Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Федор Березин


Пожар метрополии

Они на нас полезли. Мы их не трогали, ведь так? И теперь мы пришли свести некоторые личные счеты. Демичев пел о бананово-лимонном Сингапуре, но даже ежу понятно, что это и была благородная ярость человека, ведущего священную войну с металлическими «тиграми», которые, в сущности, всегда оказываются в дураках, когда сталкиваются с человеком, хотя поначалу всегда кажется иначе.Михаил Анчаров «Золотой дождь»
Пролог
Он умирал. Аллегорически он напоминал огромного кита, выброшенного на берег от сбоя биологических приборов локации или же неправильной интерпретации гидроакустического отражения подводного мира. Кит еще жив, но помещен в иную вселенную – ужасный мир, из которого его предки бежали так давно, что ноги успели обратиться ластами. Кит жив, однако знает – ему никак не успеть произвести обратное преобразование – кожный покров пересохнет раньше, а большой шестикилограммовый мозг в голове стечет сгустком расплавленного жира. Кит жаждет орать от боли, но умирает молча: в новой среде обитания он не способен породить сверхмощный акустический луч, могущий запросто лишить разума целую стаю макрели.
Он умирал, но не являлся китом, хотя был не меньше – наоборот, много больше и тяжелей. Да и вообще, с фактографической точки зрения, он не обязан был даже уметь умирать. Он являлся механизмом, или скорее симбиозом множества механизмов. Очень сложным, очень многофункциональным, но все-таки примитивным по строению даже в сравнении с бактерией. Но все же он умирал, ибо, как и кит, оказался внезапно выброшен в непривычную, парализующую двигательную систему обстановку. Умеющий пронизывать моря и пересекать океаны, он был обездвижен и покоился посреди суши, правда, не на тысячи, а всего на пятьдесят метров выше уровня моря.
Остатки некогда оберегавшей его воды до сих пор стекали по его телу, а огромная лужа под ним не собиралась запросто сдаваться тропическому солнцу. Но что с того? Он попал в западню, ибо доверился еще более огромному, но совсем уж примитивному механизму, осуществляющему функцию, сходную с переливанием крови. Однако этот чудовищный – двухсотметровой толщины – капилляр перекачивал не кровь. Он осуществлял функцию соответствующей масштабности. Являлся связующей нитью двух распластанных по планете и разделенных материковым телом океанов. Качал их кровь – соленую морскую воду с одного в другой и обратно. Разумеется, наивные маленькие существа, входящие в симбиозную связь с агрегатом капилляра, не считали это главным. Они регулировали некий товарооборот: перекачка соленой воды оказывалась дополнительной, паразитной работой. Но это, конечно, по их букашечному мнению.
Однако сейчас чудовищный капилляр, протянутый в прореху горных цепей, оборвался. Чей-то великанский скальпель чиркнул по его телу, и вода ушла. Теперь там и тут вблизи места надреза не шевелясь умирали железные носители товарооборота. Тот, о котором говорилось вначале, был самым большим. Правда, он никогда не участвовал в перевозке товаров, однако и сказать, что он совершенно не имел отношения к процессу, тоже нельзя. Все в этом мире так серьезно и тщательно переплеталось.* * *
А рассечение океанского капилляра произвел микроб, или уж, по крайней мере, муравей. Это исходя из соотношения его размеров с масштабами действа, кое свершилось. Микроб не являлся хирургом. И строителем-гигантоманом он тоже не являлся. Он имел незаконченное высшее образование менеджера, однако то ли в силу частных обстоятельств, то ли в связи с проявлением общепланетарных катаклизмов в сообществе существ доминирующего на Земле вида что-то там пошло не так. В общем, с образованием у него не получилось. И как следствие, с нормальным трудоустройством тоже. Правда, в тех местах, где его взрастили, это давно уже было не проблемой – просто повальным бедствием. Так бы он и мотылялся общественными стихиями куда ветер подует, до безуспешного вхождения в зрелость, но однажды, через каких-то неясных знакомых, ему привалилосчастье вступить в ГОМ – «Группу освобождения мира». Кто знает, было ли все это случайностью или его завербовали по предварительному сговору, учитывая европейскую внешность не ведающего своего счастья кандидата? Вообще-то уже к 2020-му пластиковая хирургия значительно подешевела, но все едино, для третьих стран цены оставались запредельными; да и вообще, почему б ГОМ не поэкономить, если имеются варианты? Тем более кто такие рядовые «братья-освободители»? Если от природы либо из соотнесения расположения звезд невезуч – расходный материал. Ибо чем вообще-то заняты «братья-освободители» ГОМ? Чем, по сути дела, получается освобождать мир в период глобально-повсеместного владычества империализма? Естественно… Только террором.
До момента рассечения океанского капилляра Фошка Джюрдже, по происхождению серб и в общем-то настоящий европеец, участвовал в нескольких террористических акциях.И уже дважды он делал это в качестве главного исполнителя – то есть носителя бомбы. Нет, он не был смертником и не собирался им становиться. Благодаря заранее проведенной подготовке и внезапно открывшимся способностям, он изначально относился к более высокой категории подрывников. Тех, кто делает свои трюки, не входя в зону поражения смертельно опасных «игрушек». Кстати, за три десятилетия двадцать первого века, благодаря всемерному напряжению в развитии подрывного дела, зона поражениясамодельных, точнее ремесленно изготовленных, бомб достаточно сильно возросла. Теперь от умельцев-подрывников требовалось еще более серьезное отношение к правилам техники безопасности. И Фошка Джюрдже, естественно, выполнял их все, по крайней мере, в пределах возможного при столь опасной работе.
Кроме того, не менее чем гордость от пережитого риска, он возлюбил получать за свою работу достойное вознаграждение. Четкая антиимпериалистическая направленность ума помогала ему без зубовного скрежета переживать послерейдовые сводки новостей. Естественно, он прекрасно ведал, что сообщаемые там потери среди гражданского и прочего населения солидно, в крайнем случае по мере возможности, замалчиваются властями. Вот, например, предыдущий раз. В славном городе Варшаве, благостно позабывшем немецкие бомбардировки восьмидесятилетней давности, а уж тем паче русского воина-освободителя, внезапно рухнули от взрыва четыре пятиэтажных строения. Трое погибших, несколько раненых. Учитывая количество квартир… Но, наверное, случаются на свете чудеса. Тем более эти сообщения есть акция информационной войны. Эти войны – информационная и реальная, с настоящим трупным запахом, – так сильно переплелись. Уже не ясно, что есть продолжение одной и исходная причина следующей.
Вообще-то, может, благодаря отсутствию достаточного образования Фошка Джюрдже оказывался излишне самоуверен. А ведь его должна была насторожить обещанная последствием выполнения акции сумма. Выраженная арабскими цифрами, она имела в конечной части добавочный нуль, сравнительно с обыденными расценками, разумеется.* * *
Застрявший в горах морской кит-левиафан представлял собой брата-близнеца покалеченного намедни ударного авианосца «Том Клэнси». Но ведь тот все-таки подвергся атаке в окрестностях Африки, в родимой стихии Атлантики, и это было не так обидно. Умирать здесь, в обезвоженной среде, гораздо выше уровня моря – что могло быть более позорно для морского хищника, в нормальных условиях доминирующего над сушей и воздухом?
Как и «Клэнси», этот корабль назвали в честь писателя, и, кстати, гораздо более знаменитого и древнего. И так же, как «Клэнси», «Фенимор Купер» относился к новейшему классу авианосцев. Глупость, теперь уже явная пустопорожность предварительного расчета, загнали его в горы. Это ж надо было додуматься тащить самый мощный из оставшихся на сегодня подвижных форпостов Соединенных Штатов из океана в океан самым коротким путем – через Панаму. Ведь можно было, вполне можно, и даже из сегодняшнегопрозрения необходимо, перебраться в Мексиканский залив привычным способом, с огибанием Южной Америки или даже с обходом Огненной Земли. Однако обстоятельства, чертовы геополитические обстоятельства… Те самые, для разрешения которых и создавался «Фенимор»…
Они заставляли торопиться, брали за горло. Дело уже было вовсе не в затратах топлива из-за удлинения маршрута, тем более что в событиях участвовал атомный котел с гарантированной заправкой в полтора миллиона миль. Первостепенную роль заграбастало время. Любую, тем более не планируемую и раздутую не тобой неурядицу легче всего задавить в зародыше. Пара-тройка эскадрилий морской авиации, в нужный момент прошедшая над не в меру разгоряченными головами, может разрешить щекотливую и неясную ситуацию с достаточной уверенностью. Многосуточное отклонение к проливу Дрейка вполне способно привести к тому, что простой слитности гиперзвукового удара по перепонкам, в момент пересечения эскадрильей скоростного барьера, станет уже недостаточно. Что тогда окажется в самый раз? Прицельная привязка бомб к лазерному лучу или четкая выверенность ковровой бомбардировки центральных улиц подвернувшегося под руку мегаполиса? И то и другое очень нежелательно, а в пределах метрополии даже вовсе недопустимо.
Помимо всего, играли роль затраченные десятилетие назад сто пятнадцать миллиардов долларов. В преддверии грядущего топливного кризиса – точнее, нефтегазового коллапса – Панамский канал углубили и, помимо того, произвели модернизацию-перестройку основных шлюзов. Затраченные доллары требовалось время от времени оправдывать. Почему не попробовать протащить меж гор новейший авианосец? Доработка океанского капилляра вполне позволяла продевать в шлюзовые створки даже статысячетонных монстров. И как на этом фоне было не возродиться верованию в предначертанность судьбы? Ведь оказывается, чьи-то отстоящие во времени решения теперь определяли последовательность действий сегодняшнего дня.
Ныне «Фенимор Купер» вместо помощи в стабилизации обстановки в метрополии добавил головной боли вкопанным в Кордильеры стратегическим командным пунктам. Им следовало напрячься, думая не просто о том, как перенести его в Атлантику, а вообще выручать из щекотливой ситуации.* * *
А самоуверенность Фошки Джюрдже служила ему хорошую службу и ранее. Это ведь не лишнее качество для саперов, хотя обычно все подозревают главным достоинством людей такой профессии осторожность. Но ведь само собой разумеется, что чрезмерно осторожный вообще никогда не возьмется осваивать такую профессию, не вяжется такое дело со статичной направленностью вялого жизненного вектора. Так вот в этот раз самоуверенность серба оказалась чрезмерной. Дело не только в добавочном нуле в обещанной оплате. Его обязана была насторожить сама странность мины. Может, все же сказывался недостаток общего образования? Однако старшие «братья-освободители» столь искусно навешали ему лапши на уши (наверняка за приличное добавочное вознаграждение), что Фошка Джюрдже вполне поверил в исходную безопасность транспортируемой им штуковины.
Она была очень массивна, чрезмерно массивна для столь маленького объема. Фошка Джюрдже был согласен с мнением «экспертов» о том, что новая мина имеет радиус действия двести метров. Про себя он сравнивал, что она все ж таки не может быть сильнее той «красавицы», что его группа подорвала в Варшаве: все-таки ту пришлось транспортировать электромобилем. Насчет радиуса поражения он, разумеется, ошибался. Так же, впрочем, как и на счет встроенного детонатора. Однако ему было не суждено узнать об ошибочности своих суждений. Между прочим, так же как и тем, кто непосредственно задействовал систему запуска «адской машинки».
Их было несколько. Каждый работал независимо и, кстати, в свою очередь имел дублеров. В сумме их значилось восемь человек. Впоследствии из всей группы остался жив только один, да и тот благодаря случайности. Он наткнулся на чрезмерно рьяно относящийся к делу военный патруль на достаточно приличной дистанции от места предполагаемой акции. Всю последующую жизнь этот везунчик мучился сомнениями, имел ли он хоть какое-то отношение к произошедшему после его задержания светопреставлению.* * *
Как известно, только один раз в истории и только одна страна в мире сумела надежно перекрыть свою сухопутную границу от иноземного проникновения. Так же все грамотные ведают, что как только она перестала это делать, она тут же и рухнула. Называлась эта давно и надежно оклеветанная и без почестей похороненная страна – Советский Союз. Ну да не о ней сейчас речь. Главное, что ни до, ни после такое не удавалось никому. Так вот, в две тысячи тридцатом самый мощный рубеж проникновения в имперскую метрополию по суше пролегал, как и ранее, по границе с Мексикой. Кроме того, ввиду его ненадежности и длинноты пятнадцатью годками ранее, по законной договоренности с этой же самой Мексикой, на ее южной границе организовался еще один рубеж. Теоретически он оградил всю Северную Америку от проникновения в нее южан, ибо сонмища новых и старых микростран смотрели на богатого северного соседа с еще большим вожделением, чем ранее. Ведь там, на когда-то заселенной европейцами южноамериканской земле, теперь воцарилась вакханалия: крупные страны развалились, а мелкие передрались между собой. Поскольку время от времени какие-то миротворческие контингенты делали неосторожные попытки ставить между враждующими коалициями вооруженные заслоны, экспансия во внешнее пространство удавалась не всегда. Однако голод, нищета и зависть – лучшая закваска для закипания ненависти. Последней же надо куда-то выплескиваться. Если вовне не пущают, то… В общем, одеяло Южной Америки покрылось оспинами войн гражданских. Теперь миротворческих сил просто не хватало на все очаги, тем более что самая демократическая метрополия мира не очень-то пускала в свою часть света представителей европейских вооруженных сил, а уж тем паче азиатов.
В этих условиях зона океанского капилляра могла рассматриваться как еще один рубеж – передовая позиция затаившейся пятнадцатью градусами севернее метрополии. Сам модернизированный Панамский канал уже в силу наличия воды представлял естественное препятствие, так что в некоторой мере мог считаться не вполне сухопутной границей. Кроме того, длина его всего-то восемь десятков километров, так что повторять подвиг Союза ССР не требовалось. Однако…
Там, выше по глобусу, громоздилось небольшое ожерелье опять же не слишком процветающих и тоже достаточно сильно раздираемых противоречиями стран. Но ведь маловероятно, что выходцы из сих успешных рассадников нищеты и злости сильно жаждут попадать в расстеленную южнее клоаку, правильно? Следовательно, наипередовейший погранично-таможенный рубеж может не перенапрягаться, работая в обе стороны, а использовать принцип триггера, то есть ставить блокировки только потоку, направленному насевер. Извините, в данном случае, в силу необычайной искривленности Панамского перешейка, даже наоборот, с севера на юг. Но ведь это локальная неувязка географического свойства, общей подачи картины она совершенно не меняет.
Естественно, существует не слишком относящееся к делу обстоятельство. Оно в том, что только уж окончательно сумасшедший или страдающий крайней степенью водобоязни, с морской болезнью в придачу, может надеяться добраться до благостных аризон, нью-мексик и канзасов, используя только пешеходные тропы. Слишком много, пусть и плохо прикрытых, границ на пути его подошв. А значит, пограничники с шевронами самостоятельной страны Панама, но получающие заработную плату в новых североамериканских долларах, могут иногда перекуривать, снимая всегда готовые пальцы с пусковой скобы.
Тем не менее вопрос для «братьев-освободителей» стоял не в преодолении передового рубежа империализма, а в перекрытии океанского капилляра. Посему, само собой, подразумевался «подход» с севера, то есть в данном случае с юга. Нужная для плана вещица, та самая, которую нес в «рюкзачке» Фошка Джюрдже, поначалу переплыла Тихий океан и спокойно разгрузилась в коста-риканском порту Пунтаренас. Оттуда она следовала по отдельности, разобранная на части, и вовсе не на рискующих нарваться на дорожную инспекцию автомобилях, а на придавленных жизнью плечах профессиональных носильщиков-партизан из НФОЦА – Никарагуанского фронта освобождения Центральной Америки. Так что до того как взрывное устройство оседлало спину серба, оно уже достаточно привыкло к такому виду перемещения, оно ведь добросовестно пропутешествовалопо джунглям, саваннам и горам. Правда, здесь, под прикрытием лопаток Фошка Джюрдже, оно оказалось собранным в купу. Ну что ж, наверное пришло время приступать к осуществлению своего предназначения и этому механизму.* * *
Исходя из общей длины – восемьдесят км в целом – шестьдесят пять по суше, – выйти к берегу канала не представлялось сложным. Ведь не расставлена же охрана через каждый метр. Однако что толку было появиться, например, на аккуратном бережку озера Гатун? Довольно большая составляющая ландшафта; в некоторых местах противоположный берег не наблюдается из-за удаленности. А ведь по этому озеру проходит добрая половина всего океанского капилляра. К тому же весьма удобно – самое высокое место рельефа. Если бы здесь что-нибудь большое взорвать! Ну допустим, индонезийский вулкан Кракатау. Извергнутая сверху вода наверняка бы смыла все находящиеся ниже по склонам шлюзы. Однако «братья-освободители» не располагали такими возможностями. У них в наличии имелся относительно скромный заряд, а, по убеждению двуногого носителя данного заряда – Фошки Джюрдже, – так вообще слабый для серьезной акции. Бережок озера Гатун не подходил. Естественно, сбрасывался со счета и искусственно углубленный залив. И какие же места вообще оказывались подходящими для исполнения акции?
По мнению того же «носителя», сербского происхождения, вообще никакие. Однако ему внушили, что данная акция носит чисто демонстрационный характер, и поэтому убьет он хоть кого-нибудь или нет – особого значения не имеет. Он имел четкую задачу подобраться к Панамскому каналу в одном из умело подобранных мест: приоритетность наличествовала, как и в давней истории с самолетом «Энола Гей». Видимо, каким-то образом эта самая приоритетность целей соотносилась с чисто демонстрационной акцией. Наверное, не Фошки Джюрдже ума искать соответствие одного и другого. Его задача была донести и взорвать. Насчет первого – «донести» – он был прав, но вот насчет второго – «взорвать» – очень и очень ошибался. Оказывается, все переключатели, назначение коих ему объясняли с полными серьезности лицами, являлись чистой мишурой. Отвлекающим маневром, рассчитанным на его не доведенное до ума высшее образование, да ко всему тому еще и не техническое.
Он обязался бодренько и молодцевато подойти к парапету канала, причем по возможности ближе к одному из помеченных шлюзов. Это было сложно в оживленном месте, где-нибудь рядом со все еще шатко-валко функционирующей панамериканской автострадой. Там легче затеряться в толпе, но там же и местные полицейские силы, а также патрули морских пехотинцев США проявляли повышенную бдительность. Кого-нибудь, даже не особо рьяного, а просто любопытного, мог бы сильно заинтересовать его увесистый рюкзак. Если бы этот кто-то знал, насколько он действительно увесист! Фошку Джюрдже явно подобрали для акции не только за европейскую внешность, но еще за порядочную выносливость и изрядную силу. Уже после километра ношения рюкзака он чувствовал, что ноги превратились в плохо слушающиеся ходули, а трапециевидные и дельтовидные мышцы плеч вот-вот расползутся на волокна. При этом для возможных наблюдателей он должен был продолжать имитировать весельчака-туриста, любующегося чудной природой и окрестностями. В принципе, полицейских не мог насторожить катящийся с него пот. В Северном полушарии стояло лето, ну а здесь, на девятой широте, оно происходило всегда.
Естественно, и слишком безлюдная местность тоже не подходила. Военным патрулям скучно мигрировать с собаками в совершенном сенсорном голоде, они ищут впечатлений, и одинокий путник с большим увесистым рюкзаком представляет для них определенную ценность.
Кроме того, поскольку вокруг тропики и неленивые могут собрать до трех урожаев чего-нибудь съедобного за год, то окружающие земли особо не пустуют. И если в приближении к автострадам они заполняются лавками и рыночными лотками, то дальше, в захолустьях, цветастые огородные клочья подбираются чуть ли не вплотную к океанскому капилляру. Благо, в связи с использованием помещенного в высоте озера Гатун в качестве водохранилища вода для посевов недорога. Так вот, если идти напрямки через чужие посевы, местные крестьяне поднимут такой гвалт, что полицейской облавы просто-напросто не миновать. И значит, диапазон пригодных для акции точек очень и очень сильно сужается.
Ну а помимо пространственных, существовали еще и временные критерии. Ведь акцию требовалось приурочить к прохождению по каналу авианосца «Фенимор Купер». На счастье «братьев-освободителей», корабль перемещался днем – он жаждал обезопасить себя от столкновения со шлюзовыми воротами. Ночью подобраться к каналу стало бы вообще проблематично. Праздно шатающихся гораздо меньше, а морским пехотинцам, в напяленных компьютеризированных шлемах, окружающее пространство видится как на ладони.
Задача Фошки Джюрдже была оставить свой рюкзак как можно ближе к шлюзу, удалиться на двести метров и замкнуть вделанные в позолоченную цепочку контакты. Но когда он сумел подойти к каналу вплотную, то понял, что главная проблема будет в том, чтобы шатающиеся поблизости нищие не успели вскрыть его рюкзак, покуда он будет отходить на необходимую дистанцию. Ничего, на этот случай у него имелась целая пачка «новых» американских долларов мелкими купюрами. После освобождения плеч он собиралсясыпануть их гроздью по всей округе. Это наверняка бы перенаправило природное качество любого нищего – любопытство – от рюкзака, но зато привлекло бы внимание полицейских. Но что оставалось делать? Кроме того, такая выходка наверняка бы сделала жертвами акции не только изначально мертвую бетонную стену океанского капилляра.
Откуда Фошка Джюрдже мог догадаться, что его цепочный детонатор является подделкой, а истинный контакт замкнут незнакомые ему люди в произвольно выбранный ими момент?* * *
Об этом не распространялись, но методика подрыва зарядов на расстоянии была для «братьев-освободителей» отработанной тактикой. Те, кто в курсе дела, держали язык за зубами благодаря особой новодолларовой приплате, а еще потому, что оглашение деталей с неизбежностью повлияло бы на их дальнейшие прибыли. Мучили ли их какие-то позывы совести при исполнении акции? Или к две тысячи тридцатому такой рудимент, как совесть, окончательно стерся? Естественно, он сильно затупился у львиной доли обработанных СМИ разумных млекопитающих, но поскольку в своем изначальном естестве совесть есть усложненный вид сопереживания, то покуда Homo sapiens сохраняет свою биологическую природу, избавиться от нее бесповоротно не выходит. Однако тренировка нервных узлов и привычка мозга идти обходными путями делают свое дело. Остается только некоторая досада. Ведь вместе с врагами и статистами завсегда исчезает из поля зрения и свой «брат-освободитель», пусть и не самого высокого звания.
По мнению исполнителей, сегодняшнее дело отличалось некоторой сложностью в плане повременной отчетности вышестоящим инстанциям, и более вроде бы ничем. Однако они ошибались все вместе и каждый в отдельности. Несмотря на то, что «носитель» был представлен в единственном числе, контролирующих звеньев имелась целая кавалькада. Несколько независимых наблюдателей присматривали за Фошкой Джюрдже. У кое-кого из них имелись средства инициации помещенного на спине серба заряда. Однако никто из них в одиночку не сумел бы замкнуть цепь. Более того, до определенного срока они бы не сделали это и все разом.
Оказывается, тяжелый рюкзак требовалось не только аккуратно поставить у парапета одного из панамских шлюзов, а еще и произвести это в определенный момент. Сей момент определялся даже не в вышестоящих штабах ГОМ, гораздо выше. Кстати, не только в переносном, но и в прямом смысле. Там, в уходящей вверх лазури неба, все было не так просто, как кажется. Периодически, еще выше этой лазури, за слоями голубизны, синевы и даже фиолетового сумрака, черную пустоту прокалывали большие глазастые машины, и большинство из них пялили свои линзовые затворы не в бесконечную даль галактики, а сюда, в грешную сушу и замутненную экологией морскую гладь. Ни один из спутников, естественно, не принадлежал Группе Освобождения Мира, однако понятное дело, что в столь серьезной операции участвовали не только они. Из логики современности вообще следовало, что почти все проносящееся поверху принадлежит размещенной в Северной Америке метрополии. Однако что с того, разве их объективы видят хуже? А уж информация относится к странному типу имущества. Если даже кто-то толику и отщипнет – от нее не убудет.
Естественно, полагаться только на вечно падающее по орбите железо было бы неразумно. Почти все навязанные космосу функции дублировались здесь, под давлением атмосферы. Например, в ближней акватории, около города Сан-Мигелито, дожидался своей очереди на проход небольшой сухогруз под индонезийским флагом. Помощник капитана, сукраинской фамилией Тимошенко, никогда слыхом не слыхивал о ГОМ, однако среди прочих служебных обязанностей он, уже не первый год, выполнял дополнительное заданиепо наблюдению за американскими военными кораблями. Так что когда в морской миле от него четыре мощных буксира величаво протянули по волнам «Фенимора Купера», помощник украинского происхождения набрал сотовый номер и пожаловался приятелю на новую непредвиденную задержку. Он жаловался не зря. Авианосец сверхдержавы действительно нарушал график, ибо втискивался вне очереди. Это крало у судов, занятых мировым грузооборотом, как минимум пять часов. Ну что же, кто расширяет океанские капилляры, тот и заказывает музыку.
На другом конце линии все поняли, тем более что имели многозвенный дубляж информации, в том числе и по средствам тех же подвешенных к небу спутников. У одного из «туристов», никак не могущего запустить двигатели электромобиля, зазвонил подвешенный на цепочке телефон.
– К нам в гости пришел твой брат, – доложили оттуда женским голосом. – Он передает тебе привет.
– Я думаю, он недолго засидится, – пошутил «турист», подмигивая напарнику, от безделья любующемуся окрестностями.
Через минуту их электромобиль внезапно заработал. «Турист» взялся за руль и приветливо помахал рукой полицейскому, за полчаса до этого проверившему у приезжих документы.* * *
К две тысячи тридцатому году научно-технический прогресс уже начал пробуксовывать, но все-таки еще не совсем затормозил. Там, на передовых редутах науки, продвинутые ученые чувствовали стопорение и достойно окапывались, желая сохранить хотя бы достигнутые позиции. Накатывающие сзади прикладные области продолжали спокойное наступление, однако моментами даже в них чувствовались сбои. На этом фоне совершенствование орудий борьбы с терроризмом продолжалось беспрепятственно, однако обрести глобальную победу не получалось. Видите ли, по другую сторону барьера тоже не спали. А техническому прогрессу все едино. Он одинаково добротно работает как на силы стабилизации, так и на их расшатывание. Ну а в подрывном деле он вообще шагнул порядочно. По крайней мере, гораздо дальше, чем думал потеющий под надоевшей ношей Фошка Джюрдже.
Серб уже умудрился подойти к каналу вплотную и теперь обдумывал ту самую ситуацию с сохранением рюкзака от скучающих поблизости панамцев. О сохранности самого местного населения он как-то не слишком волновался, разве что чисто в теоретическом плане. «Валили бы вы отсюда, ребятки, – думал он, нащупывая в кармане мелкие доллары. – Знали бы вы, как сейчас рванет».
Неопрятно выглядевшие люди неопределенного возраста не обладали даже зачатками телепатии, так же точно как и шестым чувством. Они абсолютно не догадывались о двухсотметровом радиусе поражения, в который наивно верил Фошка Джюрдже. Некоторые из них были действительно нищими, но и они были столь ленивы, что до сих пор прикидывали, стоит ли приближаться к незнакомцу с целью выпрашивания хотя бы одного «нового» доллара. Когда Фошка Джюрдже полез в карман, некоторые из них напряглись, вспомнив о куреве. Один даже привстал, собираясь все-таки «атаковать» гринго.
В этот момент медленно ползущий в семистах метрах в стороне электромобиль «Тойота» затормозил. Вообще-то здесь, вблизи канала, это было не положено. Однако в первый момент находящийся поблизости полицейский не среагировал. Может быть, из-за того, что его, как и остальных, в очередной раз отвлекла новая составляющая пейзажа. Совсем недалеко, приблизительно над серединой шлюза «Мигафлорес», в небо беззвучно взмыло что-то летающее. Это «что-то» являлось боевым многофункциональным вертолетом СН-73 «Динозавр». Это была уже вторая машина, взлетевшая за последние пять минут. Как и уплывший вдаль напарник, новый вертолет поднялся с покоящегося посреди «Мигафлорес» «Фенимора Купера». Сам ударный авианосец мирно дожидался, покуда хитро устроенная система перекачки воды медленно, улиточным ходом, поднимет его вверх, позволив двинуться далее, ближе к широте искусственно углубленного озера Гатун.
С того ракурса, где находился электромобиль и дорожные полицейские, огромный корабль выдавал себя лишь выступающей надстройкой. Ну а с ракурса Фошки Джюрдже уверенно наблюдались только неторопливо вырастающие антенные мачты, а также несколько подвижных плоских поверхностей непонятного назначения. Это были антенные решетки радиолокаторов обзора неба, а также опознавания целей. В данный момент почти ни одна из станций слежения не работала, ибо из века покоящиеся поблизости горы затеняли горизонт – это было так не похоже на море. Именно для возвращения «Фенимору Куперу» «зрения» и осуществлялся взлет «Динозавров». К тому же, учитывая политическую нестабильность последнего времени, почему бы лишний раз не продемонстрировать панамцам имперскую мощь мирового гегемона?
Стоящий поблизости от парапета и все еще не снявший рюкзак Фошка Джюрдже тоже видел взлет вертолета. Он снова подумал, не стоит ли самостоятельно пройти дальше и оставить рюкзак как можно ближе к американскому левиафану? Такое не предусматривалось приказом; кроме того, вряд ли удастся запросто, без вмешательства полиции подойти к краю канала там. Хотя было бы здорово. Ведь вполне возможно, при взрыве хоть какой-то из осколков на излете продырявит кого-то из янки. А может, вообще удастся вызвать пожар. Это уже были мечты. Для них не имелось места сейчас, когда проклятый рюкзак резал дельтовидные мышцы и плечи живьем. Да, подойти к «Фенимору Куперу» ближе стало бы крайне интересно, но получится ли потом безнаказанно уйти? Ведь Фошка Джюрдже все еще не причислял себя к камикадзе.
Он начал неторопливо, как бы с ленцой, снимать с плеч рюкзак.
Один из сидящих во вновь остановленном электромобиле «Тойота» людей достал из бардачка машины маленький электронный бинокль и глянул на берег канала в увеличенном ракурсе. Можно было подумать, что он собрался получше рассмотреть невидаль – авианосец. Однако его интересовало другое; он знал, что искать, и быстро обнаружил высокого парня с большим рюкзаком. Сидящий за рулем «турист» вновь взял в руку телефон и сказал очередную, на первый взгляд снова ничего не значащую фразу – доклад о том, где конкретно находится «носитель». Женский голос ответил им что-то игривое, но это был приказ на осуществление акции. Смотрящий в бинокль «брат-освободитель» медлил. Он считал, что секунда-другая значения не имеет. Он очень ошибался в этом, как и в том, что имеет полную власть над происходящим процессом.
Однако это неудивительно. В заблуждение были введены все, так что каждый из участников готовящейся произойти драмы ошибался. Фошка Джюрдже ошибался в том, что не является камикадзе. И в радиусе поражения своего «рюкзачка», кстати, тоже. Незнакомый ему собрат по «партии» – «брат-освободитель» в электромобиле – ошибался насчет того, что секунды не имеют значения. Представитель ГОМ тянул время, он почему-то считал неэтичным, если рюкзак знакомого ему по фотографии человека разорвется прямо у него на спине. Картина подрыва около ног казалась более приемлемой. Однако даже у людей, сидящих в «Тойоте», власть над процессом простиралась не далее, чем в возможности наблюдать «носитель» и докладывать о его местонахождении.
В случае потери секунд дело обстояло сложнее. «Динозавры» взлетали с палубы не только для демонстрации сегодняшней вертолетной моды. «Фенимор Купер» впервые шел через Панаму. Кэптен, будучи настоящим моряком, не доверял до конца береговым службам, так что «СН-72» не просто парили, демонстрируя сухопутным крысам мощь моря, а еще и осуществляли патрулирование расположенной впереди местности. Кроме того, хоть антенны авианосца и не работали на излучение, они продолжали впитывать информацию извне. Естественно, сверхчувствительные антенны слежения за активностью эфира уловили все телефонные передачи «братьев-освободителей» и даже непредусмотреннуюактивацию пролетающего в четырехстах километрах выше спутника. Электронно-вычислительной мощи «Фенимора Купера» могли бы позавидовать многие отдельные страны планеты Земля и даже некоторые регионы в целом.
Абсолютно без прямого участия человека компьютеры разведки приступили к дешифровке информации, а также к отслеживанию звонков. Кроме того, с помощью новой системы геопозиционирования они начали вычислять местонахождение радиотелефонов с точностью до четверти длины волны применяемой ими частоты. Аппаратура не умела удивляться, однако она действовала в соответствии с заложенным когда-то алгоритмом, а разработали его явно не дураки. К моменту, когда сидящий в электромобиле «Тойота» «освободитель» еще продолжал ловить ворон, дожидаясь, пока отстоящий на безопасной от электромобиля дистанции (по его наивному представлению) путник опустит на бетон рюкзак, там, в спрятанном под полетной палубой отсеке, на экране компьютера загорелся сигнал приоритетного сообщения. Оно вызывалось усилившейся активацией эфира в расположенной вокруг «Купера» местности. Офицер разведывательного отдела прервал мелочную вялотекущую работу и вывел на экран новую информацию. Он был профессионал, поэтому ему не требовалось читать и просматривать все от корки до корки.
– Надо бы включить «шумилку», – сказал он сам себе и активизировал связь с вышестоящей инстанцией.
Под «шумилкой» разумелась находящаяся на борту корабля система радиоподавления. Она предназначалась для отражения ракетных ударов и запутывания чужих локаторов. В случае включения ее на полную мощь как минимум все обычные «штатские» телефоны, радиопередатчики, телевизоры, да и телевизионные станции, оказались бы неработоспособны по крайней мере в радиусе тридцати сухопутных миль. Кое-кого могли бы спасти горы, но ведь «братья-освободители» находились ближе.
Одновременно и независимо от этого поднявшийся вторым и отлетевший на километр «СН-72» включил свою собственную разведывательную станцию. Летчик сделал это по привычке, а вовсе не по необходимости. Поскольку «СН-72» был многофункциональной морской машиной, то одной из самых привычных, но вовсе не простых работ, выполняемых егоэкипажем, являлся поиск вражеских подводных лодок. Летчик не был сумасшедшим, он не планировал найти в шлюзовой камере канала – да вообще-то даже в озере Гатун – враждебно настроенную субмарину. Однако что плохого случилось бы с того, что аппаратура заработала? Она ведь даже не поглощала дополнительную энергию – пользовалась дармовой мощью вращающего лопасти двигателя.
В комплект противолодочных датчиков-поисковиков входил и блок, реагирующий на повышенный радиационный фон. В данный момент он внезапно активизировался. Этим заинтересовался второй пилот. Однако он совершенно не насторожился. Он толкнул «первого» в спину и, показывая на покрасневший индикатор, пошутил:
– Видел? А говорят, что заряды на борту нашего «Фени» изолированы как полагается.
– Проведи контроль! – бросил первый пилот не оборачиваясь, ибо в отличие от прошлых времен вертолеты две тысячи тридцатого были очень узкими, и летчики сидели не рядом, а один за другим.
Второй пилот нажал клавишу проведения контроля функционирования. Благодаря шагающей семимильными шагами кибернетике данное мероприятие должно было завершитьсяза двадцать восемь секунд. Однако им было не дано дождаться результата.* * *
Аппаратура «Фенимора Купера» успела распознать это как разбитое на фрагменты кодированное сообщение. Фрагменты явились с разных адресов, и наверняка сам по себе ни один из них не мог быть дешифрован. Сверхскоростные компьютеры разведки приступили к пошаговой разделке сигнала, однако еще до раскрытия загадки они соотнесли находку с большим подмножеством кодов, в которое среди многого другого входили коды запуска ракет и инициаторы подрывов ядерных головных частей. В случае, если бы такое умствование произвел человек, все бы согласились, что сработала интуиция, а может, даже шестое чувство.
Однако в силу довлеющих обстоятельств эти достижения кибернетики могли иметь только ретроспективное значение. Коды уже сработали.
Недополучивший образования мозг серба Фошки Джюрдже не имел сенсоров для улавливания пришедших фрагментов кода. Он действовал по выработанному ранее плану. Фошка Джюрдже опустил тяжесть на бетон и выпрямился. Но отдыхать времени не было. Он сунул руку в карман и выхватил оттуда гроздь мелких новодолларовых купюр. Стопка успела взлететь в воздух. Трудно сказать, обратили ли на это внимание сидевшие поблизости панамцы: вокруг происходило достаточно много интересного, и оно отвлекало. Например, унесшийся на километр бесшумный «Динозавр» неожиданно начал разворачиваться, демонстрируя вместо плоскости кормы поперечную рельефность. Возможно, два СН-72 собирались брать подозрительный источник радиации в приборную «вилку».
Находящийся в ста метрах в стороне от серба и уже обративший на него внимание полицейский удосужился отметить, что снятый со спины рюкзак подозрительно не опал, а продолжает сохранять продолговатую форму. Сделать какие-либо выводы он тоже не успел.
Сидящий в поставленном на холостой ход электромобиле «брат-освободитель» все еще держал «носителя» боеголовки в фокусе бинокля, когда, независимо от находящейся в его пользовании, но так и не нажатой фальш-панели, устройство, помещенное внутри продолговатого рюкзака, сработало.
Все относительно сложное в этой вселенной происходит сразу на нескольких уровнях. Где-то на нижнем – в плане микроскопии – произошло деление плутониевых ядер. Так же протекла реакция синтеза трития в гелий, и снова деление очередной порции плутония. Все действовало по принципу матрешки – одно служило детонатором другого и одновременно, за счет слишком маленького, не осязаемого чувствительностью человека временного отрезка, накладывалось друг на дружку и выплескивало во внешнюю статику.
Бомба, сделанная по принципу усовершенствованной «слойки», изобретенной лет восемьдесят назад коммунистом Сахаровым, была, естественно, водородной бомбой. Однако она значилась переносной, а потому не имела привычно толстого стального корпуса. Для сдерживания реакции применялась сложная система из направленных в фокус зарядов. Хитрость была в том, что имитаторы корпуса подрывались на микробную долю микросекунды ранее, чем даже химические прессователи плутониевой сферы. Как-то все это сверххитро рассчитывалось, ибо оба химических взрыва не успевали помешать один одному. Ну что ж, математика старая область приложения человеческого ума; она ушла далеко, а с появлением компьютеров скакнула еще дальше. Сейчас абстракция била по окружающим ужасной явью.
Итак, у ног Фошки Джюрдже полыхнуло водородное свечение. Подброшенные в воздух доллары исчезли. Предположительно, в одну из предшествующих пикосекунд все статично помещенные в воздухе бумажки успели последовательно просветиться сверхмощным рентгеновским потоком и, следовательно, пройти последнюю в своей жизни идентификацию на подлинность. То, что произошло с Фошкой Джюрдже, нельзя назвать кремацией – это был гораздо более приближенный к абсолютной энтропии процесс. То же самое случилось с несколькими десятками тонн бетона – приблизительно на радиус восьми метров от эпицентра. Действительно не больше. Ведь бомба хоть номинально и относиласьк водородным, тем не менее являлась переносным устройством. Так что общий эквивалент с трудом дотягивал до трех тысяч тонн тринитротолуола.
Да, да! Именно этот сущий мизер!
Однако…* * *
Еще до того как эхо ударной волны заставило срезонировать окружающие горы и записало в свидетели случившегося разбросанные на побережье города, включая столицу, все находящиеся поблизости и не прикрытые складками рельефа люди подверглись воздействию менее дальнобойного поражающего фактора – атрибутики лазерных разборокбудущих тысячелетий – световому излучению. Для столь быстрой штуки, как ударно-световой импульс, люди представляются статичными предметами – декорациями, выставленными на сцену для создания фона. Те, кто ближе, испаряются, причем ничуть не медленнее, чем зависшие в воздухе купюры; кто дальше – обугливаются; отодвинутые совсем в сторону, но развернутые неудачным ракурсом – слепнут. К примеру, «брат-освободитель» в «Тойоте». Он явно очень не вовремя пользовал хранящийся в «бардачке» бинокль. Впрочем, без переживаний; он не стал вечным хранителем мятой шляпы для подаяний. Ведь существовали и другие поражающие факторы. Что-то подбросило его электроприводную машину, перенесло метров на двести в сторону и шмякнуло. Так что оба «брата-освободителя» оказались запрессованы в очень малом объеме, недостаточном для размещения живого человека.
А что же авианосец? – спросите вы. Перевернулся кверху брюхом и брыкает винтами – ластоногая жертва? Уймите пыл. В деле – три килотонны. Для столь геометрически различимых подвигов нет энергетического зазора. К тому же корабль затенен двойной створкой шлюза и зеркалом покоящейся выше воды. Вот если бы чуть позже… То есть когда «Фенимор Купер» выдавился бы законом Архимеда вверх… Однако мы знаем, как немного малых для макромира отрезков времени – секунд – осталось в распоряжении подрывников. Еще бы чуть-чуть…
Тем не менее, несмотря на недостачу мощи, фиксируем всю гамму признаков светопреставления. Столб черноты, обогнавший местные эвересты? – Наличествует! – Грибовидное облако? – Как положено! – Бодрая трель датчика излучения, переходящая в визг? – А как же!.. Да, кстати, что там с давешним «СН-72»? Висит? – Никак нет! Стрекозиныеошметки где-то двумя километрами далее, и бесшумно чавкнувшее ими болото. – А тот «Динозавр», что менял ракурс несколько отдаленней? – Не наблюдается даже локатором! Заносим в «без вести пропавший»? – Естественно!
Так вот, «Фенимор Купер» не только не опрокинулся от прямого воздействия ударной волны (пятьдесят пять процентов мощи взрыва в данном конкретном случае), а умудрился оставить при себе некоторые локационные антенные решетки: это вам не древний примитив приемно-передающих тарелок. Ну и понятно, он совсем не оплавился от световой подачи. Понимаете, в этой вселенной, конечно,ничто не может противостоять плазме, однако взрыв все-таки жиденький – огненный шар не слишком раскинулся на местности, да и век его короток.
И значит, что же? Совсем за зря низведен на уровень элементарных частиц Фошка Джюрдже? В плане макротел типа авианосец имеется только достойный хук в челюсть, но отнюдь не нокаут? – Все не так просто.
Существуют косвенные методы воздействия взрыва.* * *


Гораздо ближе, чем сам авианосец, еще ближе, чем сцепленные с ним буксиры, располагались гигантские ворота модернизированного шлюза «Мигафлорес«. Ворота были двойные. Те и другие могли выдерживать огромное давление воды, создаваемое перепадом высот верхней и нижней части водораздела. Однако атомная бомба сама по себе является шлюзом между микро– и макромирами. Этот шлюз работает доли секунды, но успевает выпустить в привычный мир маленькую порцию энергии, схороненную до срока в ядрах атомов. Но для нашего мира это чудовищная, неперевариваемая добавка. Ее нужно срочно перераспределить и рассредоточить по местности. Перераспределение заключено вразделении процентов между световым импульсом, ударной волной и прочей мелкотой типа остаточного радиационного излучения. Все делается очень быстро, ибо Вселенная не терпит прорех в своем пологе: прорезь между мирами шпаклюется в мгновения ока.
И как ни прочно был скроен «Мигафлорес», он все-таки не был покрыт абсолютным отражателем или силовым полем из будущего; не способен выдержать нагрев огненным шаром (ибо попал в его радиус) и тут же после трехтысячеградусной бани – удар взрывной волны. Скорость ветра две тысячи километров в час – это вам не семечки: при тропических циклонах – максимум в десять раз меньше, а ведь они сносят пальмовые рощицы целиком и стирают с карт деревни. «Мигафлорес» не выдержал. А его податливостью тут же воспользовалась сдерживаемая створками вода.
Наводнения и цунами – проблемы макромира; атомы их не ведают. Покуда ударная волна катнулась далее – производить уборку палубы и шлифовку антенн «Фенимора Купера», а также колыхать окружающие болота и заселять радионуклидами огороды, местами кипящая озерная водица плеснула вниз. Авианосец водоизмещением под сто тысяч тонн штука инертная – его трудно сдвинуть с места даже перепадом воды в четырехэтажный дом. Однако и он поддался – двинул свою тушу назад, ковырнув застопоренными чудовищами винтов недалекое бетонное дно. Но кроме «Купера», здесь же в шлюзе помещались два тяжелых морских буксира – очень легкие, сравнительно с левиафаном, вещицы.
Они стойко выдержали пронесшийся поверху воздушный смерч: первый из буксиров частично прикрыли створки злосчастного «Мигафлореса», второй помещался за кормой подвижного аэродрома. Однако предательство родной стихии – воды – переполнило их чашу терпения. Они вздыбились, подскочили поплавками. И если первый из буксиров врезался в носовую часть гигантского корабля, последствиям чего еще только предстояло обустроиться в истории, то второй катнуло назад.
Миниатюризация привилась в компьютерной моде, но никак не в движении международных грузопотоков. Так что хороший океанский буксир – это две тысячи тонн железа, пластика и носового резинового набалдашника для толкания барж. Само собой, буксир не стоял на якорях. И что, вы думаете, протаранил этот маленький монстр, брошенный назад завихрениями потока? Естественно, он всей массой саданул в расположенные вплотную ворота – следующие по счету – теперь уже входные створки шлюза «Мигафлорес».Понятное дело, взбесившаяся вода тоже приложила плечико.
И все повторилось. В плане того, что когда там, над сушей, воздушная волна завершила бег и отразилась от окрестных гор, здесь, в шлюзовой взаимосвязи сообщающихся сосудов, все еще бурлили потоки ищущей гравитационную впадину жидкости.* * *
И вот теперь великанский кит по прозвищу «Фенимор Купер», лежа на куске суши между двумя океанами, в пересохшей капиллярной полости, умирал от отсутствия воды.
1
Обработка сырья
Тюрьма – она тюрьма и есть. Место ограничения индивидуальной свободы. Искусственная изоляция от внешнего мира. Анклав изгоев, тут надо держать ухо востро. Территориальная флюктуация душевных и физических страданий. И концентрация боли тоже. Хотя вроде бы тут конкретно не Средневековье – давно шествует по миру двадцать первый век. Однако если и не боль, то возможность ее применения в любую секунду. Не верите? А попробуйте перелезть через забор во время прогулки или просто резко дернуться и отбежать в сторону в момент прохода по коридору. Вообще-то «отбежать» – слишком громко сказано. Вас остановят еще до этого. И окрик будет самым мягким из ограничителей. И еще: если это, как в данном случае, тюрьма военная, то есть у нее своя специфика. Ибо она должна значительно превзойти по жесткости армию – структуру по самому своему устройству и предназначению строгую. И значит, сравнительно с обычной тюрьмой, есть у нее свои минусы, хотя, разумеется, и свои плюсы. Ну да не о них речь. Речь о том, что если вы попадаете в такое заведение не обычным порядком, за всякие там дезертирства, невыполнение приказов, мародерство или примитивное воровство у спящих бок о бок сослуживцев, а по несколько другому поводу, то тут вас может встретить вообще не сахар. Ведь вы же попадаете сюда вроде бы в качестве военнопленного, в том плане, что действительно взяты в плен в бою. Однако на самом деле на вас не распространяются никакие международные нормы по содержанию. Нет, понятное дело, что череда… мягко говоря, конфликтов двадцать первого века превратила многие из давнишних правил ведения войны (идиотское словосочетание) в совершенно высохшие чернильные каракули полоумных предков. Так вот, на вас лично не распространяется даже остаток ауры этих самых чернил. Ибо… Ведь вы же, по сути, не есть даже военно-пленный. Вы же, страшно сказать, – наемник!
Так вот, мало того, что вы еще и наемник, вы, как выясняется, да вообще-то и подразумевается изначально, являетесь объектом, ведающим кое-какие секреты. А значит… В общем, кроме изоляции, режима и жесткости, от вас еще должны выведать кое-что. Технологии тридцатых годов вносят в процесс добывания скрываемой человеком информации некоторые нюансы. Но по сути все это лишь плановое развитие давнишних наработок. Как все знают, на этом полезном, для государственных и прочих громоздких структур, пути человечество всегда достойно преуспевало. Что имеется против этого? Такие же большие антагонистические структуры. Ну а если их маленький болтик – человека прямоходящего – выколупали из структуры и положили под стекло? Вне своей стаи, в камере-одиночке, под лупой следователя и большим микроскопом спецслужб, он все такое же напуганное животное, маленький таракан, мечущийся по банке. Несмотря на все – воистину нечеловеческие – усилия, эволюционная гильотина так и не выработала устройства, позволяющего отдельному объекту воздействия успешно противостоять направленному усилию продуманно приработанного монстра. Под внимательным пинцетом Голлема вы ничто, потерявшая соринку инфузория. И он выжимает и лепит из вас первозданную глину.
Каким образом? Каждому свое. Плюс имеющееся в распоряжении время и значимость требуемой информации. За последние десятилетия практическая психология шагнула далеко вперед. Ну а после психологов – если их недостаточно или же первый фактор – время – не наличествует в необходимом количестве, – вперед выступает… Нет, Средневековье, разумеется, не затерлось историей, а даже дало обильные ростки, которым может позавидовать маркиз де Сад, однако в дело вступает фармакология. Госпожа химия,особенно биохимия, – это великий кудесник. Что она может творить, попадая сквозь иголку под кожу! Оказывается, эта сложная, студнеобразная штуковина – мозг – очень просто управляется с помощью чудовищно простых, сравнительно с ним, соединений. И требуются всего-то миллиграммы. Современная постиндустриальная промышленность готова выдавать такое сырье мегатоннами. Хватит для обработки всегалактической популяции. Соседи с Больших Магеллановых Облаков, вам случайно не требуется цистерна-две «сыворотки правды»? Детекторы тоже есть, но они сложнее и в эксплуатации, и в производстве.
Итак, военная тюрьма в США – это явно не сахар для любого. Но для вас это еще и зеркало, в котором вы очень хорошо ощущаете свое собственное ничтожество.
Любители изучения собственного «я»! Просим, просим! Вход бесплатный, но в наручниках. Выход? Об этом стоит поразмышлять отдельно.
Двадцать первый век. Вторая четверть. Технология скрытого наблюдения переплюнула даже фармакологию. Вседиапазонные микрокамеры можно воткнуть где угодно, а уж подслушивающие «жучки»…
Где вы – славные времена Монте-Кристо? Попробуйте делать подкоп бесшумно и чтобы это не видел инфракрасный глаз-наблюдатель. Решетки? Но вы же не Терминатор-2, дабы проходить сквозь них, не разрушая.
И значит, о побеге и прочем в этом духе, действительно, только поразмышлять. Естественно, когда голову не очень мутит от фармакологии. Ну а если не мутит, ожидаем следующей повышенной на миллиграммы дозы.
2
Диспропорция
Господствующая несколько столетий идея расового превосходства белого человека уже несколько десятков лет старательно загонялась в архив. Объяснялось это так называемыми объективными причинами. То есть вроде бы вид «человека разумного» стал действительно разумным, в связи с чем он тут же преобразился в доброе и гуманное существо, сходное с ангелом. Как говорится: «Заверните такого же, но без крыльев». Однако искать катализатор чисто внутреннего преобразования человека как вида – дело пустое. Сознание, тем паче сознание массовое, есть сложная реакция на давления среды. Все его пируэты – это эквилибристика примирения агрегатов конечной сложности к взаимодействию с бесконечно сложной структурой, к тому же агрегатов смертных, но в силу дефекта общей конструкции мозга могущих успешно работать только в условиях незнания этой известной им истины. Отсюда все коллизии культурных надстроек. От попытки завуалировать лежащее на поверхности. И не просто завуалировать, а произвести новую, пусть виртуальную реальность, цель создания коей всего лишь заслониться от объективной истины. Однако не об общих культурных наслоениях сейчас речь. Приученное функционировать только в условиях обхода собственных дефектов индивидуальное, а также массовое сознание уже в силу этого не может обходиться без лжи.
С уходом в тень идеи расового господства случилось то же самое. То есть как общепризнанное объяснение принималось, что человек в силу планово-постепенного познания природы дошел до понимания вообще-то общеизвестной и ранее истины, что все люди – братья. Успехи генетики выдали для этого окончательно неопровержимые доказательства. И да здравствует! И «ура»! Однако существовали более прозаические и лежащие на поверхности причины. Основных было несколько.
Перво-наперво, когда сколько-то столетий назад этих самых людей с черной кожей тащили через моря-океаны в Америку, они были экзотической редкостью, к тому же изначально имели бирки с надписью «Товар. Руками трогать». Затем к ним притерпелись, с ними долго жили бок о бок. Происходила неизбежная ассимиляция, притирка. Бирки спрятали, между делом задвинули в тайные чуланы души. Видите ли, человеческая, да и не только человеческая, психика не способна воспринимать как экзотику то, что окружает тебя с рождения. Плантаторы следующих поколений с младенчества наблюдали вокруг слуг и нянек с темной кожей. Кроме того, эти бабки-няньки сами были местными, разговаривали на языке плантатора, и можно было, только опираясь на пришлые, не могущие подтвердиться личным опытом знания, ведать, что предков этих самых нянек и конюхов когда-то приволокли из чужих, заокеанских джунглей. Кроме того, та же психика устроена так, что мы сочувствуем окружающим. Помимо того, здесь, так же как и в физике, сказывается закон ослабления реакции согласно кубу от расстояния, да еще и с поправкой на временной параметр. То есть, чем ближе и дольше мы знакомы с человеком, тем более мы его понимаем и сочувствуем. (В законе случаются прорехи, ну да не о них речь.) И можно спокойнехонько хлестать плеткой тех, кого только доставили в трюме с различимой биркой «товар», но уже как-то не так вольготно делать это же с теми, кого знаешь с малолетства. К тому же поток этого самого «товара» из-за морей ослаб. Ведь вылавливали «товар» в основном сами же местные царьки, ведущие собственную торговлю с заморскими путешественниками. Но поскольку за сто лет со второго по величине континента вывезли сто миллионов единиц «товара», сами государства этих царьков потеряли фундамент своего существования и сжались шагреневой кожей. Так что когда в очередной раз пришельцы явились за данью, то, кроме себя и своей челяди, царькам не удалось ничего более предложить.
Поскольку внешние караваны с «товаром» испарились – пополнение со свежими «бирками» исчезло. Путь лежал в выращивании «товара» тут же, на месте. Однако естественные условия африканской привольности здесь, в Техасе и Арканзасе, никто не собирался даже имитировать. Плодился «товар» плохо, разве что еле-еле восполнялся. Приходилось его беречь и меньше колотить по темечку. В общем, в конце концов дело с рабством выгорело. Ведь новую Африку не открыли, а местные индейцы оказались для работы на плантации худосочны. Ну а не найденная Куком Антарктида была населена совсем уж ни на что путное не способными пингвинами.
И что ж? Выгореть дело с рабством-то выгорело, но прошедшие генетический отбор, посредством плеток и корабельных трюмов, новые чернокожие жители Америки теперь стали существовать на общем основании. И поскольку со временем они даже оказались героями книг и фильмов, то есть как бы узаконенными для окружающих людьми (заметьте, со зверями этого не случилось, хотя во многих книгах о них пишут как о вполне сознательных существах: может, дело все-таки в генетике, а не в книгах?), то вот именно теперь для них создались условия, может, и не повторяющие африканскую вольготность, но, видимо, достаточно серьезно ее имитирующие. И уже легко догадаться, что сделали эти дети разных народов большого континента Африка, предки коих были совместно преданы своими милыми, обвешанными бусами царьками. Они стали плодиться и размножаться. Причем – что существенно – по взглядам просвещенного белого человека, без меры. Вот именно это, а не какие-то выкрутасы развившегося в процессе эволюции сознания, имело реальный вес для задвижки расового вопроса куда подальше. Именно это стало вторым, третьим, четвертым и тридцать шестым.
Как может подниматься вопрос о расовом превосходстве, когда тех, против кого ты его жаждешь развернуть, по количеству не менее, чем подобных тебе по цвету кожи? И кроме того, теперь против них у тебя нет большого невиданного корабля с пушками, способного поразить воображение обвешанного зубами носорога царька. Точнее, корабли-то есть, однако служба на них доступна как той, так и другой расе.
Ну а далее совсем худо. Ибо имитация привольностей африканских джунглей превзошла по параметрам оригинал. Закон «плодитесь и размножайтесь» действовать-то не прекратил.
И вот теперь, в две тысячи тридцатом, когда в конкретной стране – Соединенных Штатах Америки – людей с генетическим наследством тех, кто проехался когда-то через Атлантику в трюме, стало больше, чем наследников плантаторов с плетками, вопрос о расовом превосходстве белого человека и прихлопнулся крышкой ржавого сундука истории. А научные прорывы человеческого ума в этой самой генетике оказывались тут абсолютно в стороне. Дезоксирибонуклеиновая кислота действует сама по себе, без всякого интереса к нашему знанию или незнанию о ней.
3
Обработка сырья
Ну, прелести одиночной камеры не перечисляем. Эвересты, марсианская гора Олимп литературы по данному вопросу громоздятся, открывая правду страждущим по истине. Естественно, ничто не заменит собственного опыта, но с телепатией, несмотря на двадцать первый век, идет пробуксовка, так что передача ощущений снова через ту самую фильмо-книжную гору. Не будем ее касаться. В принципе, уже через неделю одиночной отсидки даже тот, кто об указанной горе ведать не ведал, начинает прозревать. Несмотряна полную уверенность каждого в своей личной уникальности, в плане возможностей познания окружающего мы абсолютно идентичны. Глаз, ухо, кожа и нюх. Всякое моделирование экзистенции истины внутри, это уже после, с некоторым отличием за счет предыдущего воспитания памяти, логики и умения снабжать кровью натренированные области серого вещества.
Главное, любой сразу же понимает, что данные в распоряжение кубические метры выделены не для удобства. Цель – сломать волю. Раскатать человечка обратно в первозданную глину, а потом, может быть, снова что-нибудь скатать. Однако утюги и гладильные доски для раскатки есть разных марок, так что иногда одиночная камера не отвечаетвсем условиям преобразования в новый образ. Не создает она нужных ракурсов для лицезрения внутреннего мира, когда-то ранее именуемого душой. Вот по этому поводу заключенного иногда извлекают из обширной банки одиночной камеры и опускают в переполненный сосуд, набитый идентичными двуногими с лихвой. Иногда здесь уже создана иерархическая тараканья структура, иногда нет. И выборка зависит не от случая, а от поставленной следователями-экспериментаторами цели. Они здоровские интерпретаторы, их творческая жилка явно не полностью запрессована рекламно-телевизионным гипнозом.
Естественно, неглупые вроде бы подопытные догадываются о целях. Понятно, они ведают о видеокамерах и «жучках», однако что они могут сделать с психологической реакцией? Например, на встречу с несколько позабытыми лицами сослуживцев, с теми, с коими вместе топали когда-то по пампасам с «плазмобоями» на изготовку? И кто-нибудь ужсовсем по-суперменски контролирующий свои реакции, может, только обнимется сдержанно, да и то понимая, что уже это обнимание с конкретным другом-товарищем может сказать кому-то спрятанному за «глазком» что-то конкретно важное. Вдруг именно эти «обнимашечки» вымученных одиночным проживанием тараканов и являлись целью ситуационного эксперимента? А еще если:
– Господи, товарищ лейтенант, вы еще живы? А мы уж тут опасались…
И пошло-поехало, и ведь почти наверняка кто-то что-нибудь ляпнет. А если и не ляпнет, то кто-то другой цыкнет вовремя на говоруна, и это цыканье никак не ускользнет отнеживых, но внимательных микрокамер. И тогда кто-то скрытно анализирующий ситуацию поставит на экране компьютера меточку – «да-нет» – эдакую козявочку-указатель на реакцию крысы, сунутой в лабиринт. И где-то микробно вспыхнет файловая запись о том, кто кому в исследуемой группе симпатизирует и на кого посредством кого или чего можно будет при случае надавить. А так в общем, если отрешиться от анализа, все очень даже весело. Те, кого наблюдаешь, сейчас в здравии, и с кем снова движешься по временному вектору сообща, живы, даже хорохорятся:
– Видали мы этих янки, знаешь где, лейтенант?
Конечно же, он знает. Если только затолкать обратно сразу же возникающую ассоциацию. Воспоминание о том, как…
– Так вот, господин наемник Минаков… Так вас, кажется, кличут? – ухмылялся тогда местный, вполне американский, но белого вида дознаватель. И даже, наверное, не ухмылялся, а так, по наследственной привычке, демонстрировал достояние Америки – ровный белесый оскал.
– Видите ли, товарищ лейтенант Минаков, Герман Всеволодович, мы выяснили, что вместе с вашими сотоварищами вы занимались этнической чисткой угнетенного населения Южной Африки. Вы вполне попадаете под статью Организации Объединенных Наций.
«Понятненько, – рассуждал тогда Герман Всеволодович Минаков, – и на моих показаниях, точнее на наших общих, можно в какой-то мере выработать оправдание для собственной, американской агрессии».
И теперь, покуда они обнимаются и осторожненько – дабы случайно не задеть какой-нибудь привет из Средневековья – хлопают друг друга по спине, кто-то там, за объективом, или чуть погодя, за просмотром записи, выцеливает, в какую область памяти Минакова или того, с кем он обнимается, нанести самый колющий и болезненный удар. Догадливые жертвы знают об этом, но что можно предпринять? Каким образом таракан в прозрачной банке способен спрятать свои усы?
И ведь что еще интересно, точнее пакостно до той степени, что не хочется сразу вспоминать. Оказывается, в процессе своего нахождения под лупой добытчиков секретов, в результате каких-то переотражений стекла, ты сам научился видеть некоторые свои реакции насквозь (здравствуйте, господин Фрейд!). И вот в процессе этого нового знакомства с себе подобными (во всех смыслах) вдруг замечаешь внутри собственного «я» эдакого подленького наблюдателя. Он присматривается к окружающим не просто так. Он ловит поблекшие, маскируемые отметины перенесенных товарищами болей, унижений и чудовищных озарений, когда, внезапно выскакивая из какого-то тумана, напущенного миллиграммом фармакологического чуда, осознаешь, что ты уже выдал нечто архиважное с потрохами. А вокруг самодовольные ухмылочки следователей, такие самодовольные, будто они сами великие алхимики-фармацевты, создавшие в мензурках нужную «сыворотку».
И вот так подноготно присматривая за вновь обретенными друзьями-товарищами, неожиданно замечаешь, что прямо через их добрые, притушенные глаза за тобой наблюдает такая же внимательная химера. Тогда внедрение в коллектив и привыкание к «общежитию» перестает быть так захватывающе радостным. Тем более ведь твою радость тоже фиксируют всевидящие «жучки».
4
Игроки
– Господин президент, я как глава Федерального бюро расследований вынужден признать, что мы абсолютно не предвидели лавинообразное нарастание рассматриваемого процесса. То, что где-то в отдельных городах могут случиться волнения, предусматривалось. Однако то ли по так называемому «закону подлости», то ли в силу причин, на которых я остановлюсь позднее, но первые вспышки произошли именно в тех городах, на которые мы обращали первичное внимание менее всего. Затем, когда мы, говоря по военному, провели новую концентрацию агентов и сил на угрожающих направлениях и, как следствие, ослабили группировку в изначально предполагаемых местах, начались беспорядки и там тоже. Создается ощущение, что все происходящее не есть спонтанный процесс. Это хорошо срежиссированная акция. Покуда мы не ведаем ее конечной цели. Не принимать же за цели лозунги, раздающиеся в тех или иных штатах? Даже если брать их за чистую монету, то все равно на чем же остановиться? Они слишком сильно разнятся между собой. В одних городах, и даже штатах, выкрикивают одно, в других другое. И если бы только так, а то в тех же самых местах распространяются прямо противоположные взгляды. Например, некоторые требуют отделения от США, но здесь же можно встретить и таких, кто просто хотел бы, в рамках тех же Соединенных Штатов, произвести перераспределение федерального бюджета. Мол, центр тратит его не туда, куда надо. Понятно, что всю эту мелочь подавляют агрессивные расистские лозунги. И здесь тоже наблюдаем большой спектр. От подстрекательств солдат и моряков дезертировать из армии, которая вроде бы, по взглядам реакционеров, ведет в Африке войну на уничтожение, до призывов перенести войну сюда, на Американский континент. То есть уничтожить здесь белую расу подчистую и основать САШЧ – Свободные Американские Штаты Черных. Разумеется, на фоне этой пестроты, которая вообще-то выглядит крашенной в один тон, можно все-таки предположить хотя бы одну явную цель.
– Интересно, какую? – спросил внимательно слушающий доклад президент США Ад Буш.
– Самую элементарную, господин президент. Общую дестабилизацию обстановки. Другой вопрос, до какого уровня? Возможно, до того, до коего мы позволим разгореться пожару.
– Господин Талс, а разве мы сейчас контролируем ситуацию? – прищурился человек, прозванный в народе, да и в официальных кругах, Буш Пятый.
– Нет, господин президент, ситуацию мы, разумеется, не контролируем. Но ведь, как я понимаю, потому мы и проводим это совещание в узком кругу, дабы разобраться, на какие меры пойти, чтобы вернуть все на круги своя, правильно?
– Правильно, – кивнул Буш. – А как думаете (это вопрос ко всем, господа!), почему не сработали наши обычные методы контроля ситуации?
– Можно мне? – приподнял руку директор ЦРУ Айзек Уинстан. – Мы тут все свои, можно говорить честно. Господин президент, господа, вы прекрасно понимаете, что в любом что-то значащем государстве власть должна пронизывать своей агентурой всю структуру сверху донизу. Особенно в нашем государстве, которое уже далеко не первое десятилетие лидирует на земном шаре. Так вот, понятно, что давно исчерпали себя проекты простого силового контроля. С усложнением этой самой структуры их время вышло. Понятно, что они не исключаются полностью. Вот, например, сейчас пришло время для силовых акций. Но я отвлекся. Сложный контроль с манипулированием массами включал в себя многие аспекты. Все мы понимаем, что даже проблема наркотиков не решена до конца нами и нашими предшественниками намеренно. Да, это грязноватый метод. Но если бы не все эти многочисленные виды наркотических травок и таблеток, дурманящих мозги некоторым социальным группам, то я вам гарантирую: проблемы, которые мы получили только что, возникли бы лет двадцать, а то и тридцать назад. Люмпенизированные слои населения, не уведенные в сторону получения мгновенных и легкодостижимых удовольствий, – это опасное болото, населенное монстрами. Если не глушить их экспансию подавляющими сознание препаратами, своей животной активностью они опрокинут государство. Тем более мы знаем, что в силу некоторых обстоятельств, и вообще-то не расового, а социального свойства, наркомании подвержены именно «не белые», то есть афроамериканцы и испаноязычные слои…
– Уважаемый директор Центрального разведывательного управления, мы что, тут собрались для решения вопросов мерзопакостных наклонностей человека прямоходящего? – перебил нового докладчика Буш Пятый. – По-моему, речь идет несколько о другом.
– Извиняюсь, господин президент, извиняюсь. Но еще минутку. Я вот что хотел сказать. Государство – это жестко скрепленная обручами бочка. Мы все знали, что рано илипоздно старые обручи не выдержат, ведь бочку распирают новые и новые проблемы. Мы даже готовили новый хороший обруч. Тут все свои, все в курсе. Мы вели интенсивную разработку по теме «гипноизлучателей». Вместе с Министерством обороны мы даже разрабатывали спутник для глобального контроля и управления массами. Однако господа ученые, конкретно те, что занимаются биологией и прочей анатомией, нас подвели. Видите ли, психика человека оказалась гораздо более сложным делом, чем казалось поначалу. То есть крайне быстро происходит привыкание и внешний фактор перестает действовать. Нет, нет, господин президент, я тут не собираюсь развивать еще и эту тему. Япросто хочу сказать, что мы…
– Господи, Айзек, – вновь оборвал его глава администрации США. – Вы тут используете наше время для самооправдания? Прекратите. По виноватым будем разбираться после. Мы здесь все в одной лодке. А кто-то неизвестный нам очень сильно ее раскачивает. Я уж так образно – накипело. Все эти лозунги, эти выскочившие откуда-то и терроризирующие города черные и латиноамериканские банды – это все волны. Но ведь кто-то дунул и нагнал их. Вот я, да и все окружающие, хотим знать, кто? Вот сидит министр обороны. У него в распоряжении самая мощная и мобильная армия и флот, но что с ней делать в этих условиях? Куда направить силищу? Вы, господа, вы, – Ад Буш ткнул в церэушника и фэбээровца пальцем, – вы должны были подсказать и направить. Почему все разразилось так внезапно?
– Господин президент, – директор ЦРУ неожиданно покраснел. – Каждый год наш официальный, да и неофициальный бюджет сокращается. Нашему продажному конгрессу жалко государственных денег. Они думают, раз сейчас все нормально, то так будет всегда. Вот мы и поплатились. Мой коллега из Федерального бюро говорит правильно. Весь происходящий ныне в южных штатах спектакль – это срежиссированное кем-то представление. Точнее, если бы представление. Все серьезно. Здесь замешаны не только внутренние, но и внешние силы. Хотя какие из них превалируют, я покуда не берусь судить.
– Вы что, подозреваете кого-то внутри, Айзек Уинстан? – спросил президент.
– Конечно, подозреваю. Кому выгоден развал? Ясно кому. Большим корпорациям. (Только не посчитайте меня марксистом-ленинцем.) Они спят и видят, как совершенно прекратят платить налоги и прочее. Они бы, наверное, рады отхватить куски собственной, негосударственной территории, как в какой-нибудь Колумбии с Венесуэлой. Там бы они разгулялись как хотели. До многих из них абсолютно не доходит, что все их мизерные налоги – это плата за процветание. Сейчас мы решаем не только свои собственные – государственные – вопросы, но и вопросы их выживания. Ведь все думающие хоть что-то понимают. Как только наша большая дубина – представленная здесь министром Линном армия – перестанет нависать над «шариком», наши доблестные корпорации-монополисты окажутся перед сворой равных конкурентов, к тому же натасканных на неравной борьбе, когда бьешься за жизнь, а в шею тебе врезается поводок.
– Сегодня не один я выражаюсь красиво, – улыбнулся Ад Буш. – Я даже заслушался. Так вы, Айзек, подозреваете какие-то конкретные корпорации?
– Так вы же нас связали законодательно со всех сторон. Естественно, за ними всеми нужно было следить годами. Накапливать информацию, отслеживать доходы.
– Короче, полицейская диктатура, да?
– А разве откладывание всего в долгий ящик – «авось, пронесет» – лучше, господин президент? Вот сейчас посыпалось. Теперь будем вводить в мятежные (разве я неправильно выразился?) штаты войска. Давить этих негров, то бишь афроамериканцев, силой.
– Ну, успокойтесь, господин директор, это мы еще не решили, – проявление людьми эмоций развлекало президента, он был бывшим боксером-любителем, почти профессионалом. – Мы ведь для того и собрались здесь, правильно? Естественно, если бы вы успели разработать свои «чудо-спутники», тогда другое дело. Нажали бы кнопку. Поменял быон там орбиту – или что там у него еще есть – и наступила бы в Техасе и прочих штатах тишь-благодать. И кстати (этот вопрос министру обороны). Господин Шеррилл Линн, я думаю, вы уже прикидывали. Каковы возможности нашей армии, флота и прочего по поводу возможного применения силы в… как выразился наш директор, – «мятежных» штатах?
– Господин президент, как вы знаете, самые боеспособные из наших сухопутных частей находятся сейчас в Африке. Понятно, какие-то, как всегда, на базах в Японии и прочих. К тому же, я бы не рискнул срочным образом перебрасывать пехоту обратно из Южной Африки. Тут даже психологический барьер. Они только что с настоящей войны. Они и здесь по инерции начнут действовать соответственно. Но мы ведь не хотим раскатать наши собственные города в щебень, правда? К тому же там они привыкли действовать с непрерывной поддержкой авиации и флота. Здесь-то будет абсолютно не так, верно? Мы же не станем пулять по Детройту, или куда там еще, крылатые ракеты морского базирования, так?
– К тому же, господин президент, – втиснулся в разгорающуюся дискуссию шеф ФБР, – одним из лозунгов митингующих, бунтующих и под этот шумок бандитствующих является протест против войны в Африке, так сказать, против коренных негров. Ввод в эти города дивизий, выведенных именно оттуда, может сыграть против нас плохую шутку. Я уж не говорю, как развякаются средства массовой информации.
– Вот это верное замечание, – закивал Буш. – Если несколько пошутить на эту тему, то мне вовсе не хочется, чтобы именно на мне прервалась семейная традиция. Да ещепо средством импичмента или там чего-то в таком роде. А значит, давайте думать.
И совещание продолжилось.
5
Обработка сырья
Как и следует ожидать, их не сводят в «общаге» на час-два. Дается время привыкнуть, вместе вздремнуть отведенные пять часов, скорее всего ночного сна. Ибо точно не определишься – в помещении круглосуточный искусственный свет и ни одного окна. Вздремнуть, если неутомимые поисковики истины – штатные служащие спецслужб не дернут на допрос. А тогда уж не поспать…
– Военный преступник Минаков, ответьте, какого типа было электромагнитное устройство, которое вы взрывали в Капских горах для нанесения ущерба американским силам освобождения?
– Но я не взрывал его лично, поэтому…
– Минаков, отвечайте на вопрос! Быстро отвечайте на вопрос!
Лампа в глаза, и по тому, как они сразу же начинают слезиться, ясно, что это какое-то специальное излучение с искусственно сдвинутой спектральной полосой: «Добрый вечер, господа фашисты! Мы так давно с вами не виделись!»
– Не закрывать глаза, Минаков! Если не вы, то кто же взрывал это устройство?
– Не знаю.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Ищу приличного мужа, или Внимание, кастинг!
Шилова Юлия
Ищу приличного мужа, или Внимание, кастинг!


Херберт Фрэнк - Досадийский эксперимент
Херберт Фрэнк
Досадийский эксперимент


Шилова Юлия - Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!
Шилова Юлия
Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека