силуэт громко спросил:
—Чтишь ли ты, плебей, Святой орден Гелиотов?
—Разумеется, — ответил Лумис, криво улыбаясь темноте, ему наконец удалось пересчитать их: одиннадцать, не слишком много для того, кто всего десять циклов назад считался «ягуаром» у «черных шлемов», а вот кто такие гелиоты — он ни черта не помнил, и это было плохо, всегда лучше знать, с кем общаешься.
—Тогда покажи магический шар Тагаза, — потребовал главарь, выступая вперед из общей массы. Он наслаждался эффектом — вопрос был, что называется, на засыпку.
—Прости, благородный, но я оставил его дома, — страдальчески промолвил Лумис. Он уже совсем не боялся предстоящей схватки, но он приехал в этот город не для того, чтобы изображать из себя крутого парня, ему не нужны, совсем не нужны были неприятности с полицией.
Кто-то из фоновых участников вновь заржал, захлебываясь смехом.
—Ты совершил великий грех, и за него надо расплачиваться, — заупокойным голосом, почти нараспев проговорил незнакомец и начал медленно, даже торжественно доставать что-то из-за пазухи. Совершался какой-то ритуал, и, видимо, жертва-участник должна была медленно умирать от страха в предчувствии неминуемого. А позади исполнителя уже действительно тянули хором какой-то гимн, но на вовсе непонятном языке.
Рука незнакомца уже почти завершила извлечение оружия из одежды, и тянуть более не имело смысла, игра в одни ворота завершалась: у этой толпы могло оказаться в запасниках все, что угодно, даже иглометы. Увещевания не имели смысла — требовалась атака. Лумис быстро выбросил кисть вперед: раздался скрежет крошащихся зубов, и он понял, что алкоголь оказал свое действие — удар получился слишком сильным. Туловище человека, так и не успевшего вытащить руку из складок одежды, ушло влево и, перемахнув через ограждение, по неправильной траектории провалилось вниз. Долгий, неожиданный крик — вот и все, что осталось от главаря. Они еще не поняли, еще переваривали, холодея, что произошло, когда кулак Лумиса соприкоснулся с очередным подбородком. Поверженный, нелепо раскинув руки, грохнулся оземь. Смех оборвался, растворился в темноте. Из невидимого далека снизу донесся гулкий удар, словно шлепнулся мешок с песком. Краем глаза Лумис видел, как стоящий слева выхватил из-за пояса небольшойпредмет. Но нападавший не успел использовать оружие: кустарный игломет, звякнув металлом о стекломильметол, откатился в сторону, а правая рука любителя хорового пения безжизненно свесилась вниз.
—Кто следующий? — спросил Лумис, тормозя свою застоявшуюся, раскручивающуюся мясорубку.
Они снова не поняли, не ощутили, каким усилием он держит вырывающийся маховик, всовывая собственные пальцы под движение винта. Он давал им шанс, им и себе.
Но следующего не было, они набросились все сразу. Никто еще не успел к нему прикоснуться, а машина уже заработала. Один неудачно состыковался с носком сандалии воинского образца и, харкая кровью, рухнул под ноги нападающих, другому тоже было очень больно, так как локоть Лумиса некоторое время находился в его глазнице. Кто-то вскользь зацепил его спину, и резкая боль пронзила тело. Лумис с поворота рубанул ребром ладони и механически добавил каблуком по лежащему. Что-то хрустнуло, наверное, ребра.
—Мист! — Крик раздался сзади.
Ее крик, но к кому он относился, кто этот Мист? Мозги действовали очень лениво: двигательные рефлексы забивали, затирали логику. Лумис успел нанести еще два удара, прежде чем медленные мысли докатились, уперлись в решение загадки. Конспирация, вошедшая в ее кровь, конспирация — вот в чем было дело. Крик относился к нему, а он терял секунды на суету. Лумис обернулся, раскрытой ладонью двинул в очередное выплывшее из тьмы лицо, прыжком перескочил через падающего и увидел: силуэт Магрииты уже свешивался с бортика, отстраняясь от темноты, отводящей руку для удара. Лумис прыгнул, прессуя время, перестраивая в полете тело, толкнул нападающего обеими ногами, но он все равно не успел: нож уже прошил пространство, врезался... Но не в тело, нет — лишь в пластмассу ограды воткнулся он, как в масло: Магриита сама отвела в сторонусмертельный удар. Да, они явно долго не виделись — жизнь научила ее многому. А силуэт, кувыркаясь, откатывался прочь. Лумис догнал и с некоторым удовольствием потоптался по распростертому на стекломильметоле телу.
За спиной было шумно: выплескивались эмоции; стоны, плачи, и вдруг настораживающая, быстрая, непонятная фраза на тарабарском языке. Оглянувшись, Лумис снова пересчитал... тех, что стояли. Он двинулся на них. переступая через поверженных, спокойно глядя в их темные одинаковые лица. Чувствовалось, что эти четверо вот-вот ударятся в панику.
— Я вынужден вас убить, — проронил он многозначительно.
Но они не бежали. Только один, находящийся ближе, дернулся и попятился. А в руках другого что-то зажужжало, и он молча встал в позе фехтовальщика. Лумис сделал еще шаг и остановился. Прямо перед его лицом вращалось отточенное лезвиевиброножа.Противник не нападал, явно трусил, хотя теперь имел безусловное преимущество: вибронож был адской штукой, здесь использовалось свойство электрической памяти металла, поэтому в своем вращении нож каждое мгновение изменял местоположение, но оставался единым монолитным целым с рукояткой; подчиняясь клавише в ручке-пульте, он мог в доли секунды менять также и длину. Изобрели его для рубки тростника, но, ясное дело, благими помыслами выстлана дорога сами знаете куда. Лумис совершил несколько бесполезных выпадов, намеренно показывая свое бессилие, и начал отступать мелкими шажками, поджидая удобного момента. Поклонник магического шара, глядя ему в лицо, словно через лопасти вентилятора, надвигался, затем, расхрабрившись, произвел выпад. Лумис присел, почти сложился втрое, и когда кружащее лезвие последовало за ним, подпрыгнул, оттолкнувшись от чьей-то грудной клетки, и, кувыркнувшись, обрушился на плечи врага всем своим весом. Щелкнули ломающиеся ключицы, и, отлетев в сторону, заскреб по земле невыключеный вибрационный нож. Лумис сам не удержал равновесия и упал на руки, а когда вскочил, двое убегали, а последний стоял уставясь в одну точку, видно, все еще не мог поверить в происходящее. Лумис не стал бы его трогать, но здесь оставалась Магриита. Первого убегающего он нагнал метров через пятьдесят и ловко подцепил его ногу, тот грохнулся лбом о мостовую и сумасшедшим голосом завопил:
—Прости меня, холопа, да если бы я знал!..
Лумис еще раз припечатал его лицом к стекломильметолу и бросился за следующим, но тот успел юркнуть в подъезд ближайшего спиралогрита. Лумис чуть не рванулся за ним, но одумался. Может быть, этот счастливчик и не ждал его у двери с метательным ножом, но кто знает? И тогда Лумис пружинистым шагом вернулся назад.
Как ты, милая? — спокойным голосом произнес он и взял ее за руку. Она кивнула, еще не отдышалась, не могла говорить.. — Пойдем, Магриита. Нам нельзя иметь дело с полицией.
Куда же мы пойдем? — спросила она. все еще глядя на груду человеческих тел.
Как можно дальше. Обсудим по дороге.
Он обнял ее за талию, но она ладонью отстранила наклонившееся для поцелуя лицо.
Что случилось? — спросил он, целуя эту преграду.
Ты знаешь, кто это был? — спросила она, заранее ведая, что он не ответит.
Честное слово, без понятия. Я лично в этом городе еще никого не обижал.
Сегодня исполнилось сколько-то циклов со дня резни во славу Красного бога Эрр, близнеца Великого бога. Я сообразила, когда они начали петь жертвенную песнь. И теперь фанатики этой секты своеобразно отмечают эту дату — они повторяют маленькое подобие того случая.
Припоминаю, тогда, несмотря на действия полицейских, в одной Нумансии монахи вырезали двадцать пять тысяч людей. Как же я мог забыть? Вот почему сегодня так мало прохожих.
—Их всегда мало, — пояснила Магриита. — Теперь редко кто отваживается выйти вечером из дому без надобности.
ИСТОРИЧЕСКИЙ СРЕЗ ПО ЖИВОМУ
Десять циклов. Третий слой бутерброда
Противоправные силы, наконец, блокированы. Восемнадцать жилых кварталов взяты в плотное кольцо — мышь не прошмыгнет. Но черт знает, что делать дальше? В этом маленьком пространстве, наверное, полмиллиона гаха-юйцев, это не браши какие-нибудь, свои имперские жители, их надо просто выселить, а не стирать в порошок. Но они же не хотят выселяться.
Над городом висят боевые дирижабли, обзор у них из-за высотных домов ограничен, потому толку для сбора разведывательной информации от них нет. БМТП «Коза-дереза» периодически постреливает, так, для порядка — имитация серьезной войны. Тяжелые пехотинцы все — сплошь сопляки. Глаза бегающие, ни черта не понимают, наверное, спроси, не смогут ответить, в какой части Империи Эйрарбаков находятся. На «черных шлемов» смотрят с надеждой, эти ведь побывали на настоящей войне с заокеанскими агрессорами. А «черные шлемы», в свою очередь, смотрят на «патриотов», толку в бою от них нет, но их начальство решает, что делать и делать ли: армия так, исполнитель — пойди туда, не знаю куда, принеси то...
Армия стоит на этой позиции уже двое суток. Восставшие кварталы сдаваться не жаждут. Там, в еще целых корпусах зданий, не только вооруженные мужчины, там женщины, там дети — очень-очень много и тех, и других. Они тоже не сдаются. По мнению Лумиса, это верное решение. Ясное дело, что будет после выселения, он уже видел, принимал участие. Для быстрого (теоретически рассчитанного) подъема сельского хозяйства нужны рабочие руки. Семьи усложняют дело. Семьи делятся. Все мужчины сгоняются в одни деревни, женщины в другие, дети в универсальные школы. По отдельности им должно лучше работаться и лучше учиться, здоровый локоть товарища всегда рядом. Мера, конечно, временная (так говорят).
Оживает рация. Слышит только Лумис и «черные шлемы» рядом, у тяжелой молоденькой пехоты чудо-раций нет.
— «Крупа», сбор всех «черных зерен», грузиться в «семечки»! Бегом!
Лумис поднимает руку, командует условными знаками. Все свои в курсе, слышали.
«Коза» несется, едва не сбрасывая гусеницы, стекломильметол даже искрит. Боковые люки-двери разверзлись в затихшие улицы, иглометы пялятся туда толстыми связками узеньких стволов, но кто может помешать кому-то опытному сбросить с верхних этажей связку гранат? Такое уже бывало здесь в Юй-юй-сян. Надо смотреть в оба, можно успеть выпрыгнуть, предупредить — с высотного здания граната, а может, мина будут падать несколько секунд.
БМТП замирает, гасит двигатель, но рев мощного мотора все равно слышен. Отделение Лумиса уже рассыпалось, а ревет, оказывается, боевой дирижабль: совсем низко, винты прямо режут тяжелый воздух, навивая, вспучивая, словно сахарную вату, — дрожит марево. «Патриотов» вокруг видимо-невидимо, все сидят вдоль широкой улицы — центральная часть свободна. Что-то готовится.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Пленники Пограничья
Сертаков Виталий
Пленники Пограничья


Сертаков Виталий - Дети сумерек
Сертаков Виталий
Дети сумерек


Каргалов Вадим - Вторая ошибка Мамая
Каргалов Вадим
Вторая ошибка Мамая


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека