Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Джеймс Роллинс


Кости волхвов

Александру и Александре
Пусть ваши жизни сияют ярче звёзд
Правдоподобие любого вымысла состоит в отображении представленных фактов. И поэтому, хотя правда иногда может выглядеть более неправдоподобной, нежели вымысел, вымысел всегда должен основываться на правде. Вот почему все произведения искусства, реликвии, катакомбы и сокровища, появляющиеся на страницах этой книги, совершенно реальны. Исторические события, описанные здесь, происходили на самом деле. Научная основа этого романа базируется на современных открытиях и исследованиях.
Святые мощи были переданы Райнальду фон Дасселю, архиепископу Кёльна в 1159-1167 гг., после взятия Милана императором Фридрихом Барбароссой. Столь драгоценное сокровище было пожаловано архиепископу в благодарность за бесценную помощь, оказанную им императору в тот период, когда этот клирик исполнял обязанности канцлера. Далеко не всем понравилось, что святые мощи покидают Италию… не обошлось без отчаянного сопротивления.L'histoire de la Sainte Empire Romaine (История Священной Римской империи), 1845 г.
[Картинка: _1.png]
[Картинка: _2.png]
ПРОЛОГ
Март 1162 года
Люди архиепископа вырвались на простор тенистой долины, расстилавшейся внизу. Позади них наверху, на заснеженном горном перевале, ржали израненные стрелами, истерзанные удилами кони, кричали, рычали, изрыгали проклятия воины, звенели скрещивающиеся мечи, и звон этот напоминал серебристые звуки церковных колоколов. Но там вершился вовсе не Божий промысел.
Арьергард обязан продержаться!
Монах Йоахим натянул поводья, поскольку задние ноги его лошади опасно скользили по крутому склону. Тяжело нагруженная повозка уже достигла середины долины и пока находилась в безопасности. Однако от подлинного спасения их отделяло ещё не менее лиги.
Если только им удастся преодолеть её…
Вцепившись изо всех сил в поводья, брат Йоахим поторапливал лошадь, понукая её быстрее спускаться в долину. После того как, расплёскивая копытами ледяную воду, животное преодолело неширокий ручей, монах позволил себе оглянуться.
Хотя ранняя весна уже манила своей свежестью, в горах все ещё властвовала зима. В лучах заходящего солнца горные пики распространяли сияние на сотни километров вокруг, словно осыпанные алмазной пылью. Этот свет отражался от снега, а с острых, словно клинки, вершин свисали схваченные ледяной коркой снежные языки, грозя в любую минуту сорваться вниз и обрушиться на долину беспощадными лавинами. Но здесь, на тенистой равнине, солнце уже растопило снег, превратив почву в вязкую трясину. Лошади тянули из последних сил, скользя копытами по густой грязи и рискуя в любое мгновение переломать себе ноги, а повозка, медленно двигавшаяся впереди, утопала в слякотной жиже почти по самые оси.
Йоахим пришпорил коня, желая поскорее нагнать её.
Чтобы повозка двигалась быстрее, в неё впрягли дополнительных лошадей, а сзади её подталкивали мужчины. Ещё один невысокий хребет — и они доберутся до ровной дороги.
— Нно-о-о! Нно-о-о! — надрывался погонщик, охаживая измученных лошадей хлыстом.
Коренная задрала голову, заржала и забилась, словно пытаясь освободиться от хомута. Но, к счастью, ничего не произошло: остальные лошади все так же выдыхали в воздух облачка белого пара, разве что постромки натянулись сильнее да мужчины принялись ругаться ещё яростнее.
Медленно, слишком медленно повозка приближалась к сухой поверхности. Колёса прокручивались в грязи с чавкающим звуком, какой можно услышать, когда меч проделывает рубленую рану в груди противника. Но хорошо хоть, что повозка вообще двигалась, ведь каждая секунда промедления оборачивалась новой кровью. Сзади раздавались стенания десятков умирающих.
Арьергард должен продержаться хотя бы ещё немного!
Повозка продолжила подъем. Три больших каменных саркофага скользнули к её заднему краю, и верёвки, которыми они были закреплены, опасно натянулись. Если хотя бы одна из них не выдержит…
Брат Йоахим наконец поравнялся с накренившейся повозкой. К нему подъехал второй монах, брат Франц, и, переведя дух, торопливо проговорил:
— Разведчики сообщают, что дорога впереди чиста. Они не обнаружили никаких признаков опасности.
— Мощи не должны вернуться в Рим. Мы обязаны добраться до германской границы, — ответил Йоахим.
В знак согласия брат Франц склонил голову. Настоящий Папа бежал во Францию, а фальшивый восседает в Риме, и, пока святые мощи находятся на этой земле, они не могут быть в безопасности.
Почва под колёсами повозки стала более твёрдой, и она двинулась с чуть большей скоростью, но все равно катилась не быстрее пешехода. Оглядываясь назад, брат Йоахим продолжал смотреть на оставшиеся позади кряжи. Звуки сражения уступили место стонам и всхлипываниям, жуткой музыкой разносившимся над долиной. Звон мечей умолк, и это могло означать только одно: арьергард пал.
Брат Йоахим продолжал обшаривать острым взглядом горные склоны, но они были укутаны плотными тенями, поэтому разглядеть что-либо было невозможно. Толща соснового леса, росшего на взгорьях, казалась отсюда чёрной. Но внезапно брат Йоахим заметил серебристую вспышку. На освещённом солнцем клочке земли, напоминавшем светлую заплату на грязном рубище, появилась одинокая фигура, закованная в сверкающие доспехи. Даже не видя на таком расстоянии красного дракона, нарисованного на панцире мужчины, Йоахим сразу узнал в нем ближайшего помощника Чёрного Папы. В честь одного из паладинов Карла Великого[1]нечестивый сарацин взял христианское имя Фьерабрас. Он был на целую голову выше всех своих воинов — настоящий гигант, а его руки были обагрены христианской кровьюбольше, чем у кого бы то ни было из язычников. И несмотря на это, приняв в прошлом году христианство, сарацин являлся теперь правой рукой кардинала Октавиуса — Чёрного Папы, принявшего имя Виктора IV.
Фьерабрас неподвижно стоял в пятне солнечного света, даже не пытаясь броситься в погоню. Сарацин понимал: слишком поздно.
Повозка наконец взобралась на вершину хребта и оказалась на сухой дороге, тянущейся вдоль него двумя глубокими колеями. Теперь они смогут двигаться намного быстрее. От германской земли их отделяло менее одной лиги. Им все же удалось прорваться через засаду, которую устроил сарацин.
И вот Фьерабрас стряхнул с себя неподвижность. Он снял с плеча огромный лук — такой же чёрный, как окружающие его тени, неторопливо положил на тетиву стрелу, натянул её, всем телом откинулся назад и выстрелил. Брат Йоахим нахмурился: «Чего этот нечестивец хочет добиться с помощью единственного выстрела?»
Тетива пропела свою короткую песню, стрела взмыла в небо и на несколько мгновений исчезла в залитой солнцем выси. А затем бесшумно, словно атакующий коршун, метнулась вниз и поразила центральный саркофаг. Это казалось невозможным, но каменная крышка раскололась с громоподобным звуком, а верёвки лопнули. Ничем более не удерживаемые, все три саркофага скользнули к задней — открытой — части повозки.
Люди бросились туда, чтобы не дать драгоценному грузу рухнуть на землю. Повозка остановилась, к саркофагам потянулись руки. И все же один из них удержать не удалось. Он соскользнул с повозки и придавил стоявшего позади солдата, сломав ему ногу и раздробив тазовые кости. Дикий вопль несчастного огласил окрестности.
Брат Франц торопливо спешился и присоединился к солдатам, пытавшимся вытащить раненого из-под обрушившейся на него тяжести и, самое главное, водрузить гроб обратно на повозку.
Саркофаг подняли, пострадавшего освободили, но каменное вместилище останков было слишком тяжёлым, чтобы мужчины своими силами, без подручных средств могли вновь погрузить его на повозку.
— Верёвки! — закричал Франц. — Несите верёвки!
Один из солдат поскользнулся, и саркофаг вновь упал, теперь уже набок. С него слетела крышка. Позади них послышался стук конских копыт. Он доносился с дороги, тянувшейся по вершине холма, и быстро приближался. Брат Йоахим повернулся, заранее зная, что увидит. Вот они — взмыленные кони с блестящими в солнечных лучах шкурами и одетые в чёрное всадники. Воины сарацина, вторая засада, приготовленная им.
Даже не попытавшись ничего предпринять, брат Йоахим просто сидел в седле. Он понимал, что спасения нет. А вот брат Франц вдруг судорожно выдохнул — и не от страха перед неминуемой смертью. Причиной его внезапного испуга явилось содержимое саркофага, с которого соскользнула крышка. Точнее, отсутствие там вообще какого-либо содержимого.
— Пустой! — ошеломлённо воскликнул монах. — Он пустой! Затем он взобрался на повозку и заглянул в тот саркофаг, крышку которого расколола стрела, пущенная сарацином.
— И здесь ничего! — Брат Франц упал на колени. — А мощи? Где же святые мощи? Что все это значит?! — Молодой монах встретился глазами с Йоахимом и не увидел в них ни малейшего удивления. — Ты знал…
Брат Йоахим снова перевёл взгляд на приближающихся всадников. Их караван с самого начала являлся уловкой, хитростью, предназначенной для того, чтобы обмануть людей Чёрного Папы, отвлечь их внимание на себя. А святые мощи, обёрнутые в грубый холст и спрятанные в копне сена, отправились в путь днём раньше на одинокой телеге, запряжённой парой мулов.
Брат Йоахим повернулся и, бросив взгляд через долину, в последний раз посмотрел на Фьерабраса. Пусть сарацин сегодня напьётся его крови, но Чёрный Папа никогда не получит святые мощи.
Никогда!
Наши дни
22июля, 23 часа 46 минут
Кёльн, Германия
До полуночи оставались считанные минуты. Джейсон передал Мэнди наушники от своего цифрового плеера.
— На, послушай, это новый сингл Годсмэка. В Штатах он ещё даже не вышел на диске. Классно, правда?
Предложение не вызвало у девушки того энтузиазма, на который рассчитывал парень. С равнодушным выражением лица она пожала плечами, но все же взяла наушники и, откинув назад чёрные волосы, концы которых были выкрашены в розовый цвет, сунула их в уши. От этого движения полы её куртки разошлись, и взгляду Джейсона предстали груди девушки, каждая размером с яблоко, туго обтянутые чёрной майкой. Он не сводил с них глаз.
— Я ничего не слышу, — сказала Мэнди с усталым вздохом и укоризненно посмотрела на своего спутника.
— Ах да! — спохватился он и нажал кнопку воспроизведения на плеере, а затем откинулся назад и опёрся руками о траву.
Они сидели на газоне, окаймлявшем предназначенную только для пешеходов площадь Домфорплац. Посередине площади возвышался огромный готический кафедральный соборКёльна. Возносясь к небу с вершины Кафедрального холма, он доминировал над всем городом.
Джейсон смотрел на летящие ввысь шпили, украшенные каменными фигурами, на мраморные барельефы с изображением религиозных и мистических сцен. Подсвеченный прожекторами, собор производил жутковатое впечатление чего-то очень древнего, неожиданно для всех выросшего из-под земли, чего-то не принадлежащего этому миру.
Затем Джейсон перевёл взгляд на Мэнди, которая слушала музыку, льющуюся из плеера. Оба они учились в Бостонском колледже, а сейчас, на летних каникулах, путешествовали с рюкзаками за спиной по Германии и Австрии. Путешествовали они в компании со своими друзьями — Брендой и Карлом, но этих двоих гораздо больше интересовали местные бары и дискотеки, нежели полуночная месса. Однако Мэнди, воспитанная в строгих традициях Римско-католической церкви, не могла пропустить столь важное и торжественное событие. Полуночная месса в этом соборе проводилась только по большим церковным праздникам, причём служил её сам архиепископ Кёльна. Сегодня отмечался праздник Трех царей[2].
Джейсон, хотя и принадлежал к протестантам, с готовностью согласился сопровождать Мэнди, и вот теперь они ждали наступления полуночи. Мэнди покачивала головой в такт музыке. Джейсону нравилось смотреть, как колышутся пряди её волос. Он любовался её лицом со слегка выпяченной от сосредоточенности нижней губой. Внезапно Джейсон ощутил прикосновение её руки, которая легла на его ладонь, и затаил дыхание, однако глаза девушки были по-прежнему устремлены на собор.
На протяжении последних десяти дней они оказывались наедине друг с другом все чаще, хотя до этой поездки были не более чем знакомы. Мэнди и Бренда дружили ещё со школы, а Джейсон и Карл делили одну комнату в общежитии студенческого городка. Бренда и Карл, ставшие любовниками, не хотели отправляться в путешествие одни, опасаясь,что их отношения испортятся. Но ничего такого не произошло. И именно поэтому Джейсон и Мэнди зачастую заканчивали осмотр достопримечательностей вдвоём.
Джейсона это вполне устраивало. В колледже он изучал историю искусств, а Мэнди специализировалась по истории Европы. Здесь сухие академические знания, почерпнутые ими из учебников, наполнялись жизнью, обрастая плотью и впитывая дыхание веков. Каждое новое открытие заставляло их души трепетать от восторга, и благодаря этому они чувствовали себя в компании друг друга легко и непринуждённо.
Джейсон не смотрел на руку девушки, лежавшую поверх его руки, но не мог думать ни о чем другом, кроме этого прикосновения. Неужели ночь действительно стала светлее или ему это только показалось?
К сожалению, песня закончилась слишком скоро. Мэнди выпрямилась и подняла руку, чтобы снять наушники.
— Нам пора идти, — прошептала она и кивнула в сторону длинной вереницы людей, тянущейся в открытые двери собора.
Мэнди встала и застегнула на все пуговицы свою строгую чёрную куртку, скрыв от посторонних взглядов цветастую футболку, а затем одёрнула юбку и убрала за уши прядиволос с окрашенными в розовый цвет концами. После этого девушка неузнаваемо преобразилась, превратившись из современной девицы с развязными манерами в положительную ученицу какого-нибудь католического колледжа. Джейсон с изумлением наблюдал за этой неожиданной трансформацией. Сам он был одет в чёрные джинсы и светлую куртку, и этот наряд вдруг показался ему совершенно неподходящим для торжественного события, на котором им предстояло присутствовать.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказала Мэнди, словно прочитав его мысли.
— Спасибо, — пробормотал Джейсон.
Собрав с газона свои вещи, они бросили пустые банки из-под кока-колы в урну и пересекли вымощенную брусчаткой площадь Домфорплац.
— Guten Abend, — приветствовал их дьякон в чёрной рясе, стоявший у подножия лестницы. — Willkommen[3].
— Danke[4], — ответила Мэнди, и они стали подниматься по ступеням.
Из гостеприимно распахнутых дверей собора лился свет множества свечей, и их отблески трепетали на каменных ступенях. От этого ощущение седой старины ещё более усиливалось. Ещё раньше, днём, когда они с Мэнди приходили сюда на экскурсию, Джейсон узнал, что первый камень собора был заложен ещё в XIII веке. Целая пропасть отделяла тот день от сегодняшнего, и разум Джейсона оказывался не в состоянии охватить эту бездну времени.
Залитые колеблющимся светом свечей, они достигли массивных резных дверей, и Джейсон вошёл следом за Мэнди в передний вестибюль собора. Девушка опустила правую руку в купель со святой водой и сотворила крёстное знамение, а Джейсон вдруг почувствовал себя неловко. Это все же была не его вера, и он ощущал себя здесь даже не прохожим, а посторонним. Он боялся совершить какую-нибудь оплошность, поставив тем самым в неловкое положение и себя, и Мэнди:
— Иди за мной, — сказала девушка. — Я хочу найти место получше, но не слишком близко к алтарю.
Когда они вступили в главный зал собора, страх в душе Джейсона уступил место благоговейному трепету. Хотя он уже успел побывать здесь и узнал много любопытного об истории и архитектуре этого сооружения, величественные размеры собора вновь потрясли молодого человека. Прямо перед ним на целых сто двадцать метров протянулся центральный неф, поделённый пополам трансептом[5]длиной в девяносто метров. Пересекаясь, они создавали крест, в центре которого располагался алтарь.


Но наиболее сильное впечатление производили даже не огромные размеры помещения, а его невероятная высота. Взгляд Джейсона поднимался все выше и выше, скользя по стрельчатым аркам и стройным колоннам, и наконец добрался до сводчатого потолка. От тысяч свечей возносились тонкие спирали дыма, на стенах трепетали отблески их огней, в воздухе витал аромат ладана.
Мэнди подвела Джейсона к алтарю. Тот был огорожен толстыми бархатными канатами, но рядом, в центральном нефе, было много свободных мест.
— Может, сядем здесь? — спросила девушка и улыбнулась мило и немного смущённо.
Джейсон только кивнул, поражённый непорочной красотой этой юной мадонны в чёрном, словно впервые заметил её.
Мэнди взяла его за руку и повела за собой вдоль ряда скамей — подальше от прохода, к самой стене, где они и сели. Джейсон почувствовал себя очень уютно в этом уединённом месте. Мэнди продолжала держать его за руку, и Джейсон с замиранием сердца ощущал тепло её ладони. Ночь определённо стала светлее!
И вот зазвонил колокол и запел хор. Месса началась. Джейсон внимательно следил за всем, что делала Мэнди и чего требовал отточенный за века «балет веры»: подняться со скамьи, опуститься на колени, снова сесть. Сам он ничего этого не делал, но все происходившее вокруг — и сама церемония, и окружающее её великолепие — было чрезвычайно интересно: священнослужители в пышных одеяниях, размахивающие кадильницами; торжественная процессия, в сопровождении которой вышел архиепископ в высокой митре и роскошной, расшитой золотом тяжёлой ризе; песнопения, выводимые хором и подхватываемые прихожанами; длинные горящие свечи.
Искусство являлось столь же неотъемлемой частью праздника, как и люди, в нем участвующие. Деревянная скульптура Марии с младенцем Иисусом, называвшаяся Миланской Мадонной, несмотря на древний возраст, светилась юностью и изяществом. Напротив стояло мраморное изваяние святого Христофора, он с ласковой улыбкой держал на рукахмаленького ребёнка. И повсюду — массивные окна из баварского стекла. Тёмные в это ночное время, они все же были великолепны, отражая огни тысяч горевших в соборе свечей, которые превращали обычное стекло в драгоценные камни.
Но ни одно из этих произведений искусства не производило столь неизгладимого впечатления, как золотой саркофаг, находившийся позади алтаря в большом стеклянном кубе. Он был выполнен в виде миниатюрной церкви и являлся главным предметом в соборе. Собственно говоря, ради него, вокруг него и был построен собор. Саркофаг хранил всебе самые священные реликвии церкви. Созданный по чертежам Николая Верденского ещё в XIII веке — задолго до того, как началось сооружение собора, — саркофаг считался самым выдающимся творением средневекового ювелирного искусства из всех, что дошли до наших времён.
Занятый наблюдениями, Джейсон не заметил, как месса подошла к концу, ознаменованному звоном колоколов и заключительной молитвой. Настало время Святого причастия. Прихожане стали подниматься со скамей и потянулись вдоль рядов, чтобы вкусить Кровь и Тело Господне.
Когда очередь дошла до Мэнди, она тоже поднялась и прошептала Джейсону:
— Я скоро вернусь.
Ряд скамеек, в котором сидел Джейсон, опустел, люди вереницей направились к алтарю. Юноша с нетерпением дожидался возвращения Мэнди и, воспользовавшись моментом, встал, чтобы немного размять ноги, а заодно и получше рассмотреть статую, стоящую рядом с исповедальней. Он уже жалел о том, что выпил целых три банки кока-колы. Бросиввзгляд в сторону первого придела, через который они вошли сюда, Джейсон увидел расположенную прямо рядом с выходом туалетную комнату, предназначенную для прихожан.
Однако помимо этого прозаического, хотя и столь желанного в данную минуту помещения, Джейсон увидел кое-что ещё. В собор вошли несколько монахов. Они тут же рассредоточились по помещению, заняв посты у каждой из боковых дверей. Хотя все они были в обычном монашеском облачении — длинных чёрных подпоясанных рясах с капюшонами, что-то в этих людях показалось Джейсону весьма странным. Они двигались слишком быстро, с выверенной точностью, присущей обычно военным, и старались держаться в тени. «Это что, какой-то традиционный атрибут религиозной церемонии?» — подумал юноша.
Окинув взглядом собор, Джейсон увидел, что люди в чёрных рясах появились и возле других дверей и даже в огороженной части трансепта позади алтаря. Хотя монахи стояли, скорбно опустив головы в просторных чёрных капюшонах, они больше напоминали охранников или часовых.
Что же здесь происходит?
Около алтаря Джейсон увидел Мэнди — девушка как раз принимала Святые Дары. Она оказалась почти последней, и позади неё, дожидаясь своей очереди, стояло всего несколько прихожан. По движению её губ Джейсон без труда прочитал: «Тело и Кровь Христовы». «Аминь», — мысленно возгласил он.
Обряд причастия закончился, и последние прихожане, включая Мэнди, вернулись на свои места. Джейсон пропустил девушку к её месту и сел рядом.
— Что это за монахи? — поинтересовался он, подавшись вперёд, поскольку в этот момент Мэнди стояла на коленях, низко склонив голову.
В ответ она только шикнула на него. Джейсон откинулся на спинку скамьи. Большинство прихожан, подобно Мэнди, также стояли на коленях, опустив головы, и лишь несколько человек, которые, как и Джейсон, не причащались, остались сидеть. Священник закончил прибираться там, где причащал прихожан, а престарелый архиепископ занял место на предназначенном для него возвышении, уткнулся подбородком в грудь и, похоже, задремал.
Ощущение величественного и таинственного праздника в душе Джейсона стало таять и вскоре угасло, как последний уголёк в потухшем очаге. Возможно, в этом был виноват переполненный мочевой пузырь, но, так или иначе, единственное, чего ему сейчас хотелось больше всего на свете, это поскорее выбраться отсюда. Он уже протянул руку, чтобы прикоснуться к локтю Мэнди и поторопить её, но его остановило непонятное движение впереди. Монахи, стоявшие возле алтаря, вынули из-под ряс короткоствольные автоматы «узи» с длинными чёрными глушителями. В свете горящих свечей тёмная сталь отливала тусклым масляным блеском. Выпущенная очередь, прозвучавшая не громче, чем кашель заядлого курильщика, выбила дробное стаккато по алтарю. Вдоль рядов стали подниматься головы прихожан. Священник, стоявший за алтарём, исполнил какой-то дикий танец, на его белом одеянии появились красные пятна, как при игре в пейнтбол. А затем он рухнул лицом на алтарь, и его кровь смешалась с выплеснувшимся из чаши вином для причастия.
После недолгого ошеломлённого молчания в соборе поднялись крики. Люди стали вскакивать со скамеек. Дряхлый архиепископ проснулся и в ужасе вскочил с кресла. От резкого движения высокая митра свалилась с его головы и покатилась по помосту.
Монахи побежали по рядам — сзади и с боков. Они отрывисто выкрикивали команды на немецком, французском и английском языках:
— Bleiben Sie in Ihren Sitzen… Ne bouge pas…
Голоса их звучали приглушённо, поскольку лица под низко нависшими капюшонами были скрыты ещё и за чёрными шёлковыми полумасками. Но оружие, направленное на людей, делало их слова понятными без всякого перевода:
— Оставайтесь на своих местах, или умрёте!
Мэнди, поднявшись с колен, села рядом с Джейсоном и взяла его за руку, а он, сжав её пальцы, лишь смотрел по сторонам, не будучи в состоянии даже моргнуть. Все двери были закрыты, и у каждой из них возвышалась жуткая фигура в чёрной рясе.
Что происходит?
От группы монахов, стоявших у главного входа, отделился человек. Он был выше остальных, и его одеяние больше напоминало то ли накидку с капюшоном, то ли мантию. Было очевидно, что это их предводитель. Безоружный, он уверенно шёл по центральному проходу нефа. После того как он приблизился к алтарю, между ним и архиепископом завязался ожесточённый спор. До Джейсона не сразу дошло, что разговор идёт на латыни. Внезапно архиепископ, объятый ужасом, отшатнулся назад.
Предводитель сделал шаг в сторону, и к алтарю подошли двое его людей. Стволы автоматов изрыгнули огонь. Однако их целью было не убийство — они стреляли по стеклянному кубу, в котором находился золотой саркофаг. На пуленепробиваемом стекле остались отметины, однако оно устояло.
— Грабители… — пробормотал Джейсон.
Это было всего лишь тщательно спланированное ограбление.
Увидев, что прозрачный сейф не поддаётся атакам налётчиков, архиепископ, похоже, обрёл силу духа и немного приободрился. Предводитель протянул по направлению к нему руку и что-то сказал по-латыни. Священнослужитель отрицательно покачал головой.
— Lassen Sie dann das Blut Ihrer Schafe Ihre Hande beflecke, — сказал мужчина, на сей раз по-немецки.
«Тогда пусть кровь твоих овец падёт на твои руки».
Предводитель сделал знак, и к алтарю подошли двое других монахов. Они встали по разные стороны стеклянного куба и прижали к его металлическому основанию два больших металлических диска. Эффект последовал незамедлительно. Уже ослабленное пулями стекло лопнуло, словно от порыва ураганного ветра. В отблесках огней саркофаг засиял ещё ярче. Джейсон вдруг ощутил непонятное давление, у него заложило уши, как если бы стены собора резко сошлись, пытаясь раздавить собравшихся. Перед глазами поплыли круги.
Джейсон повернулся к Мэнди. Она все ещё сжимала его руку, но теперь её голова была запрокинута назад, а рот широко открыт в беззвучном крике.
— Мэнди…
Боковым зрением он увидел, что остальные прихожане застыли в такой же неестественной позе. Рука Мэнди, которую сжимал Джейсон, стала дрожать, вибрировать, словно динамик аудиосистемы, работающей на пределе громкости. Из её глаз потекли слезы, сначала обычные, а потом кровавые. Девушка перестала дышать, дёрнулась и напряглась, её свободная рука колотила по скамейке. Джейсон почувствовал, что из кончиков её пальцев вырвалось что-то вроде электрического разряда, отдёрнул руку и, дрожа от ужаса, вскочил. Из широко открытого рта Мэнди поднялась тонкая струйка дыма. Её глаза закатились — до такой степени, что остались видны только белки, а уголки глаз обуглились. Она была мертва.
Охваченный паническим ужасом, Джейсон обвёл взглядом собор. То же самое творилось повсюду. Лишь несколько человек оставались невредимы — те, которые, как и Джейсон, не подходили к причастию. Двое маленьких детей, оказавшись зажаты между мёртвыми родителями, отчаянно плакали от страха.
Джейсон метнулся в густую тень у стены, и, к счастью, это быстрое движение осталось незамеченным. Он пошарил руками у себя за спиной, нащупал дверь и открыл её. Только вот дверь была не настоящая. Приоткрыв её и проскользнув внутрь, Джейсон оказался в исповедальне.
Он упал на колени, пригнулся к полу, обхватив голову руками, и забормотал молитвы.
А потом, так же внезапно, все закончилось. Он почувствовал это всем своим существом. Давление исчезло, круги перед глазами — тоже, а стены собора раздвинулись. Джейсон плакал, и слезы, стекавшие по лицу, были холодными как лёд.
Через какое-то время он набрался смелости, приподнялся и, найдя щель в двери исповедальни, прильнул к ней глазом. Отсюда был хорошо виден неф и алтарь. В воздухе пахло палёными волосами. Крики и стоны все ещё были слышны, но теперь они исходили от тех немногих, которые остались в живых. Мужчина в грязной заношенной одежде, по-видимому бездомный, поднялся со скамьи и, шатаясь, побежал по проходу. Но не успел он сделать и десяти шагов, как получил пулю в затылок и неуклюже растянулся на полу.
«О боже… О боже… »
Изо всех сил сдерживая всхлипы, Джейсон посмотрел в сторону алтаря. Тело убитого священника уже сбросили с помоста и поставили на это место саркофаг. Предводитель вытащил из-под плаща большой полотняный мешок, его подчинённые открыли раку и высыпали в мешок её содержимое. После того как драгоценный саркофаг из массивного золота оказался пуст, его швырнули на пол, словно никчёмную картонную коробку.
Предводитель взвалил мешок на плечо и направился к выходу, унося с собой похищенную святыню. Архиепископ крикнул ему вслед что-то по-латыни, и это прозвучало как проклятие. Вместо ответа мужчина, не оборачиваясь, только махнул рукой. Один из монахов приблизился к архиепископу и приставил автомат к его затылку.
Джейсон снова пригнулся и закрыл глаза. Он не мог больше смотреть на все это. Опять застрекотали выстрелы, а затем наступила тишина. Убийцы добили всех, кто ещё дышал, и под сводами собора воцарилась смерть.
Не открывая глаз, Джейсон беззвучно молился. Чуть раньше, когда предводитель поднял руку и его чёрный плащ на секунду распахнулся, Джейсон увидел под ним необычныйсимвол: свернувшийся кольцами дракон, обвивающий хвостом собственную шею. Этот знак был незнаком Джейсону, но выглядел весьма экзотически и имел, по всей видимости, восточное происхождение.
В свинцовой тишине, повисшей в соборе, вдруг прозвучали шаги ног, обутых в тяжёлые ботинки. Они приближались к исповедальне, где нашёл убежище Джейсон. Молодой человек зажмурился ещё крепче, подобно ребёнку пытаясь спрятаться от страха. Перед его внутренним взором вновь возник ужас и святотатство, свершившееся здесь. И все это— ради мешка с древними костями.
Пусть этот собор был возведён исключительно ради них, пусть на протяжении веков им поклонялись многие монархи и даже сегодняшняя месса была посвящена празднику Трех царей. Пусть так… Но лишь один вопрос терзал душу Джейсона: зачем, ради чего сделано все это?
Образы трех святых царей были запечатлены в соборе многократно: в камне, в витражах, в золоте. На одном панно был изображён волхв, ведущий верблюдов через пустыню в направлении, указанном ему Вифлеемской звездой. На другом — преклонение перед младенцем Иисусом и подношение даров: коленопреклонённые фигуры протягивали золото,ладан и мирру. Но сознание Джейсона было закрыто для этих образов. В нем осталась лишь последняя улыбка Мэнди, её тёплое прикосновение. Теперь ничего этого не осталось.
Ботинки протопали мимо исповедальни.
Джейсон безмолвно оплакивал пролитую кровь и искал ответ на единственный вопрос: зачем?
Зачем они похитили кости волхвов?
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ [Картинка: _3.png]
1В ОПАСНОМ ПОЛОЖЕНИИ
24июля, 4 часа 34 минуты,
Фредерик, штат Мэриленд
Наконец-то он добрался до места назначения.
Грейсон Пирс медленно двигался между тёмных зданий, представлявших собой самое сердце Форт-Детрика. Электрический двигатель мотоцикла мурлыкал не громче, чем мотор холодильника. Перчатки на водителе были чёрные, мотоцикл — тоже, только вот краска эта была не совсем обычной и представляла собой специальное никелево-фосфорное соединение под названием «НФС суперчерный». Оно поглощало большую часть света, делая покрытые им предметы почти невидимыми даже в сумерках, не говоря уж о ночном времени. Костюм и шлем мотоциклиста были обработаны тем же магическим составом.
Сгорбившись в седле мотоцикла, Грей доехал до конца аллеи. Впереди открывался внутренний двор, тёмная расселина, окаймлённая оштукатуренными кирпичными зданиями,которые составляли Национальный институт раковых заболеваний — придаток Медицинского исследовательского института инфекционных заболеваний армии США. Здесь, на территории в шестьдесят тысяч квадратных футов, в лабораториях максимальной защиты день за днём велась невидимая миру война против угрозы биологического терроризма.
Грей выключил мотор, но с мотоцикла пока не слезал. Его левое колено упиралось в сумку, в которой лежали семьдесят тысяч долларов. Он оставался в аллее, избегая открытого пространства и предпочитая темноту. Луна давно спряталась, а до восхода солнца оставалось ещё двадцать две минуты. Даже звезды были скрыты рваными облаками, оставшимися от летней грозы, что бушевала накануне вечером. Сработает ли его уловка?
— Мул вызывает Орла, — еле слышно проговорил он в микрофон, укреплённый у горла. — Я прибыл на место. Дальше иду пешком.
— Принято, — послышался ответ в миниатюрном наушнике. — Мы видим вас через спутник.
Грею хотелось задрать голову к небу и приветственно помахать рукой. Вообще-то он терпеть не мог, когда за каждым его шагом наблюдали, но сегодняшняя операция была слишком важна, так что артачиться не приходилось. Грей все-таки сумел выбить для себя уступку, настояв на том, что отправится на встречу один. Его агент был до невозможности пуглив. Чтобы установить и наладить с ним связь, понадобилось полгода, причём для этого Грею пришлось задействовать все свои контакты в Ливии и Судане. Это оказалось очень непростым делом. За деньги доверие не купишь, особенно в такой работе.
Отцепив сумку от мотоцикла и повесив её на плечо, он загнал мотоцикл в самую густую тень, стараясь производить как можно меньше шума, и перешёл на противоположную сторону аллеи.
Если кто-то в этот час и не спал, то только электронные устройства, которыми было напичкано все вокруг. Его липовые документы были проверены ещё на воротах «Старой фермы», как называлась база. Теперь же ему предстояла гораздо более сложная задача — обмануть электронику.
Грей посмотрел на светящийся циферблат своих часов для подводного плавания. 4:45. Встреча должна состояться через пятнадцать минут. Как много зависит от того, станет ли она успешной!
Наконец он добрался до пункта назначения. Корпус 470. В этот предрассветный час здание было пустынным, а в следующем месяце оно и вовсе исчезнет с лица земли, поскольку предназначено на снос. По этой причине оно охранялось кое-как и представляло собой оптимальное место для проведения тайной встречи. Но в этом крылась и определённая ирония. В шестидесятые годы здесь в гигантских баках и цистернах выращивали бациллы сибирской язвы — до тех пор, пока в 1971 году не был подписан договор о запрещении производства химического и биологического оружия. С того времени здание почти не использовалось и стало приходить в упадок, превратившись в огромный склад Национального института раковых заболеваний. Однако сегодня ночью под его крышей снова зайдёт разговор о сибирской язве.
Грей поднял глаза. Все окна были темны. Он должен встретиться с продавцом товара на четвёртом этаже. Подойдя к боковой двери, Грей сунул в прорезь электронного замка магнитную карточку, которую получил от своего агента, работавшего на базе.
Деньги, лежавшие в сумке, являлись второй — и последней — частью гонорара, предназначенного для продавца. Первую тот получил ещё месяц назад. Единственным оружиемГрея являлся тридцатисантиметровый пластиковый кинжал, покрытый специальным углеродным составом, делавшим его твёрже стали. Ничего другого не удалось бы пронести через рамку металлодетектора у входа на базу.
Закрыв за собой дверь, Грей направился к расположенной в правой части холла лестнице, над которой тускло светилась табличка с надписью «ВЫХОД». Он поднял руку к своему мотоциклетному шлему и включил вмонтированный в него прибор ночного видения. Все окружающие предметы стали ярче, окрасившись в зеленоватые и серебристые цвета. Быстрыми шагами Грей стал подниматься по ступеням и вскоре добрался до четвёртого этажа. Оказавшись на лестничной клетке, он толкнул дверь и вошёл внутрь.
Грей понятия не имел, где именно он встретится со своим агентом. Тот сам должен был подать сигнал. Задержав дыхание, он стал изучать открывшееся перед ним пространство. Что-то здесь ему не нравилось.
Лестница располагалась в угловой части здания. Прямо перед Греем тянулся вдаль один коридор, второй уходил влево.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Патриций
Посняков Андрей
Патриций


Мичурин Артем - Еда и патроны
Мичурин Артем
Еда и патроны


Каргалов Вадим - Вторая ошибка Мамая
Каргалов Вадим
Вторая ошибка Мамая


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека