Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Извините, но их всех брало за грудки время: те, кто потоптался ботинками по лунной пыли, уже развернули носы своих кораблей сюда. Их нельзя было предавать. И вполне честно и по-русски получалось лично класть голову на плаху, дабы хотя бы своим бренным телом спасти товарищей по покорению ближнего космоса.
И к бою они оказались готовы единовременно. Ибо «Салют» не мог гоняться за двумя зайцами, тем более что один из них имел на борту людей, и к тому же лучше было выбрать того, что пожирнее. И пока «Салют-Союз» тихонечко, растягивая граммы топлива, скручивал из своих эллипсов новый канделябр, с рассадника воинов тьмы – мыса Канаверал – стартовал новый посланник Сатаны – «Аполлон».
Экипаж его состоял из троих: Чарльза Конрада, Джозефа Кервина и Поля Вейца. Знали ли, точнее, изучили ли эти ковбои вывешенную в небе и дожидающуюся их «Небесную лабораторию»? Вполне, хотя, может, и не в той мере, какая требуется для получения золотой медали. Но что прикажете делать, если их послали в космос много-много раньше предписанного срока? Помимо того, там разместилось лазерное орудие, совсем новомодное, точнее, опережающее эпоху чудо. Умели ли они им пользоваться? Пожалуй, скорее «нет», чем «да». Ну, что же, на борту «Скайлэба» имелось семь радиоприемников, плюс три на борту «Аполлона». Уж по одному из них им бы растолковали, где и какой рукояткой подкрутить, какую педальку поднажать и за какую веревочку дернуть, дабы плазменный, или какой там надобно, луч угодил куда следует. Великая штука радиоуправление, а уж тем более радиоуправление людьми.
Глава 9
Ограничители
Русские космонавты упустили момент, когда «Скайлэб» производил проверку своего экспериментального оружия. Наверное, это казалось странным, ведь луч лазера пронзил четыреста километров вакуума и с пятой попытки поразил оказавшийся именно на таком расстоянии спутник дальней космической связи. Этот спутник уже практически отработал свое, так что было не сильно жалко. Естественно, он был американским! На чем же еще испытывать оружие, как не на собственных железяках? Так неоднократно случалось когда-то на атолле Бикини, да и на Эниветок тоже. Там испытывали атомно-водородные чудеса военного назначения и подставляли в качестве мишеней свои же списанные корабли. Известный принцип: «Бей своих, чтоб чужие боялись». Однако русские космонавты ничего не боялись. Это не значит, что не умели. Скорее, были не в курсе. Ведь несмотря на то, что в момент проверки американского «гиперболоида», «Салют» находился не более чем в тысяче километров, советские покорители Вселенной абсолютно ничего не заметили. Хотя наблюдали за противником в телескоп и даже облучали его локатором бокового обзора. Однако не надо забывать, что дело происходило не под покровом воздушной среды. Возможно, тщательное вседиапазонное наблюдение за несчастным, избиваемым спутником выявило бы странно аномальный нагрев, однако где было догадаться, что именно происходит в небесах? А следить за всеми тысячами парящих по орбитам предметами, то есть не только «живыми», но и уже «мертвыми» спутниками, сброшенными ступенями, кусками обтекателей ракет и прочим? Да, это, разумеется, необходимо, но не с индивидуальной тщательностью. Кроме того, над процессом наблюдения нависала все та же, упоминаемая ранее, причина. Союз Советских Социалистических Республик имел в своем составе всего-то пятнадцать стран, и хотя все скопом они занимали одну шестую суши, размещались они относительно локально и на одном материке. Так что наблюдать за всей бесконечностью пространства наверху постоянно – не получалось.
Кстати, то, что обе связки – «Салют-Союз» и «Скайлэб-Аполлон» – сблизились на дальность поражения оружием, вовсе не значило, что они сразу пустили его в ход. Имелись причины. Мир, построенный homo sapiens, переотразил на реальность кое-какие из законов, выстроенных в собственной голове. И, значит, по большому счету, имелись два фактора. Один из области культуры (в широком толковании термина), другой – внешний. Культура не позволяла расстреливать друг друга лоб в лоб. Все-таки агрессия в космосе хоть и достигла высокой степени накала, но велась не на открытой арене. Предпочитались тайные операции. Одно дело подстрелить кого-то в ста тысячах километров в стороне, вдали от чужих глаз, совсем другое – обнажить меч на виду у всего мира. Следующее ограничение шло, как уже сказано, извне. Ведь несмотря на то, что станции совершили некоторые пертурбации по сближению, действовали они несогласованно. Их орбиты несколько различались, то одна, то другая начинала сваливаться в перигей или возноситься в апогей, а кроме того, имелись рассогласования по орбитальному наклону.
Ну и самое главное, стрельба в космосе обещала начаться не по собственной инициативе космонавтов, а по приказу свыше – точнее, в данном случае – снизу. В общем, с возможностью применения оружия стояли ограничения. Простота «Стой! Стрелять буду!» в космосе как-то не привилась.
Глава 10
Гиперболоид
Вероятно, в подтверждение тезиса Ильича о нарастании агрессивности империализма стрельбу начали американцы. Чем еще это было обусловлено? Может, и генетической привычкой нации, сумевшей произвести геноцид целой расы – индейцев, но, скорее всего, по другим причинам. Оружие у «Скайлэба» было подальнобойней. Кроме того, для чего ж его вывели на орбиту? Ясно, что и русские сближались не просто так, но все-таки в голове кремлевских аналитиков имелся один тормоз. С внешней точки зрения никто немог узнать, что произошло за сто тысяч километров при атаке «Тринадцатого». Все было шито-крыто. Так, теоретические подозрения, буйство не приструненного крышкой разума. Но если бы сейчас «Салют» атаковал «скайлэбо-аполлоновую» связку ракетами, это бы стало равнозначно явке с повинной.
Средства наведения американского «гиперболоида» не позволяли выбирать, какую часть русской станции атаковать вначале, а какую потом. И не потому, что «Салют» былоплохо «видно». Триста километров для хорошего локатора – чепуха. Тем более без мешающего воздействия облаков: все они, и кучевые, и перистые, помещались четырьмястами километрами ниже. Мешало само несовершенство системы прицеливания, о чем уже говорилось выше. Кроме того, советскую станцию нельзя было атаковать с любой стороны, она ведь «пялилась» на американцев своим боевым потенциалом, то есть кормовой частью. Диаметр агрегатного отсека составлял четыре и одну десятую метра. Далеко не профильная двадцатиметровая необъятность. Правда, еще наличествовал семнадцатиметровый размах солнечных батарей. Но ведь это узкие штуковины, да и не они были целью.
Менее чем за секунду лазер родил череду импульсов-залпов и после этого перешел в режим ожидания. Режим ожидания был обусловлен тем, что газодинамический лазер создает когерентное излучение за счет раскаленного газового потока. (Естественно, не газ является поражающим элементом. Его выплескивают мириады электронов, одновременно переходя на новый атомарно-энергетический уровень.) Поскольку лазер помещался внутри, а не снаружи «Скайлэба» и здесь же внутри находились живые люди, избыточное тепло требовалось куда-то скидывать. Потому в данный момент лазерная пушка уподобилась реактивному двигателю (чем она в какой-то мере и являлась). Специальный отводящий патрубок выбросил в космос струю пламени. Это породило боковой импульс, дергающий станцию в сторону. В случае непринятия мер, корабельная связка легко и просто приобретала вращающий момент и обращалась в карусель. Инерционно-гироскопическая система ориентации напряглась, но не сумела возвратить сцепку «Скайлэб-Аполлон» в исходное состояние. В дело тут же включилась вычислительная машина, задействовав вторую автоматическую систему, использующую ракетные двигатели ориентации. Именно потому, что все эти операции требовали времени, вторая вычислительная машина, обслуживающая лазер, и перевела его в режим ожидания.
Естественно, еще до всей этой кутерьмы луч, пробегающий триста тысяч километров за секунду, преодолел трехсоткилометровую «стометровку». Даже если бы стрельба велась на дальность Луны, пятно света рассеялось бы только до сорокаметрового радиуса. Оно бы, конечно, потеряло убойную силу, но стало бы вполне заметным явлением. Сейчас дистанция была смешной. Луч остался практически таким же узким, как в момент рождения. Кое-кому повезло. «Гражданский специалист» Алексей Елисеев любовался американской станцией через бортовой телескоп. В оптическом усилении «Скайлэб» представлял собой достаточно яркую точку, и даже в какой-то мере не совсем точку. Если бы луч рассеялся или случайно угодил в телескоп, эта яркость мгновенно дернулась бы выше предела чувствительности глаза, сожгла бы сетчатку и сплавила кристаллик. Однако в безвоздушном мире рассеиваться было просто не на чем.
Тем не менее Алексей Елисеев успел заметить, что яркость «американца» возросла. Это блеснул в собирающем рефлекторе отсвет, порожденный далекой реактивной струей. Естественно, космонавт не успел понять, что это такое, а последующие секунды начисто стерли увиденное из оперативной памяти. Ибо эти секунды оказались донельзя переполнены событиями.
Как уже неоднократно упоминалось, танки в космосе не водятся. Станция «Салют» состояла в основном из алюминия. Даже меньший, чем используемый сейчас газодинамический лазер, поставленный на подвижную машину ровно за год до описываемых событий на полигоне в Неваде, сумел запросто поразить вертолет. Правда, всего с двух километров. Но ведь тогда жертву и палача разделял еще и воздух. Сейчас когерентный свет прошил легкий металл, как масло, пробуравил слой пластика, затем, все еще не теряя убойной силы, понесся (если это слово применимо к лучу) вдоль станции. Здесь он наконец стал видим, поскольку продетый насквозь воздух засветился багрянцем. В четырех метрах далее лазерный посланник нашел наконец достойную преграду, в которой окончательно увяз, – размещенные по центру баки с добавочным топливом, тем самым, которое требовалось ранее для стотысячекилометрового броска к «Аполлону-13». Баки были практически пусты, если бы они находились снаружи, их бы давно сбросили в вакуум за ненадобностью. Но выбросить их наружу через шлюзовую камеру было попросту невозможно. Поскольку емкости были именно «практически пусты», но все-таки не пусты, остатки топлива находились в парообразном состоянии, а в условиях невесомости имели еще и участки с неравномерными сгущениями. Естественно, нагрев да еще и проникший через аккуратно «высверленное» отверстие кислород породили взрыв. Точнее, из-за малого количества топлива – пожар.
Однако не забудем, что американский привет от инженера Гарина выдал серию из нескольких импульсов. Из-за расстояния и рассогласования в доли секунд они не попали водно и то же отверстие, а сделали из кормовой части «Салюта» образцовое решето. Разброс лучей-убийц уложился в десять сантиметров. Для дальности триста километров – великолепная кучность. Кое-какие прошили навылет и на века сплавили силовые кабельные жилы. На борту тут же возникла серия коротких замыканий. Один из лучей продырявил закрепленный с внешней стороны бак с азотом. Станция начала заволакиваться паром. Хуже того, один из импульсов пережег электронный пусковик, заведующий приводом противоспутниковой пушки. Поскольку все связанные с войной узлы «Салюта» находились в режиме готовности, началась внеплановая автоматическая стрельба. Пушка системы Нудельмана выпустила три короткие очереди, после чего та же автоматика произвела ее окончательную блокировку. В автономный полет открытого космоса ушли девяносто девять крупнокалиберных пуль. Их орбиты остались невыясненными.
Как видим, даже боевые космические станции представляли собой опасные, но не слишком живучие системы.
Во всей этой металлическо-когерентной кутерьме вроде бы не оставалось места для инициативы человека. Но это было не так. На борту «Салюта», как мы помним, их размещалось трое. Несмотря на то что реакция людей, как биологических машин, в сравнении с техникой, а уж тем более с лучевыми ударами, имеет соотношение геологических периодов к дням, тем не менее внутри отсека находились не просто первые встречные-поперечные, а специально подготовленные летчики-космонавты. Да, у них не имелось времени на логическое обдумывание случившегося, и уж тем более – правильную интерпретацию. Например, командир экспедиции Владимир Шаталов принял увиденные им багряные полосы за инверсионные следы ракетных осколков. Что это меняло по большому счету? Подумаешь, он мысленно снабдил противника оружием, аналогичным находящемуся в его распоряжении. Зато он мгновенно, приблизительно за одну четвертую секунды, решил, что следует предпринять. Как всякий нормальный советский человек, в первую очередь он думал о деле, потом о жизнеспособности корабля, затем о подчиненных товарищах и уже только много позже, приблизительно на третьей секунде, о себе.
В настоящий миг дело русских космонавтов заключалось в нейтрализации вражеской боевой машины. Тем более теперь, после явного нападения, запреты, поставленные нерешительностью Земли, автоматически снялись. И, перекрывая порождаемый накатывающимся хаосом шум, командир боевой станции отдал боевой приказ. Он мог бы отдать его как положено, со всей гаммой неторопливых команд-приготовлений, но сейчас было уже не до этого цирка искусственных замедлителей.
– Огонь! – заорал Шаталов что есть мочи, ибо иначе его слабый биологический резонатор не прорвал бы блокаду рванувшегося из продырявленного бака пламени, а уж тем более слитной канонады ожившей пушки Нудельмана.
И его, как ни странно, поняли. Хотя там, у пульта управления запуском, находился вовсе не космический ас, а впервые оказавшийся в космосе «гражданский специалист» Николай Рукавишников. Но, видимо, советская система подбора кадров работала уникально, хотя покуда не пользовалась привычным для нашего времени тестированием. А может, команда «Огонь!» замыкала в родившемся в войну поколении какие-то неведомые нам контакты? Все может быть. Только команда прошла, и прошла вовремя. До того, как все-таки лопнул размещенный снаружи азотный баллон. До того, как он сдвинулся и навалился на пусковую штангу второй ракеты. И до того, как это боковое усилие заставило взбунтоваться систему безопасности, поставив блоковую автоматику по ту сторону баррикад, сделав ее предателем дела социализма.
Но зато первая ракета уже успела стартовать. Она неслась вперед, наводясь по отраженному лучу все еще исправно работающего локатора бокового обзора. Что с того, что «Скайлэб» находился не сбоку, а с кормы? Это был не простой локатор, а фазированная решетка, он умел преследовать цели, не поворачиваясь к ним торцом. Советская военная электроника совсем не отставала от самых лучших мировых производителей. В чем-то, а может, даже в очень многом, она была впереди планеты всей.
Глава 11
Встречный бой
Теперь оба экипажа были загружены по уши. И очень важной работой. Самой важной во все времена. Спасением собственных жизней.
Естественно, ситуации рознились. Американцы боролись за свою шкуру так, как это свойственно человеку интеллектуальной эры. Кто знает, может, это будет ему свойственно еще на долгие века, в каких-нибудь дальнеперспективных трансгалактических перелетах и битвах за последние звездные ресурсы остывающей Вселенной. Астронавты восседали в креслах и на легких, придуманных для невесомости табуретах и пялили глаза в приборные панели и индикаторы. Они знали, точнее, догадывались об опасности, соотнося то, что понимали сейчас, с таинством аварии «Тринадцатого». Их станционный локатор, гораздо менее совершенный, чем русская фазированная решетка, отмечал – очень и очень нечетко, между прочим, – приближение к корме небольшого, но весьма скоростного объекта. Чем это еще могло являться, как не орбитальной торпедой? Кроме локатора, наличие приближающейся гадости подтверждал на этот раз более «крутой», чем у русских, телескоп. То, что он видел, выводилось на экран небольшого черно-белого монитора. В те секунды, когда советская противоспутниковая ракета разгонялась, он четко зафиксировал наличие ракетного факела, точнее – движущейся звезды. На высоте четыреста пятьдесят километров над Землей метеоры обычно не фиксировались: небесным камням было не о что греться и не о что тереться, дабы излучать свет, инициирующий загадывание желаний.
И что же астронавты могли предпринять для своего спасения, кроме насыщения организма кислородом в ожидании будущего? Теоретически, а сейчас практически они собирались сбить ракету подвластным им лазерным лучом. С точки зрения сравнения скоростей того и другого – возможность вообще-то существовала. Скорость ракеты два километра в секунду, расстояние – триста. Итого, две с половиной минуты на перехват. Достаточно много, но… Разумеется, совсем недавно они умудрились продырявить собственный спутник, однако там соотношение скоростей взаимного движения было совсем не таким, да и секунды не поджимали. Получалось работать не торопясь и со вкусом, даже с шуточками-прибауточками. Сейчас был другой случай.
Система наведения подводила. Стопятидесятитонная небесная колесница очень плохо «слушалась руля». Она не успевала отрабатывать нужные для дела миллиметры. А там,вдали, каждый из них давал ошибку в градусы. Поперечник русского посланца составлял приблизительно пятую-четвертую часть метра. А ведь для дела не имело значения, ошибался луч-перехватчик на километр или на два-три сантиметра. У астронавтов не имелось противоракет, срабатывающих при достижении определенной дистанции. И пушки, подобной системе Нудельмана, у них тоже не было. Да и их локатор не давал нужного разрешения. Так что, по большому счету, американцам могло помочь чудо.
Возможно, оно и происходило. Только не здесь, а там, вдалеке.
Глава 12
Прострел
Так вот, чудо действительно происходило. Тут, в трехстах километрах, на продолжающей нестись по орбите станции «Салют». Из-за попадания под американский лазер космический комплекс имел целую гамму повреждений, в том числе очень опасных. В задней стенке наличествовало несколько сквозных отверстий. Что с того, что они были не размером с ладонь, а менее сантиметра в диаметре? Там, за бортом, был чистый, лучше, чем в большинстве физических лабораторий мира, вакуум. И хотя отверстия еще в первый момент успели несколько сузиться, потому как алюминий потек, тем не менее бесконечная и жадная пустота снаружи сосала и сосала станционный воздух. А еще…
Кабельная сплавка дала несколько замыканий. Они не коснулись каких-то принципиально важных элементов, но добавили дополнительную «интеллектуальную» нагрузку на бортовую ЭВМ, в одной из своих ипостасей ведающую безопасностью. Компьютеры тех времен отличались повышенной надежностью (по крайней мере те, что собирались для космоса), но до современных «Ровер-буков» им было дальше, чем до Плутона. Перегруз системы безопасности вел к логично неизбежному выводу: «Полундра! Свистать всех наверх!» и «Спасайся, кто может!» Поскольку на «Салюте» не наличествовало никаких роботов-спасателей, все в общем-то делали люди. Ну и представляете, какие рекомендации выдавала им в настоящий момент бортовая ЭВМ марки «Аргон-16».
Помимо «мелочей», связанных с замыканиями, прямо по центру самого большого помещения станции пылал пожар. Пожар в невесомости – штука до сей поры плохо изученная. Никто не жаждет ставить натурные эксперименты, слишком дорого обходится вывод в космос каждого килограмма. Так вот, это явление в основном модулируется теоретически. Потому известно, что пожар в невесомости вообще-то должен содержать сам в себе тенденцию к самозатуханию. Ведь после того, как в неком объеме выгорает весь кислород, новый на его место не поступает. Ибо в мире гравитации теплое – и потому легкое – тянется вверх, холодное – и тяжелое – вниз. Так одно и замещает другое. Тут, в режущем по восемь километров в секунду «Салюте», все абсолютно не так.
Однако сидеть и почитывать журнальчик, пока корабельная связка горит, ожидая, когда процесс самозатухания пройдет полный цикл, почему-то не хочется. Видите ли, там,в полутора метрах далее по осевой линии центра, закреплены следующие полупустые баки – с остатками окислителя. И если огонь или чрезмерный жар доберется туда и расплавит оболочку… В общем, надо что-то делать. И делать быстро. А еще…
А еще гахает по ушам автоматическая пушка системы Нудельмана. Кто может предположить, что она действует сама по себе? Да кто вообще может в этом кавардаке идентифицировать ее стрекот с ней самой? Может, это рвутся за бортом, или уже внутри, вражеские снаряды? Что можно увидеть в дыму-пламени, да еще когда каждый выполняет параллельно кучу разнообразных действий. Вначале респираторы, дабы выиграть минуты. Затем скафандры. И все это в невесомости и при мигании аварийных ламп. Да еще продолжая кое-что делать по отношению к внешнему миру. Благо противоспутниковая ракета уже запущена и идет в автосопровождении, а то бы пришлось и ее подруливать. Да и локатор трудится сам по себе: к счастью, враждебные происки не пережгли системы, связанные с его функционированием.
Зато есть другая работа. Например, тестирование «Салюта» на предмет повреждений. Или осмотр локатором окружающего космоса, на случай наличия в нем новых империалистических боеголовок, несущихся к цели. Фазированная решетка способна единовременно создавать несколько независимо действующих радиолучей. С космосом все нормально, и это радует. Разумеется, это только в плане чужих вакуумных торпед.
Есть другие нюансы. Там, за бортом, все заволакивается каким-то газом. Например, в телескоп не видно уже ни зги. Кто поймет с ходу, что это безопасный азот? Да и вообще, на корме происходят еще некие процессы. Они гораздо страшнее.
Глава 13
Подсказка
Но в общем-то, на Бога надейся, а сам не плошай. Так бы, наверное, и шло все по накатанному, и русская ракета сделала бы с первой американской станцией то же, что и с тринадцатым «Аполлоном», стремившимся на Луну, если бы на помощь не пришла Земля-мама.
– Перестаньте нервничать! – приказали оттуда, с австралийского передаточного пункта связи в окрестностях Мельбурна, а может, прямо из Белого дома, или, что более вероятно, из Пентагона, посредством многократной ретрансляции кодированного сообщения.
– У вас еще около минуты. Ракету не сбить. Но она явно идет не в режиме самонаведения. Ударьте по русским еще разок. Если поразите локатор, то… Давайте за дело.
И приученные почетной службой в морской авиации астронавты за дело взялись. Направить осевую линию станции на большое пятно «Салюта» было теперь делом плевым: ЭВМ, сопряженная с системой наведения, имела в памяти весь набор прошлых углов и градусов. Требовалось только отработать паразитный уход с линии огня, созданный выбросом лазерного топлива. Окрик мамы-Земли действительно действует успокоительно, и как тайно подозревают некоторые астронавты, не только на млекопитающих, но и на питаемую током электронику.
Так что аппаратура работала четко и слаженно. Снова в течение приблизительно половины секунды американский «гиперболоид» выдал вовне когерентные сигналы. И опять это не были послания к неизвестным, но желанным братьям по разуму со звезды Бетельгейзе. Русская станция получила еще несколько микропробоин. Правда, на этот раз прорвавшиеся в нутро лучи никто визуально не наблюдал. Те, что просверлили оболочку, увязли в глубинах большого электромотора. Это было плохо, но не смертельно. Но ведь это было не все! Один луч вошел прямо в сопло разгонного двигателя. Сплавил его внутренности и даже воспламенил какие-то замерзшие капли не сгоревшего когда-то жидкого ингредиента. Наверное, и это не было катастрофой. Вряд ли «Салют» собирался в ближайшее время делать новые стотысячекилометровые броски. Самое худшее сотворил еще один лучевой удар.
Вы помните о ракете, которая осталась на стапелях в связи с повреждением пусковой направляющей? Так вот, похоже, она тоже получила привет от оружия будущего – дырочку в переднем конусе. В общем-то ничего страшного, в космосе нет сопротивления среды: можно летать не только на тарелкообразных, но даже на предметах в форме чемодана. Дело вовсе не в этом. Ведь данные ракеты не являются аналогами каких-нибудь ПТУРС. Это специальная разработка. От любой атмосферной боевой ракеты она отличается принципиально. Разгоняется она так же, как те, размещенным позади реактивным двигателем. А вот управляется по-другому. Те, внизу, изменяют траектории, поводя рулями. Здесь такой номер не проходит. Даже для поворотов нужна реактивная тяга. Так что у нее в носу, помимо локатора, специальные маленькие сопла. А там, где сопла, там и горючее. Пусть даже в твердом виде. Так вот, лазер вскрыл одну из камер. Она тут же шарахнула микровзрывом, в свою недолгую очередь приведшим к инициации главного порохового ускорителя.
Однако этот взрыв случился здесь, в ракете, оставшейся на корме злополучного «Салюта». А ведь та, первая, все еще продолжала полет.
Глава 14
Последняя ласточка
Существует поверье, что Бог любит Америку. Может, это и правда. Ибо все, что могло спасти сцепку «Скайлэб-Аполлон», заключалось именно в вере. Да, случилась однажды какая-то стрельба лазером: вроде бы локатор и телескопический прицел нащупали ракету на фоне черноты. Ну, может, не только они. Имелась еще система поиска целей по температурному контрасту. Но она была явно не столь совершенна, как система «Ассат», должная родиться лет эдак через пятнадцать. Так что…
В общем, не попали.
Может быть, надо было использовать противоракетный маневр? Извините, стопятидесятитонная связка космических кораблей – это вам не истребитель «Ф-4». Попробуй сдвинуть такую махину с предначертанного пути, когда постоянный гравитационный разгон несет вперед в ежесекундном восьмикилометровом падении. Начать эдакий лихой разворот? Вообще-то такое маневрирование только усугубит положение. Сейчас развернутая торцом станция имеет минимальные угловые размеры. Если повернуться, отражающая поверхность возрастет в разы или даже в десятки раз. И потому отслеживаем – точнее, пытаемся это делать – вражескую ракету и молимся. Ах да, еще влезаем в скафандры: вовсе не помешает в случае внезапной разгерметизации. Конечно, если русские пустили обычную ракету. Понятно, никто не думает, что она почтовая – эдакий привет отпервооткрывателей орбитальных полетов. Но почему бы ей не оказаться, например, атомной? Если в космосе применимы лазеры, с чего бы не сделать шаг назад – в долго ожидаемый ад атомного кошмара? Разумеется, в этом случае вакуумные костюмы и шлемы – это как лейкопластырь с прокладочкой к пролому черепа. Но будем надеяться, что русские не столь решительны и безумны. Точнее, там, в глубине расстеленного внизу океана, ныряющие платформы для пуска «Поларисов» достаточно серьезно охлаждают им голову.
И все-таки явно, кроме собратьев по вооруженным силам, астронавтов бережет этот самый, давно отвернувшийся от прочих, всесильный некогда старикан.
Советская ракета прекрасно улавливала отражение «американца» почти до последнего мгновения. В ее радиолокационно-чувствительном носу большущий «лапоть» кормового ракурса «Скайлэба» вызывал удивительное чувство гармонии и удовлетворения. Когда отраженный сигнал пропал, ракета оказалась в растерянности. Это было похоже на внезапно подставленную подножку. Ведь ракетный локатор не излучал самостоятельно, он просто ловил отражение далекой фазированной решетки «Салюта». Так что предательство произошло там. Именно там, в трехстах километрах, партизанящие замыкания в цепях и перегрузка ЭВМ наконец сказались и на функциях системы наведения.
А еще там, на стапеле кормового пускового устройства, как мы знаем, подорвался пороховой ускоритель подружки улетевшей прочь и сблизившейся со «Скайлэбом» ракеты.К счастью космонавтов, боеголовка не подорвалась: ее поражающие элементы сотворили бы из «Салюта» дуршлаг. Но пыхнувший твердотопливный двигатель-ускоритель – это ведь тоже далеко не сахар. Еще один взрыв на борту, и новая, гигантская серия повреждений окончательно перегрузила бортовой электронный разум. И, кроме того, взрывом срезало штыревую антенну, предназначенную для получения сигналов от наводящейся ракеты. Отсутствие сигналов ответчика электрические мозги умирающей станции могли трактовать только как повреждение посланника. Значит, автосопровождение цели можно было прекращать за ненадобностью. И сверхсовершенная фазированная решетка обесточилась.
Так что Бог все-таки любит Америку. Но вот насколько сильно?
Эксперимент проверки любвеобильности продолжался. Там, вдали, на «Скайлэбе» и возле, все тоже оказывалось не так просто. Для русской боеголовки расстояние до цели было уже минимальным. Поскольку ракетный приемник перестал улавливать сигнал цели, в дело вступила программа поиска. Ракета начала совершать маневр, ибо ее локаторбыл строго фиксирован и мог двигаться только вместе с корпусом. Из-за этого прущая прямиком на «Скайлэб» боеголовка отклонилась и успела уйти в сторону на сорок метров. Однако в деле изначально задействовалась еще одна бортовая ракетная система – определитель дальности до цели. Это был совсем слабый радиоисточник дециметрового диапазона. По вложенной в автопилот инструкции через восемь секунд после пропажи сигнала наведения локатора подсветки инициировалась система самоликвидации. Но время еще не вышло, а определитель расстояния действовал. Поощрение детонатора происходило при расстоянии до цели менее восьмидесяти – семидесяти пяти метров. До распахнутых небу солнечных панелей «американца» оказалось сорок пять.
Глава 15
Американская трагедия
Что было потом? Нет, американцам не пригодились скафандры. Бог действительно любит эту нацию. Может, за то, что они истребили восемьдесят миллионов идолопоклонников? Кто знает?
Так вот, скафандры не понадобились. Точнее, не понадобились для спасения жизни. А вот для ремонта солнечных батарей они очень даже пригодилась. Если быть еще более точным, то ремонтировать, и даже не ремонтировать – просто срезать, – пришлось только одну панель. Вторая, называемая «левой», размещенная с противоположной стороны станции, не пострадала абсолютно. А вот с «правой» пришлось буквально расстаться, причем насильно. Никак, никак она не хотела самостоятельно демонтироваться и отправляться в автономный полет. Астронавт Джозеф Кервин, страхуемый астронавтом Полем Вейцем, вышел в открытый космос и убедился, что починить панель не представляется возможным. Она обратилась в решето, а одно из креплений развалилось. Батарея представляла теперь достаточно опасную вещь. Толку от нее не было никакого, а при маневре станции она могла отвалиться и повредить какой-нибудь жизненно важный узел.
И американцам пришлось повозиться. Выходы в открытый космос – дело сложное. Пришлось плюнуть на слежение за русскими и на прочие плановые вещи. Кроме того, нужно было торопиться, ибо, во-первых, советские «лунники» с каждой секундой становились на одиннадцать километров ближе – их надо было встретить во всеоружии. И еще, кто мог знать, что еще выкинут русские в ближайшее время? Те, что поблизости? А уж тем более те, что суетились на Байконуре?
Так что скафандры использовались в полную силу. Все тот же астронавт Кервин, страхуемый все тем же Вейцем, снова оказался в космосе. Американцы запасливые и технически грамотные люди. Это у них тоже генетическое, ибо мы знаем, где родились и выросли братья Райт. Сейчас в запасе оказались специальные ножницы с ручкой длиной восемь метров. Именно с помощью них Джозеф Кервин сумел перекусить остатки болтающейся кое-как панели. Затем он оттолкнул ее, и она уплыла прочь, в автономное безвоздушное существование. Если бы кремневые пластины обладали чувствами, то с точки зрения уносящейся прочь солнечной батареи событие могло бы приравняться к «Американской трагедии» классика Теодора Драйзера и даже еще похуже, ибо там девушку все ж таки топили в пруду, а не выбрасывали в открытый космос.
Теперь возможности пополнения энергии снизились у «Скайлэба» наполовину. Пришлось повозиться, перераспределяя мощности с пристыкованного «Аполлона».
Однако это было не все. Несколько осколков советского привета воткнулись в обшивку. Поэтому имелись подозрения, что в корпусе наличествуют пробоины. Так что до окончательного выяснения астронавтам пришлось временно переселиться в состыкованный со станцией «Аполлон».
Но все это было не смертельно, так, легкая суета. По крайней мере в сравнении с обстановкой на советской станции «Салют».
Именно там происходила трагедия. Может быть, советские космонавты действительно молились не тому богу?
Глава 16
Катапульта
На борту были не просто первые встречные. Здесь находились лучшие из лучших. Ребята, прошедшие тройной, четверной и пятикратный жизненный отбор. Вначале в училища и институты, затем в летчики и инженеры, после – в лучшие из летчиков и лучшие из инженеров, потом – в отряд космонавтов и, наконец, – в кандидаты на конкретно этот полет. И еще, помимо всего, они были русские люди, и натура у них была русская. «Не отдадим врагу ни пяди» – вот как они размышляли в первые секунды и в первые минуты. Приблизительно как литературный герой Тарас Бульба, не желающий уступить «шляхтычам» даже старую курительную трубку со щепоткой табака.
Вначале они пытались выполнить боевую задачу. Потом, когда стало ясно, что от человеческого фактора уже ничего не зависит, собирались спасти все. То есть вернуть время вспять, потушить пожары, задраить пробоины и сделать из уже неподвластного людям «Салюта» усмиренного паиньку. Но всесильные и вечные любовники – Хаос и Энтропия – уже набросили на чудо-станцию свою уздечку и волокли, волокли его прочь из повиновения создателям.
И визжал, умирая, разлетающийся на части в замкнутом контуре большой силовой гироскоп ориентации. И меркли лишенные энергии индикаторы. И выл предатель-воздух, в толкотне молекул устремившийся в игольные ушки пробоин. И в отброшенных прочь наушниках что-то запрашивал далекий Центр дальней космической связи. Его персонал застрял в прошлом, в плановых буднях орбитальных вращений, но темпы происходящего уже превзошли первую космическую скорость. И надо было перестраиваться.
И первым перестроился командир корабля Владимир Шаталов. Не потому, что был много мудрее или изготовлен из другого теста. Просто, кроме заботы о сверхдорогой и ранее казавшейся сверхнадежной технике, на его плечах висели еще и подчиненные – товарищи по службе, а сейчас уже и по несчастью. И поскольку первая советская космобаза уверенно шла под откос, в голове щелкали навыки, отработанные в прошлой жизни пилота-истребителя, – кресла-катапульты и прочие причиндалы. Да и вообще: наверное, стало пора. Стало пора, ибо воздух в отсеке, несмотря на какие-то клочки рассыпанной тут и там по пространству дымовой вуали, стал как-то донельзя прозрачен, хоть и наблюдался через защитное забрало скафандра. И, может быть, он стал даже до невероятности свеж, но не стоило его вдыхать: никому еще не удавалось вволю надышаться вакуумом. А еще как-то быстро попривыкший к подружке-невесомости организм сейчас ощущал странные поползновения подвешенного в пространстве мира. Что-то в станционной статике начинало катастрофически меняться. Может, многотонный «Салют» приобретал непредусмотренные инструкцией вращательные моменты? Это грозило…
На борту не значилось ни основных, ни запасных парашютов, и вряд ли бы они помогли на высоте четыреста пятьдесят километров. Однако к уже явно умирающей станции былпристыкован надежный друг-соратник – «Союз-10» – и катапульта, и парашют, все в одном лице. И вот теперь командиру Шаталову следовало брать в охапку упирающихся и не имеющих летных навыков, то есть всегдашней готовности к катапультированию, «гражданских специалистов» и тащить их прочь, в этот, теперь почему-то ужасно далекий «Союз». Тащить, ибо нет времени на уговоры, да и нет возможности, ибо странная забывчивость отсекает радио, а жесты в мире невесомости – дело опасное: они могут унестикуда-нибудь в сторону, в непонятно почему еще горящее и чем питающееся пламя. А они, эти инженерные мозги, еще не поддаются, пытаются что-то там нажимать, лапают перчаточной мягкостью какие-то кнопки запуска противопожарных систем. Глупые гражданско-дилетантские поползновения. За них надо будет вздуть там, в смутной дальности учебного корпуса Звездного городка. Ибо не кумекают эти специалисты-отличники, что кресло-катапульта поставлено в истребитель не только из соображений гуманизма. Бережет оно государственные денежки, ибо вузовские медалисты-выпускники часто обходятся дороже этого самого суперистребителя.


Сейчас супернадежная и суперсовременная (на тот момент времени) космическая станция превратилась в специально рассчитанный хаос нагромождения приборов, намеренно разработанную полосу препятствий, наработку для грядущих звездных бросков, когда годы движения через парсеки придется скрашивать искусственным усложнением жизни, дабы психика не лопнула от скуки. Теперь эта сутолока выступающих шкафов и зауженных люков, похоже, служит костлявой старухе, которая спокойно дышит космосом и скребет, колотит во внешнюю алюминиевую броню. Главное, чтобы она не успела расшатать станцию, раскрутить ее и инерцией сбросить прочь спасительное кресло-катапульту – «Союз-10».
И, значит, двигаемся сквозь дым, искрящие приборы и хватающие за ноги, ожившие кабельные жилы. Ползем, а где и летим, когда можно, к доселе прикрытому от американского обстрела посадочному кораблю. Уходим, дабы бросить эти убитые наповал орбитальные высоты. Скатываемся или поднимаемся – в невесомости все едино – к родному шлюзовому раструбу. Там, за ними, золотые Звезды Героя на прикрывающие живую плоть кители. Прочь здешние звезды-копии, вроде бы тоже Героя, только на маскирующие пустотелость запаянные гробы. Запаянные, потому как истинные тела вморожены в холод станции, точнее уже не станции, а памятника ей же. Черного оплавленного памятника, никакне прекращающего падение по орбите.
Но надо гнать эти черные мысли покидаемой вариации будущего. Там впереди спокойная реанимация дремлющей в экономной летаргии аппаратуры «Союза».
«Центр управления! Как слышимость? У нас „чрезвычайка“! Готовьте поисковые партии! Идем на посадку! Куда? Куда получится, лишь бы подальше от обитающих поблизости снайперов!»
Дергаются стыковочные штыри. Фон внутреннего мира скафандра: зависшие в невесомости, не желающие стекать по бровям, потные капли, ибо бог его знает, что бывает на уме у гибнущих в расцвете лет космических станций? Может, они жаждут оставлять при себе свидетелей агонии?
И плавность пускового рычага, передающаяся малым рулевым соплам. И отход прочь от совершенно «живого» на вид «Салюта». И совсем он не оплавлен и вовсе не обуглен. Наперекор уже вынесенному приговору он все-таки еще очень красив, и не только за счет оттеняющей, проколотой звездами черноты.
И нет времени спокойно перестраивать орбиты. Никто не может сказать, что на уме у космических ковбоев.
«Включаю тормозные двигатели! Есть импульс!»
И благостный инерционный толчок. Впереди солдатская дорога домой – внеплановый пробой атмосферы.
«Что там у нас внизу?»
«Похоже, Средиземное!»
«Нам оно не светит – пройдем по инерции!»
Никто из них: ни Владимир Шаталов, ни Алексей Елисеев, ни Николай Рукавишников – еще не знает, что им уже никогда не летать. Звезды, настоящие, не Золотые, закрываются для них навсегда. Возможно, это связано с многочисленными ожогами, с неудачной «мягкой» посадкой, когда у кое-кого из них раскрошатся зубы. Но вполне допустимо, чтоэто просто поводы, поводы для недоверия за невыполненное или недовыполненное полетное задание, за свалившийся месяцем позже в атмосферу «Салют», а главное, за парящего в небе «американца». Может быть, они и не виноваты, но им больше не летать. У нас нет незаменимых людей и даже незаменимых героев.
Глава 17
Игра в поддавки
Великая штука власть над космическим пространством планеты. Что с того, что там внизу распластались по пустыням необъятные космодромы, пялят в небо затворы готовые к работе стартовые столы? Смешные червячные поползновения! В твоей воле казнить и миловать, разрешать – не разрешать те или иные запуски. Ах да, есть некоторые ограничители. Поскольку будущая надежда американской мечты – корабль многоразового использования – еще не создан, могут быть перебои с топливом. Нет, не для маневров (хотя и для них тоже), а для многотонной штуковины, вмонтированной в осевую линии станции – главного орбитального защитника свободы и демократии – газодинамического лазера. И, следовательно, не получится сбивать все, что взлетает, не стоит и пробовать. Ну что же, мы не зловещие, а добродушные боги. Почему бы пока, до перерождения«колумбий» и «челленджеров» из чертежей в реальность, не позволить парить в пространстве всякой мелочовке? Что нам с тех спутников связи и даже фоторазведки? Пущай полетают! А вот ежели что покрупней…
Например, новый «Салют» без номера и покуда – да, в общем, уже и навсегда – без экипажа. Получается очень умело, прямо как утку влет. Уязвимая штука – период ракетного разгона. И в итоге – ни единого витка вокруг мамы-Земли. Суборбитальное обрезание. Там, внизу, над антарктическими водами Тихого океана слышится рев валящейся с неба, пылающей от трения о воздух, не сумевшей состояться космической базы. Это вам не планетолет из фантастического романа, умеющий садиться на воду. Да и для работы батискафом он тоже не подготовлен. И все равно, наверное, состоялся очень большой и красивый «Плюх!». Однако непосредственные свидетели отсутствуют. А с тех, кто ведает об этом «Плюхе», – подписку о неразглашении.
Вот то, что может соперничать с всесилием орбитальных маневров: замалчивание подвигов космических ковбоев! Пусть резвятся на своих четырехстах километрах сколько душе угодно. Кто сказал, что с Байконура что-то взлетало? Тем более что-то крупное? Произведена успешная тренировка космонавтов по отработке посадки в ракету «Союз» и высадки из нее же. Все прошло на ура. Вот их усталые лица наблюдает дежурная смена стартового комплекса. Наши космические асы готовятся к будущим рекордам пребывания на орбите. А насчет новых космических станций? Так вот же, на площадке № 8 готовый к взлету «Салют-2». Вы думаете, делать станции – это все равно что печь пирожки?Это многолетняя инженерная работа, растянутый во времени подвиг.
Однако совершенно беспилотный «Зонд-9» уже на подходе, каждую секунду режет одиннадцатикилометровый отрезок. И надо что-то предпринимать. По прикидкам некоторых теоретиков, американский лазер уже сожрал все имеющееся на борту «Скайлэба» топливо. Но шпиона с щупом туда для проверки не зашлешь. Расчеты ведутся косвенным путем,исходя из изменений периодов орбит в связи с убытием массы. Большая ЭВМ Центра управления загружена по уши.
И, значит, пробуем. Ключ на старт. Прет в небо, опираясь на колонну огня, чудовищный ракетоноситель. И хотя на кончике прокалывающей воздушную вуаль иглы нет людей, те, кто задрал головы кверху, волнуются не меньше: официально проименованная станция «Салют-2» – последняя надежда переломить ситуацию. И даже поначалу все в норме. Иэкипаж давно готового «Союза» снова возносится лифтом к кабинной обыденности. Ну и пусть космонавты посидят, попарятся в скафандрах. Катетеры где надо, так что если захотят пи-пи, кто мешает? Медики, следящие за состоянием здоровья, в курсе дела.
Пять нормальных орбитальных витков. Расклад без нюансов солнечных батарей, зарождающиеся улыбки на измотанных бессонницей лицах Центра управления полетами. В острой вершине летающей топливной колонны космонавты в очередной раз делают пи-пи, разгружая организм перед предстоящей перегрузкой. Но вот на шестом…
Намечено сближение с американской станцией, и, понятно, не по инициативе «Салюта» – он еще не «запряжен». Отмена готовности на стартовый комплекс: пусть космонавты попьют сока через размещенные в скафандрах трубочки. Хоть какая-то развлекуха и нагрузка для мозгов: «Чего хочешь выбирай!» Есть апельсиновый, ананасовый и патриотический – томатный. Но преследования за космополитизм в Советском Союзе давно прекращены, так что выбор свободный – не тестирование.
И снова… Правда, уже не огненное падение в антарктические воды. Орбита есть орбита, с нее так просто не свалишься. Тихий и незаметный в потоке сообщений о достижениях комбайнеров, камуфлированный под победную реляцию научного поиска некролог: «В связи с завершением программы отработки автоматизированного полета сегодня сведена с орбиты вторая долговременная космическая станция „Салют-2“. Ученые и инженеры-разработчики удовлетворены работой станции и намерены…» Эра коммунизма уже близка, а до развитого социализма рукой подать.
Но вообще-то даже через эти месяцы станция «Салют-2» еще никуда не сведена. Как это совершить, если еще на злосчастном седьмом витке выведены из строя или просто умерли в отсутствие тока все бортовые электронные устройства? Мертвой, но на вид вроде бы совсем не оплавленной махиной она продолжаетдвигаться по орбите.
Кто сказал, что в космосе не водятся «летучие голландцы»?
Глава 18
Помощники
– Как мы можем помочь нашим безымянным героям космоса? – спросил Леонид Ильич Брежнев.
– Товарищ Генеральный секретарь, к сожалению, мы ничем не можем облегчить их участь непосредственно в космосе, – констатировал президент Академии наук Келдыш.
– Хорошо, Мстислав Всеволодович. То есть, понятное дело, нехорошо, – сдвинул брови Брежнев. – Тогда вопрос ко всем приглашенным. Что мы можем сделать здесь, на Земле, для помощи им там? Может, вы все-таки поясните ситуацию, товарищ Келдыш? У нас тут не академическое собрание, люди заняты тысячей других народнохозяйственных дел.Они могут чуточку не разбираться в мелочах. Поясните!
– Товарищи, – обвел окружающие лица президент академии, одновременно являющийся руководителем космической программы страны. – У нас создались проблемы. Сейчасдва наших корабля, тайно побывавшие на Луне, держат путь на Родину. Однако абсолютно неожиданно для нас американцы развернули в космосе гигантскую станцию военного назначения. Мы до конца не уверены, но предполагаем, что это именно она вывела из строя наш «Салют-1», однако, когда перестали функционировать еще две научные станции, предназначенные для работ в целях народного хозяйства, мы окончательно убедились, что происходящее не является случайностью. Теперь мы опасаемся, что этот агрессивный орбитальный механизм имеет намерение атаковать наши «Зонд-9» и «Союз-11» на подходе к Земле. Или, что наиболее опасно, в момент входа в атмосферу. В этом случае даже незначительные повреждения почти наверняка повлекут за собой гибель корабля. На космодроме в республике Казахстан сейчас спешно готовится к запуску спутник фоторазведки, который сможет подобраться к не успевшей стать обитаемой, а главное, все еще летящей по орбите станции «Салют-2» и осмотреть нанесенный ущерб вблизи.Возможно, это позволит определить, какой именно системой вооружения орудует агрессор. Помимо того, поскольку наш спутник разведки довольно велик – он сделан на основе известного всем корабля «Восток», – мы приурочили его запуск к моменту, когда наши космонавты будут готовы к торможению в атмосфере. Есть слабая вероятность, что американцы примут его за что-то опасное и будут вынуждены отвлечься на его уничтожение. Честно говоря, мы в этом абсолютно не уверены, но…
– Он послужит отвлекающим фактором, да? – с удовлетворением спросил министр обороны Гречко.
– Да, именно так, товарищ маршал Советского Союза, – кивнул Келдыш и продолжил: – В крайнем случае, он будет просто отвлекающим фактором – вынужденной жертвой. К сожалению, товарищи, это все, чем на сегодня наша космическая программа может помочь благополучному возвращению наших людей.
– Товарищ Келдыш, – спросил председатель Совета Министров Косыгин. – А нельзя ли нейтрализовать этот опасный космический объект с помощью наземных средств?
– Ну, этот вопрос скорее относится к нашим военным, – пожал плечами глава советского космоса.
– У нас есть кое-что, в том числе достаточно зрелые разработки, – пробасил маршал Гречко. – По многим из них мы опережаем Штаты. Если бы…
– Можно я отвечу? – поднял руку министр иностранных дел Громыко.
– Пожалуйста, Андрей Андреевич, – величаво кивнул Брежнев.
– Я не берусь судить, намного ли мы опережаем Америку в обсуждаемом вопросе. До выхода в космос этого «Скайлэба» кое-кто из здесь присутствующих тоже уверял, что мы опережаем их на десятилетие, но… И мы не можем рисковать, вводя и так очень далеко зашедшую эскалацию в новую фазу. Если мы применим управляемые ракеты, посылаемыес Земли, что предпримут они? Подумайте над этим, пожалуйста. Может, это будет вывод ядерного оружия в космос или даже его применение там? Мы не должны рисковать. Покаеще мы отстаем от империалистических держав по многим и многим показателям. Нам необходимо продление мирной передышки лет хотя бы на десять, а лучше на все пятьдесят. Даже по прогнозам наших потенциальных противников, к две тысячи двадцатому году мы обгоним США экономически.
– Ну, мне помнится, нечто аналогичное уже когда-то пообещали, – хмуро улыбнулся Келдыш. – Если не ошибаюсь, к году эдак восьмидесятому, да?
– Сейчас речь не об этом, товарищ академик, – спокойно продлил мысль Громыко. – К тому же тогда это был нужный для дела пропагандистский трюк. Народу, пережившемустрашнейшую войну и разоблачение жестокой диктатуры, требовалось во что-то верить. Но сейчас отличие в том, что прогнозы, о которых я упомянул, предрекают наши недруги.
– Товарищи, у нас здесь что – политологический диспут? – очень спокойно перебил министра Брежнев.
– Извините, товарищи, – кивнул в его сторону Громыко и продолжил прерванную тему: – Так вот, то, что конфликт в космосе уже сейчас не перерастает во всеобщую войну, происходит только потому, что обе стороны держат все происходящее в строжайшей тайне. Безусловно, в настоящий момент нужно что-то предпринять, но это должны быть шаги, которые наш потенциальный противник сумеет связать с происходящим около Луны только очень косвенным образом.
– Очень верное миролюбивое заявление, – удовлетворенно кивнул Генеральный секретарь. – И все-таки что можно предпринять?
– Поскольку теперь риск потерпеть фиаско вблизи атмосферы увеличился, мы решили несколько изменить программу возвращения, – снова взял слово академик Келдыш. – Оба корабля должны были произвести гашение второй космической скорости за несколько погружений в воздушную оболочку Земли. Мы отрабатывали такой маневр с автоматическими «Зондами». На одном даже возили живых существ – черепах. Все прошло нормально. Однако в связи с проблемой «Скайлэба» нам нельзя рисковать. Придется гасить скорость в более жестком режиме, то есть с большими для экипажей перегрузками.
– Зачем вы доводите до нас вашу специфику, товарищ Келдыш? – мягко прервал его заведующий Общим отделом ЦК Черненко.
– Затем, Константин Устинович, что вместо отработанного плана посадки на нашей территории мы вынуждены производить приводнение в Индийском океане. Нам нужна помощь флота.
– Очень правильный вопрос, по существу, – констатировал Брежнев, сканируя лица в поисках командующего ВМФ.
– Я здесь, Леонид Ильич, – сказал адмирал флота СССР, вставая. – Я заверяю, что флот сделает все возможное и невозможное. Понятно, что нам будут нужны точные координаты и так далее.
– Это мы вам дадим, не сомневайтесь, – успокоил его Келдыш.
– Тем не менее, товарищи, – все еще не сел заместитель министра обороны Горшков, – мы все знаем, что Индийский океан находится далеко. Наш океанский флот уже силен, но все-таки по сравнению с вероятным противником он еще проигрывает. У нас по-прежнему нет больших авианосцев и кое-чего еще. Разумеется, предполагаемая посадка наших космонавтов не является для флота новостью. В Индийском океане уже находится наше соединение. Его флагман, авианосец «Москва», сейчас наносит визит вежливостив дружественную Индию. Тем не менее у нашего вероятного противника здесь имеется крупная военно-морская база Диего-Гарсия, и, кроме того, сразу несколько авианосных ударных групп движутся в эту акваторию. Поэтому, Леонид Ильич, вы, как человек военный, понимаете, чем это грозит. Наши военно-морские силы сами нуждаются в помощи.
– Какую же помощь вы требуете? – неприязненно спросил номинальный глава Советского Союза Косыгин.
– Разумеется, политическую, – успокоил его Горшков. – В плане отвлечения их ударных авианосных групп куда-нибудь подальше.
– Проблема поставлена верно, как вы считаете, товарищ Андропов? – спросил Генеральный секретарь КПСС.
– Безусловно, товарищи, любое военное решение должно иметь политическую поддержку, – подтвердил председатель Комитета государственной безопасности.
– Что можно сделать, товарищи? – спросил Брежнев.
– Время нас сильно поджимает, – взял слово министр обороны. – Следовательно, лучше несколько пережать, чем недожать. Здесь даже не надо долго думать. Все знают сегодняшние очаги напряженности. Надо выбрать те, что поближе к месту действия.
– Значит, Чили или Куба пока отпадают, – уверенно нащупал знакомую почву Юрий Владимирович Андропов. – Безусловно, лучший вариант – Вьетнам. Там к тому же их основные авианосные мускулы. Нужно попросить наших друзей нанести серию ударов по их наземным базам, в первую очередь – по аэродромам. Это заставит их развернуть свои авианосцы от Индийского океана обратно, так я понимаю, Андрей Антонович?
– Все верно, – глаза у маршала Гречко загорелись. – Для большего эффекта я в ближайший час созвонюсь с командующим воздушно-десантными войсками Маргеловым. Может быть, можно будет эффективнее помочь Северному Вьетнаму с партизанскими рейдами на юге.
– Очень хорошо, Андрей Антонович, – похвалил Брежнев, улыбаясь. – А что можно сделать по Ближнему Востоку, товарищ Громыко?
– Я лично свяжусь с нашими арабскими друзьями. Я так понимаю, лучший вариант для нас – временное блокирование Суэцкого канала, так?
– Было бы неплохо, – согласился адмирал флота Горшков. – Жалко, у нас нет серьезного оплота в Восточной Африке. Вот бы зажать вероятного противника с трех сторон…
– С четырех, – поднял указательный палец Громыко.
– Да, конечно, – широко улыбнулся командующий флотом. – Я прекрасно помню о совместных учениях, которые мы завтра начинаем с Индийским флотом.
– Вас удовлетворяют доверие и поддержка, товарищ адмирал флота СССР? – Брежнев сиял.
– Я очень тронут и очень благодарен от имени всего ВМФ.
– Можно я еще добавлю? – поднял громадную ладонь маршал Гречко. – На днях в нашем самом уважаемом и самом опасном для врагов роде войск – ракетных войсках стратегического назначения – запланировано учение с реальными стрельбами. Ракеты намечено запускать в район Карского моря. Однако кто нам мешает перенацелить их на юг?
– Дайте я вас расцелую, дорогой мой маршал, – расчувствовался Брежнев.
– Нужно будет сделать соответствующее заявление, – подключился Косыгин. – Объявить нужный нам район запретным для плавания. Пусть у Америки подрожат поджилки.
– Заодно эти ракеты попугают их космического убийцу, – добавил академик Келдыш.
– Прекрасно проведенное заседание. Мгновенно и на самом высоком уровне решено море вопросов, – констатировал Константин Устинович Черненко, глядя на Генерального секретаря КПСС.
Глава 19
Выборка
Являлось ли происходящее террором? Вообще-то да, хотя не безадресным – все равно кого, лишь бы уместился в прицеле. Небезадресным, однако конкретика имен-отчеств значения не имела. Владислав Николаевич или Георгий Тимофеевич с Виктором Ивановичем – какая разница. Должность и специализация – никакого дела. Да и воинское звание – ну совершенно до лампочки. Штатский или подполковник авиации? Все мимо. Но вообще-то здесь ничего нового. Разве где-нибудь в сорок первом имело значение, какую фамилию носил до попадания Ганс-водитель или Иван-заряжающий? Вот железная коробка, в которой тот-другой сидел, – это естественно.
Так что здесь аналогия. Или значение имела марка приближающегося к Земле танка, в смысле планетолета? Все же они, несмотря на одну и ту же страну-производитель, былиразной конструкции и имели отличия в ТТХ. Правда, теперь, на конечной стадии экспедиции, технические нюансы особо неразличимы. Массы почти сходны, скорость одна и та же – одиннадцать целых, шестнадцать сотых километра. Но, конечно, главное – время вхождения в атмосферу. Здесь полное совпадение. Разумеется, если б не это, то выборка бы не потребовалась. По обычной американской привычке: «Самый лучший индеец – мертвый индеец». Неважно, что русские – другая раса. Один черт, те истребленные – выходцы из Азии, только пришедшие в Америку не с востока, а с запада – через Берингову Сушу.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Якубенко Николай - Испытание огнем
Якубенко Николай
Испытание огнем


Никитин Юрий - Истребивший магию
Никитин Юрий
Истребивший магию


Шилова Юлия - Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели
Шилова Юлия
Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека